Сказание о Дне и Ночи. Повесть I
- -
- 100%
- +
– Расскажу Станиславу, но попрошу не торопиться. Нам нужно завладеть этим ядом, он очень ценный. Как бы скотник, в испуге, не избавился от него, да так что уже не соберешь.
Князь был очень удивлен, как быстро старец с учеником распутали дело. Он поручал расследование далеко не глупому главному приказчику, сам ходил осматривать трупы, но за четыре месяца померло восемь свиней и шесть коров, а никто ничего не узнал.
– Смерть людей не связана с животными? – спросил он.
– Нет, – ответил Всеволод уверенно. Скотник продает туши на колбасу, а людей душат удавкой во сне! Это разные люди и цель у них разная.
– Душегуба пока не сыскали? Это точно человек?
– Ищем княже, человек. Я не знаю ни одного призрака, который так душит свою жертву.
– Если перестанет хоть скотина дохнуть, слухи о проклятье слегка притихнут, а то уже мочи нет, эти россказни терпеть, – с усталостью в голосе сказал Станислав.
– Князь Станислав Игоревич, нам очень нужен яд скотника. Будете забирать да допрашивать, пусть служивые проследят, чтобы он его не вылил. А если яд, в какой утайке, пусть выведают где!
– Добро! Прикажу! – сказал Станислав, и на следующий же день старцу Всеволоду принесли круглый пузырёк венецианского стекла, наполненный густой коричневой жидкостью.
Ингвар лежал на кровати, его тело приятно утопало в мягкой и теплой перине. Полог из легкой ткани слегка покачивался от зябкого ветерка, струящегося из открытого окна, и приятно гладил лицо.
– Как же хорошо, когда тебе внутри тепло, а снаружи, в горнице, прохладно, – думал он, втягивая носом студеный воздух.
За дверью послышалась суета, топот, смешки, разговоры громким шёпотом. Ингвар навострил слух, скинул одеяло, чтобы выглянуть, как вдруг, дверь отворили снаружи, втолкнули кого-то внутрь, и снова закрыли.
Женская фигура в красном сарафане двинулась к нему. Молодой заклинатель увидел яркие стрелки бровей, намалеванные черной сурьмой, набеленное лицо и ярко алые рот и щеки. Сомнений не оставалось – это была девка-срамуха. Ингвар видел таких недалеко от рыночной площади, где они предлагали свои услуги заезжим торговцам, колчужным конникам княжей дружины и всему прочему интересующемуся подобными утехами люду. Срамуха направилась прямо к нему, улыбаясь, приподнимая юбку и оголяя белые бесстыжие ноги.
Хозяин комнаты вжался в кровать, не понимая, что происходит.
– Она перепутала дверь? Что ей нужно?
– Какой молоденький, да какой сладенький, совсем еще нежный, соколик мой ясный, – повторяла девица, приближаясь. Она ещё выше задрала подол сарафана, сделала непристойный жест, и уселась на молодого заклинателя сверху, протягивая руку к его щеке.
Резко остановив её руку, Ингвар высвободился, встал с кровати, схватил срамуху за плечи и потащил к выходу.
– Ну что ты, касатик, такой недотрога, я ведь многое умею! Тебе понравится, золотой мой!
Отворив дверь и вытолкнув срамуху, он увидел уже знакомую компанию во главе с молодым княжичем. Хохот разрывал их на части, некоторые держались за стены, чтобы не упасть.
– Говорил я вам, девка! – кричал Улеб, держась за живот, и пронзительно хохоча.
– Вишь, не по вкусу ему срамуха, как всем мужикам!
– А может ему мужика срамного привести? – крикнул кто-то, и гром хохота разразился вновь.
Ингвар оглядел толпу злобным взглядом, закрыл дверь, и сел у стены, опрокинув голову на руки.
– Что им нужно? Почему я их раздражаю? – думал он, и с тех пор всегда запирал дверь на засов, а уходя, проворачивал старый ключ в замочной скважине.
Глава 3. Во власти Лихо
Ингвар любил ночь, темноту и луну, аромат ночных трав и россыпь звезд на небесном куполе в погожий день. Он частенько брал свои гусли и шёл на высокий откос, недалеко от княжьего терема. Двор Станислава располагался на холме, и окружённый частоколом из крепких сосновых брёвен, фасадом выходил на южный двор, а обратной, северной стороной, на Днепр – открывая восхитительный вид на водную дорогу. Молодой заклинатель любил садиться на высокий откос северной стороны и любоваться на ночную реку, рисующую лунную дорожку серебра в черном движении воды. Закутавшись в шерстяной плащ, он мог подолгу разглядывать небо августа. Бесчисленные светящиеся огоньки, яркие или совсем бледные, сияли в ночи, объединяясь в созвездия и плеяды.
Ингвар, как и его учитель, был звездочетом, знал планеты и зодиаки, их расположение и движение.
– Растущая луна в созвездии рака, – подумал он, – Ей там хорошо, она это любит. Раньше, когда мудрый старец обучал его этому древнему мастерству, этим бесконечным таблицам, расчетам и градусам движения, ему казалось, что созвездия и планеты существуют отдельно в книгах и отдельно на небе. Теперь же он видел, чувствовал и ощущал всем телом каждое небесное светило. Ощущал их силу, волю, хорошо им или нет в нынешнем зодиаке, и как это проявляется в жизнях людей. Потом брал гусли и начинал играть и петь. Он пел не для того чтобы его услышали, похвалили или оценили. Он пел для Бога, для Великой Верховной Личности, сотворившей небо и землю, солнце и луну, планеты и звезды, славил Его бесконечную милость. А после сидел, зарыв глаза в безмолвии, когда нет мыслей, а только абсолютный покой ума.
Выйдя из глубокой медитации, Ингвар поднял веки, размял затекшие ноги и пошел в сторону мужского терема. Было далеко за полночь, и все окна погрузились в темноту, лишь месяц тонким серпом источал скудный свет. Молодой заклинатель увидел в верхней светелке третьего этажа женского терема что-то, отчего у него перехватило дух.
Маленькая женщина в белом стояла у открытого окна и источала очень тёмную силу. Вверх от её щуплой фигурки поднималось облако проклятья или одержимости призраком, очень неприятное, даже отвратительное. Вдруг, окно захлопнулось, фигура исчезла, и ночь снова стала прежней, тихой и спокойной.
– Нужно будет рассказать учителю, – подумал Ингвар тихонько пробираясь по спящему двору и дому в свою горницу.
Утром, как обычно, приставленный к ним слуга Добрынька, принес завтрак, и они со старцем сели вкусить трапезу и обсудить дела на день. Принесли: горячий травяной чай в большом кувшине, кашу из проса, отварные яйца, сливочное масло в глиняной масленке, хлеб, только из печи, прозрачный, как янтарь, летний мёд, и сочные, хрустящие молодые яблоки.
– Учитель, я вчера, уже за полночь, видел призрака или очень сильное проклятье в верхней светелке на женской половине, – сказал Ингвар уплетая свежий хлеб с маслом и жидким мёдом, который быстро растекался, и его приходилось слизывать с краев хлебного ломтя и пальцев.
– Я знаю, – ответил Всеволод, медленно попивая чай из красивой глиняной чашки, – Я тоже видел. Я чувствую, что это относится к нашему делу, и планирую поговорить с князем. Возможно, ещё не поздно, и мы сможем помочь.
Старец решил взять на аудиенцию к князю и ученика, поэтому в заранее оговоренное время, оба пошли в главную горницу главного терема – самое богатое помещение, рабочие покои Станислава, где Смоленский владыка принимал послов и прочих важных господ. Он ждал их за большим прямоугольным столом, на котором были разложены свитки пергамента, берестяные грамоты и бумаги. Рядом, за столом поменьше сидел старший боярин Путята Вышатич и важно перелистывал счетную книгу. Пластины на оконцах в рабочей горнице князя были из разноцветного византийского стекла, и солнечные лучи, проходя через них, падали яркими бликами на широкий подоконник, превращая, его из серого в радужный. Такое Ингвар видел впервые.
– Здравствуй княже Станислав Игоревич! – с поклоном поприветствовали учитель с учеником Смоленского владыку.
– Здравствуй старче Всеволод Глебович! Здравствуй Ингвар Борисович! Какое у тебя было дело? – спросил князь, откидываясь на спинку резного кресла и лениво поглядывая в открытое окно.
– Скажи мне, кто живет в светёлке третьего этажа женского терема? – спросил учитель, очень внимательно глядя на Станислава. Смоленский владыка явно не ожидал такого вопроса. Расслабленная в кресле поза резко сменилась на напряженную, карие глаза сузились, он отвел взгляд вправо и явно обдумывал что ответить.
– Моя жена, княгиня Яромила Ярославна Муромская, – после долгой паузы ответил он, остро глядя на учителя.
– Я могу с ней поговорить?
– Нет!
– Почему не могу?
– Какое это имеет отношение к твоему делу. Княгине уже год как нездоровится, и она никого не принимает! – почти прокричал Станислав с плохо скрываемым гневом.
– Княже, я лучший врачеватель во всей округе, почему ты не показал мне больную жену? – спросил старец вкрадчиво, но настойчиво.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.