- -
- 100%
- +
Поддаться зверю и его желаниям было соблазнительно – но что потом? Вера категорически не доверяла ему, только под давлением обстоятельств согласилась на помощь. Даже не попросила, он сам навязался. Разрушить едва установившееся перемирие одной глупостью было проще простого. А потом? Девочка закроется наглухо, а он будет скрестись в ее двери, поскуливая, как брошенный щенок. Чертова парность выкручивала жилы, требуя во что бы то ни стало завоевать расположение самочки. А может все же ошибка? Ведь Вера – человек, чистокровный, вдруг тут что-то другое? Но волк внутри мгновенно зарычал и ощерился – ему нужна была именно эта самка! «Серый, вот чего тебе не хватало? Почему – она?», – с раздражением подумал Роман, ощущая, что на этот раз него набросили поводок, с которого он больше не сорвется.
Великосольск – несмотря на громкое название, был маленький городишко, застрявший где-то между 19 веком и вкраплениями советского ампира. Унылая центральная площадь с обязательным памятником вождю мирового пролетариата, здание администрации и дом культуры – эдакий треугольник жизни для города и его жителей. Все остальное расползалось от ядра по сторонам, пытаясь скрыть прорехи в штукатурке нелепыми и вычурными вывесками магазинов.
– Вера, – негромко позвал он ее, – мы прибыли.
Она вздрогнула и резко повернула к нему настороженный взгляд.
– Что?
– Мы прибыли. Идеи есть, куда для начала?
– Я…, – она потерла лицо, прогоняя остатки сна, – не знаю, если честно. Давай может к соседке? Которая мне позвонила.
– Тогда руководи.
Старый двухэтажный дом каркасного типа, казался нахохлившимся. Он стыдливо прятал в бурьяне осыпавшуюся штукатурку, которая своим отсутствием обнажила деревянные ромбики остова, невесть как державшие этот карточный домик. Вера с грустью посмотрела на песочницу своего детства, лавочку у подъезда, пустовавшую из-за жары. Даже старое и покосившееся, оно не переставало быть родным, тем живым кусочком души, которое она спрятала за глухой броней холодности и отчуждения. Большой город научил как.
Неприятно резанула белая нашлепка с печатями на двери родной квартиры. Словно ножом, казенная бумажка отрезала ее от прошлого, всего что было ей дорого. Нахмурившись, чтобы сдержать горькие эмоции, Вера развернулась и направилась к другой двери. Коричневая, каждым сантиметром знакомая дерматиновая дверь, из которой они с сестрой таскали кнопки с широкими шляпками, открылась не сразу. Шаркающие стариковские шаги, потом изучение в глазок, сдержанное оханье – и вот она падает в объятья сухонькой старушки.
– Верочка! Приехала! – всхлипнула и радостно заохала баба Маня.
– Приехала, конечно. Как вы?
– Да что я? А это кто? – с любопытством опытного скамеечного физиогномиста, старушка оглядела попутчика, который отказался ждать в машине.
– Это Роман. Мой… друг.
– Здравствуйте. Я – группа поддержки. Будем вместе бороться с бюрократами, – обезоруживающе улыбнулся блондин.
– Ишь какой здоровый. С таким и впрямь можно в бой идти. Ой, да что ж вы на пороге? Пойдемте!
Соседка завела их в маленькую гостиную, с неизменным ковром на стене и хрусталем в серванте.
– Вы голодные с дороги? Али чайку?
– Баба Маня, у нас времени мало. Расскажите, что случилось?
– Да что? Почитай каждый день гулянки у Надьки были. Баба красивая, желающих много. Она Никитку ко мне закинет – и в разгул. А ежели тишина в квартире, так это она уехать могла на несколько дней.
– А как же вы?
– А что? Нам двоим много не надо. Да и ты денежку подкидывала – справлялись. Он на этом диване спал, вон и игрушка его. Помнишь – ты привозила с гостинцами, он только с ним засыпает.
Вера перевела взгляд на диван и грустно улыбнулась. Тогда, два года назад она долго готовилась, выбирала гостинцы. Этот бежевый медвежонок был куплен за необыкновенно мягкую шерстку и добрые глаза-пуговки. Надо же, как угадала с подарком.
– А как это случилось? С Надей?
– Она тогда мальчонку домой забрала. Говорила, что исправится, работу ищет. А потом слышу – крики, да такие страшенные. Не как с гулянки. Мы милицию вызвали. А когда открыли – там кровища всюду. Надька на кухне лежит, а Никитка под кроватью спрятался, – старушка не удержалась и тихонько заплакала. Вера подвинулась ближе и порывисто обняла одинокую женщину. Изо всех сил стискивая зубы, чтобы не зареветь самой. Она – сильная, она справится. Должна.
– Убийцу нашли? – глухо спросил Роман.
Старушка утерла нос платочком и торопливо закивала.
– Участковый наш, Степаныч, сказал, что задержали. Какой-то из бывших хахалей. Вроде она ему отворот-поворот дала, вот он и…
– А Никитка?
– Трясся он тогда весь, как осиновый лист. Не кричал даже, когда его опека забирала. А я ж ведь ходила туда! Думала гостинцев передам, а там как собаки злые. Не положено – и все! А мальчонка же один совсем остался, – старушка поднесла ко рту сухонький кулачок.
– Где эта опека? – Роман продолжил расспросы, видя, что Вера с силой сжала побелевшие губы, чтобы не скатиться в истерику.
– Туточки, через две улицы. На Виноградарской. Не доезжая поворот на рынок. Но там такие собаки…
– Ничего, на каждую свору волк найдется. Вер, хочешь я один съезжу? А ты тут побудешь? – он поднялся на ноги, торопясь действовать. Это гораздо лучше, чем смотреть на женские слезы.
– Что? Нет-нет, я с тобой. Я же родственница, со мной они должны поговорить, – она взяла себя в руки, отодвигая эмоции на второй план.
– Ой, Верочка, давай я соберу тебе с собой, чем Бог послал. У меня яблочки были, и блинчиков я с утра наделала, – старушка прытко подскочила и собралась рвануть на кухню.
– Баб Мань, нас сегодня наверняка никуда и не пустят. Зачем еде пропадать? Давайте я медвежонка возьму, может получится передать через воспитателей. Надеюсь, не откажут.
– Да как так-то? С пустыми руками, к ребенку… – старушка тяжко вздохнула, но покорно поплелась за гостями в коридор.
Обувшись, Вера потянулась к сумке, чтобы достать денег. Даже самые скромные похороны наверняка пробили дыру в бюджете сердобольной соседки. Но как ни удивительно, Роман ее опередил. Каким-то неуловимым движением он оказался впереди, почти закрыв широкой спиной обзор. Одной рукой закинул в карман старой кофты солидную пачку денег, одновременно что-то шепнув старушке на ухо. Та совсем по-девчоночьи прыснула и махнула на него сухонькой ладошкой.
– Ох, и волчара хитрый! Ну да ступай с Богом! Благодарствую.
Попрощавшись с соседкой, они снова сели в машину.
– Не стоило… – начала было Вера.
– Вер, я сделал то, что посчитал нужным. И захотел сделать. Деньги – это последнее, что я хотел бы с тобой обсуждать. Лучше подсказывай направление на Виноградарскую.
Прибыв по адресу, припарковались у старинного здания. Пока она возилась с ремнем безопасности, Роман успел обойти машину и галантно открыл дверь. После чего Вера была вынуждена ухватиться за протянутую ладонь. Брать его за руку не хотелось, Вера вообще не любила прикосновений посторонних людей. И была смущена его поступком с соседкой. Но демонстрировать неблагодарность в такой ситуации было бы апофеозом свинства. Кто из ее коллег или, не дай бог, бывших, молниеносно подорвался в тьмутаракань решать проблемы? Она исподволь ожидала, что его терпение вот-вот кончится и Роман высадит ее на ближайшей улице, устав играть в благородство. Но мажор, как ни удивительно, держался. Заставляя Веру приглядываться внимательнее.
Выскочив с его помощью из машины, она торопливо выдернула пальцы из мужской ладони. Роман чуть дернул уголком губ, но ничего не сказал. «Моя дикая!», – осклабился внутри волк, облизнувшись, – «Тем интереснее будет охота».
Опека действительно располагалась неподалеку, в когда-то красивом, двухэтажном здании дореволюционной постройки. Лепнина на потолках, ажурные кованные перила и облезлые двери с разнокалиберными ручками казались столкновением двух взаимоисключающих миров. Рома заметил адвоката неподалеку, но сделал незаметный знак рукой, чтоб пока не отсвечивал. Решил позволить Вере самой столкнуться с бюрократической машиной, чтобы потом аккуратно подтолкнуть к нужному для себя решению. Эх, давненько он не спускался на уровень простых клерков, будет забавно.
Внутри пришлось заглянуть в несколько кабинетов, чтобы выяснить нужный. Тот оказался в конце коридора на втором этаже. Вера изо всех сил стискивала сумку, чувствуя, что ее начинает потряхивать. Как пить дать их сейчас погонят за справками! В такие места заходить без папки с документами – смертный грех, за который распнут канцелярскими кнопками. Местные паучихи наверняка в подсобках вьют себе гнезда из справок, копий и подтверждений.
Когда вошли в нужную дверь, Вера едва не прыснула со смеху: сидевшая за столом крошечная женщина действительно была похожа на паучиху – мелкий барашек «химии», большие очки с толстыми линзами и ворох бумаг повсюду. Не хватало еще несколько пар лапок для перебирания бумажных сокровищ. Однако, несмотря на всю убогость обстановки, высокомерию в голосе могла бы позавидовать английская королева.
– Выйдите, у меня не приемные часы! Расписание – на двери! – рявкнула тетка, не поднимая головы.
Вера похолодела – ну вот и все. Если начало такое, то что будет дальше? Ее загоняют по этим этажам, требуя «а еще не хватает…». Она даже инстинктивно сделала шаг назад. Очевидно, что нужно ехать в гостиницу и обосновываться здесь надолго. Так – стоп! Никуда она не уйдет! Пауков перестала бояться еще в детстве.
Роман, словно почувствовав ее состояние, протянул руку и крепко сжал ладонь, поддерживая боевой настрой и вселяя уверенность. Это было так кстати, что она и не подумала, как несколько минут назад, вырывать пальцы и шарахаться. Вдвоем они точно одолеют эту кошелку. Подмигнув ей, Роман сделал пару шагов, привлекая внимание «паучихи», а потом улыбнулся ей такой обольстительной улыбкой, что даже у Веры перехватило дыхание. Подошел вплотную к столу и заговорил мягким, чуть рычащим голосом:
– Я все понимаю. Но очень рассчитываю на великодушие красивой женщины. Нам нужно узнать о ситуации с Никитой Мальцевым, его недавно забрали в детский дом. Очень рассчитываю на вашу помощь, – он склонился ниже, словно гипнотизируя онемевшую от такого напора тетку. Кажется, она даже не заметила крупную купюру, ловко нырнувшую под кипу бумаг. Таращилась сквозь очки на посетителя, а он с улыбкой позволял ей это делать, излучая почти осязаемые флюиды обаяния. Вера даже не смогла сдержать восхищенного вздоха – вот же змей-обольститель, даже старый сучок не остался равнодушен.
– Что? А… Мальцев… Да-да, – она суетливо завозилась в бумагах, периодически поднимая глаза, чтобы удостоверится, что ослепительный визитер не ушел, – вот, нашла. Мальцев. Четыре года. Изъят из квартиры после убийства матери…
Вера, вновь услышав страшные слова, которые не укладывались в голове, судорожно втянула воздух.
– Точно убийства?
– Милочка, у меня тут черным по белому. Сожитель зарезал в пьяной драке. А вы, собственно, кто? – «паучиха» язвительно поджала губы, словно только сейчас заметила присутствие кого-то еще.
– Я…
– Мы – родственники, – мягко вернул себе ее внимание Роман, – и хотим помочь мальчику.
– Да. Вот, собственно, и все. Мальчик помещен в детский дом, где сейчас и находится.
– Мы его заберем. Что для этого нужно?
– Хм… Вот перечень документов. Нужно собрать вот эти справки, они должны быть актуальны, следите за датами. Обязательные условия – семейное положение, постоянный доход и своя жилплощадь, в которой ребенок будет размещен с соблюдением необходимых условий.
Вера почувствовала, что каждое слово чиновницы вбивает в голову раскаленный штырь. Она пошатнулась и прислонилась спиной к двери, чтобы не упасть. У нее нет ничего из того, что требуется. А значит – Никита останется в детском доме. Неудачница! И почему все так сразу навалилось? Злые слезы выступили на глазах.
– Вера! – низкий голос вывел ее из ступора и заставил открыть глаза. Горячие пальцы сжали плечи, захотелось малодушно уткнуться лбом в эту голубую рубашку и разрыдаться от бессилия. Она с трудом удержала порыв, только ее слез не хватало на чужом плече и дорогущей ткани. – Вера, подожди меня за дверью. Прошу.
– Но…
– Иди. Я сейчас все решу.
Не в силах поднять на мужчину глаза, она молча кивнула и вышла в коридор. Из большого окна с деревянными рамами открывался вид на дворик с чахлыми деревцами. Вот от этой чахлости и затхлости она в свое время бежала. Верила, что добьется большего, выбьется в люди. И где итог? Почти сорок лет, а ей не доверят даже племянника, потому что она «не соответствует». Как унизительно! Неужели с ней, родным человеком, пусть и на съемной квартире, ребенку будет хуже, чем в детском доме? Нужно срочно что-то придумать.
Ее самобичевание у окна прервал Роман. Он вышел из кабинета, убирая какой-то документ во внутренний карман пиджака.
– Пойдем, – уверенно взял ее за руку. И у нее снова не хватило духу вырвать свои пальцы из тепла мужской ладони. Его властная уверенность казалось перетекает к ней, заставляя задышать глубже и расправить плечи. Она справится!
– Куда?
– Я получил разрешение на посещение мальчика. Пожалуйста, – он резко остановился и посмотрел ей в глаза, – не нервничай. Все будет хорошо. Я обещаю. Поняла?
– Да.
– Вот и славно. Кофе хочешь?
Глава 8
Детский дом находился на окраине города, в унылом, обветшавшем здании. Густой, запущенный сад был окружен невысоким, когда-то крашенным забором. И судя по облезлости забора – охранника здесь или не было вообще, или он прирос к дивану в сторожке. Но как ни удивительно – взъерошенный дед не только нашелся, но и стоял на посту, торопливо открыв им калитку. Будто ждал.
Роман спокойно и уверенно шагал по аллее, ведущей к зданию. Руку Веры он не выпускал, а она уже даже не сопротивлялась. Внутренне собралась, как сжатая пружина, стараясь не психовать, как и просил мужчина. Он же не бросил ее на полпути, а значит, пусть и маленькими шагами, они движутся к цели. Поэтому нужно взять себя в руки и быть сильной. В конце концов, осиротевшему ребенку во сто крат хуже, чем ей сейчас. Она справится! Еще не знает как, но справится.
Роман подвел ее к деревянному скрипучему крыльцу и остановился.
– Вера, решать тебе. Но я не знаю в каком психическом или физическом состоянии мальчик. Если позволишь, я схожу на разведку. Заодно переговорю с директором.
– А я?
– Посиди на лавочке. Здесь безопасно, – он мазнул глазами растущие поодаль кусты, словно проверяя что-то.
– Но…
– Вера, послушай. Мальчик после всего, что с ним произошло, может замкнуться. Может биться в истерике головой о стену. А жадные глаза других детей, которые будут надеяться, что ты пришла за ними? Их слезы и горе? Ты готова к такому? – голос стал жестким, безжалостным. Она обескураженно посмотрела в посерьезневшие голубые глаза. Никакой дурашливости, перед ней стоял твердый, собранный мужчина. Но и она устала чувствовать себя слабой. Сидеть на лавочке и мучиться неизвестностью? Ну уж нет!
– Я иду с тобой. И я все выдержу.
Роман неодобрительно покачал головой, но не стал спорить. Только скинул с себя пиджак и накинул ей на плечи. «Прохладно», пояснил он и повел за собой. Кабинет директора был на втором этаже, и она, разумеется, была на месте. Люди Макса не зря ели свой хлеб. Все, кто мог понадобиться сидели на местах и ждали, когда их подключат к работе.
Пожилая полноватая женщина со старомодной «ракушкой» на голове поднялась им навстречу и пригласила присесть.
– Мы насчет Мальцева, – едва кивнув на ее приветствие начал Роман, – как он?
– Вы знаете, что мальчик пережил большой стресс. К нам его привезли в шоковом состоянии. Сейчас ему лучше, но он, к сожалению, не ест. Совсем. Пытались накормить насильно – открывается рвота. Если в ближайшее время ничего не изменится, придется класть его в больницу.
Вера в ужасе поднесла ладони ко рту, чтобы сдержать крик.
– Что еще? – сурово спросил Роман, всей кожей чувствуя боль пары. Подошел и положил ладони ей на плечи. Молчаливо успокаивая.
– От пережитого шока мальчик перестал говорить. Но мы уверены, что это временно. Нервное истощение… Сами понимаете.
– Мы хотим его забрать. Как можно быстрее, – потребовала Вера дрожащим от напряжения голосом.
– Я поняла, – кивнула директриса, – вам уже сообщили перечень документов?
– Основное – это финансовая состоятельность родителей? – вмешался Роман, успокаивающе растирая хрупкие плечи.
– Это, плюс медицинское заключение о состоянии здоровья. Ну и главное – семейное положение. Вы же понимаете, что пара должна быть семейной, чтобы отдать им ребенка? – женщина отвела глаза, заметив, как побледнела Вера. Озноб побежал по коже колючими искрами. Замуж? Как быстро можно выйти замуж? Так, из бывших точно никто не согласится. Первый попавшийся бомж тоже, наверное, не вариант, его же в опеке демонстрировать придется. Может Алинку напрячь? Или здесь кто из одноклассников поможет?
– Оставьте нас на пять минут, – низкий голос заставил ее вздрогнуть. Директриса, несмотря на внушительные габариты, быстро выскользнула из-за стола и закрыла за собой дверь.
– Вера, – он присел перед ней на корточки, взяв ее руки в свои ладони, – все не настолько страшно, но ты понимаешь, что ребенка надо забирать? Как можно быстрее.
– Понимаю. Как раз думаю над этим.
– Вер, послушай, мы можем это разрулить. Быстро. Финансов и жилплощади у меня более чем достаточно. Единственный наш с тобой затык – опекун должен быть в браке. Если ты согласишься – мы оставим свои документы адвокату и прямо сейчас заберем ребенка. В течение часа все бумаги будут готовы.
– Ты что, – она судорожно сглотнула, – хочешь на мне жениться?
– Вера, на данный момент это единственный способ быстро забрать мальчика. Здесь работают хорошие люди, но даже мне, взрослому мужику, обстановка давит на нервы. Чего говорить о четырехлетке, потерявшем мать. Решайся. Тебя это ни к чему не обяжет, – он был серьезен, а волк внутри издевательски оскалил пасть.
Вера запустила пальцы в собственные волосы и сильно сжала. Словно пытаясь понять – это реальность или весь этот сюр ей снится? Предложение на стуле в детском доме – что может быть нелепее? Эгоистка! – одернула она себя, – о себе только и думаешь. Да, все это чудовищно и глупо. Но это не для тебя, это для бюрократов. Нужно быть благодарной Роману за то, что он вообще хочет в это впрячься.
– Зачем тебе это? – она с трудом протолкнула вопрос в пересохшем горле, – столько хлопот…
– Ты можешь поверить, что я хочу помочь? Тебе. А значит и ему. Тем более, если это можно сделать одной бумажкой. Или свобода для тебя важнее жизни ребенка? – безжалостно давил Роман.
Верасцепила ладони в кулаки, мучительно пытаясь выискать другое решение, но его, увы не было. Быстрого – так точно не было. Паспорт без штампа или ребенок – выбор был очевиден.
– Прости. Ты кругом – прав, – она засунула дрожащую руку в сумочку и протянула паспорт.
– Ты не пожалеешь об этом, – Роман поднялся на ноги и бросил в сторону двери, – зайдите.
Вместе с директрисой в кабинет торопливо зашел хорошо одетый пожилой мужчина в костюме-тройке и с портфелем. Роман протянул ему два паспорта.
– Вы знаете, что делать.
– Да-да, Роман Георгиевич. Заведующая ЗАГСом уже вернулась на работу, ждет ваши документы.
– А нам нужно ехать в ЗАГС? – уточнила Вера, понимая, что какие-то подписи и заявления нужно будет писать.
– Еще чего. Без нас разберутся, – буркнул Кольский, – где ребенок? Мы его забираем.
– Пойдемте, его сейчас приведут в игровую, – кивнула улыбающаяся директриса. Она была рада избавиться от посетителей, напугавших ее до колик. Учитывая инструктаж, который с ней провели полчаса назад. И более чем щедрую спонсорскую помощь.
Они спустились по коридору на первый этаж, женщина толкнула чуть скрипнувшую створку дверей.
– Это – игровая. Подождите здесь, пожалуйста.
Вера послушно присела на низенький детский стул. Подобные, кажется, были в саду, в который ходила она сама, точнее ее водили. В таких маленьких городах перемены происходят редко. Дети получают в наследство весь антураж предыдущих поколений, в том числе их пороки, ошибки и страхи. Невольно огляделась по сторонам: разрисованные вручную стены, ворох игрушек в углу должны радовать, но Рома был прав – атмосфера неимоверной тоски бетонной плитой наваливалась на плечи, мешая дышать. Штамп в паспорте – это же дурацкая мелочь ради возможности вырвать отсюда хотя бы одного ребенка.
Роман, не рассчитывая на выносливость стульев, сел рядом с ней прямо на пол, едва касаясь ее колена плечом. Абсолютно не задумываясь о чистоте полов или судьбе своего костюма. В поисках опоры, Вера сама протянула ему ладонь, которую он сжал обоими.
– Ничего не бойся. Я – рядом, – твердо произнес он.
– Спасибо.
Вместо ответа он кивнул светловолосой головой. Говорить действительно не хотелось. Роман согревал ладонями ее похолодевшие пальцы и млел от того, что пара не отталкивает его. Не девушка, а недоверчивый ежик. Неимоверно захотелось потереться щекой о ее ладонь, чуть царапая короткой щетиной кожу. Едва сдержался, понимая, что от этой ласки она отпрыгнет испуганным сусликом. Каждый шаг, каждое движение к ней были как на минном поле, чтобы не разрушить едва установившееся доверие.
За старенькими, много раз крашенными дверями послышался шум и голоса. Вера вцепилась в его ладонь изо всех сил, чтобы не запаниковать. Страх схватил за горло, мешая дышать. Створка двери с легким скрипом открылась. Внутрь зашла пожилая женщина, ведущая за руку худенького светловолосого мальчика в заношенной выцветшей пижаме и тапочках. Светлая, почти прозрачная кожа, упрямо сжатые губы, голубые глаза – он неуловимо напоминал мать, отчего к горлу Веры подкатил предательский ком. Как изменился за эти два года! Но как похудел, боже! За воспитательницей кажется были еще люди, но для Веры мир вокруг стих, она напряженно следила только за ребенком. За тем, как он испуганно переводил взгляд с нее на Романа.
– Никитушка, – ласково заговорила с ребенком воспитательница, – посмотри: это твоя тетя Вера и дядя Рома. Они приехали тебя забрать.
Мальчик опустил светлую голову и разглядывал их исподлобья. Не узнает. Ну, еще бы! Она и по телефону-то с ним редко разговаривала. Когда звонила соседке, он или спал, или бегал во дворе. Роман повернул к паре голову, сделав движение глазами, мол, иди, знакомься заново.
– Никита, – позвала она его подрагивающим голосом, – это я, Вера. Помнишь меня? Я привезла твою игрушку.
Мальчик впился в медвежонка глазами, потом подбородок его мелко задрожал, и он, с едва слышным всхлипом, подбежал и неловко повис у нее на шее. Вера, присев на колени, едва успела его подхватить под попу. Ребенок повис на ней обезьянкой, мгновенно намочив слезами футболку. Плакал Ник тихо, словно опасаясь, что его за это накажут.
Окружающие замерли, позволяя двоим выплакать свое горе. Когда мальчик чуть успокоился, Рома поднял Веру на ноги, осторожно придерживая за плечи. Она, хлопая мокрыми ресницами, вопросительно посмотрела на него. Ребенок тоже повернул светлую голову и уставился на незнакомца.
– Привет, – улыбнулся он ребенку, – я – Рома. Вере будет тяжело тебя нести. Пойдешь ко мне на руки? Я донесу до машины.
Малыш подумал, шмыгнул носом и протянул руки незнакомцу. Обнял широкую мужскую шею и уткнулся в ворот расстегнутой рубашки. Роман поудобнее перехватил его одной рукой, второй обнял пару за плечи. – Все, мы едем домой.
– Роман Георгиевич, вот тут медкарта и результаты… – их начал обступать персонал.
– Моей жене отдайте, пожалуйста. Документы на усыновление у вас будут в течение часа. Как вам и обещали, – он, как ледокол рассек толпу и направился к дверям. Широкими шагами шел по полутемному коридору, не обращая внимания на бубнящую за ним свиту.
– А почему мальчик в пижаме? – спросила Вера, оглянувшись на воспитателей, высыпавших на крыльцо.
– Мы не смогли его переодеть, – извиняясь, пояснила одна из нянечек, – он пугался и начинал кричать, когда мы пытались снять одежду. Не стали травмировать ребенка еще больше. А так он тихий, послушный.
– Я знаю, – произнесла она, догадываясь, как мать этого добивалась.
– Только не говорит, – грустно добавила женщина, – у новеньких часто так. Они замыкаются, уходят в себя.
– Но это же пройдет?
– Конечно. Дети оттаивают, когда понимают, что их любят и можно не бояться. У вас все получится, не переживайте, – старая женщина с улыбкой погладила Веру по плечу.
Попрощавшись с доброжелательным персоналом детского дома, они быстро преодолели расстояние до припаркованной машины.
– Никита, – тихо заговорил он с малышом, – мне нужно за руль. Пойдешь к Вере на руки?