Возвращение Низвергнутого
- -
- 100%
- +
Другой рукой ухватив его сзади за шею, я подтянул слугу поближе к себе и прошипел ему в ухо:
– Тих-хо!
Большего я сказать не успел – стелющееся по подоконнику щупальце приподнялось и выстрелило вперед, глубоко вонзившись в горло Вазги. Еще один отросток отлепился от стены над окном и упал вниз, войдя жертве в затылок. Несчастный слуга сдавленно всхлипнул и неистово забился в моих руках, глухо колотя висящими в воздухе ногами по стене здания. Из смотрящих на меня выпученных глаза медленно утекала жизнь. Еще мгновение, и все было кончено. Испачканные кровью щупальца одновременно вынырнули из мертвого тела, а я остался стоять у окна, держа перевесившийся через подоконник труп.
Когда до меня в полной мере дошло осознание случившегося, я сдавленно застонал и, выпустив тело Вазги, кинулся к двери. Сняв щеколду и приоткрыв дверь, я убедился, что коридор пуст и шагнул к двери напротив – Рикар загодя предупредил меня, где его комната, правда, я не ожидал, что придется воспользоваться этим знанием. Нескольких тихих ударов хватило, чтобы здоровяк пробудился ото сна. Увидев возникшую на пороге массивную фигуру, я отступил назад в свою комнату и прошипел:
– Рикар, это я, иди сюда.
– Господин? – столь же тихо ответил мгновенно насторожившийся здоровяк. – Случилось что? Погодите, свечу запалю, а то не видать ничего.
– Не сейчас! Иди на голос.
Едва Рикар зашел ко мне в комнату, как тут же повторил свой вопрос:
– Случилось что, господин?
– Этот слуга трактирщика, что нас у ворот встречал – Вазга, помнишь?
– Ну?
– Убил я его. – признался я, отступая в сторону и давая здоровяку увидеть залитый лунным светом подоконник, на котором кулем лежал бездыханный Вазга.
– Ах ты… – приглушенно прогудел здоровяк, ошарашенно глядя на труп. – Как? Еще видел кто?
– Неожиданно. – зло отозвался я. – Не удержал он таки своего любопытства и в окно ко мне сунулся. Я до последнего ждал, все надеялся, что ни черта не увидит в темноте и прочь уберется. Не вышло. Едва ему рот прикрыть успел, и тут щупальца его оприходовали. Больше никто ничего не видел.
– Уверены, господин?
– Уверен. – кивнул я. – Будь иначе, сейчас весь трактир бы на ушах стоял.
– Тоже верно… так, господин, вы пока на лавку присядьте и одеяло на себя накиньте. А я с этим делом разберусь.
– Как разберешься? Здесь тебе не Дикие Земли…
– Я разберусь. – отрезал здоровяк, шагнув к окну.
Ухватил труп за всколоченные волосы и одним небрежным движением скинул во двор.
– Сидите здесь, господин. – повторил Рикар и продолжил, выходя в коридор и больше не понижая голоса, а наоборот – переключаясь на грозный рык: – Я сейчас им устрою. Будут знать, как подгляда под наши окна пускать…
И действительно – Рикар молниеносно разобрался с всеми проблемами.
Не прошло и четверти часа, как под моим окном появились три мужские фигуры. Двое были мне знакомы – Рикар и Жирный Пит в меховой шубе, из-под которой виднелся край ночной рубашки. Третьего я не знал, но, судя по внушительной фигуре, он был либо вышибалой, либо оберегал покой хозяина Пита. Или и то и другое. В любом случае, громила в разговор не вмешивался, предпочитая посматривать по сторонам из-за плеча трактирщика, одной рукой держа факел, а другую придерживая у пояса, за который была заткнута короткая дубинка.
– Ну и как это понимать? – зло спросил Рикар, тыкая в труп кончиком сапога. – У нас вроде как договор, Пит, и договор щедро оплаченный. Ты дал мне слово, что ни нас, ни уж тем более нашего господина никто не побеспокоит.
– Да что произошло-то? Скажи толком? – не менее раздраженным голосом отозвался Пит, поплотнее запахивая шубу. – Пока что я вижу только своего мертвого слугу.
– Твой слуга среди глухой ночи сунулся в окно комнаты, где мирно почивал наш господин! Так ты держишь свое слово, Пит?
– Да откуда мне знать, что это так? – не отступал трактирщик, впрочем, заплывшие жиром глазки беспокойно забегали по сторонам. Пару раз он взглянул прямо на меня, стоявшего в трех шагах позади прикрытого окна, но разглядеть ничего не сумел. – Вазга у меня второй год служит… служил… И до этого нареканий не было! Может, из ваших кто пива перебрал, да с пьяных глаз и порешил человечка мирного! А сейчас напраслину на него возводите – мертвый ответить не сможет.
– Пит, – на этот раз в голосе Рикар появились откровенно угрожающие нотки, – захоти мои люди кого порешить – твой трактир утонул бы в крови по колено. И стража не поспела бы тебя оборонить! Ты думай, что говоришь!
– Хозяин, Вазга и правда любопытен без меры был. – первый раз вмешался в разговор громила, обеспокоенно взглянув на хищно подобравшегося Рикара. – Всюду свой нос совал. Сколько раз я ему внушение делал, да все напрасно. Ты бы поумерил злость, прислушался бы к словам уважаемого. Он в своем праве объяснения требовать.
– Да тебе то откуда знать, что все было так, как он говорит? – скривился трактирщик, грозно взглянув на вышибалу. – Вазга теперь ответить не сможет. Ты помолчал бы лучше, Хрывз.
– Хозяин Пит, ты погоди серчать на меня, ты под ноги себе взгляни, – посоветовал громила, указывая свободной рукой на снег. – Здесь каждый следок отпечатан. Все как на ладони видать. Пока мы сюда от двери шли, я все что надо увидал. Правду Рикар говорит, чего уж тут юлить. Снежок-то падать аккурат к полуночи начал. Вот наши следы, как мы сюда шли – посреди двора, ни от кого не таясь. А вот еще один следок, аккурат вдоль стены тянется и до самого этого места. И шаги мелкие, будто крался кто словно тать. Честные люди так не ходят. До окна доходит и кончается. А вот следы особые, видно, что Вазга на цыпочки вставал, чтобы до окна достать и внутрь заглянуть – ростом-то он не вышел.
– Уверен? – несколько сдулся трактирщик, мрачно глядя на цепочку следов.
– Уверен, хозяин. – твердо ответил Хрывз. – С нашей стороны промашка вышла. Я не углядел, как этот проныра посреди ночи за порог сунулся. Оплошал.
– Оплошал… – процедил Пит. – Поменьше кухонных девок тискать надо! За что я тебя кормлю?
– Виноват, хозяин. – смиренно прогудел вышибала.
– Виноват он… – вновь повторил чужие слова трактирщик и помолчав мгновение, буркнул: – Ладно… Прости, Рикар за недоверие. Хрывзу я верю, раз он так говорит, то, значит, и правда, промашка с нашей стороны вышла. Не углядели. Но разве стоило за это убивать? А?! Велел бы выпороть его хорошенько, чтобы отбить охоту в чужие окна заглядывать… чего он там такого увидал? А теперь что делать прикажете?
– Что он там увидал, это дело другое. Наш господин на руку скор и был в своем праве. А сейчас уберите тело со двора и спрячьте. – мгновенно отозвался Рикар. – Спрячьте так, чтобы ни одна душа не нашла. И помалкивайте о случившемся. Никому не нужны лишние проблемы с городской стражей.
– Сделаем. – согласно кивнул Хрывз, незаметно беря бразды переговоров в свои руки. – Хозяин Пит, вы на морозе не стойте, идите к себе в покои и ни о чем не беспокойтесь. А я с Рикаром обо всем позабочусь. Ступайте, хозяин Пит, ступайте.
Скрытый темнотой я отчетливо видел, как трактирщик недовольно поджал вислые губы, качнулся словно в нерешительности, скользнул взглядом по стене трактира и, наконец приняв решение, тяжело зашагал прочь, подметая двор полами шубы. Но от прощального слова все же не отказался:
– Ни единой монеты назад не верну!
– Да пода… – зло заворчал Рикар, но спохватившись продолжать не стал, произнеся совсем другое: – Куда труп денешь?
– Есть тут недалеко Мусорный овраг, – тихо ответил Хрывз, не сводя взгляда с окна моей комнаты, – там и захороним. Не впервой. Народец у нас, сам видел, какой собирается, поножовщина нет-нет да случается… ты тоже иди, отдыхай, я сам справлюсь. До утра пусть в сарае полежит, а как утренняя телега с отходами к нам завернет, так я от него избавлюсь. Слушай, а твой господин завсегда посреди зимы с окнами нараспашку почивает?
– Всегда. – буркнул Рикар. – Он у нас мужик горячий.
– Ага. – в тон ему отозвался вышибала. – Вижу уже. Вот только никак в толк не возьму – чем он Вазгу приголубил? Затылок пробит, в горле дырка… а чем именно бил, понять не могу. Не мечом, не ножом… Да и не топор.
– Какая разница? – правдоподобно развел руками Рикар и протянул Хрывзу сжатый кулак: – Возьми, браток. Это тебе за беспокойство посреди ночи, да за хлопоты. Ты уж постарайся, чтобы этот смердящий склирс раз и навсегда исчез.
– Исчезнет. – отозвался верзила, принимая от Рикара тихо звякнувшие монеты. – Ого… Не многовато ли даешь?
– В самый раз. – хмыкнул здоровяк и круто сменил тему: – Давай, Хрывз, закончим с этим делом побыстрее.
Молча кивнув, Хрывз ухватил покойника за ноги и, оставляя широкий след на свежевыпавшем снегу, потащил его за угол, где у забора теснились хозяйственные постройки. Проводив вышибалу взглядом, Рикар шагнул к окну и, едва не высадив раму, распахнул его и яростно зашипел:
– Господин! Вы совсем ополоум… совсем с ума сошли?!
Смотрел он при этом точно на меня, не шаря глазами по сторонам. Уже чувствуя неладное, я шагнул вперед и приглушенно спросил:
– В смысле? Я же тихо стоял, у самой тыльной стены.
– А глаза свои, что ровно угли раскаленные светятся, прикрыть не додумались? – разъяренный Рикар буквально кипел и не особо старался подбирать слова, но сейчас мне было не до этого – до меня наконец дошел смысл его слов, и я едва не взвыл от бессильной злости на самого себя.
Глаза! Мои ярко светящиеся в темноте глаза! Твою так…
Ухватившись за подоконник, здоровяк запрыгнул в комнату и, с треском захлопнув многострадальное окно, задернул старые, но все еще плотные занавески. При этом он не переставал злобно шипеть:
– Я им, значит, наше недовольство высказываю, а они не на меня, а на окно поглядывают. Тут и я взглянул, да чуть не окочурился – в комнате темным-темно, а в глубине два глаза синих полыхают и так ярко, заразы, что еще и щупальца извивающиеся видать было! То-то я думаю, с чего бы это трактирщик так быстро к словам простого вышибалы прислушался! Сказал же – накиньте на себя одеяло и не показывайтесь! А вы чего?!
– А я дурак! Забыл я! – в сердцах отозвался я, обессиленно опускаясь на лавку. – Твою мать! Ну не привык я еще, что у меня глаза ночью светятся! Не привык!
– Еще хорошо, что покойный Вазга вас издалека не углядел, да с воем заполошным не убежал. Тогда бы точно не расхлебались!
– Когда он в окно полез, я головой к углу лежал. У самого окна. – пояснил я. – Он сначала щупальца на подоконнике увидел, обмер, видать, от ужаса, а там я его прихватил… Так… и что теперь?
– Теперь уходить надо. – сипло отозвался здоровяк, не сводя с меня застывшего взгляда. – Прямо сейчас. Беда. Трактирщик с охранником своим волки битые, страха постарались не показать, но завтра чуть свет за стражей и церковниками сломя голову побегут – это как пить дать. А может, и сейчас кого к церкви пошлют по-тихому… Если не донесут, то им всем не сносить головы – священники все дотла здесь сожгут, когда прознают, что нежити кров дали. А их самих – сперва на дыбу, а затем прямиком на костер очищающий. Это не просто убийство прикрыть – нечисть в городе!
– Может, обойдется? – с безумной надеждой переспросил я, видя, как все наши планы рушатся на глазах. – Может промолчат? Мало ли, что глаза светятся?
– Я тоже так спервоначально подумал, потому и монеты в руку совал. А потом в глаза ему заглянул и сразу понял – не промолчит. У простых людей глаза не светятся, господин. И среди глухой ночи они не являются, и лица скрыть не пытаются. Донесут. Здесь до Пограничной Стены рукой подать, про костяных пауков с зеленым огнем в глазницах наслышаны… Беда…
– Поднимай всех. – огромным усилием я заставил себя выкинуть из головы лишние мысли и сосредоточиться на самом главном. – Если и послали кого тревогу поднимать, то послали сейчас. Значит, гонец уже в пути. Буди всех немедленно! Но старайся сделать это потише, чтобы не поднимать переполох преждевременно.
– Да, господин. – коротко ответил Рикар и выскочил в коридор. – Лишь бы уйти по-тихому. Тут до леса всего ничего.
Глава третья
Нежить в городе!
Через четверть часа мы были готовы к выходу из злосчастного трактира, когда случилось сразу несколько событий.
Я стоял в коридоре, нахлобучив шлем, держа в охапке щупальца и приглушенно поторапливая сонных спутников. Я только собирался рявкнуть на неловко переставляющего ноги гнома, никак не могущего найти свою сумку, и тут меня резко повело в сторону, да так, что я с грохотом врезался в стену коридора. Затылок пронзила ослепляющая боль, в ушах появился тонкий пронзительный звон. Под встревоженные возгласы друзей, я рухнул на колени и скорчился от все усиливающей и усиливающейся боли. Соскочивший с головы шлем укатился под ноги застывшего на месте Тиксы. С дробным стуком на пол один за другим попадали ледяные щупальца – и безжизненно застыли в мертвой неподвижности.
Ко мне подскочил Рикар, затормошил за плечо, попытался поднять на ноги, крича в ухо:
– Господин! Что с вами? Корис?!
– Аагх… – выдохнул я, преодолевая боль, и с ужасом понял, что едва могу шевелить челюстями. Меня словно парализовало. – Бег… бег-гите!
– Ну уж нет! – рявкнул здоровяк и завопил: – Мукри, Тикса! Помогите поднять господина!
– Корис, что с тобой?! – сквозь застилавший глаза туман я с трудом углядел тоненькую фигурку упавшей передо мной на колени девушки. – Корис?!
В следующий миг меня скрутило в судорогах. Вырвавшись из рук Рикара, я в припадке забился на полу, исходя безумным криком боли.
– Хватайте его и тащите к выходу! Живо!
– Рикар, стой! – прорезался голос Мукри. – Отойдите от него! Отойдите! Бросьте!
– Ты что несешь, тварь поганая? А? Чтобы я господина бросил?! – раненым медведем взревел Рикар.
– Смотри на щупальца!
– О, Создатель Милосердный!
– Рикар, Алларисса, отойдите от него! Щупальца просыпаются!
Вытянувшиеся на полу ледяные отростки задрожали и, разом взмыв в воздух, окутали меня в подобие кокона, обвившись вокруг тела и приникнув так плотно, что сквозь нахлынувшую на меня новую волну боли мне почудился скрип доспехов. Раздались резкие хлопки, следующие один за другим, и следом за ними – громкий хрустальный звон, послышавшийся из висящего у меня за спиной заплечного мешка. По полу застучали мелкие осколки, в воздухе замелькали непонятные обрывки ткани. Основание шеи пронзила настолько сильная боль, что я даже не смог закричать. Рот был разинут, но из него доносился лишь сдавленный хрип. Я умирал… Во всяком случае ощущения были именно такие – словно ко мне подступала мучительная агония. Главное – выдержать еще немного, и тогда наступит блаженное забытье и избавляющая от страданий смерть…
– Да что же это… Они ему в шею лезут! Хватайте их!
– Не трогай, Рикар!
– Корис! Корис!
Я не отвечал на встревоженные выкрики. Стоя на коленях и задрав голову к низкому потолку, я чувствовал… как подобно отливу испепеляющая боль отступает и исчезает, оставляя после себя ощущение… или вернее, присутствие в моем теле чего-то нового, чего никогда не было прежде. Я чувствовал, как МОИ щупальца медленно ослабляют хватку вокруг моих плеч и постепенно сползают вниз. Ощущал, как они хищно поводят слепыми кончиками по сторонам… и передают мне картинку наполненного светящимися человеческими силуэтами коридора, накладывающуюся поверх моего обычного зрения. Рикар разевает рот в беззвучном крике и наклоняется ко мне, одновременно я вижу приближение огромной светящейся фигуры и пульсирующие внутри нее сгустки энергии… И я ощущал смутную и непонятную радость, исходящую из каждого из десятка отростков. Радость и ликование, что мы воссоединились… наконец-то стали единым целым…
– Корис! – вопль здоровяка наконец пробился сквозь звенящую тишину, и я одним рывком выпал в реальный мир. – Корис!
Ухватившись за предплечье Рикара, я тяжело поднялся с колен, ощущая, как вздымаются в воздух ледяные щупальца.
– Я в порядке…
– В порядке? – прижимая дрожащие руки ко рту, прошептала прижавшаяся к стене Алларисса. – Корис… они торчат у тебя из шеи… они влезли тебе в шею… они в тебе.
Было сказано слишком много «они», чтобы не понять, что речь шла о щупальцах, росших из кристалла, найденного в могиле давным-давно умершего мага…
Дернув рукой к голове, я наткнулся на тугой и ритмично подрагивающий пучок щупалец, выходящий из основания моей шеи, чуть ниже затылка. Выходящий из моей заледеневшей плоти.
Значит, мне не почудилось – они решили сменить хозяина и переселились ко мне в тело. А хрустящее крошево на полу – это все что осталось от некогда великолепно ограненного кристалла, перемешанное с бумажными обрывками и кусками материи – заплечный мешок разорвало на жалкие клочки. Еще хорошо, что на мне мощные доспехи, надежно прикрывающие спину. Иначе шкуру бы знатно исполосовало…
Я еще не успел толком осознать произошедшие со мной перемены, когда громко хлопнула дверь и в коридор с криком влетел еще один член нашего маленького отряда:
– Факелы! Много факелов. Там толпа народу, и все идут прямиком сюда и очень быстро! Скоро будут у ворот.
– А трактирщик умен. – прохрипел я, отлепляясь от стены и ощериваясь в злобном оскале. – И золотишко наше к рукам прибрал, и перед Церковью не провинился… Рикар, еще один выход есть? На задний двор.
– Есть. В главный зал, а оттуда через кухню. Идти сможете, господин?
– Смогу. – кивнул я, и даже не соврал: с каждым мгновением ко мне стремительно возвращались силы. – Веди. Алларисса, держись в середине. Пошли. Ходу!
От мощного пинка Рикара, дверь, ведущая из жилой части трактира в главный зал, затрещала, но устояла.
– Подперто с той стороны! – выкрикнул Мукри, приникнув к полу и заглянув в щель под дверью.
– А ну отойди! – рявкнул здоровяк, выхватывая топор.
Несколько сильных ударов, и дверь превратилась в груду щепок, а мы ввалились в пустой зал, перешагивая через наваленные у двери столы и лавки. Не теряя ни мгновения, здоровяк повел нас к неприметной двери в тыльной стене зала. Все что я успел заметить, так это грубо оштукатуренные стены, широкий камин, наполненный еще тлеющими углями, и единственную на весь трактир старую картину, висящую над каминной полкой. Мой взгляд выхватил изображенных на потускневшем от времени полотне тощего паренька с немного дурацкой улыбкой и сидящую у него на правом плече вихрастую куклу.
Донесшиеся до наших ушей крики и пробившийся сквозь окна тусклый свет возвестили, что пришедшие по наши души горожане уже совсем рядом.
– Ходу! Ходу! – рявкнул я, хватая споткнувшегося гнома за шкирку и толкая вперед. – Живо!
Оказавшись на заставленной разделочными столами, кувшинами и бочонками кухне, я чуть замедлил шаг и быстро оглядевшись по сторонам, крикнул:
– Стой! Что в этих кувшинах у стены? И в бочонках?
Не задавая лишних вопросов, здоровяк шагнул к выстроившимся на широких полках сосудам и заглянув внутрь, коротко доложил:
– Вино. Пиво. Масло.
Уцепившись за последнее слово, я приказал:
– Масло на пол! Мукри, сбегай в зал и зачерпни полный совок углей, что еще не потухли, и разбросай по залу. Прихвати кувшин с маслом и разлей повсюду. Остальные на задний двор и ждать!
Рикар сходу уловил мою мысль и, коротко кивнув, принялся скидывать наполненные маслом кувшины на пол. Кухня наполнилась звоном бьющейся посуды, по полу разлилась блестящая лужа, увеличивающаяся с каждой секундой.
– Достаточно! Поджигай – приказал я, стоя у распахнутой двери. – Мукри, сюда!
Рикар дотащил последний кувшин до кухонной печи, оставляя за собой длинный маслянистый след, распахнул заслонку, щедро ливанул содержимое внутрь и тут же отпрянул в сторону. Ярко полыхнувшее пламя с ревом вырвалось из печи и взвилось к бревенчатому потолку. Языки огня побежали по полу, разбегаясь в разные стороны. Дальше я смотреть не стал – упругая волна горячего воздуха ударила в меня, и я с воплем вылетел на холодный двор:
– Выбирайтесь!
Надсадно кашляющие здоровяк и пират выскочили следом и кинулись за мной, к уже широко распахнутой калитке, где нас дожидались остальные.
– Ходу! Ходу!
Спотыкаясь и падая, мы бежали по ночной улочке, а за нашими спинами разгоралось бушующее пламя. Коротко оглянувшись, я сквозь прорези шлема увидел языки огня, вырвавшиеся из двери кухни, и взметнувшие к небу чадные струи дыма. Приютивший нас на одну единственную ночь трактир «У Жирного Пита» горел, а в воздухе уже раздавались первые крики горожан:
– Пожар! Пожар!
– Правильная мысль, господин! – пропыхтел держащийся рядом Рикар. – Это их надолго задержит! И трактирщику поделом! Сейчас к лесу?
– Нет. – выдохнул я. – Веди нас к порту! Проклятье… что же я творю… что же я творю… Какого черта мы вообще сунулись в этот городишко?
– Это уж вам решать, господин. Я сейчас только одно знаю – теперича нам всем головы не сносить. Поджог – самое страшное что сотворить можно, заживо камнями забьют. – бесстрастно ответил здоровяк, подхватив начавшую отставать Алю за локоть и таща за собой. – Быстрее, быстрее, Темный вас побери! Мукри, заворачивай к порту!
– Твою мать. – обреченно буркнул я, по примеру Рикара хватая за шиворот коротконого Тиксу и увлекая за собой. – А ведь я так хотел уйти из этого городишки по-тихому…
Как не удивительно, но первым не выдержавшим изнурительного бега по кривым улочкам оказался Мукри. Пират с каждым мгновением все больше спотыкался и замедлял шаг, пока наконец не рухнул на колени, хрипя словно загнанная лошадь. Вслед за ним остановились и остальные.
– Все… больше не могу, клянусь… клянусь грот-мачтой… не сделаю ни шага… – сквозь кашель прохрипел Мукри.
– Сделаешь! – прошипел я, отпуская шиворот гнома и грубо вздергивая пирата на ноги. – Еще как сделаешь! Тем более что бегать больше не будем. Рикар, где мы сейчас?
– Ближе к центру города, господин. – незамедлительно отозвался здоровяк, напряженно крутя головой по сторонам. – Еще четверть лиги в ту сторону – и выйдем на площадь. А если свернем вот сюда, то через триста шагов окажемся у порта. От погони, кажись, оторвались на время – они пожаром отвлечены. Но поспешать надо.
– А если пойдем прямо, вот по этой улице, то она выведет нас к порту? – я ткнул во внешне неприметную улочку, кривой загогулиной тянущуюся куда-то в сторону моря.
– Да. – прохрипел Мукри, привалившись к стене. – Выведет. Мы вчера по ней прошли немного.
– Тогда идем сюда. – я решительно свернул в указанном направлении.
Следом за мной потянулись остальные, кто-то все еще кашлял, со свистом дышал или натужно хрипел. Пробежка по скользким от ночного инея улицам вымотала большую часть отряда. Всех, кроме меня, Ларни и Рикара. Ларни со здоровяком держались благодаря бурному прошлому старых наемников, а я… а я ледяная глыба, не знающая что такое одышка и ломота в костях.
– Господин, почему именно сюда? – поинтересовался поравнявшийся со мной здоровяк.
– Я вижу магическую энергию. Много энергии. – пояснил я. – И вся она внутри вот этого вот домика.
– «Домика»? – мрачно буркнул Рикар, и я невольно усмехнулся.
Тут здоровяк прав – назвать возвышающиеся перед нами каменные трехэтажные хоромы просто «домиком», значило сильно погрешить против истины. Это был настоящий особняк, достойный принимать самого титулованного дворянина. Мощный каменный фасад, закрытые узорчатыми решетками окна, с таким же узором кованный забор вокруг постройки и виднеющаяся за воротами окованная железными полосами дверь. И мерцающие по стенам радужные переливы какого-то заклинания. Наверняка защитного.
– Этот дом гномы строить! – уверенно заявил Тикса, подойдя поближе и осматривая особняк. Помолчал немного, затем вытянул палец и, ткнув им в одно из свисающих с моих плеч ледяных щупалец, деловито поинтересовался: – Змеюка сдохнуть?
– Нет, не сдохли. – рыкнул я, несколько даже уязвленный таким предположением. – И не тыкай пальцем, если не хочешь остаться без рук.
– Они и впрямь больше не шевелятся, господин. – тихо произнес стоящий позади Ларни.
– Да, я заметил. Они словно спят. – отозвался я, не сводя глаз с темных окон дома, где за толстыми стенами уверенно сияло несколько десятков ярких разноцветных огоньков. Магические сферы, до отказа наполненные энергией. Запас энергии, необходимый любому магу.
Шагнув вперед, я приложил руку к небольшой металлической пластине, висящей на створке ворот, и с силой повел ее в сторону, стирая налипший снег и открывая вычурно вырезанные буквы: «Арджикус Ван Юзгар. Маг Целитель».
Предельно лаконично, но при этом очень информативно. Сразу дает понять любому умеющему читать, что здесь живет Исцеляющий, обладающий дворянским титулом. То есть безродным и нищим хозяина дома можно не беспокоить.
– Господин! Уходить надо! А то нам не Исцеляющий, а могильщик понадобится! – с тревогой в голосе рявкнул Рикар.