Любимая, я дома. Сборник рассказов о любви

Единственный правильный выбор

Огромная и отвратительная вмятина красовалась в боку новенького серебристого нисана.

– Чёрт бы побрал этот старый дымящийся вольво. Я с тебя сейчас три шкуры сдеру. Всю страховку вытрясу! Сукин сын.

Снежные хлопья падали на лица зазевавшихся прохожих, которые держали в одной руке по пять пакетов до краёв набитых рождественскими подарками. Снег на тротуаре смешался с конфетти и походил на место разборки радужных пони. Все с нетерпением ждали, пока из вольво вывалится водитель. Но дверь не открывалась.

Дым создавал плотную стенку между машинами, пытаясь отсрочить назревающий конфликт. Плечистый парень, разминая шею, направился прямиком к икающей от страха машине. Хотелось разнести всё битой, но он аккуратно пнул по колесу, отстукивая такт «Вы-хо-ди, под-лый трус».

Дверь со скрипом открылась. На дорожный асфальт спустилась ножка размером с осиновый лист. Сапожок в горошек переливался на солнце. Следом спустился второй и в лёгком прыжке девушка двадцати лет оказалась на уровне тех самых разъярённых плеч.

– Я Мия, – протянула она вперёд свою руку.

Будто мяуканье бездомного котёнка. Будто запоздалый лучик света в кромешной тьме. Будто на гнев водителя нисана кто-то приложил подорожник. Мия. Произносишь это имя и улыбка на лице появляется сама, тело мякнет, глаза наполняются блеском. Ми-я…

– Привет, я тоже… – начал заикаться плечистый альфа-самец. – В смысле я Джош, вы в меня врезались! Вы видите эту вмятину? Вы знаете как меня тряхнуло? Я думал, что погибну. Чёрт.

– Да вы максимум орешки рассыпали, – Мия подарила взгляд вмятине и закатила глаза, затем проскользила взглядом до правой руки собеседника и быстро вернулась в диалог. Уже с улыбкой.

Пар из ушей Джоша начал рассеиваться, ноздри сдулись и вернулись в привычное положение, цвет лица приобрёл нормальный вид, сменив покраснения.

– Может быть, позавтракаем вместе? – вдруг произнесла она.

– Сейчас же 8 вечера.

– Я знаю…

***

Джош чеканил шаг в сторону дома. Ночная смена на стройке закончилась и усталость медленно поднималась от ступней к плечам. На Тихорецкой шуршали мётлами дворники и шумно возмущались раннему утру мусороуборочные машины. Джош завернул за угол и едва не наступил на дымчатый комок. Бездомный котёнок смотрел на великана в опилках и пыли от цемента. Раздумий не было. Уставший бригадир сунул котёнка под распахнутую куртку и зашагал по тропинке к дому.

– Это что? – на выдохе произнесла Мия у порога. Она уже устала от намёков и пересладкому отношению к семье от Джоша.

– Это котёнок.

– Это ответственность!

– И? Разве тебе не хочется дарить свою любовь и заботу? – Джош смотрел на свою жену с непониманием в глазах.

– Ты прям как моя мама.

– Возможно, стоит иногда слушать родителей?

– В восемнадцать они хотели отдать меня на бухгалтерские курсы, в день нашей свадьбы притащили веретено и пустое ведро для обряда, а когда я поступила на актёрское, собрали консилиум для осуждения из родственников.

– Ну может, не всегда, – Джош улыбнулся и выпустил зверя из рук.

Мия скрестила руки на груди и отправилась за рабочий стол. Джош достал с верхней полки маленькую алюминиевую кастрюлю, вытащил из холодильника топлёное молоко, налил половину стакана в кастрюлю и грел, опустив палец в жидкость. Молоко не должно быть горячим, но и холодное давать не хотелось. Маленький же. У дивана он свернул в кольцо хлопковый плед, снял плюшевый брелок с ключей и положил на новое место котёнка. Затем вытащил из корзины для белья комбинезон, встряхнул и одним быстрым движением накинул на себя. «Стиркой займусь вечером» – подумал он и отправился на подработку к соседу, который просил починить крышу.

***

– И сколько ты уже выпил?

– Это всего третья банка.

Джош держал жестянку под курткой, укутав как младенца.

– Благо здесь туалет есть, а то бегал бы по всему зданию.

Напротив их сидений красовалась заветная надпись «МЖ» на яркой бордовой табличке.

– Да, он бы не помешал. Пойду схожу минут на десять.

– Все подумают, что ты по-большому.

Джош оглядел пару десятков людей и задумался.

– Громко объявляю, когда буду вставать, что не могу ходить в туалет по-большому вне дома.

Мия улыбнулась.

– Отличный ход, но вряд ли поверят. Не забудь трясти руками на выходе, чтобы все точно знали, что ты помыл руки.

Пара рассмеялась. Оба пытались сдерживать смех, но он дробью вылетал наружу.

– Как там Маня? – впервые за весь разговор Мия посмотрела в глаза Джоша.

Джош молчал. Его рот склеился невидимым скотчем. Буквы не формировались в слова. Зубы стиснулись и корябают эмаль друг друга.

– Ест как слон. Будто не кошка, а голодный койот, блуждающий неделю по пустыне. Орёт целыми днями, – в конце фразы Джош сделал паузу и добавил. – Скучает.

– Койот в пустыне – вещь обычная. Может волк или медведь? Кому там в пищевой цепи сложнее всего жить в открытой местности?

– Это ты у нас по дискавери. Пищевые цепи да открытые местности. Вот и придумай сравнение. Для меня она просто слон, может, и в пустыне.

Обычный супружеский разговор затянулся. Они скакали по темам, затыкая дыры тишины. Много сарказма и поиска заковырок во фразах другого. Очередной вторник в браке. Вот только мир Джоша перевернулся полностью два понедельника назад. Всё та же Мия. Те же родинки на левой щеке в виде большой медведицы. Те же секущиеся кончики, которые она так и не решается отрезать, потому что для новой роли нужны длинные волосы. Всё так же. Только сидят они в здании загса в ожидании документов на развод.

Шесть лет супружеской жизни. Интересно, это много по семейным меркам? Если смотреть глазами Ромео и Джульетты, то бесконечно долго. А если взглянуть со стороны пары, отмечающей изумрудную свадьбу, то они где-то в зачатке. Какой срок службы у любви? Есть ли формула расчёта? Может быть, сложить возраст мужчины и женщины, разделить на количество детей и бог тебе знает на что ещё и получится точная цифра? Зачем? Чтобы понимать отношения закончились или это очередное испытание. Пора расстаться или нужно перетерпеть?

– Джош? Мия? Не ожидал вас здесь увидеть, – низкорослый мужчина в сером костюме с прядью кучерявых волос на голове притормозил у сидений.

Жилки на скулах Джоша гневно заиграли. Это был их сосед, который не упускал возможности ткнуть пальцем в опилки на рубашке Джоша после рабочей смены и бесцеремонно посмотреть на зад его жены.

– Что ты здесь делаешь? – дружелюбно подмигнула Мия.

– По работе надо встретиться и передать кое-какие бумаги. Ничего интересного и важного. Дела бизнеса, – он говорит так, будто несёт документы на подпись самому президенту.

– Уууу, каков работяга! – вставил Джош.

– Э, ну… Да.

Сосед посмотрел на лицо Джоша и сморщился, словно увидел бегущего таракана.

– Что ж, я пожалуй, пойду. Приятно было увидеться, Мия.

Серый костюм исчез в конце коридора, а напряжение осталось.

– Уууу, каков работяга? – Мия повернулась к мужу, скрестив руки на груди.

– То есть ты сейчас думаешь о том, что я сказал неправильно, а не о том, что он козёл?

– Как-то это было… Странно.

– Я попытался быть «приятным», – на последнее слово он сделал сильный напор. – Это было не флиртующее «Уууу», а саркастическое «Уууу». Типа подкола.

Мия закатила глаза.

– Хорошо. Но не делай больше так. Да и в чём смысл? Зачем смотреть на мужчину и думать «Уууу я точно лучше, чем он»?

– Из-за записки.

– Из-за записки?

– Да, я до сих пор не знаю от кого она была.

В голове Джоша начали мелькать картинки. Мультик повторялся. Будто его голова – это маленький городок на отшибе, с одним единственным кинотеатром и одной кассетой на повторе. На этой плёнке Джош сидит на кровати, Мия скатилась по стене и вытянула ноги. Она так делала всегда, когда речь заходила о детях.

– Джош, мне нравится наша жизнь. Что с ней будет, когда появятся дети?

За шесть лет брака Джош успел нагуляться, наиграться и надышаться свободой.

В сотый раз эта тема поднималась в спальне.

Но Мия жила ролями. Её актёрская карьера медленно ползла в гору, и она ловила каждую возможность на пути. Вглядывалась в чувства прохожих и прикарманивала их себе, чтобы в нужный момент вытащить на сцене.

В сотый раз эта тема закрывалась в спальне.

Каждый раз он верил и понимал. Каждый раз надеялся и ждал. Пока не увидел записку с надписью «Мия, спасибо за ночь».

– Эта была одна ошибка, Джош!

Слова Мии вернули Джоша к реальности.

– Кстати, может, на этом месте поподробнее? Когда ты говоришь «одна ошибка», что это значит? Один раз? Один день? Один парень?

– Ну смотря как посчитать… Если в глобальных ошибках, то да.

– Ты издеваешься? Ты прекрасно понимаешь о чём я.

– Это был не наш сосед, расслабься.

– Расслабься… Отличный совет от неверной жены.

«Горько! Горько! Горько!» послышались вопли. Из двери малого зала вывалилась армия из десяти счастливых человек, во главе с женихом и невестой. Они страстно целовались и блуждали руками по телам друг друга.

Мия резко обернулась и начала улыбаться.

– Да уж. В их то возрасте, – застонал Джош и отвернулся.

– В их возрасте? Они младше нас! – Мия искренне не поняла претензии к новорождённой паре.

– Они же на людях!

– Да у них, чёрт побери, свадьба! А когда-то, на второй минуте знакомства, мы решили позавтракать вместе…

– Ты решила.

Мия замолчала и посмотрела в чужие глаза напротив.

Самая дальняя дверь в коридоре со скрипом открылась. Из неё выскочила женщина с пучком на голове (интересно, их заставляют носить такие ужасные причёски или стены нашёптывают?). Она шла слишком быстро для своей узкой юбки-карандаш. Смотрелось комично. Но когда она заговорила, захотелось забиться на последнюю парту и мямлить «Я учил, честно-честно».

– Довлатовы? – не подождав и секунды ответа, она продолжила. – Ваш приём перенесли. Приходите в следующий вторник в это же время.

В мыслях Джоша промелькнуло «К лучшему». В глазах Мии проскользнуло «К чёрту».

Уставшая от бесконечных объяснений и оправданий жена перешагнула порог входной двери. Глоток свежего воздуха. «Скорей бы это закончилось, надоело чувствовать себя виноватой. Надоело быть виноватой».

Уставший от собственных мыслей и постоянных раздумий муж перешагнул порог входной двери. Глоток свежего воздуха. «Хоть бы это не закончилось. Я не могу принять окончательного решения. Как жить с женщиной, которая изменила? Как отпустить женщину, которую люблю?»

Всю неделю они не общались. Разные комнаты. Разные квартиры. Разные улицы. Ещё пару дней и будут совершенно разные судьбы. К дверям загса пришли вместе. Не сговариваясь. За двадцать минут до назначенного времени.

– Может, если мы все открыто обсудим, у нас ещё будет шанс? – начал Джош.

– Необязательно добавлять в мой ад подробностей. Если бы ты мне изменил, ты бы хотел это обсуждать?

– Возможно.

– Я пас. «В отношениях должна быть тайна» – разве не это советуют на любовных форумах?

– Это про то, чтобы закрывать дверь, когда ссышь, а не скрывать любовника от мужа.

Мия отвернулась и уставилась в табличку с надписью «Бухгалтер Карейкина И. В.» Джош хотел было замолчать и спокойно дожидаться в коридоре очереди в кабинет, но вдруг понял:

– Стоп. Для нас сейчас важный момент.

– Почему это?

– Мы вместе. Честны друг с другом. Одни против всего мира!

– Против всего мира? Он то что плохого тебе сделал?

– Для меня такова суть всего брака. Мы как Бонни и Клайд. Как мистер и миссис Смит.

– Они пытались поубивать друг друга. Я никогда так не считала. Тристаном и Изольдой нас не назовёшь.

Джош поднял брови. Его чёткая картинка брака стала мутнеть. Её слова звучали совсем неромантично. Он достал из внутреннего кармана объёмной куртки жестяную банку 0,25 и сделала глоток. Актриса и строитель. Он окуривал взглядом фигуру своей ещё жены и пытался найти признаки схожести. Неужели все те, кто не понимал почему они сошлись, были правы?

– Ты должна решить, ты в моей команде?

– Конечно, я в твоей команде. Я поддерживаю тебя, слушаю тебя и ну… люблю тебя.

– Ну? Что ещё за ну?

– Просто. Я просто задумалась.

– Задумалась о том, любишь ли меня?

– Людям свойственно думать!

– Да! Перед выбором пиццы, но ни когда говоришь мужу о чувствах.

– Ну…

– Да ты, мать твою, издеваешься!

– Разве ты не сомневаешься?!

– Нет.

Самая дальняя дверь в коридоре со скрипом открылась. Из неё вышла женщина с пучком на голове (все-таки эта прическа – её личная инициатива, я узнавала). Она медленно оставляла следы от каблука на деревянном полу и приближалась к паре.

– Довлатовы? Вы можете проходить.

Сомнение одолело каждого. Они смотрели на ручку у белоснежного листа А4 будто это ядовитая змея с явно недружелюбным характером. Или жалящая медуза на глубине в 500 метров. Или колючий кактус, оставляющий свои иголки каждому, кто посмеет до него дотронуться. В их глазах эта ручка была самым ужасным существом.

Они взглянули друг на друга. «Это точно не ошибка?» читался вопрос. Каждый мысленно умолял другого остановиться, но руки продолжали медленно тянуться к документам. Нужно поставить всего лишь подпись. Закорючку. Синюю кляксу гелевой ручкой. И семейная жизнь будет разрушена. Или подпись здесь совершенно ни при чём?

Когда это началось? Когда Джош впервые отвернулся к стене и сказал, что устал? Когда Мия предпочла тусовку с коллегами по актерскому вместо запланированного ужина на годовщину? Когда один начал смотреть на детей с надеждой, а другой с отвращением? Когда Мия села за руль старенького вольво и перепутала маршруты? Когда Джош поосторожничал перед светофором и нажал слишком рано на тормоз?

Есть ли человек, который откроет карту семейных отношений и ткнёт в тот поворотный момент? Нет. Каждый наш поступок ведёт к финалу. Счастливый он будет или трагичный решать нам. И всегда ли продление брака – это счастье? Может, не стоит тянуть и без того растянутое и грязное бельё? Иногда для счастья нужно закрыть дверь. Или это очередное испытание? Проверка на прочность? Сможет ли Джош измениться для Мии? Сможет ли Мия поддаться Джошу? И надо ли им это?

Джош и Мия открыли тяжёлую входную дверь ЗАГСа. Снежные хлопья падали на лица зазевавшихся прохожих, которые держали в одной руке по пять пакетов до краёв набитых рождественскими подарками. Сердце в груди отстукивало бешеную мелодию. Сейчас. В это самое мгновение. В кабинете №2. Они приняли единственное правильное решение.

– Может быть, позавтракаем вместе? – спросил Джош.

Про стабильность

Да потому что уже третий десяток и ветер рандомно качает деревья, будто у кого-то с небесной канцелярии сломался компас. Смотришь на свою жизнь размером с рюкзак и улыбаешься. Майка для гор, шорты для бега, юбка для бала Сатаны. Ну ещё пару блокнотов для заметок (или для понтов?). Всё остальное разбросала по пути, из-за ненадобности и гастрита.

Толпу советующих разогнать, цокающим дать пинка, фикус передать в хорошие руки. Еду поездами, маршрутками, ветрами и потоками. Чтобы выйти на своей точке А, а потом на Б,В,Г…

А что там мир от меня хотел? Не климатит.

Раньше казалось, что о моём путешествии напишут книги, сделают фото для газеты, а Птушкин будет с завистью смотреть на карту с разноцветными кнопками-отметинами. Что я лет через десять посажу напротив своих детей (или одолжу чужих для такого-то случая) и начну глаголить. Мол, мать-то ваша там была, и там был, да где она только не была.

А сейчас? А сейчас хочется смотреть на горизонт и идти ему навстречу. Наслаждаясь обществом внутренних метаморфоз и прожиточным минимумом материй (море, горы и дешёвый супермаркет 24/7).

На ярлыке жизни проступает фраза «‎100% правда»

– А как же стабильность?

– Да у меня мясо на подоконнике протянет дольше, чем моя стабильность.

Михалкина Ксения

Есть выбор

Зачем принимать алкоголь, если и писательство успешно загоняет в депрессию? Увидишь что-нибудь на блошином, а потом чеканишь страницы до ночи, топишь стакан в горе и выплескиваешь воспоминания через буквы.

«Я напишу тебя. Я сдам тебя. Я опубликую тебя» – шипишь как мантру перед сном в 6:13.

А в 7:02 будильник, как благодать, выдергивает из ужаса сновидений и тащит в ужас реальности. Зато идей много! Сколько там Кинг написал? 60 книг? Не удивительно. Здесь успевай только головой вертеть и записывать. Тебе и «Кладбище домашних животных», и «Противостояние», и «Доктор сон» будут.

Идея, как новосел, окидывает взглядом черновик и принимается обладать. Мечешься с ней, будто собака с косточкой: мусолишь, топчешь, облизываешь, кидаешь за спину. Ладно хоть не лаешь. На рукопись не лаешь, а вот домочадцем достается знатно. Жуешь ее, жуешь целыми днями, пока не дойдёт – не разжуется. На месте, где должна быть легкость от процесса, появляется мозоль. Стоишь перед читателями, словно голый при ярком свете и каждую строчку хочется забрать обратно. Тексты в стиле BDSM, привет.

P.S. Ну у тебя же есть выбор! Ты можешь либо писать, либо застрелиться.

Мимо

– Пишу из тонущего города. За что мне уцепиться?

У меня есть время, а листы ещё не превратились в белую кашу, поэтому расскажу вам мою историю.

Пока стояла на остановке и смотрела как мимо проезжает грузовик, груженный тоннами «мне никто не нужен», подошёл он. Как завертелось не помню. Но крутило знатно. Иногда до тошноты и ругачек настолько сильных, что голос рвался где-то на дне гортани.

– Вода лизнула щиколотки. Ай, обжигающе холодная.

Дальше мы бродили босыми по городам и обменивали рубли на счастье в каждом переулке. Смехом затыкали финансовые дыры и крепко держались за руки. Сжигали все отходные пути и смотрели на звезды до светлоты.

– Кстати, ноги уже привыкли к холоду, но колени начинают постанывать.

Потом мы решили, что все вокруг больны, а мы где-то на стадии «ещё ничего». Я тянула его в сторону, где кончается звук, а он любил рок да погромче. В общем, мы так и не поняли чем дорожить.

– Когда вода касается живота всегда захватывает дух. Ещё с детских путешествий на речку помню.

Стоя в массовке у торгового центра кричали так, что уши закладывало. Прохожим, разумеется, нам то нужно было слышать друг-друга, чтобы обиднее задеть. Первой сломалась я.

– А писать на потолке оказывается удобно, правда, ног не чувствую. Классно, что мы руками пишем, да?

От привычных мест, где мы были счастливы, натерлась мозоль и появилась хроническая усталость. Как я могла быть такой слепой… хотела отлежаться, чтобы все прошло, но не вышло. Становилось только хуже. Отношения противные, зато любовь маленькая – шутила я и смеялась до коликов.

– Закругляюсь, где бутылка? Надо же как в лучших голливудских традициях – свернуть, засунуть и утонуть. Ай, да хрен с ними, пусть сами в своей любви кувыркаются. Таким все равно уже не помочь.

Он наступил на лучшую часть себя военными стальными ботинками и дал стрекача в противоположную сторону. Оно и правильно. Иногда подвывая хуже чем сотни замученных офисных работников, вспоминает про остановку в городе Н.

Надо было пройти мимо.

Индия

Высунуть голову в окно и увидеть весь мир.

Вступаешь на бурлящую жизнью колею, которая ведет тебя к собеседникам из камня. За пальмовой веткой прячется рубиновый утес, а на ночном небе красуется чешуя дракона. Знаете, они так любят легенды… Такие наивные? Вряд ли. Каждый предан своей судьбой, но их смех на заглушен и, воцарившийся над горячим песком, поражает в самое сердце туриста. Ароматы базаров, босые ноги и легкие ткани мелькают как рой ос перед глазами и в мыслях. Ты чувствуешь прощение? Ты чувствуешь прощение…

Тебя толкают со всех сторон, наезжают на ноги и опрокидывают корзины, но где еще можно почувствовать такую свободу? Они не ловцы сюжетов, не бегут ланью за карьерой и живут, будто ада видеть не случалось. Будто жизнь их наградила и они знают что-то такое, до чего нам километры медитации.

Пустынные дети. Разгребая охапку медовых рек и море куркумы, они надевают на себя тину и идут купаться. Нет, я бы не рискнула. Смотришь на отражение холодных домов и закрываешь глаза, ослепленные красотой. Да, от нее становиться еще страшней. Переключаясь на худощавого паренька, который не может и секунды устоять на месте, замечаешь рядом с ним толпу друзей. Толпу самых близких и родных. Толпу для каждого здесь человека.

Попробуй пройтись по московским улицам одетый не по моде, с немытой головой, с противоречащими власти мыслями. Здесь на это не кинут взгляд. Им не зазорно. Им не зазорно выходить на рассвете из тюремных комнаток, встречать иностранцев в песке до самых глаз, и быть по мировым меркам «не очень». Но разве душа, окутанная в одежду распоротую как сеть, такая же дырявая?

А ты стоишь со своим чемоданом, наполненным свежекупленными шмотками, и пытаешься унять дрожь.

Привет, Индия! Сфотографируй нас освобожденными от смерти.

Кто еще в это вляпался?

Сбегайте из дома, если хотите, сбривайте волосы на голове и колите на макушке огромные татуировки. Идите учиться на философа, можете даже стать веганами или какими другими извращенцами, я к этому спокойна. ⠀

Но упаси бог вас завести отношения на расстоянии. ⠀

Это поначалу кажется красивый плюшевый сюжет. «Будет что детям рассказать». Глаголишь попутчикам свою историю и с улыбкой смотришь, как у них вытягиваются лица от удивления. Романтика поездов. Лежишь на верхней полке и слушаешь, как колеса отстукивают «люб-лю-люб-лю», но со временем прислушиваешься получше к более отчетливому стуку «ду-ра-ду-ра». Пассажиры нарочно встречаются с железной печенью и букетом из детей. ⠀