В пасти Дракулы

– Серегин?! – удивленно воскликнул Журавлев. – А почему сразу не сказал?! Это же меняет дело в корне!

– Сначала не придали этому значения, а теперь, когда пропал Слепнев, это навевает на мысли о возможной причастности обоих к убийству, – умозаключил Макаров.

– То-то, когда я разговаривал с Серегиным, он мне совсем не понравился, – в задумчивости проговорил Журавлев. – Убили родную тетю, а он даже не желает поговорить на эту тему, помочь следствию.

– Когда успел с ним пересечься? – удивленно вскинул голову Макаров. – Мы его допросили в ночь убийства, сняли пальчики и на этом – все.

– На похоронах встретились, он отказался со мной разговаривать. Что он говорит на допросе?

– Он так и объясняет: около двенадцати ночи за ним заехал Слепнев, и они поехали на базу разгружать фуры. Большакова их не встретила, хотя должна была открыть склад. Он через задний ход зашел в склад, сооруженный под магазин, и обнаружил тетю убитой. Очень убивался и горевал, жалел тетю, при нас плакал… Послушай, Костя, а ведь они спокойно могли убить женщину и сделать себе алиби, ведь они же на колесах: приехали пораньше, совершили убийство, ограбили, а затем отъехали на три часа, чтобы вновь вернуться со всеми на базу! – осенило сыщика.

– Не исключено, – возбужденно закивал Журавлев, чувствуя тягость в груди, – надо поработать с их родственниками и осмотреть машину Слепнева! Начнем с его жены, она должна быть уже на подходе!

Увидев, что коллега массирует рукой область сердца, Макаров встревоженно поинтересовался:

– Сердечко пошаливает? Подать что-нибудь?

– В кои-то веки разнылось опять, – сокрушенно выдохнул сыщик. –Малость встревожился и сразу дало о себе знать. Дай, если у тебя что-то есть от сердца.

Макаров, покопавшись в медицинской аптечке, извлеченной из тревожного чемоданчика, подал валидол и спросил:

– Тут и валерьянка. Попьешь?

– Подай и ее, родимую.

Протягивая стакан воды с валерьянкой, Макаров покачал головой:

– Тебе действительно пора на отдых. А то крякнешь на работе, и никто спасибо не скажет.

– Годика три продержаться бы, – вздохнул Журавлев, выпивая снадобье, поданное опером. – Хочу сына воспитать сыщиком, подготовить себе замену, а потом можно и на отдых.

– Витьку? – удивленно спросил Макаров.

– Да, нынче весной демобилизуется, – тепло улыбнулся Журавлев. –Хочет пойти по моим стопам.

– Он уже в армии? Вот как время летит быстро, совсем недавно под руку приводил его сюда, а теперь солдат! Молодец, будет нам, старикам, замена, а то сейчас молодежь мечтает совсем о другом, романтика сыщицкой работы ее перестала прельщать.

– Другие времена, другие нравы, – философски изрек Журавлев, в это самое время открылась дверь, и в кабинет заглянула женщина примерно тридцати пяти лет.

– Я Слепнева. К кому мне обратиться?

– Проходите, гражданка Слепнева, – пригласил ее Макаров. – Мы ждем вас, меня зовут Семен Иванович Макаров, а моего коллегу Константин Сергеевич Журавлев.

Женщина устало опустилась на стул, любезно предоставленный оперативником, и спросила:

– Какие вопросы вас интересуют?

– Как к вам обращаться?

– Мариетта Кирилловна.

– Мариетта Кирилловна, расскажите подробно, как пропал ваш муж, – попросил ее Макаров. – Постарайтесь вспомнить даже мельчайшие детали, они могут быть полезными для дальнейшего поиска вашего мужа.

– Да, да, я готова, – судорожно кивнула женщина, настороженно поглядывая на оперативников. – С чего мне лучше начать?

– Начните с того момента, как вы познакомились впервые, – предложил Журавлев.

– Тогда слушайте, – тяжело вздохнула женщина и приступила к своему рассказу: – С будущим мужем познакомилась в семьдесят седьмом. В тот же год справили свадьбу. Через два года у нас родилась дочка, а еще через два – мальчик. Боря работал в автоколонне, возил грузы из Невера. Он работал много, дома бывал редко, но зато получал хорошее жалование, и, когда моему отцу, как ветерану войны, предоставили право на приобретение автомобиля, мы купили себе «Москвич». Рядом с нашим домом мы соорудили гараж, где и ставили машину. Два года назад транспортное предприятие, где работал муж, ликвидировали. Он почти год помыкался без работы, а затем устроился грузчиком на базу, где до сих пор и работает. А туда его позвал Серегин, у которого тетя работает на базе…

– Извините, а откуда ваш муж знает Серегина? – спросил женщину Журавлев, прервав ее на полуслове.

– Он живет недалеко от нас, – ответила она. – Года два назад, когда Боря остался без работы, чинил машину и позвал автомастера, тот привел с собой Серегина. С этого времени они стали иногда собираться в гараже, мой муж пил не сильно, но всегда поддерживал компанию.

– Значит, они стали друзьями?

– Я бы не сказала так, – мотнула женщина головой. – Муж его сильно не воспринимал, мне рассказывал, что тот раньше сидел в тюрьме, и замашки у него, как у отсидевшего, особенно, когда выпьет…

– А за что он судим? – спросил Журавлев у Макарова, отвлекшись от разговора с женщиной.

– Статья сто восьмая часть вторая, – ответил оперативник. – Шесть лет колонии.

– Фьють! – удивленно свистнул Журавлев. – А кого он и при каких обстоятельствах прикончил?

– Этого я не знаю, – развел руками Макаров.

Женщина, слушавшая разговор оперативников, ахнула:

– Он что, раньше кого-то убил?!

– Да, тяжкие телесные повреждения со смертельным исходом, – ответил ей Журавлев.

– И Боря общался с таким человеком, – удрученно проговорила женщина. – Мне всегда не нравился новый знакомый мужа, а разве он меня будет спрашивать?

– И чем же Серегин был противен вам? – поинтересовался Макаров.

– Какой-то неприятный тип, – поморщилась Слепнева. – Не знаю почему, но отталкивающее в нем есть. Когда говорит, всегда перед собой вертит пальцами. Может быть, все сидевшие так делают? И улыбка какая-то нехорошая – оскальчик, а не улыбка.

– Ладно, Мариетта Кирилловна, уже поняли, что из себя представляет этот Серегин. Мы остановились на тете Серегина. Расскажите немного про нее и про все остальное.

– А что я могу рассказать про тетю Серегина? – пожала плечами женщина. – Она устроила моего мужа грузчиком, за него ходатайствовал этот Серегин. Я видела ее всего-то один раз, когда съездила с мужем в магазин, где она работает и купила со скидкой спиртное на юбилей отца… А почему вы про нее спрашиваете? Это имеет какое-то отношение к делу?

– До этого дойдем, продолжайте рассказывать, – попросил Журавлев женщину. – Опишите двадцать второе января.

– За день до пропажи… Он работал до семи вечера, вернулся домой, поужинал и немного полежал на диване. Примерно в девять вечера вышел из дома, объяснив, что идет в гараж покопаться в машине и предупредил, что придет только ночью, поскольку прибудут фуры со спиртным, и он с другими грузчиками пойдет их разгружать…

– Тогда сразу вопрос, – прервав рассказ, спросил ее опер. – Он всегда ездит на своей машине, если поднимают для ночной работы?

– Разве? – удивленно спросила женщина. – В тот раз он ездил на машине? Обычно, если предстоит ночная работа, грузчиков собирает водитель директора базы, тем более Боря говорил, что «Москвич» в неисправности.

– В том-то и дело, что в ту ночь он приехал с Серегиным на «Москвиче». И как часто они ездят вместе?

– Я от вас впервые слышу, что они куда-то вместе ездят, – недоумевала Слепнева. – Боря никогда не говорил, что возит Серегина.

– А на работу муж не ездит иногда на своей машине?

– Нет. По крайней мере, он мне об этом не говорил.

Журавлев повернулся к Макарову и вполголоса бросил:

– Надо будет осмотреть машину. Да и гараж…

Макаров молча кивнул головой и обратился к женщине:

– Во сколько он вернулся домой?

– Ночью. Я не вставала с постели.

– Поговорили?

– Нет, он гремел посудой на кухне, а затем лег на диван, а я тем временем вновь уснула.

– Мариетта Кирилловна, получается, что ваш муж на работу ездит рейсовым автобусом? – спросил Журавлев.

– Нет, на служебном автобусе. На базе имеется автобус, со слов мужа «пазик», он утром собирает всех работников и привозит на базу. В наш район этот автобус прибывает в восемь часов пять минут, где садятся трое: мой муж, Серегин и женщина-бухгалтер. Так, объездив по центральным улицам города и собрав всех, автобус прибывает на базу. Муж еще рассказывал, что водитель этого «пазика» в условленном месте останавливается всего на несколько секунд: если опоздал, то самому придется добираться до работы на перекладных, поэтому все стараются быть на остановке к прибытию автобуса.

– Утром двадцать четвертого не заметили ничего обычного в поведении мужа? – поинтересовался Журавлев.

– Нет, все было как обычно. Он вышел из дома в семь тридцать.

– А сколько ему идти до остановки?

– Минут семь.

– А не рано ли он вышел? Полчаса морозиться на улице…

– Обычно он выходит из дома без пяти восемь. Но иногда выходит пораньше, чтобы по пути проверить гараж.

– Значит, двадцать четвертого он вышел пораньше?

– Да.

– А где живет Серегин? По пути следования мужа на остановку или в стороне?

– Как раз под его окнами со стороны улицы Дзержинского останавливается автобус.

– Муж к нему заходил по пути на работу?

– Я ни разу не слышала, чтобы Боря бывал у него.

– А что за дом, где живет Серегин?

– Барак на две квартиры. Засыпушка.

– С кем он там живет?

– С женщиной.

– Жена?

– Не знаю.

– Получается, вы были у них?

– Единственный раз позавчера вечером, когда пропал Борис. Серегин был с этой женщиной, я спросила у них про Бориса, они ответили, что не знают, где он находится. Позвонила и на работу, там мне ответили, что муж с двадцать четвертого не выходит на работу.

– В гараж заглядывали?

– Да. Еще подумала, что он угорел в машине, как наш сосед три года назад. Нет, в гараже его не оказалось.

– Странно он пропал, – недоуменно проговорил Журавлев. – Судя по вашему рассказу, мужу до остановки автобуса надо было идти метров триста-четыреста, и в этом отрезке он пропадает. Куда он делся? Не провалился же сквозь землю!

– А раньше он пропадал на несколько дней? – поинтересовался Макаров. – Может быть, у любовницы какой?..

– Какая любовница?! – с обидой воскликнула женщина. – Не было у него любовниц. Он никогда не уходил из дома на несколько дней.

– Какая на нем была одежда в день пропажи? – спросил ее Журавлев.

– Нательное белье темного цвета, спортивный костюм, вязаная черная шапка и красная пуховая куртка. Эту куртку я купила на рынке двадцать третьего, поскольку старая прохудилась, и мы давно планировали купить новую. Куртку Боря одел в день пропажи. А на работе он переодевается в рабочую одежду, которая, со слов Серегина, так и висит нетронутой в подсобке.

– А откуда вы взяли деньги на куртку? Они у вас были?

– Как раз утром Боря дал мне деньги, сказал, что выдали зарплату.

– Сколько?

– Двадцать тысяч. Это за три-то месяца, крохи такие… – обиженно хмыкнула женщина.

– Мариетта Кирилловна, спасибо за беседу, – поблагодарил женщину Журавлев. – Будем искать вашего мужа, надеюсь, что найдем его живым и невредимым. А теперь идите в пятый кабинет, там вас ждет наша сотрудница Силина Клара Тимофеевна, она заполнит опознавательную карту пропавшего без вести.

– Пропавший без вести… – тихо промолвила женщина. – Всегда удивлялась, как в мирное время могут пропасть люди, пока это не коснулась самой.

– Кстати, Мариетта Кирилловна, Серегин не рассказывал вам, что случилось на базе?

– Нет, – удивленно глянула она на опера. – А что там случилось?

– Убили женщину.

– Кого?!

– Тетю Серегина.

– Эту старую женщину?! За что?!

– Ограбили.

– Ограбили?! – ужаснулась женщина. – Когда?!

– За день до пропажи вашего мужа.

– Двадцать третьего, четвертого… – проговорила женщина, сраженная ужасной догадкой. – Исчезновение моего мужа связано с этим убийством?

– Пока ничего не знаем, – ответил ей Макаров. – Мариетта Кирилловна, у нас будет к вам небольшая просьба: пока никому не рассказывайте о нашем разговоре, это в интересах следствия.

– И Серегину?

– Ему тем более.

– А-аа, ясно, – понимающе кивнула женщина. – Вы его подозреваете в убийстве своей тети. В таком случае куда делся мой муж?

– Мы это выясняем. После заполнения опознавательной карты у Силиной езжайте домой, скоро к вам прибудут сотрудники уголовного розыска для осмотра гаража и машины.

Когда за Слепневой закрылась дверь, Макаров полюбопытствовал:

– Костя, как с сердцем?

– Нормально, отпустило, – ответил сыщик, стуча ладонью по груди. – Давно не давало о себе знать, видать, сильно переволновался – все-таки убили близкого мне человека. Эх, хорошая была женщина, отзывчивая, всегда готовая прийти на помощь! Ей уже седьмой десяток, а она все бегом да бегом, никогда не сидела без дела, как некоторые старушки. Жалко-то как!

– Да, прискорбно, – шумно вздохнул Макаров и поинтересовался: – И каковы у тебя впечатления от разговора с гражданкой Слепневой?

– Тут однозначно дело темное, – высказал свое мнение опер. – Если Слепнев причастен к убийству и скрылся от нас, то почему Серегин спокойно живет дома? В ночь убийства они были вместе и, соответственно, без Серегина это преступление никак не могло быть совершено.

– Я знаю, почему скрылся Слепнев! – воскликнул Макаров. – Днем двадцать третьего мы объявили, что на следующий день будем снимать отпечатки пальцев у всех работников базы. Он, наверное, испугавшись, подался в бега.

– Если его, конечно, не грохнули, – проговорил Журавлев, задумчиво глядя в окно.

– Грохнули?! – удивился Макаров. – И кто же? Серегин?

– Почему бы и нет? – ответил Журавлев, продолжая смотреть в окно. – Он-то тертый калач, а Слепнев – пряник (неопытный). Если оба пошли на убийство, Серегин мог избавиться от подельника, который может его сдать при первой же опасности быть разоблаченным.

– Сплошной кондитерский цех: то калач, то пряник, – засмеялся Макаров.

– Вышло непроизвольно, – улыбнулся ему Журавлев.

– А когда он мог его убить? Двадцать четвертого Серегин целый день был на работе.

– Как мы знаем, в этот день Слепнев вышел из дома пораньше. Неужели он пошел осматривать свой гараж?

– Постой, Костя, ты хочешь сказать, что Слепнев пошел не в гараж, а к Серегину? И что? Серегин же утром на служебном автобусе поехал на работу.

– С автобусником говорили?

– Пока еще нет.

– Скорее всего, автобусник подтвердит, что Серегин в восемь ноль пять сел в автобус, а Слепнева не было, – предположил Журавлев.

– Ты меня склоняешь к версии, что Серегин утром убил Слепнева и поехал на работу. Так?

– А тебе эта версия не кажется заманчивой? – спросил сыщика Журавлев. – После работы он вернулся домой и вывез тело. В лес, например…

– Это какие надо иметь нервы, чтобы все провернуть, как ты предполагаешь, – покачал головой Макаров. – Хотя, вполне может быть. По-моему, Серегин – волчара заматерелый. Надо бы изучить его личность – кого и при каких обстоятельствах прикончил ранее, за что сел в зону.

– «Тертый калач» постепенно превращается в «волчару», – подковырнул своего коллегу Журавлев. – Как его ни назови, в любом случае он не прост, придется попотеть, доказывая ему убийства.

Он, задумчиво прищурившись, посидел несколько минут молча, вертя в голове всевозможные версии преступления, за это время Макаров успел заварить чай и налить в две чашки, пододвинув коллеге пачку сахара-рафинада.

– Ладно, Сеня, не будем гадать, а предпримем следующие шаги, –предложил Журавлев, потягивая горячий напиток вприкуску с сахаром. – Сейчас отправлю своих сыщиков на осмотр гаража и машины Слепнева, а мы тем временем нагрянем к Серегину. Если убийство произошло у него, какие-то следы должны остаться.

– Но Серегин наверняка на работе, – засомневался Макаров. – Вскроем квартиру?

– Нет, ничего вскрывать не будем, – мотнул головой Журавлев. – Там должна быть женщина, о которой говорила Слепнева. Если и ее нет, то пока поговорим с соседями, узнаем образ жизни этого Серегина. А уж только потом поедем к нему на работу, привезем домой и осмотрим квартиру.

– Вдруг ничего не найдем, а он действительно убил Слепнева? Тогда придется его отпускать за неимением доказательств. Как бы не уничтожил тело и улики, – высказал свои опасения Макаров.