Система социальных ограничений

В качестве примера идеальных социальных ограничений можно привести нравственно-этические, правовые нормы, эстетические установки, планы, проекты, научные парадигмы и модели. Все они устанавливают правила «социальной игры», тем самым, задавая и её ограничения. «Всякая культура (даже материальная культура) есть культура духа; всякая культура имеет духовную основу – она есть продукт творческой работы духа над природными стихиями» (44, с.166), – утверждал Н. А. Бердяев, у которого социальные ограничения оказываются идеальными. все

В зависимости от общей мировоззренческой установки на идеализм или материализм в различных религиозных и философских системах отдавался приоритет материальным или идеальным социальным ограничениям. Наиболее ярко установка на приоритетность материальных социальных ограничений проявилась в марксизме и у современных техницистов и технократов: Ж. Аттали, Д. Белла, З. Бжезинского, Дж. Гэлбрайта и других авторов. «Человеку свойственно признавать единственно реальным то, что он считает самым ценным и желанным… Таков источник материалистического миросозерцания: теоретический материализм опирается на практический материализм, а практический материализм выражает самочувствие эпохи: самое ценное – это произвести как можно больше продуктов и товаров. Отсюда вытекает, что индустриальная цивилизация есть самая высокая и ценная: мы содействовать индустриализации. » (88, с.156). «Маркс считал индустриализм абсолютной ценностью. Весь пафос его „экономизма“ черпается не из того, что так было и так будет, а из того, что так » (88, с.161), – писал Б. П. Вышеславцев. Сходные установки присутствуют и у современных технократов. «Короче говоря, функции регулирования, а значит и воспроизводства, уже являются и будут далее всё более отчуждаться от управляющих и передаваться технике» (243, с.42), – полагал Ж.-Ф. Лиотар. Действительно, как человеку не подчиниться технике, если она, по Марксу, определяет исторический процесс, который как полагает нововременное мышление, есть «прогресс», а, следовательно, Но не являются ли в таком случае технократы и техницисты сами во многом машинами и роботами, действующими по внедренной в них кем-то из вне вирусной программе? должны всегда должно быть чтобы достичь этого «прогресса» должно подчиниться технике. Такова «логика» становления технократического тоталитаризма у неразумных, не видящих её ущербности. В этом состоит смысл „исторического материализма“. Он выражает не законы движения материи („историк не астроном и провидение не алгебра“, – сказал Пушкин), он устанавливает задачи человеческих действий и оценивает их

Исходя из сказанного Б. П. Вышеславцевым, это мировоззрение (по аналогии с субъективным идеализмом Д. Беркли и Д. Юма). Это именно субъективный, социально ограниченный материализм, ибо, функционируя по законам своих механических часов, он, в лучшем случае, забыл об объективной возможности жить в гармонии с биосферой и вообще развиваться другим путём (в худшем – не забыл, просто у робота не было другой программы). можно определить как субъективный материализм 54

Однако, субъективный характер этого материализма показывает его идеальные корни и подтверждает приоритет идеальных социальных ограничений, а не материальных. Чтобы создать предмет, нужно мышление, воображение и воля, которые в данном случае первичны, если же материальная культура первична, то неясно откуда она возникла, и можно предположить, что её «дали» человечеству материальные «боги». Но подобное воззрение является ничем иным как материалистической религией, а религия, как писал К. Маркс, «есть опиум для народа». В этой связи интересно было бы разобрать секулярно-атеистические манипуляции массовым сознанием со стороны жрецов-идолопоклонников технократического культа, производимые ими ради сокрытия от сознания масс своей религии. 55

Однако язык и мышление, которые являются границей общества и природы и первоосновой культуры не являются материальными, они идеальны.

С категориями материальных и идеальных социальных ограничений тесно связаны качественные и количественные социальные ограничения. Качественные социальные ограничения связаны с особенностями внутренней структуры явления, его образа, формы, свойств и т.п., а количественные социальные ограничения выражают общее и однородное в явлениях, степени интенсивности качественных проявлений. Ценности, этические нормы, научные парадигмы являются качественными социальными ограничениями и, соответственно связаны с идеальным миром. Количественные социальные ограничения – это те из них, которые поддаются измерению и подсчёту, выражаются в цифровой форме: количество денег, количество законов (сами законы – качественная форма социальных ограничений), количество жилой площади приходящейся в среднем на гражданина страны; они теснее связаны с материальным миром. В современном мире существует тенденция к повышению роли количественных социальных ограничений и ликвидации качественных социальных ограничений. Дело дошло уже до культа тотальной цифровизации и появления так называемого «цифрового оружия». Этот вопрос исследовал Р. Генон: «Количество есть одно из условий существования в чувственном и телесном мире; оно является даже среди всех условий одним из присущих в наибольшей степени этому миру… так что “, которым кое-кто хотел весьма справедливо охарактеризовать материализм: претендовать на выведение „большего“ из „меньшего“ – это и есть на самом деле одно из самых типичных современных заблуждений» (104, с.21). Но его соотечественник Ж.-Ф. Лиотар считал иначе, утверждая, что знание может проходить по другим каналам и становиться операционным только при условии его перевода в некие количества информации. Поэтому, (лже) пророчествует Лиотар, всё непереводимое в количество будет отброшено, а направления новых исследований будут подчиняться условию их переводимости на язык машин. Социально ограничительные тенденции к диктатуре количества проявляются в таких явлениях как «восстание масс» (Х. Ортега-и-Гассет), безудержном росте народонаселения при неизбежном понижении его качественных характеристик, тенденции к единообразию, ярко проявленной в феномене глобализации, засилье массовой псевдокультуры, «денежном тоталитаризме» (А. А. Зиновьев), стремящемся, подобно зашедшей по Д. Хоргану в тупик материалистической науке выразить и оценить всё в количественной форме. «Масса – это те, кто плывёт по течению и лишён ориентиров. Поэтому массовый человек не созидает, даже если его возможности и силы огромны» (318, с.67), – писал Х. Ортега-и-Гассет, очевидно подразумевая именно качественные, а не количественные, выраженные в денежной форме ориентиры. Таким образом, мы имеем тенденцию к усилению социальной ограниченности посредством . сведение качества к количеству, по сути, есть не что иное, как то самое „сведение высшего к низшему редуцирующего сведения качественных ограничений и свобод к количественным 56 57

«С того момента, как он утратил всякую действенную связь со сверхиндивидуальным интеллектом, разум может стремиться только к низу, то есть к низшему полюсу существования и погружаться всё более и более в «материальность»; в такой же степени он мало-помалу утрачивает и саму идею истины и доходит до того, что стремится лишь к наибольшему удобству для своего ограниченного понимания, в чём он, однако, находит непосредственное удовлетворение вследствие самой тенденции к снижению, поскольку она ведёт его в направлении упрощения и сведения всех вещей к единообразию; он тем легче и скорее подчиняется этой тенденции, что её результаты, согласуются с его желаниями, и этот всё более быстрый спуск может, в конце концов, привести лишь к тому, что мы называли «царством количества» (104, с.98—99), – писал Р. Генон. В (а не идеальном!) обществе приоритет напротив, должен отдаваться качественным социальным ограничениям, а количественные должны быть им подчинены, поэтому там не может возникнуть программы всеобщей цифровизации. нормальном

Следующей парой категорий являются внешние и внутренние социальные ограничения. Для человека внутренними социальными ограничениями являются усвоенные и принятые им нормы социального поведения, морально-этические, эстетические и прочие ценностные установки. Внешними социальными ограничениями для отдельной личности (как маски и инструмента выражения эго, духа и души) могут выступать общепринятые в той социальной среде, где эта личность пребывает нормы социального поведения, морально-этические, ценностные установки, обычаи, традиции, законодательно-правовые нормы. Для государства в роли внешних социальных ограничений могут выступать международное законодательство, мировое «общественное мнение», международные организации, другие государства, а внутренними социальными ограничениями – им же принятые законы, его собственная культура и т. п. . При этом (потому, что внутренние ограничения проще изменить), с которыми они находятся в диалектическом взаимодействии. Для гармоничного самоощущения личности в обществе внутренние социальные ограничения должны максимально совпадать с внешними. Если этого нет, то у человека (общества) возникает состояние социального отчуждения, аномии, развивается психология внутреннего эмигранта, со свойственными ей двойными стандартами и деструктивно-разлагающим отношением к внешнему миру – социуму (См. напр. 399, с.532—542). Это состояние характеризуется также ослаблением предсказуемости социального поведения личности или общества, так как внешние нормы соблюдаются только под угрозой наказания и под присмотром окружающих, когда же последние условия и угрозы отсутствуют, они немедленно нарушаются. Ещё Лао-цзы говорил: «Когда законы сложны и запутаны, а наказания суровы, люди становятся хитрыми и нечестными… » (Цит. по 87, с.107). Он же отмечал, что и повстанцев, по этой причине воспитание важнее законотворчества. Сходной позиции придерживался и известный философ-правовед Н. Н. Алексеев: «Если бы возможно было полное, доходящее до отождествления проникновение государства правом, то все эти нравственные силы поистине были бы обречены на полное угасание. И это было бы в то же время , или в состояние неограниченной анархии» (12, с.201). Таким образом, внешнее право должно проистекать из внутренней нравственности, традиций человека и общества и соответствовать им. С другой стороны, Если же законодательные нормы прописаны нечётко и двусмысленно, то закон неизбежно превращается в «дышло», которое можно повернуть в любую сторону. Своих социально-ограничительных функций такой закон как следует выполнять уже не может. Единственным выходом из подобного правового тупика является повышение нравственности, обладающей необходимой гибкостью и справедливостью. Именно поэтому внутренние ограничения важнее внешних. Новое вообще рождается в творческом процессе изнутри, поэтому все внешние ограничения представляют собой лишь ветшающий продукт прошлого творчества, обреченный на гибель. Это также делает их второстепенными. 58 59 60 Принципиальной разницы в существовании внешних и внутренних социальных ограничений для отдельной личности и «соборной личности» какого-нибудь общества нет внутренние социальные ограничения являются более важными, чем внешние Когда много запретов, делается мало когда законы насаждаются искусственно, появляется много разбойников угасанием государства, превращением его в состояние принудительной тюрьмы если внутренние моральные ограничения в обществе сильны, необходимость в детальном правовом регулировании отпадает, и это является позитивным фактом, так как любое законодательство механистично и не может учитывать всех деталей и обстоятельств каждого конкретного случая.

Однако внутренние культурные ограничения человек получает в процессе своего образования и воспитания от общества, то есть извне, притом, что склонность к принятию/непринятию тех или иных социальных ограничений зависит во многом от врождённых способностей и особенностей человека. Именно поэтому одинаковые условия социальной среды не создают одинаковой реакции на них со стороны индивидов и не формируют одинаковых личностей. Если же мы согласимся с возможностью наличия в человеке осознанной родовой, реинкарнационной памяти или экстрасенсорной связи с внесоциальными источниками знаний, то вопрос формирования внутренних социальных ограничений становится ещё более запутанным. Но на практике, такие люди, особенно дети, утверждающие наличие у них подобной памяти или способностей, встречаются редко. . В настоящее время эти темы (реинкарнации, жизни после смерти и т.п.) приобрели статус вечных и якобы неразрешимых (с полицейско-инквизиторской точки зрения) вопросов, хотя с позиций обыденно-рассудочного (полицейского) сознания они действительно неразрешимы, на что указал ещё И. Кант. Человек может быть чистой доской только в смысле незаполненности новой социокультурной информацией, но не в смысле реакций на неё. В господствующей культуре исследование этих вопросов маргинализируется и вытесняется (в чем проявляется её полицейско-инквизиторская по отношению к душе и духу сущность) потому, что эти темы выходят за рамки установленных актуальной культурой социальных ограничений и тем самым релятивируют её

Другой вопрос, не является ли само это рассудочное сознание принципиально социально ограниченным и принудительно навязанным массам господствующей культурой? Американский психолог и писатель Р. А. Уилсон отвечает на этот вопрос положительно. , что необходимо для их максимального соответствия наиболее традиционным видам деятельности. Их контур биовыживания работает также, как и у большинства животных, их эмоционально-территориальный контур является типичным контуром приматов, кроме того, у них имеется немного „ума“ третьего контура, необходимого для вербализации (рационализирования). » (405, с.148). Согласно Р. А. Уилсону, сознание большинства наших современников ограничено развитием четырёх из восьми возможных его контуров. 61 62 «Это значит, что общество не поощряет развитие интеллекта у большинства людей, а скорее жестко программирует их сравнительную тупость Естественно, они обычно голосуют за какого-нибудь шарлатана, которому удается активизировать их примитивные биовыживательные страхи и территориальную воинственность

Низший связан с  и избеганием опасности, причём (интересно в этой связи рассмотреть деятельность манипуляторов из СМИ, постоянно его активизирующих, посредством «ковровых бомбардировок» сознания масс сообщениями о различных преступлениях, катастрофах, погодных аномалиях, войнах, смертях, авариях и т.п.). Второй, подобно первому ). Третий . Он обрабатывает и классифицирует окружающий нас мир в соответствии со схемами рассудочного мышления. Для более наглядного представления об этом контуре сознания Р. А. Уилсон предлагает осуществить эксперимент: «Купите ZOOM или LIFT (два названия одного и того же стимулирующего напитка на ) … Выпейте его… . Вербальный контур выходит из под контроля и перестает реагировать на информацию, идущую от всех остальных контуров. Вот почему большинство людей физически не выносит рационалистов» (405, с.105—106). Четвёртый, . Его можно соотнести со «сверхсознанием» по З. Фрейду. ). Именно , составляющих, по оценке Р. А. Уилсона 70% населения Земли (причём у 50% населения даже третий контур полностью не развит). Пятый контур сознания развит у 20% населения, а шестой, седьмой и восьмой контуры развиты у 5%, 3% и 2% населения соответственно. ; в отличие от неё для ортодоксального марксизма (или фрейдизма) высших контуров вообще не существует. Остаётся только размышлять о социально-ограничительных потенциалах подобных «гениальных» и популярных философий, являющихся на самом деле интеллектуально-полицейскими системами мысли, призванными удерживать сознание верующих в них в пределах первых четырех контуров Р. А. Уилсона. «оральный» контур биовыживания эмоционально-территориальный контур времясвязывающий семантический контур импринтируется культурой и символическими системами морально-социополовой контур импринтируется опытом оргазма и кондиционируется социальными табу высшие контуры сознания позволяют выйти за рамки социальных ограничений, свойственных большинству обладателей четырёхконтурного сознания кормлением (активируется любой едой) его активизация в форме биовыживательного беспокойства блокирует деятельность всех высших контуров формируется в детстве и связан с отношениями власти (доминирования и подчинения), территориальными правами и эмоциональными играми (химически эти первые два контура активизируются алкоголем кофеиновой основе Когда вы достигнете возбуждения и вас „понесет“, выберите жертву и объясняйте ей устройство мира, пока он (она) не сможет от вас убежать. То, что вы при этом испытаете, – это постоянное состояние ума Рационалиста Он отвечает за определение морального/аморального, продолжение рода, взрослую родительскую личность и воспитание потомства. Высшие четыре контура сознания активизируются занятиями йогой, различными духовно-религиозными практиками; эти контуры позволяют соединяться с коллективным бессознательным (шестой), перепрограммировать другие контуры (седьмой), овладеть предвидением и экстрасенсорным восприятием, для чего желателен внетелесный или околосмертный опыт (восьмой Развитой моделью четырёхконтурного сознания является система И. Канта, для которой доступное высшим контурам есть непознаваемые «вещи в себе» 63 64

Таким образом, проблема (часто принудительно навязанной нам) внутренней социальной ограниченности видится исходя из предложенного Р. А. Уилсоном объяснения, прежде всего как проблема преобладания среди людей тех, у кого в психике преобладают животно-роботизированные стереотипы реакций и поведения, постоянно активируемые легальными и нелегальными наркотиками, зомбокодированием через СМИ, психотронной обработкой и прочими способами .

На наш взгляд для психоментального устройства человека нормой является иерархическое преобладание интуиции над рациональным интеллектом, а рационального интеллекта – над инстинктами и телесными рефлексами. Интуиция дает при этом обобщенную картину чувственной и сверхчувственной информации «свыше» и «из вне», интеллект её обрабатывает, с учетом инстинктивно-рефлексивных данных для выработки адекватного ситуации поведения и суждений о мире.

Если же интуиция «не работает» или игнорируется, а разум при этом обслуживает инстинкты, то у индивида формируется психоментальное устройство сходное с таковым у животных, у которых неразвитый разум обслуживает их инстинкты. В случае наличия человеческого тела такой разум может быть и гораздо более развитым, чем у животных, позволяя его носителю достигать социального успеха и профессионализма без формирования принципиально отличной от животного психоментальной структуры.

Биороботизированная психоментальная структура формируется на основе потери свободы воли в обращении с информацией. В этом случае индивид механически воспроизводит (как компьютер) внедренные в него из вне программы поведения, не будучи в состоянии их изменить по своей воле и в соответствии с ситуацией. Также он податлив для активизации каких-то своих качеств, свойств, реакций, навыков, поведенческих программ по внешней команде, уподобляясь при этом дистанционно (например, по радио) управляемой машине. К сожалению, подобное поведение сегодня широко распространено, чему очень способствует современная техногенная цивилизация. Перед людьми всё чаще возникает задача нейтрализации подобных «биороботов», блокирующих свободу их поведения.

Однако помимо внутренней социальной ограниченности, препятствующей развитию высшего сознания и побуждающей к механистичному поведению, существуют, к сожалению, и , из-за которых «попытки объявления кого-то из людей в настоящее время общественным мнением пресекаются. Причём делается это предельно некорректно, скорее эмоциональным, нежели логическим способом. Безапелляционно заявляется, что подобные „негуманные“ утверждения могут исходить лишь от индивидов, которые сами не могут претендовать на „высокое“ звание человека. И получается, таким образом, что люди „нечеловеческого формата“ всё-таки существуют!» (138, с.73). , что подобное пресечение делается нелогическим способом по причине неразвитости у 50% населения соответствующего контура по Р. А. Уилсону и потому задействуется второй контур – эмоционально-территориальный, ибо . внешние социальные ограничения, препятствующие открытому обсуждению подобных вопросов нечеловеком Несложно догадаться 65 очевидно, что постановка и обсуждение проблемы о различиях в строе психики людей подорвёт существующую систему доминирования и подчинения

Однако . Например, в зороастрийских текстах сказано: «Люди бывают трёх видов: один – человек, один – получеловек, один – полудэв… Получеловек тот, кто исполняет дела материальные и духовные по своему желанию, по своему разумению и себялюбию… Полудэв – тот, у кого только имя человеческое и человеческая природа, тогда как во всех делах и деяниях он подобен двуногому дэву. И он не знает ни земли, ни неба, ни благодеяния, ни греха, ни рая, ни ада, и совсем не думает об ответственности души» (170, с.109—110). Сходное суждение находим у Аль-Газали, который «указывает, что „смесь свиньи, собаки, дьявола и святого“ это неподходящая основа для ума, пытающегося обрести глубокое понимание, которого с помощью такой смеси обрести будет невозможно» (Цит. по 453, с.184). во многих религиях эта проблема обсуждается довольно открыто

В качестве «» носителей социально ограниченного сознания выступают организации типа «Комитета по научному расследованию сообщений о паранормальных явлениях», который дал на книгу Р. А. Уилсона следующую рецензию: «Заблуждающийся, злобный фанатик» (405, с.6). Современный пример такого «борца с лженаукой» мы имеем в лице А. Соколова, сочинившего целый список «лженаучных терминов» для оперативного выявления всех «еретиков», отклонившихся от догм его секты «истинных ученых». Этот квазирелигиозный , видимо, даже не понимает, что в науке существует развитие, плюрализм мнений, разногласия и конкуренция разных научных школ создающих, в частности, свою терминологию, что границы науки подвижны: то, что вчера было гипотезой, сегодня может стать научной теорией, а завтра – быть распознано как заблуждение, отражавшее прошедший этап научного познания. То есть освоить содержание аспирантской программы по дисциплине «история и философия науки» этому «ученому» явно не удалось. Конечно, о чем, к сожалению, мало материала в упомянутых выше работах Р. А. Уилсона и М. Калашникова. новой инквизиции Имея сознание, функционирующее в рамках третьего логико-семантического контура, они не желают (или, что более вероятно, не могут по причине собственной неразумности) признавать наличие уже открытых пяти высших контуров сознания. догматик сегодня надо уже знать не столько кто и как осуществляет инквизиторские функции, сколько как им противодействовать и (или) их обходить, 66 67

Так в современном обществе реализуются внутренние и внешние социальные ограничения. так как . Культурные, природно-географические и расово-биологические различия, определяющие системы социальных ограничений, отходят на второй план как инструментальные, ибо очевидно, что . Поэтому, Проблема различных строев психики или развития разных контуров сознания в данном случае является ключевой, именно этот фактор в конечном итоге определяет главное в системе внутренних и внешних (как производных от внутренних) социальных ограничений именно строй психики предопределяет основные ценностно-целевые детерминанты обладатели одинаковых строев психики из разных культур внутренне могут быть более близки друг другу, чем обладатели разных строев психики из одной культуры, что, кстати, снимает часть барьеров в межкультурной и межэтнической коммуникации, ослабляет шовинистическую ксенофобию и прочие конфликтогенные, конфронтационные программы поведения.

В завершение параграфа рассмотрим вещные и человеческие социальные ограничения. Человеческие социальные ограничения – это такие внутренние и внешние, материальные и идеальные, качественные и количественные, субъективные ограничения, которые исходят от людей, а вещные ограничения – это такие материальные и идеальные, внутренние и внешние, количественные и качественные, объективные ограничения, источником которых являются вещи. В данном случае под вещами будут пониматься, прежде всего, артефакты материальной культуры, то есть изготовленные человеком материальные предметы. Это означает, что . Идеальные, внутренние вещные социальные ограничения – это, по сути, отношения человека, порождаемые на первый взгляд материальными вещами, а на самом деле – Подобные ограничения являются в принципе , хотя те, кто их испытывает, могут полагать, что это не так. Для лучшего осознания понятия и явления иллюзорности рекомендуется обратиться к философии буддизма и индуизма. Такой и отсутствие которых субъективно воспринимается как социальное ограничение. Проблема ложных вещных потребностей хорошо разобрана в работе Г. Маркузе «Одномерный человек». В ней показано, как потребительское общество, где производитель ориентирован исключительно на прибыль, . В результате современный человек, как правило, окружён массой мнимо нужных вещей, поглощающих его время, силы, здоровье, свободу и тем самым препятствующих его дальнейшему личностному росту, а, главное, душевному и духовному развитию. , тем самым порабощая человека. Поэтому очень важно быть свободным от вещных зависимостей, «шопоголизма» (страсти к покупкам) и прочих аналогичных вирусных программ поведения. вещные социальные ограничения являются сугубо вторичными, а первичными в этой паре являются человеческие социальные ограничения отношением человека к ним. иллюзорными иллюзорной формой вещной зависимости являются, например, социально наведённые ложные потребности в вещах, без которых можно на самом деле обойтись вынуждено искусственно создавать вещные потребности с помощью постоянно меняющейся моды, рекламы и системы сложной вещной взаимозависимости, когда для успешного функционирования одной вещи нужно приобретать вторую, третью и так до бесконечности Вещи самой логикой своего функционирования незаметно заставляют человека приспосабливаться к ним, обслуживать их, жить в их, а не в своём ритме 68