Сказочный ларец твоей души. Для тех, кто вырос, но верит в чудеса

© Ирина Михалевская, 2021

ISBN 978-5-0053-5900-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Благодарю

– своего супруга Станислава, который поддерживает любые мои идеи, даже самые сказочные;

– Светлану Патрушеву, которая дала мне ключи к написанию сказок;

– всех прекрасных волшебниц, которые обратились ко мне за сказкой – каждая из них написана для вас и благодаря вам;

– художницу Оксану Зотову за чудесную обложку;

– редактора Александру Каменёк за работу над моим потоковым текстом;

– и всех-всех моих дорогих читательниц и читателей, которые поддерживали, согревали своим откликом и вдохновляли продолжать писать сказки.

Вступление

Здравствуй, дорогой читатель!

Меня зовут Ирина Михалевская, и я с радостью представляю тебе свои сказки. Все они были написаны по запросу людей, а некоторые сказки я создавала для своих ситуаций. Каждая сказка через метафоры дает ключи к решению какой-то проблемы человека или настраивает на достижение выбранной цели.

Но самое удивительное: одна и та же сказка затрагивает у разных читателей разные струны, побуждает погрузиться в какую-то важную, еще не решенную ситуацию и отыскать для себя подсказку или даже решение.

Хоть большая часть сказок написана для взрослых, их с удовольствием слушают дети, находя для себя какие-то свои ключики, настраиваясь на особое звучание.

Моя дочь, ей пять лет, каждый день просит меня «почитать по сказочке». Мне очень интересно наблюдать, как на ее лице отражаются разные эмоции, особенно в той части сказок, где происходит трансформация проблемы в решение. А когда в сказке звучат теплые, полные любви и принятия слова, обращенные к героям, дочка кивает с улыбкой и впитывает, впитывает, словно нектар для души.

Я желаю тебе найти в этой книге свои ключики, прожить важные озарения и подойти к значимым решениям, ведущим к той жизни, к которой давно стремится ваша душа. Я верю, что сказки обращаются напрямую к нашим душам. А когда душа исцеляется словом, тогда и жизнь меняется.

Читай, прислушивайся к своим эмоциям – именно они подскажут ответы на, может быть, и не заданные еще вопросы.

Приятного чтения!

Зайчик, который хотел убить дракона

– Расскажи мне сказку, Арина.

– О чем хочешь сказку?

Кнопа сидела на лавке, болтала ножками и смотрела на горизонт.

– Про Зайчика хочу.

– А этот Зайчик какой, Кноп?

– Какой-какой? Беленький и пушистенький, с колечками на лапках.

– С колечками?

– Ну да такими браслетиками на лапках. Блестящими.

– А зачем Зайчику браслетики?

– Не знаю. Наверное, нужны.

– Ладно, а чего он хочет, Зайчик-то?

– Дракона победить, – Кнопа хихикает.

– Дракона? Хм… Смело… Как для Зайчика, – Арина улыбнулась чему-то в своих мыслях. – И каким он тогда будет, Зайчик твой?

– Победителем Дракона будет!

– Ну, хорошо. Сиди и слушай тогда.

***

Давным-давно это было, еще тогда, когда земли наши людьми не освоены, не заселены были. Раздолье тогда зверью было – луга, леса, реки. Живи где хошь. Только Дракону на глаза не попадайся: сожрет. Дыхнет своим жаром-пламенем, до косточек прожарит враз и сожрет!

Звери все тогда семьями большими жили. Так проще было от дракона беречься – кто-то, глядишь, и заметит его тень издалека, спрятаться все успеют.

Но жил-был один Зайчик, белый и пушистый, с браслетиками блестящими на всех четырех лапках. И не было у него семьи. Не помнил он, как это случилось. Может, беда какая, может, еще что. Других зверей он пробовал расспрашивать, но те глаза только отводили: «Дракон наверняка твоих сожрал. Куда бы им еще деться? Живи, мол, себе. Не спрашивай. Если хочешь, к нашей семье присоединяйся. Но молча. Принимай законы и правила да живи как все».

Зайчик от таких ответов начинал злиться на Дракона и даже мечтал его убить. Но никому не говорил об этом, понимал: не заячьи у него мечты, ох не заячьи.

А еще он всё-таки хотел узнать правду и всё искал свой ответ. Чуял он, что не надо ему к другим семьям идти. Но и свою искать не хотелось. Ответ бы найти – вот это да!

Так и бродил он с котомкой за плечами по лугам, по лесам. Менял белую шубку на серую, серую на белую… Только браслетики не менялись – всё поблескивали.

Однажды Зайчик встретил серую Ворону.

– А где твоя стая? – удивился он. – Почему ты одна?

– Так и ты один, что здесь такого?

– Ну, я неспроста один…

– А с чего, если неспроста?

– Не знаю, – вздохнул Зайчик. Он уже подустал рассказывать всем свою непонятную историю.

Ворона обошла Зайчика, внимательно разглядывая.

– А что за браслеты у тебя? Блестят… – мечтательно уставилась Ворона и, наверное, облизнулась бы, если бы птицы могли облизываться.

– Тоже не знаю.

– Хм, на себе носит и не знает. А нужны они тебе?

Зайчик задумался. Они просто были всегда. А нужны или не нужны… Так он и не думал никогда о браслетах.

– Снимать-то пробовал?

– Нет, – растерянно ответил Зайчик, рассматривая браслеты будто впервые.

– Сними хоть один, дай посмотреть.

Зайчик протянул лапу Вороне, и та с легкостью сняла клювом блестящий браслет. На его внутренней стороне было две буквы: У и Б.

– Как интересно! А на остальных что?

Еще один браслет с четырьмя буквами К, О, Н и А. Еще один – с тремя – И, Т и Ь. И последний – Д, Р и А.

– Ишь ты! Люблю загадки. Давай к Сове полетим, она мудрая, точно разгадает, – Ворона собрала браслеты в клюв и повернулась к Зайчику.

Но Зайчика уже не было. Вместо него на земле сидело трехтонное чудовище и с удивлением рассматривало свои покрытые броней лапы.

– Охохонюшки… – прошептала Ворона и тихонечко попятилась. – Огогошеньки…

– Ворона, что со мной? – пока еще заячьим голосом спросил Дракон, выпуская из пасти клубы дыма. – Ты куда, Ворона? Стой!

Но Вороны и след простыл.

Вечером она показала мудрой Сове браслеты, и та разгадала их загадку. УБИТЬ ДРАКОНА.

***

– Арин, а что дальше с Зайчиком было? Ну, то есть с Драконом?

– Дальше-то? Молчит о том сказка.

– Теперь он Дракона убьет, да? Исполнит свое желание?

– Если будет продолжать хотеть, то обязательно исполнит. Вопрос в том, свое ли желание он будет продолжать хотеть… – Арина задумчиво смотрела на едва краснеющую полосу заката. – Всё, спать пора, Кнопа. На все вопросы во сне ответы ищи.

Арина встала с лавки и пошла к дому. «Ну и сказочка вышла…» – буркнула про себя, потом вздохнула и чему-то улыбнулась.

Птенец, который считал себя камешком

Жил был Птенец, который так и не вылупился из яйца и считал себя камешком. Округлым таким, рыжим камешком. Приспособился так жить и, в принципе, у него нормально получалось.

Жил он своей камешковой жизнью, жил. Катался туда-сюда, решал чужие проблемы, приспосабливался, выживал и был уверен, что так всё и должно происходить в его каменной жизни.

Родители его тоже каменным считали, да и окружающие. Никто-никто в мире не догадывался, что под твердым защитным слоем скрывается кто-то нежный и мягкий. И что у этого кого-то могут быть нежные и мягкие мечты. Даже он сам не догадывался.

Лишь в редких снах к Птенцу приходили яркие краски, невероятные миры, в которых он был частью прекрасного: легким, чувственным и чуточку волшебным.

Но просыпаясь, Птенец, который считал себя камешком, видел свою правду жизни: он здесь нелегально. На птичьих правах в большом птичьем мире. Камешки ценились здесь в единственном случае: если они были достаточно мелкими, чтобы их можно было проглотить и улучшить с их помощью пищеварение. А что делать с большим рыжим круглым камнем? Да пусть сам решает, как ему жить. В птичьем мире никому до этого не было дела.

И Птенец решал. Как мог решал. Вслепую. Без примера и опыта. Он решил, что ему очень нужна семья. Даже сквозь скорлупу он чувствовал, что семья – это шанс для него обрести что-то, о чем он даже пока не догадывается.

Конечно, с птицами семью Птенцу и в голову не пришло заводить. Он нашел невзрачный серый округлый камень, подобный ему самому, но тихий и малоподвижный, и решил, что это лучшее, чего он достоин. Так началась его камешковая семейная жизнь, от которой он ожидал очень многого.

«Даже с камнем рядом, но это же семья! – мечтал Птенец. – Мы будем вместе чего-то хотеть, вместе создавать что-то хорошее, вместе работать и отдыхать…»

– Чего ты хочешь? – спрашивал он у серого камня. Но тот ничего особо не хотел, и с места не двигался.

Наш Птенец в рыжем камешке не унимался:

– А может, этого хочешь? Или вот этого?

Но серый камень отмалчивался и жил свою серую каменную жизнь. А Птенец изнемогал от разочарования: трудностей и суеты в семейной жизни прибавилось, а счастья – нет.

Устав донимать серый камень, Птенец решил спросить себя: а чего хочу я? Но ответ не давался. Никак не давался. С самого рождения ему никто не подсказал, что можно чего-то хотеть, и он привык к жизни, в которой есть только чужие желания и проблемы.

«Может быть, я хочу что-то яркое и красочное? Может, попробовать?» – думал Птенец, но рядом с ним не было никого, кто мог бы поддержать, а сам себя поддерживать он не умел. Вздыхал Птенец и шел заниматься привычными делами, которые от него ожидались. «Это всё из-за тебя со мной происходит!» – то и дело говорил он серому камню, но тот не обращал внимания.

Однажды Птенец ложился спать и изо всех сил пожелал: хочу перемен! Хочу все изменить в своей жизни!

«Ты уверен?» – раздался откуда-то спокойный тихий голос.

«Да!» – ответил мысленно Птенец.

«Тогда пойдем».

И Птенец вдруг вместе со своей скорлупой оказался на распутье. Перед ним было три дороги. И камень с надписями. «Свобода», «Исполнение желаний» и «Познание себя»: именно такой выбор предстояло сделать Птенцу.

«Ах, как я хочу свободы! – подумал Птенец. – Укатиться от нудного и бесполезного серого камня, путешествовать, делать то, что хочется». Подумал… и покатился по дороге «Познание себя».

Вступив на тропу, он увидел множество зеркал. Между зеркалами ходили звери, птицы, люди. Останавливались, смотрели подолгу. Кто-то после этого преображался, становился совсем иным, кто-то качал головой недоверчиво и шел дальше.

Камешек подкатился к первому зеркалу и тоже посмотрел. Он увидел огненного птенчика, беседующего с ангелом.

– Земля не всех к себе берет, – объяснял ангел, – а только тех, кто ей очень-очень нужен сейчас.

– Для чего нужен?

– Для того чтобы что-то изменить, привнести, наладить. Чтобы лучше стало. И Земле, и тем, кто на ней живет.

– Как же она это определяет?

– Через желания. У каждого внутри живут его желания. Исполняя их, можно изменить всё. Земля помогает в этом.

– Интересно, подойдут мои желания сейчас Земле?

– А ты дверь открой. Получится, значит, подойдут.

Огненный птенчик потянул ручку, дверь открылась, и он, довольный, исчез за ней.

– Она тебя давно ждет, – шепнул ангел.

Птенец в камешке посмотрел на всё это, подумал: «При чем тут я?» и, недоверчиво покачав головой, покатился к другому зеркалу.

В зеркале был мрак. Всё пространство заполнено злостью, отчаянием, безысходностью. Посередине огненный птенчик в рыжем яйце собирается проклюнуть скорлупу, но не решается. «Я совсем никому не нужен, – горько вздыхает он, – здесь так страшно и одиноко. Не буду выходить из яйца! Выйду, только если увижу, что кто-то и правда меня любит и ценит».

В этот момент вокруг яйца собрался из пространства черный сгусток и прилип к его верхушке.

– Ты кто? – испуганно спросил огненный птенчик.

– Я твое решение, буду тебе помогать.

– Как помогать?

– Пугать тебя буду. Чтоб из яйца себя не показывал и людей в него не впускал. А еще я помогу тебе забыть, кто ты. Забыть твои желания. Так тебе легче будет. Будешь считать себя камешком.

На этом зеркало потухло, а Птенец в яйце задумался глубоко и покатился дальше.

Следующее зеркало показало Птенцу, как камешку жилось. Вокруг яркий, красочный мир манит возможностями, но камешек слеп, ему не до этого. Он не имеет права ни на что и ждет разрешения и одобрения от других. А другим всё равно. Они свою жизнь живут, их разрешения и одобрения лишь их жизней касаются.

Еще одно зеркало историю создания семьи открыло. Было много кандидатов, но все они были полны своих стремлений, желаний, амбиций. «Если ты выберешь их, – шептал яйцу-камешку черный сгусток, – тебе придется всё это исполнять. Своих же желаний у тебя нет. Давай выберем вот этого, серого, малоподвижного. Он тоже когда-то от желаний своих отказался, из скорлупы не вылез, тебе с ним нормально будет».

В следующем зеркале увидел Птенец, как он требовал от серого камня желаний разных. А их не было. «Обвиняй его! Это он в твоей жизни во всем виноват, а не твое решение и страх выйти из яйца», – подстрекал черный сгусток, и рыжий камешек ругался с серым.

Следующее зеркало показало, как черный сгусток отвадил яйцо-камешек от единственного занятия, которое его манила в этой жизни. «Это опасно! Слишком близко к твоим истинным желаниям. А вдруг скорлупа не выдержит и треснет? Что незащищенный делать-то будешь? Сиди тихонько, не высовывайся. Будь как все, ищи одобрения. А недовольство на серого спускай, не зря же он под боком», – зудел сгусток, разросшийся уже настолько, что покрывал яйцо-камешек со всех сторон.

Птенец катился в своем рыжем камешке от зеркала к зеркалу, и внутри у него что-то отчаянно сжималось. Мысли метались в голове, пытаясь собраться, но переживания были слишком сильны, чтобы что-то решить.

Он подкатился к следующему зеркалу, но ничего особенного оно не показало. Лишь отражение: рыжее яйцо-камень, облепленное чем-то неприятно-черным, а внутри… Наверное, внутри тот самый огненно-рыжий птенчик? Но этого видно не было.

Птенцу не хотелось дальше никуда катиться. Он сидел на месте, всматривался в зеркало и будто ждал, что что-то произойдет.

А в это время по дороге навстречу к Птенцу шла Женщина с огненными волосами. Заглядывала в каждое зеркало, то качала головой, то опускала плечи, то решительно распрямляла плечи, будто что-то решив, и шла дальше.

Когда Женщина с огненными волосами поравнялась с Птенцом и его зеркалом, она ахнула:

– Так это тебя я тогда потеряла и всё не могла найти? – прошептала она. Затем взглянула в зеркало и увидела отражение: стройная, с мягкими, но энергичными движениями, волосы огненной копной, взгляд серьезный, а в сердце – пустота, заполненная чем-то вязким, темным.

Птенец робко с надеждой взглянул на Женщину, понимая уже, что сквозь скорлупу даже этого взгляда не будет видно.

– Зачем искала?

– Ты мне очень-очень нужен, – грустно улыбнулась Женщина.

– Я… нужен? Но для чего?

– Не для чего. Просто нужен. Очень.

И Женщина рассказала Птенцу свою историю. Как когда-то давным-давно, когда она была совсем малышкой, ей было очень и очень трудно жить. Мир был темным, вязким, злым, всё заполняющим, а она – маленькой и беззащитной.

Чтобы хоть как-то сберечь себя от этого мира, она прятала свои желания, свои надежды, свою любовь, тепло, ценности в самой глубине своего сердца. Но и там они были не в безопасности.

Она защитила их крепкой каменной скорлупой, но и это не помогало. А больше всего на свете ей хотелось сберечь их. И себя в них.

Тогда она создала тайник и спрятала содержимое своего сердца там. Но не рассчитала, что в сердце образовалась пустота, которая тут же заполнилась частью мрачного мира и вытеснила память о тайнике, о самом важном и ценном.

– Я скиталась долгие годы, – рассказывала Женщина. – Я чувствовала, что должна была что-то найти, но не понимала, что именно. А потом я попала сюда… и увидела! Вспомнила тебя, вспомнила, что ты – самое ценное, что когда-либо было во мне. Прости меня за то, что я тебя когда-то потеряла, – разрыдалась Женщина, беря рыжий камешек с Птенцом в свои теплые руки.

Птенец внутри камня весь замер. Неужели он важен? Неужели он нужен? Неужели в нем есть желания, мечты? И ему можно? Правда?

– Ты откроешь мне свои желания, мой хороший? – шептала Женщина с любовью и нежностью. – Я помогу тебе воплотить их. Я буду тебя защищать от всего. И от тьмы этой липкой черной защищу. Ты для меня очень важен! Я тебя нашла и уже никому никогда не отдам. Я буду любить тебя каждую минуту. Заботиться о тебе. Слышать тебя. Ты мой хороший…

Женщина говорила эти слова, и черная тьма, прилипшая к яйцу, отступала, рассасывалась, открывая его гладкую рыженькую поверхность. На словах «Я буду любить тебя каждую минуту» птенец решился, вытянул шею и… клюнул скорлупу изнутри.

Тут же яйцо пошло мелкими трещинами и рассыпалось. И на ладошках Женщины уже сидела миниатюрная, размером с воробушка Жар-птица.

– Какая ты красивая! – восхитилась Женщина. – Пойдешь ко мне?

Жар-птица взмахнула огненными крыльями, так похожими на волосы Женщины, и начала расти. Всю жизнь она была маленьким птенцом в своей скорлупе. А тут за считаные минуты под любящим восхищенным взглядом она стремительно начала становиться… собой.

Взмахнув крыльями, Жар-птица поднялась в воздух и направилась к тьме в сердце Женщины. Она почувствовала в себе силу и пожелала освободить, очистить там место для себя.

– Это мой дом! – сказала Жар-птица. – Я вернулась.

Как только она сказала эти слова, тьма расступилась, а на ее месте появился великолепный красочный сад, наполненный цветами, музыкой и движением жизни.

Жар-птица взмахнула крыльями и влетела в самое сердце Женщины. В тот же миг сад начал меняться, встречая свою хозяйку. Животворная энергия растекалась по нему красочной радугой. Деревья расцветали, и на них наливались плоды. Каждый листик, каждая веточка этого сада были в гармонии с собой и друг с другом.

Взмахами крыльев, движениями тела, взглядом Жар-птица трансформировала сад так, как подсказывали ей чувства. Он ширился, разрастался, выходил за пределы сердца Женщины, наполняя ее всю.

Женщина глубоко дышала, на ее щеках горел задорный румянец, а тело двигалось в красивом танце в такт жизнеутверждающей мелодии сада.

И с каждым движением ее рук, с каждым вдохом и выдохом сад выходил за пределы ее тела, ширился, мягко и настойчиво заполняя всё пространство своей жизненной силой.

– Как же хорошо желать! – восхищалась Жар-птица.

– Как же хорошо воплощать желания в жизнь! – вторила ей Женщина.

– Как же хорошо, что вы наконец это себе разрешили! – улыбалась Земля.

В какое-то мгновение Женщина с Жар-птицей снова оказались у камня. «Свобода», «Исполнение желаний» и «Познание себя» слились в единый путь, который простирался теперь перед ними. Все три стрелки указывали вперед. А по бокам пути до горизонта цвел волшебный, полный красок сад.

– Идем? – загорелась желаньем Жар-птица.

– Конечно идем, – ответила ей Женщина, и они двинулись в путь.

– Идите, мои хорошие. Я вас уже заждалась, – шепнула Земля.

Пробуждение

Тишина. Влага. Темнота.

Она внутри вечности. Внутри тишины, влаги, темноты. Давно? Ой как давно.

Что-то непривычное происходит, странное. Кто побеспокоил? Зачем? Верните мне тишину…

Глаза щурятся от далекого света огня. Почти не видят, слезятся.

Свет. Есть свет. Не только темнота, такая привычная, вечная. Еще и свет. Забытый свет.

Но что происходит? В голове раздался чужой громкий звук. Голос? Мягкий женский голос дробил тишину на осколки, сводя с ума отвыкшие от звуков уши.

«Привет! Я тебя вижу», – столько доброты и любопытства. И нотки растерянности. Как же я выгляжу?

Вздыхаю.

«Давно ли ты в цепях?»

В цепях? Ах да. Мои руки скованы. Крепко. Надежно. Где-то внутри шевелится давняя злость, похороненная под толстым слоем бессилия и мрака. Почему я забыла о цепях, намертво вмурованных в черные влажные стены пещеры? Почему не чувствовала их, пока не спросили?

Вздыхаю.

«Как тебе здесь живется?» – голос такой нежный, словно родной. Но эти вопросы… Что за вопросы?

Вздыхаю.

Пожимаю плечами.

Неясно, что ли, как мне живется? Ради ответа на этот вопрос я не хочу учиться заново говорить. Разучилась давно, ни к чему было.

Глаза привыкли к свету, пытаюсь потихоньку осмотреться. Передо мной женщина со свечой. Длинные волосы. Глаза блестящие. Единственные зеркала из всех, сейчас доступных. Рвусь к ним взглядом и отшатываюсь. Чудовище! Три метра ростом, кости да кожа, жидкие волосы кое-где торчат пучками. Согнулась, поддерживаемая цепями, в три погибели. Будто под слоем многовековой пыли.

Отвела взгляд.

Вздохнула.

А какой же я была? Не помню ведь. Чего чудища испугалась? Поди, может не лучше была…

«Чего тебе хочется?» – не отстанет ведь с вопросами.

А чего мне хочется? Почему я так давно не задавала себе этот вопрос? Почему висела на этих цепях, не видя ничего, кроме мрака, не чувствуя ничего, кроме бессилия?

Чего хочу? Перед глазами заиграли живые солнечные лучи. Природа, деревья, травы, воздух. Воздух!

Вдох.

Глубокий-глубокий вдох.

Я вспомнила! Мне пора. Интервью закончено, меня ждет много всего интересного. Можешь пока цепи расспросить, не зря они тут верой-правдой служили, тьфу, заноза.

Расправила чуть мятое серое платье. Рукой пригладила седые волосы – ух, отросли-то, ничего, оживете.

«Я разрешаю вам быть свободными…» – донесся откуда-то издалека мягкий голос. Смеюсь про себя: я уже свободная. Угораздило ж приковать себя так надолго. Чуть не высохла вся.

Оглянулась через плечо: вы свободны, цепи! Летите белыми птицами. Я дальше без вас.

«Погодите! Постойте! Как вы себя чувствуете?»

Останавливаться не хотелось. Отлично чувствую! Я так давно не дышала. Но спасибо тебе. За вопрос спасибо. Самый главный вопрос.

Зеленые сапоги на каблучках, сумочка, кулон с изумрудом, шелковые волосы. Юбка дышит в такт упругим шагам.

Я жива!

Я свободна!

И я знаю, для чего мне моя свобода.

Арина звонко рассмеялась. А где-то высоко в небе парили две белые птицы.

Свобода.

Инициация

Она шла, потом шла быстро, потом бежала. Неслась куда-то, ей было срочно надо туда, но она не знала куда.

В это время он разлил на поверхности деревянного стола ртуть. По тщательно выскобленным доскам забегали шарики. Один, убегая, катился. То чуть замедлялся, то снова ускорялся. Остальные крутились на месте.

Он взял нож и лезвием подтолкнул шарики. Те будто на миг задумались и потом понеслись, набирая скорость, за первым. Скоро. Скоро они ее догонят. А там уже помогать не надо.

Волки. Злобно щелкающие зубами. Зловонные пасти.

Волки неслись за ней и, кажется, настигали. Дерево? Может, реально на сосну влезть? Да как на нее влезешь…

Казалось, что их дыхание увлажняет спину. Так близко. Сейчас кинутся. Бежать бесполезно. Нужно принять бой. Бой? О Боже, что за бред?

Арина остановилась, развела руки в стороны. С ужасом посмотрела на мерзких тварей. Они не спешили. Она понимала: сожрут. Нечем противостоять простой девке, ох нечем. Но почему-то руки не опускала. Их надо было держать именно так. Тело подсказывало.

Самый голодный волк оскалился, медленно поджал задние лапы и… прыгнул. Она не зажмурилась, хотя очень хотела. Смотрела в брызжущую слюной пасть, которая стремительно приближалась.

А потом направила на волка руки. И отчаянное «Чтоб ты сдох, тварь!» Это «чтоб ты сдох» было сказано всем телом и вышло сизыми плетьми из ладоней.

Сдох.

Все они сдохли.

А она стояла и смотрела на свои руки.

Что это было?

Шарики ртути впитались в стол. Все, кроме одного, первого. Оставили за собой темно-бурые следы.

«Молодцы, ребята. Справились. Вот теперь мы с тобой потягаемся, Аринушка. Теперь не отвертишься…»

Горшочки

Арина с Зарием сидели на веранде, слушая сверчков. Уже давно стемнело, комары мерно звенели, но с уважением оставались на расстоянии от двух склоненных в задумчивости голов.

Свечи давно догорели, кот потянулся, выгнул спину и нырнул в дом. Когда они так молчат, это надолго.

Арина проводила кота и будто что-то вспомнила. Мягко встала, скрылась на минуту за дверью и вышла с двумя горшочками, перевязанными мягкой белой тканью.

– Помнишь эту историю? – улыбнулась Зарию.

Зарий протянул руку к горшочкам, но на полпути остановился.

– Помню. Сложно забыть. Какой из них с чем?