Пепел доверия-4

Глава 1

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями – чистая случайность.

У нас в поселке уличное освещение было, хотя далеко не на всех улицах. Но на центральной, что шла от въездного шлагбаума до самых прудов, столбы с освещением имелись. Другое дело, что мы его не включали. Не я лично, я вообще не додумался, но кто-то позднее отключил свет, чтобы не привлекать тварей на огонек. Того, кто это сделал, я найти не смог, фонари так и остались потушенными, зато мы вместе с Денисом наведались в коттедж-офис у въезда, и вот там зажгли вообще каждую лампу, включая фонари в примыкающем к нему небольшом хоздворе, огражденном металлическим забором. Внутри не было ничего, кроме пары пустых бытовок с распахнутыми дверями и большого металлического ангара, в котором покоился полуразобранный трактор без колес. Видимо, готовили технику к сезону, но она так и не понадобилась…

Мы проверили каждую бытовку, каждый уголок, осмотрели пространство между постройками и забором, дергаясь, как ужаленные, от каждого шороха и едва не пристрелив одичалую кошку. Тварей не обнаружили и вернулись к коттеджу, куда как раз подъехали еще несколько машин. Все наши поселковые: те, кого поднял с постелей я, уже сами подорвали других. И многие отозвались и пришли на помощь. Пусть не все, но многие откликнулись.

Времени на подготовку встречи гостей было всего ничего, но мы сделали что могли, сообща проверив еще один дом неподалеку, убедившись, что он пуст, открыв ворота и оставив там машину с испуганной семейной четой, вооруженной гладкоствольным ружьем. Их задача была проста: ни в коем случае не геройствовать, сидеть в защищенной машины, посматривать по сторонам и – если что – сразу сигналить, а мы подскочим. Пока они сторожили, мы сняли с забора металлические листы и прикрутили вообще на все окна дома. На кухне нашлась электрическая плитка, на нее поставили самую большую кастрюлю с водой, заварка нашлась тут же в шкафчике. В самую большую комнату на первом этаже мы притащили кровать сверху, поставив к стене напротив разложенного дивана. Убрав лишнюю мебель, воткнули у стены найденную раскладушку и бросили сверху матрас. Ну вот… что-то вроде госпиталя готово – без врачей, без лекарств, но будет свет, кровати, горячая вода и чай. Да и еду можно будет приготовить. Это для раненых… но к нам едут аж три автобуса, и это не считая людей в машинах сопровождения.

Куда их всех поместить?

Чем их всех напоить? Как их всех накормить?

Эти вопросы пульсировали у меня в голове, а ответа все не было.

Выйдя из превращенного в слабенькое укрепления здания, я застыл, держа руку на рукояти пистолета, и поверх машины с наблюдающей за площадкой перед домом и частично за улицей семейной четой уставился не пойми куда, что-то пытаясь сообразить. Я старался как-то сосредоточиться, что-то придумать, но каждую минуту меня кто-то окликал, что-то спрашивал, требовал, уточнял… А я никому толком-то не мог ответить и начал «зажевывать» слова, чуть поплыл… сам не заметил, что в ушах уже зазвенело, захотелось заорать…

Неожиданно, но успокоила меня та самая женщина с огородом – Клава Сергеевна. Женщина, потерявшая всю семью в давней автоаварии, а сама оставшаяся в живых; та, что спросила, понимаю ли я, что твари на самом деле очень счастливы. Она, все поняв, остановилась рядом, закутанная по плечи в большой красивый платок, пахнущая спреем от комаров, который распылила и на меня, сжала за руку повыше локтя и тихо сказала:

– Тихон, не надо.

Вздрогнув, я глянул на нее осмысленнее:

– А? Да я ничего…

– Вот и молодец. Не надо. День был тяжелый…

– Это да, – я тяжело-тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри растворяется ком ярости. – Вы уж простите, что я тут торможу и мямлю… устал…

– Дело не в усталости, – строго поправила она и сжала мою руку чуть сильнее. – Просто дело новое, непривычное, время – ночь, люди устали и боятся. Себя не кори, ты и так уже сделал много. Лучше скажи мне – сколько людей к нам едет?

– Три автобуса и две машины сопровождения! – я выпалил это обрадованно, как вызванный к доске ученик, что вдруг вспомнил хоть что-то из вчера честно прочитанного, но не выученного домашнего задания.

– Ага… а людей в них сколько?

– Э-м… я как-то… я не спросил, – признался я. – Так неожиданно позвонили. И говорила та девушка быстро, просила все сделать срочно… а я, дебил, не додумался…

– Ты не трать время на ругань. Телефон с собой? Заряжен?

– Конечно.

– Набери-ка номер той девушки, а я сама поговорю. А ты пока покури и выпей вот горячего сладкого чайку. Чередуй чай с сигареткой – и отпустит.

Откуда-то из складок платка у бока она достала термос, с почему-то успокаивающим неспешным поскрипыванием открутила помятую железную крышку-чашку, откупорила еще одну пробку и налила мне черного ароматного чая. Она мне чай – я ей телефон. Обмен состоялся.

Пока шли гудки, она отошла, а я, стараясь не расплескать горячий чай, закурил и начал делать, как велела Клава Сергеевна: глоток чая, потом небольшая затяжка сигаретной отравой. И снова глоток чая… Стоящая рядом женщина, окутанная ночной мошкой, пляшущей в свете ожившего уличного фонаря, о чем-то тихо заговорила по моему телефону, вдруг резко повысила голос, даже рявкнула сурово, что-то переспросила, покивала и вернулась ко мне, одной рукой протягивая мой телефон, а другую требовательно тяня к кружке.

– И как? – спросил я, убирая телефон в карман.

– Три автобуса «Юконг» к нам едут. Вместимость каждого – пятьдесят одно место.

– Господи! Сто пятьдесят человек?! Мы должны разместить где-то сто пятьдесят человек, не считая сопровождения?!

– Но в каждом не больше сорока пассажиров…

– Сто двадцать…

– Про количество сопровождения та юная балаболка отвечать отказалась, запрещено, мол, но их, мол, кормить и не надо, они о себе сами позаботятся. Так что да – сто двадцать человек…

Повернувшись, я посмотрел на центральную улицу… ну… домов у нас пустующих более чем достаточно. Другое дело, что они вообще никак не защищены от тварей. А еще еда… горячее питье… кровати…

Кажется, я все это бормотал вслух, сам того не осознавая, и на моей руке вновь сомкнулась успокаивающая хватка Клавы Сергеевны:

– Тихон… ты возьми себе в помощь вон тех балбесов с ружьями, что явно не знают куда себя деть, – она кивнула на группку мужиков, среди которых я узнал Дениса. – Видимо, дела у них кончились… Вы думайте об укреплении домов, а я пока придумаю, как приготовить на всех горячий сладкий чай.

– А еда?!

– А про еду будем думать потом. Главное, что надо дать попавшему в беду человеку, – так это что-то теплое на плечи и горячее в руки.

– Спасибо вам!

Она кивнула и ушла, а я побежал к мужикам, чувствуя прилив сил – то ли от успокаивающих слов Клавы Сергеевны, то ли от ее волшебного вкусного чая…

**

Свет фар приближающегося конвоя осветил ведущую к поселку щебневку, что по задумке должна была ложиться под колеса дачников и самосвалов, но теперь по ней тяжело шли совсем иные машины. Я наблюдал за всем из виртуальных первых рядов: глядя в планшет в руках Эдди – того, кто при первом же знакомстве представился как диванный всезнайка, профессор постапокалипсиса и как минимум гуру по теории всего, что связано с концом света. И благодаря торопливой скороговорке Эдди я мог не только наблюдать за подходящими машинами, но и получать о них информацию.

– «Тигр-М» впереди едет! – палец «профессора постапа» ткнул в экран, указав на идущий перед конвоем автомобиль. – Разработка для сил спецназначения. Но такой вот коробки сетчатой на крыше не предусматривалось – это уже они сами сделали.

– Как защита от ударных дронов, – добавил стоящий рядом с нами Виктор. – И там кто-то сидит…

На крыше машины действительно высился решетчатый железный куб, а внутри просматривалась наполовину торчащая из люка на крыше фигура солдата. Еще я отчетливо увидел закрепленный на крыше пулемет – думаю, это именно он – и невольно поежился: не дай боже там у кого от нервов дрогнет рука, и по нам пройдется раскаленный град пуль…

– Автобус класса «гражданский постапокалиптично защищенный» за номером один, – продолжал говорить Эдди. – Вижу двойную решетку на лобовом – видать, чтобы твари не дотянулись, если напрыгнут спереди. Еще вижу… ох…

Эдди осекся, а мы дружно подались к небольшому экрану планшета – и так быстро, что аж головами ударились.

Автобус «Юконг». Ничего не слышал про эту марку, я вообще не ездок на автобусах, но понятно, что это современный пассажирский автобус. Этот, выехавший на свет первого фонаря, выглядел необычно за счет закрепленных на боках железных решеток, причем закрепленных не в один слой, а в два, и между этими слоями было минимум полметра пустого пространства. Логично – тварь действительно не дотянется сразу до стекла. Защитный буфер. На крыше тоже двойной слой решеток. Колеса закрыты сплошными металлическими листами. Спереди на автобусе что-то вроде защитного стального бампера – вряд им что-то сносили на полном ходу, но отодвинуть что-нибудь с пути вполне можно. Там же на бампере – небольшая лебедка с тросом.

Все это я заметил мельком, буквально краем глаза, потому что все мое внимание было обращено на крышу пассажирской машины: ближе к передней части решетка была одновременно разорвана и вдавлена, в разные стороны торчали прутья, на защите и корпусе отчетливо видны черные подпалины, особенно заметные пусть на грязном, но изначально белом автобусе. В той же области выбито несколько окон, а крыша под решетками вдавлена вниз и продырявлена частыми отверстиями.

– Это не твари постарались! – уверенно произнес я. – Точно не твари!

– Это, скорее, взрыв, – едва слышно произнес Виктор. – Бомба рванула…

– Что-то рвануло, – согласился Эдди, аккуратно отводя дрон ближе к нам и чуть поднимая его. – Крыша как сито… осколками посекло. А что с людьми внутри случилось?

Мы переглянулись и промолчали. Понятно, что ничего хорошего с пассажирами случиться не могло. Брони никакой, тонкая жесть, а сверху двойной слой решеток – это защита от тварей, но никак не от разумных и вооруженных подонков. Та позвонившая мне девушка что-то говорила про перестрелку – а раз стреляли в ответ, то точно стычка была не с тварями.

Второй автобус шел следом и выглядел нормально. Вид третьего заставил нас успокоено выдохнуть – он тоже не нес следов повреждения, но при этом двигался чуток рывками и немного рыская по дороге. Последней ехала еще одна машина сопровождения, и Эдди быстрее нас опознал в ней защищенный решетками пикап Ford Ranger, после чего огорченно вздохнул и признался, что надеялся увидеть что-то более армейское…

Конвой миновал последний поворот, и до шлагбаума осталось меньше ста метров. Меня толкнули в плечо, и я удивленно глянул на Эдди:

– Что?

– Как «что»? Иди встречай!

Я пораженно уставился на него и ткнул себя пальцем в грудь:

– Я?!

– Ну не я же, блин! Давай уже, Тихон! Выходи и властно улыбайся!

– Очень смешно…

– Давай-давай… кто-то же должен выйти и показать, куда поворачивать…

Тяжело вздохнув, я покорился неизбежному и шагнул под поднятый шлагбаум на свет приближающихся фар…

Показать, куда поворачивать… да кто бы мне самому показал, куда поворачивать в этой порой слишком сложной жизни…

Знаете, куда вы идете, товарищи? Знаем! Но мы не идем, а катимся по наклонной и, кажись, прямиком в задницу…

**

Мои страхи не оправдались.

Вернее сказать, мои страхи оправдались полностью: мы ничего толком не успели подготовить, но всем оказалось на это глубоко наплевать. Передняя машина или, как меня позже авторитетно поправил Эдди, головная въехала за шлакбаум, следуя мои указаниям, свернула направо и оказалась у входа в хоздвор, куда втянулись все три автобуса. Последняя машина сопровождения осталась у шлагбаума, и только сейчас я увидел на пикапе дыры от осколков – а я знал, что это осколки, потому на что на моей собственной машине красовались точно такие же боевые отметины.

Дальше все оказалось просто и грустно. Из автобусов один за другим начали выходить люди, и это выглядело похожим на американские фильмы, где показывают прибытие тюремного автобуса и высадку особо опасных заключенных. Оранжевых комбинезонов и масок на лицах не было, конечно, а вот руки и ноги скованы были у всех, и люди могли лишь семенить к указанному месту, где обессиленно падали на землю и со стонами вытягивались во весь рост. Кто-то матерился, кто-то плакал, кто-то жаловался, что не чувствует ног, а из автобусов продолжали выходить люди, один за другим располагаясь на расстоянии пары метров друг от друга. Вскоре хоздвор стал напоминать жутковатую шахматную доску с фигурами лишь одного цвета – одежда на большинстве была темная, так что белые фигуры явно проиграли подчистую…

Трое вооруженных человек заняли позиции с разных сторон, пристегнув себя длинными тросовыми поводками к тяжелым объектам: один пристегнулся к трактору, другой – к стене бытовки, третий остался у машины, и его поводок уходил в салон.

Я стоял рядом с последним въехавшим автобусом и, не сдержав чисто детского любопытства, попросил разрешения заглянуть. Угрюмый бородатый мужик, остро воняющий старым потом, коротко кивнул и продолжил наблюдать за лежащими пассажирами. А я поднялся на ступеньку и посмотрел в салон.

Кресла имелись. Но все они были переставлены и теперь тянулись спинками по стенам автобуса вплотную друг к другу. Между креслами стояли разделительные стенки из металлической рабицы шириной сантиметров сорок, не больше. Как раз отстегивали последних пассажиров, и стало ясно, что всю дорогу они ехали вот так вот – буквально зафиксированными на своих посадочных местах очень короткими тросами. Ноги в кандалах пристегнуты к полу, оттуда же тянулась цепь к скованным рукам. Узким рядом по центру салона разместилась конструкция, в элементах которой я не сразу опознал трехэтажные кровати-клетки, где можно было только лежать, но за то во весь рост. Клетки защищены и заперты, сейчас из одной из них выползала девушка в красной футболке и черных лосинах без малейших признаков кандалов.

– А кровати – это?.. – спросил я у угрюмого бородача.

– Места повышенного удобства, – сипло ответил он. – Втрое дороже обычных. Слушай, ты бы отошел…

– Понял, понял, – заторопился я. – Последний вопрос – случается, что… превращаются в дороге?

– В этом автобусе тридцать четыре пассажира сейчас. Когда выезжали в дорогу, пассажиров было сорок шесть. Я ответил на твой вопрос? Или рассказать, как мы быстро и умело простреливаем им головы мелким калибром и выбрасываем трупы прямо на ходу?

– Ответ дан, спасибо… – кивнув, я отошел, давая выйти остальным, и заторопился к выходу из хоздвора посмотреть, что там с чаем.

Но мое участие не потребовалось – Клава Сергеевна уже все организовала, и я увидел небольшое шествие с кастрюлями, чайниками и подносами с посудой, где дорогие кружки соседствовали с одноразовыми стаканами.

– Чай! Ребята! Горячий сладкий чай! Кто хочет? Просто поднимите руку, и все поднесем…

Хоздвор тут же ожил, со всех сторон понеслись зовы страждущих, и – видит бог – я их понимал. Выдержать такую адскую дорогу, будучи прикованным к одному и тому же месту, понимая, что в любую минуту ты либо сам станешь тварью, либо сосед за хлипкой с виду стеночкой, а потом звучит выстрел, плещет кровь, кандалы открываются – как и одна из дверей – после чего труп вылетает на полном ходу на автостраду… и ты все это наблюдаешь…

Да… я бы тоже захотел выпить несколько кружек горячего сладкого чая, прежде чем снова забираться внутрь адской колесницы…

Движение в глубине двора привлекло мое внимание, я вгляделся и увидел, как из поврежденного автобуса вытаскивают несколько тел. Одного опустили на траву и так равнодушно повернулись спиной, что сразу стало ясно – там мертвец. Второе тело дергалось, над ним наклонился один из охранников с большой серой сумкой… и медленно выпрямился, махнув рукой. Через пару секунд второе тело оказалось рядом с первым, а люди вернулись в автобус.

– Тихон…

Обернувшись, я увидел не очень высокого крепкого мужчину лет сорока. Морщинистое лицо серое от усталости, но карие глаза смотрят внимательно и оценивающе. Мы уже перекинулись с ним парой слов при встрече конвоя. Передо мной стоял главный по конвою – Иван с позывным Смерч.

– Чем еще можем помочь? – спросил я.

– Есть экскаватор небольшой? Нам бы похоронить нескольких… и своих, и пассажиров.

– Чего нет – того пока нет, – вздохнул я. – Не разжились.

Экскаватор?!

Вот о чем мысли никогда не было, так это о подобной машине. Я вообще где-то на подсознательном уровне считал, что такого рода техникой владеет обычно только государство. Да, глупо – все же в эру капитализма живем, где ты можешь владеть всем, на что денег хватит, но… как-то вот так ограниченно я мыслил. Дожил до своих лет, а экскаватор не купил… А ведь нам здесь он бы очень пригодился… но ведь на него бензина или солярки не напасешься. А еще на нем надо уметь работать… и уметь его ремонтировать – а ведь в нем полно узлов, что полностью отличаются от узлов обычных машин…

Чтоб меня… вот теперь я, кажется, понял, почему «Коламбус» так яростно зазывает к себе различных специалистов и почему даже готов встречать их на подходах и обеспечивать им безопасный проход сквозь заполненную тварями Москву…

– Тихон?

– Да-да, – очнулся я. – Прошу прощения – почти сутки уже не спал, а денек выдался тот еще. Мы похороним умерших. Обещаю. Еще что-нибудь от нас требуется? Чем можем помочь?

– Так… – достав из кармана разгрузки пачку сигарет, он протянул ее мне, потом щелкнул зажигалкой, подкуривая свою и мою, а затем заговорил, сухо и четко перечисляя, что ему требуется.

Сетка рабица – столько-то метров и такой-то ширины; металлический профиль в таком-то количестве; электроды для сварки такого-то типа; сварочный генератор; место, куда можно слить содержимое автобусных туалетов; шланг с водой – и желательно, чтобы напор был посильнее: салоны автобусов необходимо срочно отмыть от крови, мочи, говна, блевоты, выроненных и раздавленных продуктов питания – в общем, надо избавиться от всей этой вонючей каши и как можно скорее: у них всего полтора, максимум два часа на все про все.

Я не стал спрашивать, почему такая срочность и отчего бы не подождать до утра. Раз надо – значит надо. Вместо этого я принялся вспоминать, что у меня есть в собственных запасах, поискал взглядом Эдди, Виктора или Дениса – мы за последние часы прямо неплохо сплотились. Вроде бы у нас есть все из запрошенного… и есть способ доставить все сюда, а профиль и электросварка с кое-какими инструментами уже здесь, и я даже знаю, в какой машине.

Все это я выложил Ивану, мы вместе сходили до места, откуда его люди тут же начали вытаскивать все необходимое. Что бросалось в глаза – не было никаких остановок. Если что-то и спрашивалось, то на ходу, при этом мужики старались утащить максимум за раз, поднимая нехилый такой вес. И все это – с рюкзаками и оружием за спиной.

Когда над поврежденным автобусом заискрила электросварка, а воздух наполнился лязгом стучащего по металлу молотка, Иван спросил главное:

– Что хотите взамен? Лучше было бы на берегу договориться, но времени в обрез…

– Патроны, оружие и горючка, – мгновенно ответил я, озвучивая то, о чем мы договорились в нашей узкой компании до прибытия гостей. – Тут уж что дадите – но можно всего понемногу. Правда, не знаю цен, так сказать…

– Зато я знаю, – все так же без улыбки ответил Иван. – Дадим всего понемногу. Ты тут главный?

– Нет у нас тут главных, – вздохнул я. – Но прямо сейчас идет какая-то непонятная грызня за сферы влияния и власть. Мы просто кучка беженцев, кому удалось обустроиться в поселке, и вот потихоньку выживаем.

– Указали на тебя, как на главного…

– Скорее, как на главного дурака, которому все неймется, – предположил я со смешком, но увидел немигающий серьезный взгляд смертельно уставшего человека и прекратил дурковать. – Главных у нас тут пока на самом деле нет, но я и еще несколько мужиков пытаемся что-то наладить и как-то помогаем друг другу. Если надо чем-то помочь – то спрашивайте смело, Иван. Что могу – сделаю сам, есть и кого попросить о помощи.

– Все, что нам надо, я уже попросил. Заплачу тебе лично, делить со своими будешь сам. Заплачу по принятой южнее таксе за ночную стоянку категории «все включено», хотя мы здесь пробудем всего ничего. А спрашиваю я о том, кто здесь главный, чтобы знать, к кому обращаться в следующий раз.

– В следующий раз?

– Вы на параллельной трассе относительно М4 – а федеральная трасса мертва. Там пытаются расчистить, но даже если это удастся, по той дороге рядом с вами все равно будут ездить конвои –и часто. Вот я и спрашиваю – нет возможности и желания открыть здесь что-то вроде приюта для таких, как мы? Если желание есть, то я дам знать нашим операторам и логистикам, они с тобой свяжутся и перечислят наши условия и расценки. Все просто, Тихон – с вас защищенный приют по всем правилам нынешней безопасности, способный принять до ста пятидесяти человек за раз с обеспечением каждого местом для ночевки, горячей едой, водой, мелкими бытовыми нуждами, возможностью зарядить гаджеты. К этому добавить возможность срочного ремонта – за отдельную плату, само собой.

– Как придорожная гостинца, что ли? Мотель с парковой?

– Можно и так сказать. Конвои не могут быть постоянно в дороге. Охране надо отдыхать, машины надо чинить, пассажирам надо высыпаться, салоны надо отмывать от ошметков мяса и мозгов…

– Охренеть…

– Не заинтересован? Мы платим честно.

– Я… я даже не думал о таком ни разу, – признался я. – Да я и о конвоях подобных не слышал ни разу. И часто такие ходят?

– Часто. Ты представляешь, какое количество людей в начале эпидемии и с приходом локдауна оказалось совсем не там, где планировало? И все они хотят домой или к близким… хотя самые популярные направления – север, северо-восток и еще раз север…

Я понял сразу:

– Потому что там холодно?

– Потому что там, считай, нет лета, а морозы приходят очень рано. Да. Хотя до зимы еще далеко. Неважно. Люди хотят, люди платят – мы возим.

– А чем платят-то?

– Да разным. Ценным. Как-то договариваются с нашим руководством и платят ему. Мы – просто перевозим. Работа у нас такая.

– Да уж… и все это частное? Ну… компания ваша…

– Само собой. Бизнес на то и бизнес, чтобы видеть возможность там, где для всех остальных лишь кровь и смерть.

– А есть еще такие компании как… «Югдар»?

– И немало. Мы возим от Черного моря и до Москвы. Между этими точками довольно много городов, куда доставляем желающих. Сейчас идем до крепости «Коламбус», но большинство пассажиров там лишь отдохнут и уже с другим перевозчиком отправятся дальше.

– С другим перевозчиком, – повторил я. – Охренеть… это… я так скажу – я переговорю с мужиками, и мы решим. С кем связываться? С вами?

– Если еще буду здесь – да. Если уже нет, то позвонишь на контакт логистика, что связывался с тобой. А еще лучше – я сейчас продиктую свои данные, а ты запиши. Сейчас нельзя полагаться только на сотовую связь…

– Диктуйте…

Он продиктовал несколько номеров и логинов в мессенджерах, я все прилежно записал, убрал телефон и, решившись, спросил:

– Могу угостить вас… тебя… если можно, на ты…

– Можно на ты.

– Могу угостить тебя макаронами с тушенкой и крепким кофе?

– Только меня? А моих парней?

– Всех, кого сможем, – накормим. Еда уже готовится.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Просто подумал, что угощу еще парой рюмок хорошего виски… ну и задам сколько-то вопросов о том, что творится у нас в стране, человеку, который все это видит собственными глазами… а не читает в соцсетях, как мы.

Глянув на искрящий автобус, он перевел взгляд на прибавившиеся в числе мертвые тела и глухо произнес: