Солнца на полнеба

– Да. Очень необычная. Подруга?.. – спросил я.

– Подруга, наверное, – задумчиво проговорил Изя. – Я не в курсе, что у Стаса Александровича на стое стоит. Какое это имеет отношение к нашему совещанию?

– Познакомьте меня. Пожалуйста, – попросил я на максимально наглой улыбке.

– Ты охренел? – попробовал Изя вернуть меня на место.

– Если сегодня, я Артемию Никифоровичу… красиво передам, – выложил я главный свой козырь.

– Вот как? – Иван Захарьевич ногтем мизинца осторожно почесал бровь. – А если не познакомъю?

– Тоже красиво… но не ему. Передам не ему. Лесом пошлю, потому как гнида.

Уж что Изя умел, так это взглядом превращать пространство в кисель. В этот раз даже птицы за окном притихли. Были бы мухи – и те подвисли бы в воздухе.

– Наумка, ты меня озадачил, – неспешно, с нажимом на ударные проговорил шеф. – Я передам твою просьбу Броздову. Надеюсь, ты понимаешь, что творишь? – он попытался продавить меня взглядом, но у него не вышло. – Сдай Артемию проект и загъяни ко мне. Мы с тобою, миый мой друг, поговорим о нашей дальнейшей судьбе.

– Сегодня, – улыбнулся я.

– Ты слышал, что я сказал?

– Конечно.

– Так припекло?

– Не то слово.

– Вадно. Прямо сейчас можешь начинать передавать.

– Сейчас смысла нет.

– Почему это?

– Артемий Никифорович не готов. Как успокоится…

Изя посмотрел на своего зама и по его лицу пробежала едва заметная тень досады.

– Артемий Никифорович, – позвал он Зага. Тот сделал сосредоточенное лицо, но глаз от стола не поднял, только кивнул. – Ты заканчивай здесь. Чтобы через час кабинет был свободным. Если времени не хватит, ты ведь можешь и в броздовский перейти? Так ведь? – с ехидной ухмылкой добавил шеф. – Про остайное завтра. Распустив юдей, охамеи совсем! – рявкнул он напоследок.

– Иван Захарьевич, – начал было Заг, но договорить ему не дали.

– Порядок наведи! – взъярился Изя. – Завтра с девяти до двенадцати каждый начайник ко мне на беседу. Строем. И ты тоже, – ткнул он пальцем в Зага. – Штатку с собой.

Он хлопнул дверью так, что Зага качнуло. Оставаться в кабинете и дальше я не видел смысла. Всё было сказано.

По возвращении к себе я проверил компьютер на наличие игр. Не нашёл. Позвонил в поддержку и попросил сисадмина установить мне пасьянс. Тот долго что-то рассказывал про политику и виртуализацию – я не понял ни слова. Устав от бессмысленной беседы, положил трубку и нашёл какую-то рейтинговую стрелялку на планшете. Надо и мне когда-то начинать. Остаток дня прошёл в фейерверках игровых достижений. Что ни миссия, то новый личный рекорд. Заглянувшего ко мне Лаврентия я проводил таким цветастым матом, что больше никто не осмелился. «Как много, оказывается, в этом мире приятного и неиспробованного, если начать произносить вслух свои мысли. Ну надо же».

Без пяти минут как пора домой у меня зазвонил стационарный. Клавиша быстрого вызова с надписью «Босс» требовательно моргала. Дерзость к тому моменту уже изрядно подтухла. Выдержав паузу, я поднял трубку.

– Слушаю, Иван Захарьевич.

– Зайди, – бросил шеф и отключился.

Тело моментально отекло и отрываться от кресла отказалось. Кое-как я переборол его, поднял со стола десятитонный ежедневник. Не удержал, положил обратно. Снова поднял, снова положил. В дверь сунулась Светлана, но я отмахнулся. Воспользовавшись её обратным движением как приглашением, вышел в беззвучный мир офиса.

Не могу припомнить отчётливо, каким был последний путь в логово начальства. Пока поднимался к шефу, виделась картина, где он, она и я чинно знакомимся, сидя на стульях. Финал этой сцены оставался мутным, да и неважно, ибо в реальности всё оказалось совсем по-другому. Изя ждал меня в приёмной один, одетый и нетерпеливый. Алёнка шумела посудой в подсобке. Мне ничего не оставалось, как встать рядом с шефом.

– Сейчас Ува выйдет, познакомлю, – буркнул он мне и тут же через плечо секретарше: – Да не возись уже, без кофе обойдёмся.

«Значит, Уля», – мысленно перевёл я имя той, которая должна была выйти.

Через минуту броздовский кабинет щёлкнул замком и выпустил в приёмную хозяина. Стас Александрович выглядел как атлет на закате спортивной карьеры: сухой, широкоплечий, с армейской выправкой, непроницаемым лицом и тяжёлым взглядом. Увидев меня, нахмурился и едва заметно кивнул головой. Рукой придерживал дверь, чтобы не закрылась.

– У тебя всё в порядке? – поинтересовался Броздов.

– Да. Здравствуйте, – ответил я.

– Зачем она тебе? – он кивнул головой в сторону открытой двери.

– Не знаю, – признался я. – Познакомиться.

– Не к месту хотение, – ответил он. – Откуда у вас вдруг общие интересы?

– Нет интересов, – сказал я. – Обмен. Артемию Никифоровичу – проект, мне – знакомство. Просто знакомство.

– Кому проект? – Броздов переложил свой многотонный взгляд на Изю. – Заг забирает?

– Да, – невозмутимо ответил шеф.

– Нет, – в тон ему произнёс Броздов. Повернулся ко мне: – Можешь не дёргаться, проект как был твой, так и останется. Загонова с его жуликами я к этой теме близко не подпущу.

– Давай потом переговорим, – попросил Изя вполголоса.

– Только что поговорили, – отрезал тот. Потом повернулся в сторону кабинета и выкрикнул неожиданно резко и громко: – Тебя долго ещё ждать?!

– Иду, – донёсся женский голос.

– Может, ты объяснишь, с какой стати молодые люди тобой интересуются? – спросил Броздов в открытую дверь. Тон его показался мне неприятным.

– Кто интересуется? – ответил голос из-за двери.

Через секунду из кабинета вышла Она. Остановилась, разглядывая нас. Да, это была Она. Кто-то средний между моей Богиней и фотографией, но Она. Смотрела с холодной беспощадностью красивой женщины, добивая остатки решительности.