Кровь и пламя

– Смерти боятся все. – ответил я, пребывая в глубокой задумчивости. – И как бы меня вновь не вернули обратно.

– Да… – кивнул отец Флатис. – Может, и вернут… если будет куда! В отличие от души, твое тело бренно! А что если тебя убьют, а тело сожгут на костре? А что если разрубят на куски? И куда тогда денется твоя мятущаяся душа?

– Вы страшный человек, отче. Я только недавно избавился от состояния заживо замороженного, но вместо того, чтобы ободрить меня, вы пытаетесь повергнуть меня в еще большую пучину отчаяния.

– Радуйся!

– Тому, что мне уготовано?

– Тому, что от тебя ничего не скрывается! Я всю жизнь жил в потемках! Всю жизнь мне говорили лишь полуправду, иногда вообще ничего, а чаще всего просто лгали! Я же поступаю с тобой куда как более справедливо, Корис. Я говорю тебе правду. Какая бы она не была, это правда. Пусть горькая, пусть страшная, но, это правда. И не напугать тебя я хочу, а предостеречь – в следующий раз думай, что делаешь. Думай, когда бросаешься грудью на острые копья. Думай, когда в первых рядах врываешься во вражеские порядки. Ибо если ты падешь, а тело будет уничтожено, кто знает, что произойдет тогда.

– Мои воины тоже смертны, – пожал я плечами, – они тоже могут погибнуть, когда идут в первых рядах.

– Да. Тоже смертны. Но в отличие от тебя, Корис, они хотя бы знают, куда попадут! Им ведома их дорога. Прямиком в рай. Или в ад. А затем божественное очищение и перерождение. И зная это, смерти можно не бояться! А что касательно тебя – либо бесконечное скитание твоей души в бестелесной форме, либо еще что похуже. Поэтому в следующий раз, когда ты вновь примеришь на себя плащ полководца, помни – ты тот, кто командует, а не тот, кто теряет разум, бросаясь вперед в жажде убийства. Что ж… о душе мы побеседовали. Вернемся к делам приземленным… ты решил перейти к глухой обороне? Уйти в землю как крот?

– Эй! – воскликнул Тикса, но быстро увял под суровым взглядом старого священника.

– Почти. Если я и буду кротом, то очень кусачим. И в моей норе будет много выходов. А что?

– План хорош. Но я хочу поделиться с тобой знаниями. Последние дни я много говорил с людьми. В том числе с теми, кто пришел от разоренного Островного поселения. Эти ужасные мясные комы, перекатывающиеся сами по себе и поглощающие все живое…. Я знаю, что это. Древнее творение некромантов, последний раз замеченное в Диких Землях во времена великого восстания Западных Провинций. Замеченное в больших количествах. В те времена по несчастным деревушками перекатывались сонмы подобных тварей. Потом, после падения Тариса, после постройки Пограничной Стены, когда некромантов почти истребили, а выжившие затаились в темных крысиных норах, столь мощных тварей почти не было. Лишь изредка, когда то один, то другой некромант выползал из своего убежища и пытался возродить старые деньки. Так вот, Корис, мясные шары, Пожиратели, Крушители, Поглощающие плоть, они опасные не сами по себе, а тем, что они порождают.

– Порождают?

– Помнишь летающую тварь? Нежить, отрастившую себе крылья?

– Хотите сказать?..

– Это Пожиратель! Громадный ком мертвой плоти – это лишь первый шаг, самое начало. Он накапливает в себе жизненную энергию убитых людей или животных, после чего останавливается и начинает меняться внутри. Меняться по приказу хозяина-некроманта. Если тот возжелает птицу – из Пожирателя вылупится мерзкое крылатое создание. Если захочет большого зверя – появится клыкастая тварь. Захочет, чтобы Пожиратель распался на десяток меньших мясных комьев – случится и это. Пожелает больше силы – Пожиратель послушно отдаст ему всю накопленную жизненную энергию. Все зависит от надобностей и целей некроманта. И Пожиратель для него словно яйцо, из которого может вылупиться все, что он только пожелает. Пожиратель может создать даже твою полную копию, Корис – выглядящую так же, разговаривающую, но не имеющую твоей памяти. Твоя кукла, слепленная из мертвого мяса. Но если Пожиратель тебя пожрет, то он сможет поглотить не только твою жизненную силу и плоть, но твою память! Пусть не целиком, что-то будет потеряно, но кукла, слепленная по твоему образу и подобию будет многое помнить о тебе.

– Инкубатор. – помрачнев, произнес я. – Слепленное из мяса яйцо, могущее вылуплять из себя все, что потребуется некроманту. Плохо… да еще и копии людей. Перевертыши…

– Да. Перевертыши. В те времена пропавший было на несколько дней охотник часто возвращался обратно домой к радости семьи. А ночью вырезал не только жену и детей, но и всех обитателей остальных домов. А бывало, что такой вот «охотник», превращался в крохотный мясной ком и начинал собирать кровавую жатву. Когда на следующее утро к деревне подходил некромант, она была абсолютно пуста и мертва, а на околице его дожидался выросший в разы Пожиратель, что убил и поглотил не только людей, но и всю скотину и птицу! Вот чем страшны некроманты, Корис – они могут найти источник силы буквально везде, где есть что-нибудь живое. Раньше ты сталкивался только с шурдами. Темные гоблины, вечно болеющие, почти ничего не знающие, кроме создания обычной нежити – мертвяки, пауки. Да, среди них попадаются шурды, умеющие чуть больше. Как тот старик, что восседал верхом на плененном сгархе. Но даже он по сравнению с некромантами древних времен просто ничтожество. А Тарис Ван Санти из числа тех, кто сравнялся в могуществе и знаниях с наидревнейшими темными жрецами. А может, и превзошел их. Превзошел самих Раатхи.

– Видимо, он любил почитать. – невесело хмыкнул я, пытаясь «уложить» нарисованную отцом Флатисом картину в своей голове.

– Читать? Немыслимо! – громыхнул священник, со стуком опустив кружку на стол. – У него был учитель! Невозможно научиться тому, чего достиг Тарис, просто изучая случайно и тайно найденные книги! Его кто-то наставлял. Кто-то очень многое знающий! Тарис был неудачником от рождения! Второй мальчик в правящей династии! Принц на замену – если престолонаследник Империи внезапно умрет, что при постоянном нахождении рядом с ним лучших Исцеляющих почти невозможно! Он с детства видел, как воспитывают из его брата настоящего Императора, сам при этом оставаясь в тени. Лучшие подарки на торжествах – брату! Лучшие и красивейшие девушки улыбаются не ему – брату! На дни рождения брату дарят меч и доспехи, а Тарису достаются книги и красивые одежды. Брату читают лекции по полководческому делу, возят в войска, знакомят с героями и генералами! А младшему принцу намекают, что для него нет лучшей доли, чем уйти в лоно Церкви и стать священником! А затем, когда брат занял престол, Тариса и вовсе отправили с глаз долой в Западные Провинции, лишь бы он не мозолил глаза в столице. И тут, всего спустя несколько лет, Тарис становится весьма сведущим некромантом, причем до самого последнего момента об этом не подозревал никто, включая придворных священнослужителей и собственного исповедника принца! Такое немыслимо без постоянного участия опытнейшего наставника, умудрившегося остаться незамеченным по сей день! Кто-то страшный и грозный, темный еретик, ненавидящий Свет и поклоняющийся Тьме, взял руку Тариса и долго вел его за собой, показывая темные закоулки некромантии. Обучил, как остаться незамеченным, как сохранить все в секрете, как не выдать себя исповеднику. Показал или создал место, где можно свободно практиковаться в мерзких ритуалах, как приносить жертвы. И научил, как отбирать людей, что удержат язык за зубами, по одному слову похитят и доставят деревенских девушек, юношей или детей из отдаленных селений и положат их на кровавый алтарь. И не будут задавать вопросов. Мы, орден Искореняющих Ересь, наши патриархи, мои учителя, а теперь я сам и многие мои боевые товарищи долгие годы искали эту тварь! В наших летописных анналах ему даже дали имя – Источник Скверны! В эти толстые тома мы вписывали все случаи, где за спинами ничтожеств, в темноте, скрывался кто-то очень опасный, опытный, умелый, ловко дергающий за ниточки марионеток – новоявленных некромантов, еретичных проповедников. Мы уничтожали гнездо за гнездом, пытали еретиков, попавших в наши руки живыми. И многие под пытками сознавались – да, был учитель! Был наставник! Но либо не знали его имени, либо же называли имя вымышленное, никуда не ведущее! Но его голос! Его голос все они описывали одинаково – проникновенный, ласковый, успокаивающий и толкающий на свершения. Иногда голос менялся и становился шипящим, злобным, грозным! Все пойманные нами еретики, некоторые из которых скрывались от отрядов священников целыми десятилетиями, все они первым делом вспоминали не о внешнем облике и не об имени, но о Голосе! О путеводном для них Голосе, всегда готовом подсказать особо жестокий и темный путь для достижения своей цели! Тарис… принц Тарис, некромант Тарис… он всего лишь обычный завистливый человечишка, пытающийся стать кем-то значимым! И лорд Ван Ферсис – он похож на Тариса. Не только своим стремлением к запретным знаниям и могуществу, но и отголоском звенящего Голоса за его спиной! Они оба испили из источника скверны!

– Яростная речь, отче. – с трудом проглотив гномью настойку, просипел я. – Вам бы в столичных церквях проповеди читать. Но мне их читать не надо, святой отец, уж не в обиду пусть будет сказано. Меня больше интересуют не странные голоса, а вещи более простые. Пожиратели. Как их уничтожить? Если быстрый безотказный способ?

– А есть ли быстрый и безотказный способ убить человека? Ответ – зависит от убийцы, от условий и самого человека. Так и здесь, Корис. Сжечь. Развоплотить. Заморозить, как сделал тот маг с Острова. Резать или рубить бесполезно. В старину их загоняли в ловушку – обычную глубокую яму. Так поступали, когда под рукой не оказывалось магов или священников. В яму, куда рухнул Пожиратель, сыпали дрова, уголь, выливали масло и поджигали. Тварь горела долго, бесновалась, но горела. Но у нас здесь не земля. У нас под ногами прочный гранит.

– Оченно прочный! – согласился гном, доливая нам настойку щедрой рукой и себя не забывая. – Красивый! Прочный!

– Вырыть много ям, а вернее вырубить их в камне не удастся. А когда под руками столь мало рабочих рук…

– Значит, полная блокада, – кивнул я. – и подготовка дополнительных путей для отхода. Тикса…

– Да? – обрадовался гном, что его наконец-то заметили и допустили к беседе.

– Сколько времени потребуется гномам, чтобы, к примеру, прорубить в скале очень длинный подземный проход?

– Как длинный? Как большой?

– Три… четыре лиги. Чтобы могли пройти люди и сгархи.

– У-у-у-у-у…

– Это немыслимо, Корис. – качнул головой священник.

– Мыслимо! – не согласился Тикса. – Но оченно долго! Оченно-оченно! Гномов мало!

– Погодите! – поднял я ладонь. – Это если рубить в цельном камне. Если заново прорубать штольню, проход. А если расширить уже имеющийся? И для начала сделать коридор не столь уж широким и высоким. Лишь бы люди и гномы сумели пройти по одному.

– Уже имеющийся? – хором спросили священник и гном, причем у Тиксы внезапно пропал акцент. Причем полностью. Не иначе как от удивления – где-то есть проход, а гномы о нем не знают.

– Тот, по которому из озера уходит избыток воды. – не стал я томить собеседников. – Целая река! Целая широкая река уходит в скалу и выходит из нее где-то далеко. Я не поверю, что за долгие века река изрядно не расширила себе проход с избытком, и что там нет мест, где есть воздух для дыхания.

– О-о-о-о… – теперь в голосе Тиксы звучало не уныние, а неподдельное восхищение. – Друг Корис! Оченно… оченно… о-о-о-о!

– Предположим, рубить потихоньку только верхнюю часть стока, – продолжал развивать я свою мысль, – причем не большими глыбами, а маленькими кусками, размером с кулак, может, чуть больше. Отбитые камни упадут в воду, и их унесет бурным течением. Не будет завалов, не понадобится оттаскивать кучи камня в сторону. Не придется даже решетку убирать. Пусть работать будет только один гном… медленно, но постоянно.

– Мы уже так делать! В других местах!

– Уверен, что кое-где у подземного стока окажется настолько высокий свод, что и рубить не придется – можно будет просто пройти.

– Вода ледяная… – заметил отец Флатис.

– Ледяная. – согласился я. – Но уверен, что гномы найдут способ рубить камень и при этом не касаться воды. Много горячего травяного настоя и немного гномьей браги. Теплая одежда. В общем – все решаемо. Я не уверен, что затея выполнима. Но разведать это направление просто необходимо.

– А зачем? Ради побега?

– Чтобы было! – жестко ответил я. – Если что – да, для побега! А также для глубоких вылазок в тыл врага. Ради вылазок за продовольствием, если уж совсем припрет. А еще я хочу отправить в Дикие Земли малый, но хорошо снаряженный и вооруженный отряд. С парой надежных и знающих свое дело братьев-монахов.

– Куда именно? За помощью к Пограничной Стене? Не выйдет…

– Я знаю. Не к Стене. А к ближайшим отметкам на карте, обозначающим еще живые людские поселения. Не последние же мы остались? Причем отряд я хочу отправить, если не сегодня, так завтра. Потому что если проклятый Тарис возродился и вытащил из ада еще одного дикого зверя Риза, то вскоре на всей территории Диких Земель не останется ничего живого! Людей надо предупредить: либо пусть присоединяются к нам, либо пусть бегут прочь. Если не поверят – что ж, значит, им суждено умереть. Отряд уйдет через наш черный выход. К тому времени, когда он вернется, если будет осада, мы окажемся в кольце врагов. Поэтому понадобится еще один вход, причем скрытый и расположенный далеко от Подковы. А также мне понадобится еще десяток пташек как тот глухарь, доставляющий послания. Только более хорошие летуны. Для того чтобы отряд мог отсылать нам сообщения. Я надеюсь, отец Флатис, что вам под силу попросить пташек нам помочь и послужить на благое дело. И «вестники» …

– «Вестники»?

– У меня осталось довольно много этих бесполезных, но столь красивых разноцветных шариков. Если это возможно – сможете их перепрограммировать и переадресовать на другого получателя?

– Что сделать, сын мой?

– М-м-м… изменить имя получателя. Несколько шариков на мое имя. Несколько на предводителя отряда и на его заместителя. Кровь из носа, но мне нужна возможность обмениваться сообщениями с теми, кто вне стен Подковы. Если не «вестники» – какой-нибудь еще способ кроме птиц, что иногда столь медленны и столь легко убиваемы из вражеского лука.

– Планы твои… велики, Корис.

– Оченно!

– Мои планы грандиозны! Иначе нельзя. – ответил я. – Если мыслить лишь о том, как забиться в темный угол и попытаться переждать беду… долго мы так не протянем!

– Я сделаю все, что в моих силах.

– А я побежать за Койн! Друг Корис, ты ведь сказать, чтобы Тикса рубить камень, а не другой гном?

– Благодарю вас всех. – улыбнулся я.

– Насчет отрядов, Корис… я рад слышать, что ты так сильно переживаешь за другие поселения. Это достойно похвалы. Но отправить слишком большие отряды мы не можем, а если посылать слишком маленькие – они могут погибнуть в любой стычке.

– Знаю… – угрюмо ответил я. – Знаю… Но что делать? Оставить все как есть?

– Почему же? Ты уже назвал способ, Корис. Птицы.

– Продолжайте, отче. – уже догадываясь, попросил я.

– Я много раз видел здесь птиц, обитающих прямо на Подкове, на карнизах и в щелях. Среди них есть и скалистые горлицы. Птахи небольшие, легкие, остающиеся на зимовку, к еде неприхотливы и умеют добывать пищу в любое время года. Чем не самый лучший разведчик? И кто обратит внимание на парочку серых неприметных горлиц, перепархивающих с ветви на ветвь или летящих куда-то по своим птичьим делам? Доставьте мне пару десятков этих птах, и я попрошу их помочь благому делу.

– Попросите помочь? – задумался было я, но отмахнулся от размышлений и дал утвердительный ответ: – Хорошо! Сегодня же мы попробуем поймать столько горлиц, сколько сможем. Но смогут ли они понять, где нежить или шурды, и отличить их от живых людей?

– О да! Именно поэтому скалистых горлиц в старину приучали селиться прямо на зданиях церквей. Специально для них строили широкие карнизы и оставляли промежутки в кирпичной кладке. И в городах раньше горлиц ой как привечали! И сейчас им рады, хотя за века благополучия многое подзабылось. Увидев и почуяв нежить, эти птицы взлетают в воздух и начинают кружить над домами с тревожным криком. Так что да, Корис – эти птицы умеют отличить нежить от живых людей. Да и я немного нашепчу им.

– И привязать к лапе крохотный кусочек тонкой кожи с нацарапанным предупреждением о беде. – добавил я, воодушевляясь все больше.

– Не сразу, – качнул головой старик, – сначала пусть найдут живое поселение. Птиц отправим парами. И если отыщут таковое, одна останется приглядывать, а другая вернется назад. И вот тогда мы отправим с ней послание. Ведь не хочешь же ты, чтобы враги невольно узнали о твоих планах? Если же в поселение вторгнется нежить, птаха-соглядатай тут же полетит обратно, неся нам предупреждение.

– Отче, а каковы шансы на успех? Долетят ли?

– Веры в успех мало. Хищные звери, непогода, нежить… но все лучше, чем, если бы вместо горлиц гибли люди, верно?

– Тогда так и поступим. Святой отец… а можно ли несколько горлиц направить к лагерю врага? И посмотреть, чем эти твари заняты…

– Я думал, ты и не спросишь. – усмехнулся священник. – Можно. Птица подлетит, посмотрит и вернется обратно. Но считать и писать горлица не умеет, поэтому нам придется довольствоваться лишь обрывками видений, столь быстро исчезающих из крохотной головы мелкой птички. А если по дороге обратно птаха отвлечется на жирного червяка или упитанную муху…

– Все лучше, чем ничего. – заметил я, довольно потирая ладони. – Великолепно! А какой груз могут поднимать горлицы?

– О чем ты, Корис? Груз? Послание переправить?

– Да нет. Скажем, пронести над лагерем врага дырявый мешочек с молотым цветком Раймены… или там наконечник стрелы уронить. Можно простой, а можно отравленный или освященный. А лучше все вместе сразу. Чтобы какую-нибудь тварь поганую и ранило, и отравило ядом и святой силой шарахнуло! А если крупную птицу отправить? Того же тетерева! Он и мешочек побольше унесет…

– Корис…

– Или сразу пять-шесть крупных птиц…

– Корис!

– А? Простите, отче, замечтался.

– Только я один посвящен в то, как «уговорить» птицу, создание божье, помочь в беде. Научиться этому можно, но учиться придется долго. Я сам в день смогу «поговорить» с двумя-тремя птахами, на что уйдет очень много сил. Поэтому, если ты уже представил, как на врагов летит сотня птиц, несущих заговоренные божьим словом наконечники для стрел, камни и мешочки с молотой Райменой… забудь об этом. На разведку птицу невеликую послать смогу. Ту же горлицу. И ответ от нее получить, пока он из памяти у беззаботного создания не исчез. Смогу и пару горлиц отправить в указанную тобой сторону, дабы искали они людей.

– Эх… отец Флатис, а как же птицы-разведчики? Они ведь дни и ночи лететь будут, много времени пройдет. Они не забудут наказа?

– Наказ – это не видение, Корис. Его так просто из памяти не сотрешь. Но и он не вечен, со временем исчезает.

– Ясно… хоть по-прежнему очень жаль. Отче, я так понял, что «уговаривать» птичку вы будет с помощью жизненной силы, а не магии. И раз так – только не серчайте сразу – в чем разница между Церковью и некромантами?

– Тьфу на тебя! Как можно не видеть разницу! Я у птахи ни единой крохи ее силы не возьму! Наоборот – поделюсь своей! Вот почему я не могу проделать то же самое сразу с десятком горлиц или тетеревов. Мои силы не бесконечны. И я уже стар. А с годами сил не прибавляется. Еще лет десять назад я мог попросить помощи сразу у пяти или шести птиц. Да и волка мог уговорить помочь, один раз и медведь мне на помощь пришел. А те друиды, что из лесов, этим и живут! Волки им мясо приносят, птицы как око в небе, а лисицы предупредят о врагах, скрывающихся под кронами деревьев. Оттого Рикар меня и называл друидом.

– И снова – жаль, очень жаль…

– Довольствуйся малым и будет тебе многое даровано Создателем! – нравоучительно заметил отец Флатис, и я скривился как от кислого яблока.

– Даровано… спорить не буду. Однако, отче, если вы это проделать можете, то сумеет ли Тарис?

– Да!

– Проклятье!

– Свои силы он на птичку-невеличку не потратит, но у него и заемной жизненной энергии хватает! Надо будет – пару гоблинов замучит до смерти, зачерпнет их силы и напоит хоть десяток птиц. Этим часто пользуются поганые некроманты, скрывающиеся в глуши. Отряд Церкви спешит на его поимку, а эта погань уже получила весточку от замороченного божьего создания и улепетывает со всех ног.

– Друиды, некроманты, священники… – пробормотал я. – Вы жили и живете за счет одной и той же силы. Но в свое время Светлая Церковь решила объявить монополию на этот источник могущества… иначе и не скажешь.

– Монополию? Такого слова не ведаю, но не иначе как хулу возводишь на смиренных слуг Создателя!

– Да нет… мысли вслух. – улыбнулся я, одним махом допивая оставшуюся в кружке гномью настойку. – Отец Флатис, а я смогу?

– Что? Довести меня до белого каления? Это у тебя воистину хорошо и часто получается!

– Нет… поделиться с птичкой своей силой?

– Эка на что замахнулся-то!

– А что? Разве нам помешает пара лишних зорких глаз в небе? Пойдемте, отче, пора отправлять разведчика пернатого к стану врага. – усмехнулся я вставая. Пошатнулся, ухватился рукой за стол. – Вот это настойка!

– Да-да! – засиял Тикса. – Оченно крепкая!

– Пойдем уж. – вздохнул старик, поднимаясь совершенно ровно и не выказывая ни малейших признаков опьянения. – Но птицу ловить сами будете! Я еще в свои-то годы по скалам чтобы прыгал! Нет уж!

– Я прыгать! – заверил нас гном. – Оченно хорошо прыгать!

– А спьяну не промахнешься мимо камня и в бездну не ухнешь? – усомнился я, заглядывая в чересчур блестящие глаза Тиксы.

– Не ухнуть!

– И чего ты столь выпил-то!

– Как чего? Одному пить запрещено! – удивленно отозвался коротышка, поддерживая меня под локоть. – Древний закон! Только с кем-то!

– Ну и обычаи у вас. – вздохнул я. – Ладно, пошли, хитрый ты наш. Отец Флатис! Куда вы так рванули? Я едва ноги переставляю после пары кружек!

– Не те нынче мужики пошли! Ох, не те! – донесся из зеленоватого сумрака сварливый голос старика. – Жду!

– Так почему я не смогу поделиться с птицей частью своей силы?

– Причин много! Например, запомни одну истину, Корис – малое всегда притягивается к большему! Уходит без остатка!

– Это к чему вы сейчас? Малое… к большему.

– У кого жизненной силы больше? У тебя, здорового лба, или у птички-невелички?

– У меня, думаю. Вот теперь понял, к чему клоните.

– Сделаешь что не так – и вместо того, чтобы вдохнуть в птаху чуть больше силы, выпьешь ее досуха! И получишь крохотное безжизненное тельце и грех на душу возьмешь! Можно птицу аль зверя копьем или стрелой бить, но вот так промышлять… то грех великий! Что ни на есть некромантия темная! А можешь в другом ошибиться – отдашь чересчур много! И тогда сам заболеешь, ослабнешь, может и рука омертветь и отсохнуть. Ну или иная часть тела. Чаще всего недоучки-священники слепнут или ноги у них на время отнимаются. Иногда и умирают! Не забывай – некроманты спокойны в своих мерзких ритуалах лишь потому, что если и делятся силой, то не своей!

– Я бы все же хотел попробовать. – пожал я плечами. – Особо терять нечего, когда под стенами такая мерзость засела. Но для начала посмотрю, как это делаете вы. Вдруг что увижу и пойму.

– Посмотрит он… – пробрюзжал отец Флатис, размашисто шагая по скальному дну обжитой приозерной пещеры. Мы с Тиксой едва за ним поспевали, при этом гном втихаря пихал мне флягу с остатком браги, успев к ней сам основательно приложиться. – Посмотрит он… В этом и есть разница между нами и некромантами. Те берут без спроса чужое, а мы отдаем свое! А темной волшбой кто увлекается… их утробы мерзкие ненасытны! Читал я в одной книге старой из нашей орденской церковной библиотеки про подобных кровопийц, до такой степени упившихся чужой силой, что по сравнению с ними Тарис Некромант всего лишь пустое место! Раньше жрецы поганого темного бога, настолько напитывались силой, что стоило им зайти, к примеру, в наполненный людьми зал, как там все падали мертвыми! За один миг лишались жизни, а жрец всего лишь сделал шаг вперед! Всего лишь вошел в дверь!

– Вот это да… – выдохнул я, представив подобный кошмар.

Обычный с виду человек просто заходит в людное место и одним только своим присутствием там обращает его в могильник…

– Почему же никто не вспоминал о подобных некромантах, отче? У всех только Тарис на языке.

– Потому что древние упоминания и легенды о подобных проклятых созданиях денно и нощно искоренялись Церковью. Жглись книги, затыкались рты бардов и сказочников бродячих, любящих стращать деревенский народ лунной ночью под дармовое пиво! И поверь, Корис – в этом нет ничего плохого! Иногда лучше не знать. Чтобы никто втайне, в глубине души своей, не возмечтал о подобном могуществе. Пусть мечтают стать светлыми героями, доблестными солдатами, стяжавшими славу на ратных полях. Слишком уж легок путь во тьму. Слишком легко поддаться сначала мечтаниям, а затем начать искать уцелевшие книги с запретными знаниями, а оттуда и до пыток безвинных людей рукой подать. Впрочем, сейчас не помогут и мечтания. Настолько могущественными больше никому не стать.