Скифские сокровища рядового вермахта. Женский любовно-приключенческий роман

Утром Елена зашла за подопечными в гостиницу. Немцы были готовы к экскурсии.

– Очень хочу увидеть места юности, – заговорил Эрвин, едва Елена вошла в номер и поздоровалась. – Покажете могилу вашего художника? – Айвазовского, – подсказал Курт.

– Обязательно. С утра туда и отправимся.

Недалеко от могилы, если не путаю, стояли два храма. Не помню – мусульманские или христианские, сохранились они? – спросил Эрвин.

– Армянская церковь святого Саркиса и церковь апостолов Михаила и Гавриила, – пояснила Елена. – Стоят. Даже действуют.

– Пойдем к ним. От них должен вспомнить, как пройти к дому, в котором квартировал. Елена повела немцев опять мимо фонтана Айвазовского, по пути рассказывая, о его второй жене Анне Никитичне. Как и накануне, заметила, немцев совершенно не интересует ее рассказ. Мысли их витали далеко от Айвазовского. «Зачем приехали, напросились на экскурсию»?

У сквера с могилой художника, Елена пояснила, что после войны здесь провели огромную реконструкцию и Эрвину трудно будет узнать место, которое он помнит. У могилы немцы постояли несколько секунд, выполнив ритуал уважения, и опять он принялся вертеть головой по сторонам, перенесся в прошлое.

– Церковь Святого Сергия (Сурб-Саркис). Памятник армянской средневековой архитектуры. Построена в XIV веке. Некоторые ученые считают, еще раньше, до появления в Крыму генуэзцев, – объясняла Елена. Курт равнодушно взирал на стены и не слушал ее. Эрвин продолжал рассматривать окрестности.

– Храмы, вспомнил, не русские были, – неуверенно заметил Эрвин.

– Это армянская церковь, – повторила Елена, – Имеете в виду не христианские? Зайдемте внутрь, познакомитесь с убранством. Есть, что посмотреть.

– Как-нибудь в другой раз, во время службы, – ответил Эрвин, и, взглянув в последний раз на храм, предложил обогнуть мемориальный сквер, подняться по улице, что убегала вверх. Они прошли немного по нынешней Тимирязева и остановились перед другим храмом. Эрвин внимательно осмотрел снаружи и этот храм. Улицы вокруг и дома не изменились, но место иное. Главное, дорога, по которой в те годы они спускались в порт, была другой.

– Все не то, – после долго молчания произнес он. – Этот храм тоже похож на русский, а тот был восточный, с минаретом. Русские перестроили?

– Ты же говорил, от могилы художника следует немного отойти, тогда увидишь два храма, пройти мимо них и подняться в гору. Храмы нашли, идём теперь в гору. По дороге вспомнишь, потянул его племянник.

Елена, слышавшая разговор, пришла на помощь.

– Выше по этой улице была когда-то мечеть, теперь там магазин. Ее разрушили еще до войны. Вы не могли её видеть. Если вернуться к могиле Айвазовского, и пройти по Ленина, через квартал будет караимская мечеть. Там минарет сохранился.

– Пойдем туда! – Эрвин схватил племянника за локоть и повернул назад.

Елена повела их к мечети Муфти – Джами.

– Хотели увидеть восточный храм, он перед вами. Средневековое мусульманское культовое сооружение в традициях османской архитектуры, построено в 1623 году, – пояснила Елена.

Старик, оставив гида и Курта, обошел мечеть и потянул Елену в гору.

– Эта улица больше ста лет зовется Караимской. Наверняка и в войну не переименовывали.

– Как ты назвала? Повтори, пожалуйста, – попросил Эрвин.

– Караимская, – потом прибавила. – Есть еще Карантинная, звучит похоже.

– Да-да! Караимская! Нет, Карантинная.

– Так, Караимская или Карантинная? Карантинная не близко к мечети, вы опять путаете.

– Я вспомнил, улица называлась Карантинной и к ней дорога шла от мечети в гору.

Елена достала мобильник и набрала такси, сказала, где находятся. В ожидании машины продолжили разговор.

– Если на Карантинной искать ваш дом, потребуется много времени. Карантинных целых три – Старая, Новая, просто Карантинная… Начнем с неё?

Вскоре подъехал белый «Фольксваген» с шашечками на двери.

– Смотри, «Фольксваген»! «Polo Trendline» у них за такси! – удивился Курт, встретив знакомый автомобиль. – У меня такая машина.

– В городе несколько компаний держат такси. Эти машины принадлежат муниципалитету и обслуживают наше туристское агентство. Так что, если захотите куда поехать, заказывайте по телефону, что я вам записала. Приедет «Фольксваген».

Водитель, посадив пассажиров, недовольно пробурчал.

– Приспичило твоим туристам ехать в такую глухомань! Там и дороги-то нет.

Контракт с муниципальной фирмой такси устраивал обе стороны. Работники агентства в любую минуту могли воспользоваться машиной, не оплачивая проезд наличными, а таксисты имели постоянных и потенциальных клиентов – туристов агентства. Поэтому, если водитель бывал и не очень доволен заказом, выполнял его беспрекословно.

Такси долго петляло по узким переулкам, о существовании которых Елена не подозревала.

Эрвин во все глаза смотрел по сторонам, ему казалось, узнает улицы, по которым ходил. Наконец выбрались на Карантинную – узкую кривую улицу, когда-то вымощенную щебенкой, позже покрытую бетоном; все давно разрушилось, и остались одни ямы и колдобины.

– Ездить по таким улицам могут одни русские, – заметил водитель.

Елена и немцы вышли из машины, Эрвин оглядывался по сторонам. Ничто не напоминало время службы. Неужели все так изменилось? Эрвин виновато смотрел на Курта.

– Не переживайте! – успокоила Хелен. – Вы увидели старую Феодосию. Этот район с незапамятных времен сохранился не тронутым. Девятнадцатый, восемнадцатый век. Сфотографируйтесь на память. Будет что вспомнить и рассказать. На этой ли, или на соседней улице квартировали, какое имеет значение? Важно, увидели места, связанные с юностью.

– В войну заборы были невысокие или разрушенные, чтобы с улицы видеть, кто во дворе, – вспомнил Эрвин. – В некоторых дворах торчали одни печные трубы от сгоревших домов. В них укрывали партизан. Вокруг нас дома оставались целы.

– Куда дальше? – спросила Елена. Энергия и способность старика не уставать удивляли. Ей надоели бессмысленные поиски неизвестно чего.

– В конце нашей улицы была старинная крепость, – неожиданно вспомнил Эрвин.

– Что ж вы сразу не сказали! Крепость можно увидеть в самом начале Старо-Карантинной. Там проходит отличное шоссе, соединяет центр и старинную часть города, а мы трясёмся по ухабам, делаем крюк, – не сдержавшись, возмутилась Елена, и сразу же улыбнулась, сгладить свою бестактность. – Недалеко там больница, она действовала и в оккупацию.

– Вспомнил! Под горой был госпиталь!

Водитель снова в полголоса выругался и медленно поехал по разбитой улице. Остановился в виду крепости, на небольшой площади, где две параллельные оживленные городские магистрали соединялись в одну.

Эрвин увидел крепостную стену и радостно закивал головой.

– Здесь недалеко мост через ручей.

– Вот он, мост, – непонятно куда, показала Елена, – а ручей давным-давно высох.

«За полвека в этом уголке города ничего не изменилось, – обрадовался Эрвин, – дом где-то здесь. На улице, по которой спустились. Даже если дом перестроили, двор остался. Найти бы только! Район сохранился, новое строительство не коснулось его. Продолжать поиски с Хелен будет подозрительно». – Сославшись на усталость, Эрвин предложил вернуться в отель.

Елена облегченно вздохнула. Ей изрядно надоело бродить в жару по пыльным улицам, трястись в нагретом солнцем авто.

– Как называется это место? – спросил Курт.

Елена задумалась. В народе здешняя остановка автобуса зовется «Магазин».

– Крепость или магазин «У моста», – нашлась она с ответом, прочитав вывеску на магазине.

– А мост где, о котором говорит дядя? – спросил Курт, записывая названия остановки.

– Вон! – Елена показала на дорогу. – Ручей направили в трубу, а сверху шоссе. Как такового моста нет. Зачем вам он? Не самое интересное место в городе, а в крепость у нас запланирована экскурсия. С утра, пока не жарко, сходим.

Обратная дорога до гостиницы, к удивлению немцев, заняла около пяти минут. У «Астории» немцы попросили Хелен не тревожить их после обеда. Отдохнут, сходят на пляж, посетят магазины. Прощаясь, Курт вспомнил о завтрашней экскурсии в Никитский Ботанический сад и Ялту.

– Завтра останемся в городе. Продолжим знакомство с Феодосией, побродим по городу. Ботанический сад нас не интересует. У нас в городе не менее знаменитый ботанический сад.

– Поплывем по морю, увидите потрясающую красоту крымских берегов. Ялта сегодня – курорт европейского уровня. Запланирована ночевка в четырех звездном отеле, – напомнила Хелен.

– Дядю больше Феодосия привлекает, а курортов мы видели достаточно.

Решение немцев Елену устраивало. От гостиницы успеет отказаться, появилось время встретиться с Игорем.

Пообедав с мамой, она позвонила ему. Игорь был на Втором городском пляже, и Лена, не раздумывая, пообещала вскоре подъехать.

«Что делаю? – забилась трезвая мысль. – Совершаю очередное безумство. В вечер знакомства целовалась, среди бела дня бегу на свидание. И куда – на пляж, где столько знакомых! Что за сила в этом мужчине? Лезу в расставленные силки… Ради меня остался в городе. Я ему нравлюсь. А он мне? Настолько, что рискую репутацией»? – После недолгих колебаний бросилась собираться. Открыла шифоньер, перебрала купальники, продолжая размышлять, какой надеть, – строгий полузакрытый, раздельный или фривольный молодежный.

«Выгляжу пока прилично. Соблазнять, так соблазнять»! – Выбрала раздельный глубоко открытый итальянский купальник. Надевала его всего один раз и берегла, стоил он месячную зарплату в школе.

Игорь выбрал место, откуда видны ворота, постоянно посматривал и, увидев ее, поднялся навстречу.

В темных очках, широкополой соломенной шляпе и пестром глубоко открытом сарафане с голыми руками, большой пластиковой сумкой в тон платью, Елена вошла в ворота Второго городского пляжа. «Господи, окончательно теряю голову. Умру, если не станет моим мужем, – подумала Лена, увидев его. – Предполагала ли когда, что так внезапно влюблюсь? Мужчина из моих снов. Красавец, Аполлон! Его стройное мускулистое тело, прикрытое короткими купальными шортиками, напоминает иллюстрации из книг о древней Спарте. С детства знала, так будет выглядеть Он»! Пребывала еще в мечтах, как оказалась в его объятиях. Он поцеловал в обе щеки и ждал встречных поцелуев, какими обычно обмениваются друзья при встрече. Елена собралась ответить, но благоразумие остановило.

Покраснела и, смущаясь, тихо произнесла:

– Что делаешь! Кругом мои ученики.

Он взял ее за руку, она вырвалась и пошла рядом. У самой воды, где была расстелена цветная подстилка с вещами Игоря, поставила свою сумку.

– Не представляешь, как рад, тебе!

– Отпустили немцы. Собрались на пляж и по магазинам походить. До завтра свободна. Почему забрался так далеко, в центре места не нашел?

– Исследовал берег от самого музея. Везде народ, берег галечный. Он мне в Ялте очертенел. Спросил, есть ли где песчаный пляж, показали. А там мелкота, как на Финском заливе. Пошел дальше и оказался тут. Людей меньше, песочек замечательный.

– Может, удастся, съездим на «Золотой пляж». Там настоящий песок. Раньше каждые полчаса теплоходы ходили, а теперь на автобусе в духоте сорок минут трястись.

– У меня машина.

– Забыла. Пойду, переоденусь, – сказала Елена, и пошла в кабинку.

Увидев её в купальнике, Игорь был окончательно сражен. Такой фигуры не имела, наверное, и Татьяна. Узкий синий бюстгальтер с маленькой белой чайкой на груди, не столько прикрывал, сколько подчеркивал великолепие бюста, узкий треугольник плавок открывал бедра, длинные стройные загорелые ноги. Как манекенщица на подиуме, прямо держа спину, величественно, словно королева, она направлялась к нему.

Что происходит со мной? Я теряю рассудок. – Мысли, что терзали Елену, теперь перешли к Игорю. – Нарушил все свои планы. Эта женщина занимает все мои мысли».

Он не мог отвести взгляда, заговорить. Елена достала из сумки коврик, постелила рядом с Игоревой подстилкой и легла.

– Три минуты полежу и поплывем. Хорошо плаваешь?

– Что? – спросил он, не услышав.

– Хорошо плаваешь?

– Нормально.

– Посмотрим.

Игорь подвинулся, перекатился на ее коврик, коснулся тела, положил руку на плечо. Она убрала её, села.

– Веди себя прилично. Здесь мои ученики, родители. Город маленький, вечером все будут знать, учительница немецкого влюбилась в заезжего Дон Жуана.

– А ты влюбилась?

– Вот еще! Нет, конечно. – Она улыбнулась, удивляясь самой себе, как свободно, раскрепощено чувствует себя, словно сто лет знакома с ним. Встала, протянула руку.

– Вставай, пошли в воду!

Он приподнялся, взял ее руку, поцеловал.

– С женщинами не принято говорить о возрасте, извини, но помнится, тогда в машине, сказала сколько тебе. Это правда? Больше девятнадцати не дашь.

– Спасибо за комплимент. Напоминание о возрасте, не свидетельствует о безупречном воспитании.

– Да, да, извини. Мама с папой не привили хороших манер, – заметил он, улыбнувшись. – Не могу насмотреться на тебя. Не верю глазам, ты рядом, пришла.

– Смущаешь. Не надо на меня смотреть, не картина.

– Лучше! Живое воплощение мечты художника.

– Горазд на комплименты, но хватит, пошли в воду.

Про себя подумала: «Верить твоим комплиментам? Ты, действительно, выглядишь моложе своих тридцати двух». Уже в воде спросила, каким спортом увлекается, фигура спортивная. Игорь объяснил, что регулярно – никаким. На пляже не прочь в волейбол поиграть, на даче – с друзьями в футбол погонять. Рассказал, что дома в гостиной часто натягивали сетку, играли с женой в пинг-понг.

Продолжая разговор, вошли в воду. Преодолев мелководье, Игорь нырнул, а, вынырнув, быстро поплыл спортивным кролем. Елена не стала мочить волосы и поплыла брассом. Игорь приотстал, и дальше они неторопливо плыли рядом, все дальше удаляясь от берега. За разговором почти доплыли до стоящего на рейде нефтеналивного танкера, несколько матросов приветственно помахали им, что-то кричали, ветер уносил слова. Лена обернулась и ахнула.

– Так далеко никогда не заплывала.

– Я тоже, признаюсь. Плывешь, поворачивать не собираешься, а мне предложить неудобно. Подумаешь слабак. Устала?

– Немного. Как мы умудрились, и спасатели не остановили! – Продолжая разговаривать, не торопливо поплыли к берегу.