Инквизитор. Книга первая

Часть 1

– Инквизиция! – Сквозь зубы зло прошипел Цыко.

Вообще-то, он был добрым, и сердится у него получалось не очень хорошо. Но страх – страх заставляет нас меняться. А бояться было чего. Недобрые гости посетили сегодня деревню.

– И что им тут нужно?! – Цыко метался по комнате. Беспокойство сковало его грудь, затрудняя дыхание.

Ему было страшно, наверное, страшнее, чем остальным жителям деревни. Колдующего люда тут хватало, Цыко далеко не единственным. Просто с рождения храбрость не являлась его ярко выраженным качеством. Признаться, его и колдуном можно назвать с большой натяжкой. Дело в том, что при наличии весьма незаурядных умственных данных, виртуозности магического исполнения, трудолюбии и упорстве, сила колдовских действий, особенно прямых, была очень низка. Практически терялся смысл в самом действии. Грубо говоря, если маг средней руки обычным огненным шаром вполне мог сжечь дотла даже крупное существо. Ну, при условии, что его жертва не поставит защиту. Цыко же своими силами мог лишь подпалить крылышки у мухи.

Хотя, конечно же, таких магов в деревне совсем не было. Так, бабки-повитухи, шептухи, что могли несильную порчу навести, или, наоборот, снять. Цыко этого всего не умел. Единственное, что у него получалось действительно хорошо, так это изготовление магических предметов и алхимических составов. В этом он был гениален.

Вдруг раздался стук в дверь. Деревенский мастер артефактов замер и похолодел. Он остановился посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Лоб тут же покрылся ледяной испариной, а руки мелко задрожали. Стук повторился.

– Кто там? – Каким-то не своим, срывающимся голосом вопросил алхимик.

– Это я, Фибо.

Волна облегчения прокатилась по телу, но тут же страх вновь схватил его за горло.

– А что ты хотел? – Тонким тенором проблеял Цыко.

– Да открывай уже! – Раздался из-за двери недовольный голос друга. – Тут инквизиция повсюду! Не хочу я торчать на улице.

Алхимик на негнущихся ногах доковылял до двери, отодвинул засов, приоткрыл и выглянул в узенькую щель. Фибо оказался один. Гость не выдержал и сильно толкнул дверь вперед, торопливо шмыгнув в проем. Потом также быстро запер за собой.

– Ну что ты не открывал?

Цыко смущенно переминался с ноги на ногу.

– Да страшусь я их.

– Я тоже. И мне там на улице бояться было страшнее, чем тебе тут!

– Прости.

– Да ладно. Как ты?

– А как я? Сижу тут, ничего не знаю. Расскажи хоть, что там?

– Ну а что там? Пятеро их. Пять инквизиторов. Ходят, что-то ищут. Серьезно ищут. Многие уже из деревни того, поубегали. Пастухи увели скотину на дальние луга, а кое-кто решил там и заночевать. Ну а больше я ничего не знаю.

Цыко опять занервничал. И было отчего. Слухи ходили самые разные, но их объединяла общая тенденция: святые отцы рыскали по деревням и городам, хватали молодых красивых девушек или ни в чем не повинных мужчин, которых потом либо никто никогда больше не видел, либо их после длительного томления и пыток в монастырских подвалах отправляли на костер. Подобные вести приходили все чаще, в силу чего у людей сложилось вполне определенное мнение о Святой Инквизиции. Ее стали бояться. Дважды в Новом Свете, в Брионе и Кауркай [Смотри глоссарий 1], входящих в Северную Коалицию [Смотри глоссарий 2] возникали восстания, но были мгновенно погашены.

Как выяснилось, магия служителей церкви достигла тех высот, когда ни одна из магических школ не рискнула бы выступить против святого братства, не говоря уж об абсолютной и безусловной поддержке духовенства правительствами практически всех цивилизованных государств материка. От некоторых слухов так и, вообще, кровь стыла в жилах. Пару раз охранники купцов из северных земель и моряки торговых судов дальнего хода, больше похожих на военные каравеллы, после нескольких кружек крепленого бочкового вина рассказывали истории. Истории, в которые никто не хотел верить. А некоторые могли и сообщить куда следует, чтобы не повадно было осквернять светлое имя слуг Всевышнего. По их словам, погасив восстания, святые отцы не остановились на этом, а полностью уничтожили две деревни в Кауркай и одну в Брионе, убивая всех жителей без исключения, не пощадив даже женщин, стариков и детей, тем самым дав понять остальным, что с ними будет, появись у кого желание пойти против официальной церкви.

– И что нам делать? – Спросил Алхимик.

– Не знаю. – Гость пожал плечами. Потом подумал о чем-то и резко поднялся. – Ладно, ты сиди тут, а я пойду похожу тихонечко. Может, что разузнаю.

– Ой, будь только осторожнее.

– Ну, конечно же, буду. Я их тоже боюсь.

На том друзья и распрощались.

Цыко тяжело опустился на топчан.

– Эх, мой дар – мое проклятье. – Тихо прошептал он. – А вдруг они узнают, что я ищу секрет создания Дней Альвина??!!

От этих мыслей ему стало совсем не по себе. Дни Альвина – это очень серьезно. Очень! Это уже попытка божественного вмешательства в продолжительность жизни людей. Такого инквизиция не простит. Эти исследования были самой большой страстью алхимика. И самой большой статьей его расходов. Все свои свободные средства он тратил на покупку книг, в которых смог бы найти ответы. Правда, по-настоящему хорошие книги в деревни не возили. Но и те, что можно было купить у редких торговцев, стоили немало.

Дни Альвина занимали у людей и еще у нескольких рас особое положение в жизненном укладе. Это уникальные магические артефакты, изготавливаемые лишь весьма малочисленной группой загадочных магов, называющих себя Хранителями.

Очень немногие их видели даже издали. И почти никто не знает к какой расе они принадлежат. Или же эти существа принадлежат нескольким расам. Удостаивают общением Хранители только самых влиятельных персон мира сего (называемого, кстати, Фленшир [Смотри Глоссарий 3]). Таких как правители, их окружение, владельцы крупных банков, председатели торговых палат, союзов и некоторых гильдий. В общем-то, остальной контингент и не мог себе позволить оплатить услуги Хранителей. Цены на их товары были воистину запредельными.

Основным источником доходов Хранителей являются Дни Альвина. Они бывают очень разными: могут выглядеть как пузырек с водой, тогда, чтобы использовать артефакт, его нужно просто выпить. Могут как амулет, в этом случае для активации может потребоваться заклинание-ключ или некий знак. Таким ключом может оказаться, например, капля крови, а, может, игла, камень, кольцо, и многое другое. Суть не во внешнем виде, а в воздействии на активировавшего их. Они дарят дополнительные дни жизни, сверх того, что дано организму от рождения.

Сильные маги могут продлевать жизнь и молодость сколь угодно долго, но это требует от них колоссальных затрат энергии, так что ее спад, случившийся в результате схватки, или энергоемкого волшебного эксперимента мог принести в организм необратимые изменения. Хотя действительно сильные маги на практике жили тысячи лет.

Черные колдуны из наполовину варварских городов жарких пустынь на западе материка тоже научились создавать артефакты, продлевающие жизнь. Но их продукция ценилась гораздо ниже по двум причинам: во-первых, для создания требовалось очень много времени и обильные кровавые жертвоприношения. Во-вторых, они продлевали жизнь, но не могли замедлить старение. То есть, принимая подобные эликсиры, человек жил, пока у него оставались силы их принимать, старея, как и все остальные.

Выходило, что конкуренцию Дням Альвина составить не могло ничто. Поэтому практически всякий мечтал заполучить подобный артефакт. Но достаются они далеко не каждому. К примеру, дополнительный год жизни, если его и удавалось найти у торговцев, стоил от трех до пяти церковых [Смотри Глоссарий 5]. Такую сумму могли выложить очень немногие. Особенно если учесть, что рядовая крестьянская семья таких денег не видит за целую свою жизнь.

Дни Альвина доставались тем, кто мог их купить: правителям и влиятельным людям за определенные услуги, или по каким-либо договоренностям. Еще некоторым из тех, кто служил верой и правдой вышеперечисленным персонам. В случае, если признавались достойными. К примеру, в большинстве стран цивилизованной части материка служащие королевских и парламентских гвардий, при отсутствии взысканий за прописанный в уставе временной отрезок, в дополнение к жалованию, периодически получают от нескольких дней, до нескольких лет жизни. В зависимости от звания, выслуги, отношений с руководством. И дружбы их короля или князя с кастой Хранителей.

Цыко давно пытался создать подобный артефакт. Испробовал сотни, если не тысячи алхимических соединений, но не приблизился к результату ни на секунду. Ему не хватало знаний.

Но он, все равно, очень опасался инквизиции. Хоть и сохранял секретность своих изысканий. Не посвящал даже самых близких людей. Из которых, после смерти родителей, остался один Фибо, его лучший друг. Ведь у святых отцов свои пути, свои методы получения информации. Вдруг прознали про тайные опыты и пришли схватить, утащить в темницу, а потом… Дальше даже думать не хотелось. В конце концов, Цыко надоело метаться из угла в угол, и он решил заглянуть в таверну, перекусить и пообщаться, может, там что-то выяснится.

На улице он вновь встретил Фибо.

– Ну что? Узнал что? – Тихо спросил алхимик, отведя друга в сторонку к плетеному забору.

– Ну, только что там не все инквизиторы.

– Как это?

– Староста сказал, что инквизитора там всего два. А с ними три монаха из боевого Ордена Пресветлого Данация. Я их видел. Огромные, как наш кузнец. Таким только попадись.

– А ищут-то они что?

– Пока не знаю. – Пожал плечами Фибо. – А ты выведал что-нибудь?

– Нет, в таверну иду. Там-то должны знать.

– Ой, точно! Вот ты молодец! А я не додумался. Ладно, ты тогда иди, а я еще у бабки Занады поспрашиваю. Она обычно все знает что в деревне происходит. – Фибо замялся, что-то обдумывая.

– Что? – Не выдержал Цыко.

– Ты знаешь, пойду я лучше пастухам нашим помогу. А то на дальних пастбищах опасно. Там из соседних деревень может кто-нибудь нагрянуть. Поколотят наших еще. Пойдем со мной?

– Ну не знаю.

– А что тут знать-то? Лучше бы от греха подальше уйти. Ну, и от этих вон. – Фибо неопределенно мотнул головой, куда-то в сторону домов.

– Если захотят нас найти, то найдут.

– Это-то да. Но лучше бы на глаза им не показываться.

– Ладно, ты иди, а я в таверну, а потом может быть тоже приду. Посмотрим, что Вожт расскажет еще.

– Ну, как знаешь.

Друзья попрощались и каждый направился в свою сторону.

Таверна под оригинальным названием Таверна, единственная в деревне, располагалась на территории постоялого двора. У центральной площади, через дом с вещевой торговой лавкой, от старенькой, но ухоженной деревянной часовни с одной стороны. И по соседству с двумя маленькими домиками. В которых расположился небольшой административный аппарат, состоявший из приемных комнат главы, сельского духовника и пустовавшая сейчас палата по набору рекрутов для военной государственной и военно-наемной службы.

Таверна с постоялым двором представляла собой двухэтажное длинное строение, выполненное из круглых, проконопаченных сушеным мхом бревен одинакового диаметра. Потемневших за те годы, что стояло здание, и пропитанных недорогим алхимическим составом, предохраняющим от воздействия огня и времени. Первый этаж на две трети занимали трапезная, кухня, комнаты семьи хозяина и подсобные помещения. Оставшуюся треть первого, и весь второй этаж занимали скромно обставленные, но чистые комнаты для постояльцев. Облюбованные купцами, чьи постоянные маршруты проходили через деревню.

У конюшни лениво пожевывали траву, время от времени подергивая ушами, пять лошадей. В стойлах, вообще, тихо, значит, в деревне сейчас не более одного торгового каравана. Ну, может, еще путник или два. Остальные, видать, от греха, или как заметил Фибо – от инквизиции, решили поскорее убраться подальше.

Внутри было тепло и пахло горячей кашей и имбирем. На стенах кое-где имелись простенькие кашпо и незамысловатые картины. Можно биться об заклад, кисти местных художников. Но довольно милые, приятные для взора. Мебель сколочена из грубых досок. Но столы накрыты свежими скатертями, вокруг чистота и порядок. Сразу видно – у трактирщика несколько дочерей и трудолюбивая жена, ибо мужчина такого порядка не может добиться по определению.

– Цыко! Молодец, что заглянул, Рози как раз приготовила тыквенную кашу. – с искренней радостью воскликнул хозяин, здоровенный детина лет сорока пяти.

Волосы его были черны, едва тронуты сединой. В глаза сразу бросалась квадратная челюсть с ямкой на подбородке. Широченные плечи, могучие руки с тяжелыми, большими, как две лопаты, ладонями. У детины начинал расти живот. А глаза были невероятно добрыми. В них читалось наличие незаурядных умственных способностей и природной смекалки.

Вожт продолжил, уже гораздо тише:

– А то, в свете последних событий, все клиенты разбежались. Эдак я на приданое старшенькой до ее старости не накоплю. Отобедаешь? Ой, и хороша каша сегодня у Рози!

– Здравствуй, Вожт – Цыко вымученно улыбнулся – уговорил, давай свою кашу, у твоей чудесной женушки невкусно не бывает. И попить чего-нибудь, пожалуйста.

– Вот, это правильно! – Радостно воскликнул трактирщик, развернулся, отдавая на кухню распоряжения – Рози, свет мой, одну тыквенную кашу, девочки, несите кувшин имбирного напитка.

– Какие новости? Гости не заявлялись?

Вожт мигом помрачнел, словно в помещение вплыла грозовая туча:

– Они долго вынюхивали, потом стали спрашивать про Селину. Правду, видимо, про этих душегубов говорят, всех красивых девок хватают и жгут. Я старшую-то в город с женихом ее отправил за продуктами, от греха подальше. Да наказал повнимательнее, да подольше выбирать, чтобы раньше, чем дней через пять не возвращались.

– Нет, ну не звери? Чего им еще от девчонки надо?

– Они не объясняли, только спрашивали. Пока лишь про нее. Жалко девчонку, надеюсь, Селина успела сбежать.

– Не иначе кто-то из баб наговорил чего, чей-нибудь мужик на нее засмотрелся, как обычно, они и решили от такой избавиться. – Цыко принял из рук трактирщика кувшин с напитком и глиняную кружку, после чего вздохнул и побрел в соседний зал искать собеседника для новостей.

В соседнем помещении оказалось всего два человека. В дальнем углу в тени неспешно обедал молодой, но судя по шрамам, видавший жизнь парень, в котором угадывался наемник. Темно-русые, средней длины волосы, гладко выбритое лицо, отмеченное несколькими шрамами. Среди которых особо выделялся длинный и тонкий, как от очень острого ножа, прошедший вертикально под небольшим углом через правый глаз ото лба к челюсти. Пронзительные синие глаза сейчас смотрели отсутствующе. Незнакомец о чем-то глубоко задумался, но выражение лица не позволяло понять, приятные это думы, тревожные, или просто бытовые. Телосложение худощавое, но в каждом движении была уверенность. Видно, что очень хорошо умеет пользоваться длинным тесаком, что висит на поясе рядом со швыряльными ножами, и страшным боевым топориком, приставленным к стене. Как раз это оружие и указывает на бывалого воина – новичков управляться с топором не учат, очень сложно. Типичный наемник. Из таких состоит до половины войск, в случае военного конфликта. А войн сейчас проходит немало по всему континенту. Не говоря уже о междоусобицах в отдельных государствах.

За другим, хорошо освещенным столом сидел высокий человек с широченными плечами, добрым, но еще не огромным животом. Одет он был в не новый, но дорогой кафтан и хорошие мягкие, хоть и сильно стоптанные сапоги. На пальцах виднелись белые незагорелые полоски от перстней, что вкупе с дорогой, ухоженной, но не новой одеждой говорило о нем, как о разорившемся, когда-то успешном купце.

С удивлением и радостью, Цыко узнал в нем своего давнего приятеля Бандая, которого не видел уже несколько лет. Крепкими друзьями они не успели стать, но поддерживали в свое время теплые отношения. Бандай был добрым здоровяком, на которого всегда можно положиться. Все поражались, как он с его честностью смог добиться успеха в торговле. Цыко улыбнулся и, не спрашивая, присел за его столик.

– Бандай, старина, неужели ты, наконец, вспомнил про родные края?

– Цыко, – Бандай расплылся в широкой открытой улыбке, которая вырабатывается у профессиональных торговцев за годы работы, когда приходится заключать порой несколько сделок в день, – дружище! Ты ничуть не изменился. Разве что какой-то уставший и потрепанный.

– Да и ты, я смотрю, не цветешь от радости. Что случилось? Вижу, дела идут не очень?

На лицо Бандая упала тень, он на мгновение опустил взгляд в стол, но тут же взял себя в руки и продолжил хоть и с вымученной, но улыбкой:

– Дела пошли под откос, старина. Покатились, понеслись. Я банкрот. Нет-нет, – он виновато замахал руками – все не так плохо, с долгами я рассчитался, тут чисто, но ни денег в оборот, ни товара. Так что ищу инвесторов, или кредиторов… Хотя в новые долги влезать – не уверен, что готов.

– Как же так? Про тебя тут все говорили, что выбился в люди наш доблестный Бандай. Молодежь на тебя равняется. Мечтают тоже вырваться в большой мир, поколесить по свету, посмотреть, как живут другие. Потом вернуться богатым в родную деревню, построить большой дом себе, еще больше родителям, чтобы гордились! Что произошло?!

– Все банально, старый друг, все банально. Я шел с богатым товаром из Акбана, вез уникальные алхимические элементы. Они очень дорогие. Я и мои партнеры с огромным трудом вышли на поставщиков, черных колдунов пустыни, поэтому держали всю сделку втайне. Но в дороге на нас все равно напали. Может быть, напали наудачу, может, как-то узнали про груз. Они перебили почти всех, удалось убежать лишь троим. И то, благодаря тем же зельям. Мы отсыпали себе немного гремучего песка, я поджег пузырек, швырнул его, и мы побежали. Грянул взрыв, в воздух поднялось много песка, пока он оседал, все успели забежать в ущелье, потом начался обвал, дорогу отрезало, только это нас спасло. Но товар мы потеряли, а беда в том, что деньги на его закупку вкладывали и мои партнеры, я бы один не потянул. А раз я потерял товар, то мне пришлось компенсировать их убытки. Пришлось все продать, остался один серебряк. Коли станется, когда его проем, не найду инвесторов, придется брать кредит… если дадут, конечно… Ой, что же это я?! Встретил старого друга и вываливаю на него все свои проблемы! Хорош товарищ! Как ты поживаешь? Не женился еще?

Цыко застыл с ложкой у рта:

– Я… я нормально я, как все. До вчерашнего дня даже неплохо было.

– Угу, – Бандай понимающе кивнул – инквизиция. Ты все творишь артефакты? Но ты же не маг… Ой, извини, в смысле ты же не колдуешь, сила твоих заклятий не позволяет. Или ты достиг успехов? А, может, сотворил черный артефакт?..

В этот момент лицо Бандая приняло отстраненный вид, Цыко пытался ответить, что мол нет, конечно, просто инквизиции все равно, им лишь бы на костер. Но тот не слушал, напряженно работала мысль, что-то взвешивал в уме, пытаясь выбрать правильный путь. Наконец, он решился и спросил неожиданно:

– Скажи, а у тебя много накопилось магических предметов?

– Ну есть кое-что… В основном обереги, и прочие штуки, есть те, что светятся в темноте, очень полезная вещица в темном лесу, там же пригодятся пугалки для диких зверей. Три литра магических чернил, сургуч, который уничтожает письмо без специального ключа. Ну, ключи к сургучу, соответственно, с десяток, в виде перстней, но из обычного металла, только два из дешевого серебра. Штук сто индикаторов яда. О! Вспомнил! Есть несколько точил, что за минуту делают меч или нож острее бритвы… Хех, есть бритвы, после которых месяц не растет щетина. В общем, много всего, а у тебя есть покупатель?

– Будет, Цыко, будет и покупатель, и деньги, все будет. Тебе не надоело сидеть сиднем? Пойдем со мной, будем равными партнерами. Надо только еще вложиться, или найти денег, золотых двадцать на год, можно даже под большой процент. Ты смекалистый, умелый. Будем принимать заказы и делать артефакты на местах. Как тебе идея?

Цыко с минуту молча жевал, обдумывая, потом решительно ответил, махнув рукой:

– Согласен, партнер. Только зачем нам еще двадцать золотых?

– Нужен больший ассортимент, иначе вылетим в трубу.

– И где же мы столько возьмем?

– У тебя нет?

– Бандай, откуда у меня такие денжища? Есть только пять золотых. Я готов их вложить в дело, но, если потеряю, останусь без медяка за душой. Когда продадим часть моего товара, я готов буду вложить и эти деньги, но все нужно хорошенько продумать, не хочется сильно рисковать.

Цыко не лукавил. Заказы в последнее время стали очень маленькие. Доходов едва хватало на еду. Вследствие чего, приходилось регулярно забираться в небольшую шкатулку, закопанную в северном углу погреба. В ней хранились все его сбережения. В дебет шкатулки последнее крупное поступление было совершено около полутора лет назад. Это случилось, когда один богатый господин, будучи в деревне проездом, заказал у него клинок против нежити.

Через три месяца, как договаривались, этот господин прислал за клинком своего слугу, привезшего пятнадцать золотых. Пол церкового для Цыко было целым состоянием. А заказ был без предоплаты, вследствие чего, все это время молодой ремесленник провел как на иголках, опасаясь, что никто за клинком не приедет.

Ведь этот короткий меч был самым грандиозным из всех артефактов, сделанных им до этого. Клинок, покрытый вязью рун и магических знаков, долго и тяжело ковался из стали с сотнями добавок. Закалялся в отварах редких трав. Добавки, в свою очередь, были получены в результате сложных алхимических манипуляций. Пришлось использовать огромное количество различных минералов и растений.

Но все закончилось хорошо, и достойная награда золотом уютно уместилась в шкатулке. Но постепенно количество монет уменьшалось, сейчас на красном бархате лежало пять золотых и семь серебряных. Тратить на текущие расходы и их означало остаться без страховки на черный день, а в дальнейшем и без возможности приобрести дорогостоящие материалы в случае получения крупного заказа.

– Старый друг, ты же меня знаешь! – купец удивленно развел руками – мы подумаем, как обойтись половиной твоих сбережений, а потом приумножим их во сто крат!

Цыко опустил глаза, в груди и животе его порхали от страха бабочки, в голове судорожно метались мысли, толкаясь, перекрикивая друг друга, что исключало саму возможность прийти к единому решению. Наверное, одна все же бочком прокралась, пока все остальные яростно спорили, отпихивая соседей. Прокралась и крикнула зычным голосом, заставив Цыко махнуть рукой:

– Была не была, вношу в общее дело три золотых – отчаянно выдохнул он – но прошу тебя, старый друг, не обанкроть меня, давай влезать только в нерискованные сделки.

Бандай расцветал на глазах. Щеки порозовели, спина распрямилась, очи засверкали, в них появилась надежда, а уныние испарялось волшебным образом.

– Обещаю, без твоего одобрения, ни одного рискового предприятия.

Они ударили по рукам, дальше разговор медленно перешел в русло смеха и веселья, купец рассказывал свежие анекдоты со всего континента, мастер артефактов смеялся вначале сдержанно, потом все более откровенно и задорно. Напряжение постепенно уходило, психика жадно хватала расслабление. Несмотря на то, что проблем оставалось еще много, а близость инквизиции не переставала быть очень пугающим явлением. Редкие посетители косились на них, как на сумасшедших.