Трое суток из жизни оперуполномоченного

9

Проснулся как от толчка. Сначала показалось, что за окном уже вечер, поэтому со страхом схватился за часы.

Было три часа дня.

Охватило негодование на себя. Лихорадочно оделся и выскочил из дома, отмахнувшись от жены, предложившей обед, словно она была виновата в том, что он проспал. Бежал в горотдел, прикидывая на ходу, как лучше распределить время до отхода вечернего автобуса на Свердловск. На этот раз решил съездить в научно-технический отдел сам.

В своем кабинете застал одного Щипахина. Спросил:

– Как им там наша кражонка нравится?

– Нравится, – ответил Щипахин. – Завидуют, можно сказать: у них самих такой давно не бывало.

– Из больницы были с анализом?

– А вот – перед тобой лежит, – показал Щипахин на зелененький листок около письменного прибора.

– Хорошо. А ботинки Мартьянова принесли?

– Алферов у дежурного оставил, говорят, Еще до обеда.

– Штокина в горотделе нет?

– Все участковые нашим делом заняты.

Чернов сам сходил в паспортное отделение и узнал, где судился Угораев. Оказалось, в Свердловске. Хотел поинтересоваться его делом на месте.

К автобусу поспел кое-как.

Уже подъезжая к Свердловску, понял, что сегодня в научно-технический отдел безнадежно опоздал.

Было жалко терять целый вечер, но успокоил себя тем, что все сделает завтра с самого утра и успеет вернуться в Нижние Серги к вечеру.

Утром был первым посетителем научно-технического отдела. Эксперты, осмотрев ботинки Мартьянова, сразу сказали, что к следам они не подходят. После этого пожалел, что сдал на анализ кровь: только время терять. Раз ботинки не подходят, то, значит, и в магазине он не был, откуда же появиться там крови?

Промаялся в ожидании результатов исследования и был озадачен, что группа крови совпала с той, обнаруженной на клочке оберточной бумаги.

Неужели прав Вишняков, утверждавший, что Мартьянов мог оказаться помощником преступника? Может, он на чердаке сидел?

Но переживать не было времени. Чернов заспешил в народный суд Чкаловского района, где последний раз судился Угораев за государственную кражу, и опоздал: нарвался на обеденный перерыв.

Проболтался по коридору почти час, посидел на всех скамейках, проклиная порядки большого города: у себя, в Нижних Сергах, давно можно было сбегать домой за секретаршей и вытащить ее из-за стола, если дело требует…

Наконец получил толстую увесистую папку и после первых же листов отыскал протокол места преступления: так и есть – кража из склада промтоварного магазина на окраине города и с разбором дымохода!

Пробежал опись документов. Чкаловский суд – четвертое уголовное дело Угораева. Наскоро просмотрел приобщенные к нему приговоры по прежним преступлениям: одни государственные кражи – магазины, столовые, склады. И все – через дымоход. Сделал необходимые выписки и понял, что позвонить в Нижние Серги до автобуса не сможет. Побежал прямо на автостанцию. Сидячих билетов в кассе не застал. Поэтому не стал брать никакого, а поехал по удостоверению…

В автобусе лихорадочно соображал, как изобличить Угораева. Он уже не допускал мысли, что кражу совершил кто-то другой. Но в голове все перепуталось, Знакомы ли Угораев с Мартьяновым? Откуда в магазине кровь Мартьянова? Где могут находиться краденые вещи? Если их не найти, преступника почти невозможно изобличить. Курил ли, наконец, Угораев папиросы «Дели» и где их покупал? А вдруг он вообще некурящий?! Предполагал самое худшее для себя и старался найти из любого положения какой-то выход.

В Нижних Сергах остановил автобус напротив горотдела и, вбежав к дежурному, спросил:

– Где Штокин?

– На заводе, говорят, – ответил тот и удивился, что Чернов выскочил от него, забыв на столе портфель, с которым вошел.

Время перевалило за пять. В проходной сказали, что ночная смена уже прошла на завод. Штокина не было видно. Где работает бригада грузчиков, Чернов не знал, а в конторе уже все разошлись. У кого спрашивать?..

Наконец появился веселый Штокин. Он выходил из заводской столовой.

Еще издали сообщил:

– Нашел папиросы!

– Где? – спросил Чернов. В горячке он и забыл про них.

– В столовском буфете. Пришло в голову спросить, были ли в продаже. А буфетчица говорит, что лежало пачек тридцать, преть начали уже – никто не брал. А в субботу не могла завести со склада других, так за два дня все выкурили.

– Где Угораев?

– А вот иду к нему. Хочу спросить, что курил…

Направились вместе. Отыскали бригадира грузчиков, Оказывается, бригада работала во всех концах завода. Спросили, где находится Угораев.

– Не найдете его здесь. Он со среды в отпуске. Сегодня последний раз его видел возле заводской кассы: отпускные получал…

Чернов и Штокин переглянулись.

– Дошло? – спросил Чернов.

– Дошло… – эхом отозвался Штокин.

10

…Через полчаса грузовая машина милиции подъехала к дому Петуниных на одну из запрудных улиц. Петунинский дом расположился широко, высоко подняв два конька добротных тесовых крыш – жилой и дворовой.

Чернов и Штокин сильно постучали в калитку и напряженно ждали чьих-нибудь шагов.

В калитке появилась старушка.

– Здравствуйте, мамаша! Мы к вашему квартиранту, – шагнул во двор Штокин.

– Али вы не знаете, что он уехал? – спросила она тоненьким голоском.

– Куда? – спросил Чернов.

– Да в отпуск, куда же боле.

– Давно?

– Какой там давно! Ишо после обеда только собрался, как деньги принес за отпуск-то. Со мной расплатился.

– А куда, в какой город поехал?

– Куда дальше, не знаю, а только сначала – до Свердловска.

Чернов посмотрел на часы. Штокин ходил, озираясь, по полутемному двору, который едва освещала маленькая запыленная электрическая лампочка.

Спросил хозяйку из-за спины:

– Мамаша, покажи нам комнату твоего квартиранта.

– Давно бы и зашли. А то стоите, будто не власть. – И пошла ко крыльцу, объяснив по дороге: – Василий-то никогда ее не запирал. Так и уехал: полой оставил. Не стеснялись мы друг дружки. Да и он мужик спокойный, выпимши не шебаршил. Хороший мужик!..

Комнатка Угораева оказалась совсем маленькой и хорошо прибранной. Кровать, стол со стулом да вешалка у двери. Под ней, на деревянном сундучке, лежала аккуратно сложенная негрязная спецовка. Тут же, на полу, стояли рабочие ботинки. Чернов взял один из них и посмотрел подошву: такая же, как на мартьяновских, только меньше стертая.

– А где телогрейка его? – спросил у хозяйки.

– Так он ее снимал на крыльце: там в стене шпилька есть.

Прошли на крыльцо. Чернов снял телогрейку, подошел к открытой на улицу калитке и стал внимательно изучать швы и карманы. Как и ожидал, телогрейка была тщательно выхлопана, но в швах под воротником и в уголках карманов – глиняная пыль.

– Телогрейку и ботинки мы, мамаша, возьмем, – объявил старушке.

– Так как же я перед Василием-то отчитаюсь?! – забеспокоилась она. – Приедет, спросит…

– Поможем отчитаться, – сказал ей Штокин. – Вы меня знаете?

– Как же не знаю! Ишо в прошлом годе выговаривали мне за домовую книгу. Знаю, ясное дело…

– Значит, все в порядке.

– Вам виднее… – уступила она. Когда подошли к машине, Чернов, посмотрев на часы, посоветовался:

– Времени – шесть. Автобус на Свердловск ушел в пять. Что будем делать? Поедем в горотдел и перекроем по телефону?

– Можно, – согласился Штокин.

– А не сбежит? – предположил Чернов.

– Можно приказать, чтобы выехали за населенный пункт, остановили где-нибудь в поле.

– Спросят Угораева, а он промолчит, – ответил Чернов.

– Там же не он один нижнесергинский?

– А кто его здесь особенно-то знал? Рискованно все это… Анатолий! – позвал шофера, – На сколько километров у тебя бензину?

– На сто, может, хватит, а дальше не ручаюсь, – ответил тот, посмотрев на приборный щиток.

– До Свердловска сто двадцать… – И опять к шоферу: – Ездить быстро умеешь?

– А инспекция? – спросил тот, обнажив белые зубы в озорной улыбке.

– Ее на себя беру, – ответил Чернов.

– А там – не наша ведь. Проколют – и будь здоров!

– Я же сказал! – повысил голос Чернов.

– А я что, спорю, что ли? – сразу обиделся Толя и проворчал: – Только сами не жалуйтесь…

Чернов залез в кабину, Штокин – в кузов.

Толя так рванул с места, что Олег Владимирович сразу подпрыгнул, достав шляпой крышу кабины. Зыркнул на Анатолия и улыбнулся:

– Вот так и держи!..

11

…Трехтонка бешено мчалась по Собачьему тракту, взрываясь пылью на ухабинах, заставляя шарахаться в сторону медлительные грузовики, шоферы которых больше всего боялись за рессоры. Требуя обгона, Толя так нажимал на гудок, что тот верещал каким-то жутким захлебывающимся визгом, и этого никто не выдерживал. А некоторые шоферы от удивления прижимали свои машины к обочине, останавливались и, открыв дверцы, долго всматривались вслед очумевшему грузовику, в кузове которого болтался между бортами милиционер без фуражки. Штокин еще в Нижних Сергах предпочел сунуть ее за борт кителя, потому что, если придерживать на голове фуражку, вылетишь за борт вместе с ней.

– Автобус быстро идет? – спрашивал в это время Чернов у Толи.

– Не ездил, не знаю.

– Как думаешь, догоним?

– Если кошка дорогу не перебежит, – уклончиво ответил тот.

– Я тебя серьезно спрашиваю.

– А я серьезно и отвечаю…

В деревнях из-под колес брызгали во все стороны курицы, а чтобы предупредить людей, Толя опять нажимал на свой сумасшедший сигнал.

– Уже Первоуральск скоро… – проговорил Чернов.

– Ага, – ответил Толя сквозь зубы: – Там не разгонишься!..

– Время к восьми, скоро темнеть начнет.

– Может, они в Первоуральске стоят? – с надеждой спросил Толя. – Там всегда в забегаловку пассажиры заходят. Рейс-то последний у автобуса. Шофер тоже не торопится…

Но Толина надежда не оправдалась. Поэтому, миновав Первоуральск и вырвавшись на асфальт, он поплотнее прижал себя к сиденью и прищурил глаза, набычившись за рулем. Мотор постепенно загудел на самой высокой ноте.

– Наш! – выкрикнул Чернов, увидев вдали тяжелый округлый зад серого автобуса.

Минуты через три приблизились к нему метров на тридцать, и Толя, заранее выруливая на обгон, включил свой сигнал. Автобус вздрогнул, качнулся, словно у него спустили шины, и остался позади.

Еще через десять минут Толя накрыл другой автобус и, даже не посмотрев на Чернова, сначала рванул вперед, оглянулся быстро раза два-три, притормозил так, что заскрипело в ушах, и в мгновение развернул машину поперек дороги.

– Давай десант! – весело подмигнул Чернову.

Олег Владимирович все понял и сам. Вместе с Толей выскочил из кабины. В кузове, надев фуражку, возле борта стоял Штокин, подняв перед приближающимся автобусом обе руки. Чернов с Толей не торопясь шагнули навстречу автобусу.

Тот медленно подкатил к ним.

Олег Владимирович поднялся в открывшуюся дверь и вытащил удостоверение. Только увидев красную книжку, шофер понимающе кивнул:

– Не надо. Все понятно: с такой скоростью, как у вас, права вылетают из кармана на первой стометровке…

Мимо Чернова протиснулся Штокин и, оглядев пассажиров, сказал коренастому приземистому мужчине, сидевшему у окна в самой середине:

– Чего сидишь, Угораев? Не видишь – за тобой приехали!..

– Мне с вами не по пути, – ухмыльнулся тот, неспешно подымаясь.

– А ты откуда знаешь, в какую сторону мы едем?.. – спросил его Штокин и подсказал: – Багаж не забудь.

– Он у меня нетяжелый! – уже веселее ответил Угораев и показал Штокину пустые руки…

12

– …Обратно не торопись, – предупредил Чернов Толю и полез в кузов, где устроились Штокин и Угораев.

…В Первоуральске заправились бензином. Все заботы о возвращении отпали. Толя включил свет и, как будто вознаграждая себя за переднюю дорогу, не ехал, а плыл по дороге, с уважением притормаживая возле каждой колдобины.

А в кузове шел почти приятельский разговор.

– В понедельник, значит, решил «поработать»? – спрашивал Чернов Угораева.

– Вы о чем? – удивлялся Угораев загадочным вопросам опера.

– Да все о том же: о магазине.

– Шутки шутите.

– Угадал, – похвалил его Олег Владимирович. – Ради этого и заиграли в ляпки: кто кого догонит, кто от кого убежит… Надолго в отпуск-то собрался?

– На месяц, как полагается.

– А улов-то магазинный где? – добродушно допытывался Чернов.

– Я не из рыбаков.

– Печник он по образованию, – вставил Штокин.

– Верно, – сказал Чернов. – Своими глазами смотрел его «трудовую книжку» в Чкаловском нарсуде Свердловска. Страниц пятьсот, не меньше исписано.

– И чего вам от меня надо?! – вздохнул Угораев.

– Время узнать. С собой-то хоть прихватил в отпуск? Ну-ка покажи!.. – И Чернов потянулся к его руке.

– Ладно, ладно, только без рук! – огрызнулся тот. – Тихо, парень! – предупредил Штокнн. На руке Угораева поблескивали в темноте новеньким корпусом модные часы.

– Повышаешь, значит, свою квалификацию, печник? – тоном, не требующим ответа, спрашивал Чернов. – Первый раз в Свердловске, на улице Степана Разина в буфет за продуктами сходил, наелся на четыре года сразу… Потом на пряники аппетит отбило, решил в складе магазина приодеться, а заодно и поторговать заграничными костюмами. Погоня за модой обошлась тебе в семь лет… Только закон у нас мягкий: все время тебя до срока отпускали. Потом надумал кассу столовой проверить… – рассказывал Чернов Угораеву его биографию – А в Нижних Сергах галантерейщиком решил стать?..

– Это еще доказать надо, – серьезно предупредил Угораев. – А то на оскорбление похоже.

– А вот оно, доказательство-то, на руке надето.

Все замолчали. И вдруг Угораев, коротко взмахнув рукой, выбросил часы за борт. Сразу спросил ласково Чернова:

– Где доказательство-то увидели?

– Дурачок ты, – с сожалением сказал Олег Владимирович.

– Поживем – увидим, – самодовольно протянул Угораев.

– Руку свою оторви да выбрось, – посоветовал Чернов, с самого начала приметивший бинт вокруг большого пальца и ладони Угораева. – Ты же напоролся там, в магазине-то, крови своей нам на анализ не забыл оставить. Вот и едем сейчас в больницу подлечить тебя немного.

Угораев замолчал.

– Наговорился, что ли? – спросил его Чернов.

– Да идите вы от меня к… – выругался Угораев. И Олег Владимирович тотчас похвалил его:

– Давно бы так.

Остальную дорогу ехали молча.

13

Экспертиза установила, что след в магазине и на огороде оставлен был ботинком Угораева. Анализ крови, полученный из больницы к полуночи, совпал с той, что была на клочке оберточной бумаги.

После этого Чернов, Штокин и дежурный горотдела милиции выехали в дом Петуниных с обыском. За четыре часа осмотрели все до последней половицы. С разрешения хозяина, охавшего от удивления, что постоялец оказался преступником, переворошили на сеновале сено. Переложили заново поленницу. Разгребли за конюшней навоз, проверили все, к чему прикасались доме руки Угораева. Тенями маячили возле сотрудников милиции понятые, обессилевшие от бессонницы. Сам Олег Владимирович едва передвигал ноги, потому что за трое суток спал всего одну ночь. Штокин ворчал:

– Он, зараза, спит в КПЗ, как барон, а мы колупаемся тут всю ночь!

… Олег Владимирович прекратил обыск, потому что чувствовал, как тупеет сам и как устали люди. Вернулись в райотдел, договорившись с утра возобновить обыск. Продумали, как разумнее разбить дом на условные секторы, чтобы избежать сутолоки и беспорядочности.

…Но ехать с обыском не пришлось.

Чернов со Штокиным еще не ушли из горотдела, когда около шести утра туда пришел старик Петунин.

В руках он держал туго стянутый из нескольких газовых платков небольшой узелок.

– Вот, – сказал он. – Пошел после вас корове сена задать да и нашел у нее в кормушке возле самого носа. Тяжелый шибко, холера!..

Все кольца, браслеты и часы, кроме выброшенных в машине, оказались целыми.

Старика Петунина отвезли домой на милицейской машине.

…Утром, зайдя до работы к дежурному, начальник горотдела спросил:

– Как там у Чернова дела?

– Отлично! – отрапортовал дежурный. – Кража галантерейного магазина раскрыта. Преступник задержан. Похищенные вещи изъяты!..

– Ой молодцы!.. – облегченно и довольно протянул начальник. – Чернов-то где?

– Только что к себе пошел, минуты три назад.

Начальник горотдела без предупреждения открыл дверь в черновский кабинет.

Старщий оперуполномоченный уголовного розыска спал, уронив голову на стол…

Миновав Первоуральск, наша машина вырвалась на асфальт и, облегченно вздохнув, заторопилась к Свердловску. Олег Владимирович отвечает на мои последние вопросы:

– Как всегда выясняется после раскрытия, кражу Угораев совершил просто: бригада грузчиков, как вам известно, работала в разных цехах. Угораев, предусмотрительно справившись со своей работой пораньше, через дырявый забор шихтового склада завода вышел на огород, примыкавший к складу магазина, разулся, надел ботинки на босую ногу, а носки – поверх ботинок, и след стертый получается, и собаке труднее взять, так как носки не дали остаться стойкому запаху подошв замасленных ботинок… Обратно вернулся тем же путем. После окончания смены вышел с завода вместе с бригадой. Полное алиби! – Помолчал и добавил: – И еще: обратите внимание, что в Нижних Сергах Угораев прожил более полугода, зарекомендовав себя человеком положительным во всех отношениях. Потом сознался, что специально «нырнул в дыру для дела», потому что свердловские оперуполномоченные уже знали его «почерк».