Пьесы и сценарии для мультфильмов

Иван: Да мне плевать. И всем плевать, а этому обязательно нужно донести до моего сведения. Вопрос совести! А если совесть его к царю погонит?

Соловей: Необходимость рекогносцировки…

Иван: Думай давай, а то вместе с камнем на шее на дно пойдем.

Соловей: Согласно уставу…

Иван: Да брось ты свой устав! Сделай что-нибудь!

Соловей: Хорошо. Я приму меры и доложу.

Уходит.

Иван: Что же делать?! Что же делать?! Не дай бог, царь узнает. Он старомодный. Дочку в монастырь. Меня под зад. Вежливо, конечно, со всеми извинениями, но под зад. И не видать мне трона, как своих ушей. А копать начнет! У меня рыльце-то тоже в пушку. Довелось горничных потоптать! (Блаженно улыбается). И чего этим бабам только надо? Травилась же, когда царь хотел помолвку отменить, а теперь… Тогда бы и жениться, да обычай этот чертов! И кто это придумал? (кривляясь) Живите, как муж и жена, а через год решайте: Сочетаться вечными узами брака, или разойтись в разные стороны. Тьфу! История величайшей любви! А загуляла, скотина, да хоть бы с кем, а то с Кощеем. И не по-человечески тихо мирно, нет, все царство знает. А тут еще этот со своей совестью, совестный маньяк! Кощею что, в очередной раз голову отрубят и все. Ему что гриппом переболеть. Эту в монастырь, а мне: «Извини, Вань» и коленом под зад. Хорошо, что дуэли из моды вышли.

Уходит

Входят Царевна и Яга.

Царевна: Ягуся, ты ничего не перепутала?

Яга: Как можно, дочка, не первый год замужем.

Царевна: И сколько мне осталось?

Яга: Не более года.

Царевна: Не хочу умирать молодой.

Яга: Тогда поспеши с Кощеем.

Царевна: С ним поспешишь. Как целоваться и лапать, так он герой, а как комбинацию к сейфу… Эх!

Яга: Вот тебе бальзам. Дашь его Кощею.

Царевна: Поможет?

Яга: Я что тут БАДами торгую?

Царевна: Прости, бабушка, измучилась я.

Яга: Ладно, я женщина добрая. Ты, главное, делай все, что я говорю. А вот и твой ненаглядный. Пойду, чтобы с ним не столкнуться тут.

Уходит.

Входит Кощей.

Кощей: Любовь моя!

Твоя краса играет на челе

Сильней, чем солнца луч

Играет с нежным снегом,

Что на вершинах Гималайских гор

(падает на колени)

О, госпожа!

Любовь к тебе сжигает мое сердце

Сильнее жара тысяч Хиросим…

Царевна (подавая бокал с бальзамом): На, остынь.

Кощей жадно пьет.

Кощей: Ну как тебе мои стихи? Я даже съел печень одного поэта, чтобы написать их.

Царевна: Никогда не говори при мне подобные гадости!

Кощей: Прости, любовь моя. (Целует ей ручки) А где мой персик?

Пытается ее поцеловать, но царевна вырывается.

Царевна: Да перестань ты! Кто-то идет.

Кощей отстраняется с плотоядной улыбкой.

Кощей: Нет покоя сердцу моему!

Царевна: Лучше бы у тебя еще чему покоя не было. Чуть не забыла! Мне на маникюр пора.

Убегает.

Кощей: Эх… (машет руками) А…

Уходит.

С разных сторон на сцену выходят Иван и Соловей.

Иван: Узнал?

Соловей: Что я тебя первый день знаю?

Иван: Да не меня! Вот же урод!

Соловей: Так ты об этом!

Иван: А о чем еще?

Соловей: Разрешите доложить?

Иван: А без всего этого ты не можешь?

Соловей: Устав…

Иван: Ты что, издеваешься?

Соловей: Никак нет.

Иван (сквозь зубы): Докладывай.

Соловей: Известная сеньора Розалинда,

Известная своим умом пытливым

В постелях государственных мужей,

Поведала…

Иван: А что ты стихами заговорил?

Соловей (удивленно): Я?

Иван: Ну не я же.

Соловей: Э… о чем я?

Иван: О Розалинде.

Соловей: Да… Розалинда – персик. Она подобна морской воде: чем больше пьешь, тем сильнее жажда. Она как…

Иван: Так что она сказала о письме?

Соловей: Письме? Письме… ах да, письме конечно.

Беседуя с сеньором Папараццо,

Она письмо случайно увидала.

Царевны имя лишь смогла прочесть.

Тут Папараццо сильно разозлился

И в тот же миг письмо куда-то спрятал.

Иван: И что было дальше?

Соловей: Дальше мы ворвались в дом Папараццо и нашли вот это: (отдает Ивану фотографии Царевны и Кощея).

Иван: А негативы?

Соловей: Негативы обнаружить не удалось. Пока.

Иван: Найди и обезвредь немедленно!

Соловей: Слушаюсь!

Иван: Брось все и занимайся только этим.

Соловей: Как скажешь.

Иван уходит.

Соловей: Эх, кабы не покалечил меня спьяну Илюша, служил бы я сейчас всяким выскочкам – ждите. А куда деваться? Я ведь ничего не умею больше, да и работа не пыльная. Если бы не этот. Чего хорошего от него – держи карман шире, а жизнь испортить – это ему раз плюнуть, это он с удовольствием. Спишет меня по состоянию здоровья, кому я буду нужен? Это при мундире я орел, а так – канарейка трипперная. Приходится вот всяким дуракам прислуживать, да задницу прикрывать. А как бы я хотел по этой заднице, да сапогом, с оттяжечкой, от души! А тут своя жопа чей-то сапог чует. Ишь расчесалась (чешется).

Входит Царевна, читая на ходу письмо.

Царевна: …и посему осмелюсь вам отписать, что вышеуказанный Папараццо имеет доказательства вашей связи с Кощеем бессмертным и горит желанием преподнести их царю, надеясь на его принципиальность в вопросах морали и чести, а более всего на вознаграждение с его стороны или со стороны вашего супруга. Мне же для себя ничего не надо, а пишу я исключительно из верноподданнического обожания и преклонения перед вашими достоинствами. Искренне ваш… (замечает Соловья) Ой!

Соловей: Прошу прощения, что напугал вас.

Царевна: Да я сама зачиталась и не заметила.

Соловей: Ваше высочество… Поймите меня правильно… Я всегда испытывал… В общем, если могу вам чем-нибудь помочь, располагайте мной без стеснения.

Царевна (в сторону): Может и поможет. Терять мне особо уже нечего. (И Соловью) Вот, прочти, Соловушка.

Соловей читает.

Соловей: Да… Муж-то, хрен с ним, а вот царь-батюшка узнает… Не дай бог, конечно.

Царевна: Не дай бог.

Соловей: Мне тут звезды шепнули, что эти дни особо опасны для сеньора Папараццо со стороны несчастных случаев.

Царевна: Не так все просто. Это не война с какими-нибудь горцами, где под шумок этих писак дюжинами хоронить можно – никому до них дела нет. Тут же под ударом честь двора. Тут нам прокалываться нельзя. Тут надо, чтобы он сам прокололся. Пусть он царю вообще что-то из ряда вон выходящее подсунет, а когда тот его определит куда следует, можно и несчастный случай. Мало ли…

Соловей: Что от меня требуется?

Царевна: У тебя есть какой-нибудь ловкий пройдоха?

Соловей: Как говорится, полиция и преступность – две стороны одной медали. Стороны, конечно, две, но медаль одна, так что мы одна большая семья. Я иногда сам путаюсь, где кто.

Царевна: нам нужен самый лучший, чтобы без проколов.

Соловей: Есть у меня такой на примете. Сеньор Педрилио. Самый ловкий пройдоха. Быть ему президентом…

Царевна перебивает: И что же он не президент?

Соловей: Он чтит дружбу и держит слово, а для президента это смерть.