Бродяга Ветер

– Кто ты, неизвестный спаситель, и почему я не слышу твоих мыслей? – задал странный вопрос мужчина.

– А ты умеешь читать чужие мысли? – задал я встречный вопрос, поднимаясь из-за укрытия.

– Хм, как интересно! Впервые за четыре года встречаю кого-то, кто не может слышать мыслей и эмоций и не показывает своих, – признался он. – С такими умениями можно стать главой Совета любой общины. Похоже, ты не лоранец, иначе знал бы все местные реалии. Спасибо за помощь! В благодарность готов оказать любую посильную услугу, а для начала хочу пригласить тебя в расположение нашей общины.

– Если она находится в той стороне, – махнул я рукой в направлении, указанном левым браслетом, – то с удовольствием воспользуюсь приглашением.

– Наша община обосновалась немного западнее указанного тобой направления, но в целом нам по пути, – не скрывая радости, признался мужчина. – Прошу в машину!

– Только сначала отыщу свой рюкзак.

Несмотря на непрезентабельную внешность, автомобиль оказался довольно прытким и почти беззвучным. Достаточно вместительный салон был завален непонятным оборудованием, из которого торчали обрывки проводов. На самодельной приборной панели помимо трёх датчиков и тумблера была расположена небольшая вращающаяся ручка. Зато под правой рукой водителя торчало сразу четыре рычага, а вместо рулевого колеса – нечто похожее на пилотский штурвал.

– Давай знакомиться, – предложил мужчина. – Меня зовут Барри. В общине я занимаюсь техникой. Разыскиваю запчасти и вместе с нашим инженером собираю различные механизмы, вот и этот фургон мы собрали сами.

– Впечатляет! – отозвался я. – Меня зовут Клим, и я просто путешествую.

– Ну а кем был раньше, до Прозрения?

Что это за Прозрение, я спрашивать не стал, посчитав, что подобный вопрос может вызвать недоверие Барри, и ответил:

– Зубным врачом.

– Понятно, потерял работу после обнародования технологии выращивания зубов из стволовых клеток. Помню, какой шум тогда поднялся во всём мире – первый год Прозрения! Надеюсь, ты приехал в Лорию не для того, чтобы отомстить за это? – испуганно встрепенулся Барри.

– Нет, конечно, – улыбнувшись, ответил я. – Мне нравится путешествовать, можно сказать, что это моя новая работа. А прибыл я к вам, чтобы своими глазами всё увидеть.

– Прости! Так непривычно не слышать мыслей собеседника. Не хотелось бы привезти в общину диверсанта Реакционного союза. Пока они и могут только, что бомбить нас с беспилотников, да обстреливать ракетами издалека. Засланные ими диверсанты до сих пор переходили на нашу сторону или пополняли ряды бандитствующих группировок Злонравных, но всё когда-нибудь случается впервые. А откуда ты родом? Говоришь почти без акцента.

– Из Кодории, – выуживая в памяти местные географические названия, ответил я. – Живу в Старом городе.

Информация о месте моего рождения, по-видимому, окончательно успокоила Барри. Больше не выказывая недоверия, он принялся рассказывать о сложностях, с которыми приходится сталкиваться во время поиска в городских кварталах годных к применению деталей различных механизмов. О взаимоотношениях с коллегами из соседних общин и бандитами. Барри рассказал даже о том, как недавно попал в плен к одной из группировок Злонравных, а члены общины выкупили его, заплатив продовольствием. И очень сокрушался, что его любимый грузовой гравилёт пострадал при захвате, и теперь он вынужден ездить на автомобиле.

Развалины города оказались позади, и мы, разминувшись с двумя встречными машинами, свернули с бетонной трассы на грунтовую дорогу. Автомобиль начало трясти, и Барри снизил скорость.

– Сейчас будет пост самообороны, охранники не услышат твоих эмоций, так что, думаю, останавливать не станут. Но по правилам я должен им сообщить о тебе, поэтому остановлюсь сам. Если у тебя есть оружие, лучше его сдать. Год назад произошёл один неприятный инцидент, с тех пор в общине не любят, когда гости расхаживают при оружии, – извиняющимся тоном поведал он.

– Кроме пары ножей, никакого оружия нет, – признался я. – Их тоже надо сдавать?

– Думаю, в этом нет необходимости, – с облегчением выдохнул Барри.

Когда наш фургон остановился, на дорогу вышли трое парней примерно моего возраста и, заглянув в салон, с удивлением уставились на меня. Поздоровавшись, я представился и продемонстрировал им своё холодное оружие, но, как и предположил Барри, забирать ножи никто не стал, тем более что мой новый знакомый рассказал историю нашего знакомства. Поблагодарив меня за помощь члену общины, охранники снова скрылись в кустах, а мы поехали дальше. За окном стали проноситься возделанные поля и огороды, попадались на глаза машины сельскохозяйственного назначения и даже небольшие летательные аппараты. Вскоре показались первые строения, и наш фургон, заехав во двор гаража-автостоянки, остановился. Из-за припаркованного поблизости и наполовину разобранного механизма, напоминающего трактор, вышел высокий и очень худой мужчина, одетый в универсальную форму техников всех миров – засаленный комбинезон, и громко поинтересовался:

– Ну что, удалось отыскать подходящие патрубки?

Это и был тот самый инженер, о котором рассказывал Барри. Он оказался весьма словоохотливым и чрезвычайно увлечённым человеком. Не дослушав рассказ о стычке с бандитами, инженер коршуном набросился на ящик с силиконовыми трубками, что Барри извлёк из фургона, а найдя нужные, издал победный клич. Потом принялся долго и обстоятельно рассказывать о своих планах по модернизации всей имеющейся в общине техники. Активно сыпя терминами и при этом абсолютно не заботясь о том, понимают ли его собеседники, инженер доказывал, что использование гибридного водородно-пневматического двигателя позволит повысить производительность оборудования общины.

– К сожалению, мои познания в области двигателестроения не столь масштабны, чтобы по достоинству оценить задуманное вами усовершенствование, но надеюсь, что по завершении работ община с радостью воспользуется плодами вашего труда, – прервал я его монолог.

После этих слов инженер с разочарованием окинул меня взглядом, подхватил ящик и удалился в один из боксов.

– Лихо ты его отшил, – улыбнулся Барри. – Я бы, наверное, так не смог. Он один из глав Совета общины.

Пожав плечами, я спросил:

– Теперь куда?

– Пойдём в ратушу, представлю тебя другим главам.

Идти оказалось недалеко. Прогулявшись по улочке, застроенной одноэтажными строениями с крышами из солнечных батарей, мы вышли на небольшую округлую площадь. В её центре возвышалась бетонная колонна, увенчанная решётчатым октаэдром, а по периметру стояли дома в два и три этажа. Здесь, в отличие от улочки, по которой мы шли, было довольно многолюдно.

– Сегодня суббота, и народ уже собирается на еженедельное вече, – пояснил Барри. – Хорошо бы поговорить с главами Совета до его начала. Поторопимся!

Ратушей оказалось самое большое трёхэтажное здание с колоннами и элементами декора. На входе нас встретили двое крепких парней и предложили мне сдать холодное оружие и оставить у дежурного свой рюкзак. Пришлось подчиниться их просьбе. Барри лишь с извиняющимся видом улыбнулся и проговорил:

– Таковы правила!

Нас проводили на второй этаж и завели в большой зал, уставленный аппаратурой. В центре помещения около масштабной голографической модели посёлка и прилегающих к нему территорий собрались трое мужчин и две женщины и что-то бурно обсуждали. При нашем появлении спор прекратился, а все пятеро глав Совета стали пристально меня рассматривать.

– Прошу прощения, но под вашими взглядами чувствуешь себя диковиной на предметном стекле микроскопа, – решил я прервать затянувшуюся паузу. – Барри просто пригласил меня в гости, но если моя персона вызывает у вас подозрения, то я готов откланяться и продолжить своё путешествие.

– А ведь действительно, его не слышно! – не обращая внимания на мои слова, проговорила одна из женщин. – Идеальный разведчик.

– А может, он просто обладает иммунитетом к вирусу Прозрения, – предположила вторая.

– Брось, Ларра, ты ведь прекрасно знаешь, что причина, вызвавшая Прозрение, так и не выяснена, и уж точно это не вирус, – вступил в разговор мужчина, стоявший между ними.

– Да знаю я, но ведь иммунитет налицо! – не сдавалась Ларра. – А вирус это или нет – не имеет значения. Вдруг этот молодой человек заразит нас, условно говоря, антивирусом и все наши завоевания пойдут прахом. Страну наводнят диверсанты Реакционного Союза, которых мы не сможем отследить, и уничтожат все наши общины! Предлагаю провести всестороннее обследование этого индивида, поместив его в карантин.

– Ну спасибо тебе, Барри, – в сердцах выпалил я. – Отблагодарил, так отблагодарил! Больше никогда в жизни не буду вступаться за попавшего в беду случайного встречного.

– Давайте не будем принимать поспешных решений, – вступил в разговор мужчина, стоящий с правого края от спорящих. – А сначала выслушаем нашего гостя.

– Гостя? – возвысив голос, переспросила Ларра. – Но…

– Да, именно гостя, пока не доказаны его злые намерения, – настоял он. И, уже обращаясь ко мне, спросил:

– Тебя зовут Клим? Ведь так.

– Клим, – глядя ему в глаза, согласился я.

– Какое странное имя. Ты говорил, что живёшь в Старом городе. А на какой улице? – хитро прищурившись, поинтересовался мужчина, стоящий по центру.

– В Охотничьем переулке, недалеко от Птичьего рынка. Дом восемнадцать, – «вспомнив» карту Старого города, затараторил я. – Хозяйку дома зовут Камалла, и я снимаю у неё квартиру на третьем этаже. В рюкзаке, в левом карманчике лежат ключи от входной двери. У меня там два замка. Я постоянно путешествую, вот и врезал дополнительный замок: не хочу, чтобы в моё отсутствие кто-то копался у меня в вещах. А имя Клим – это сокращение от «Климаррагон». В нашей семье принято сокращать имена.

– Как же ты попал на территорию Лории, да ещё и умудрился так глубоко забраться? От нас до границы с Кодорией сто шестнадцать километров, – поинтересовался глава Совета, стоящий справа.

– Пешком, обошёл посты и перешёл реку вброд. Сегодня четвёртый день, как я путешествую по Лории. Ночую в палатке, она свёрнута и прикреплена к рюкзаку. Провиант прихватил с собой, правда осталось лишь три банки тушенки, немного сухарей и сублимированный суп, но я надеялся разжиться чем-нибудь по дороге.

– И каков конечный пункт твоего путешествия? – не унимался правый глава.

– А его просто нет. Я хотел всё увидеть своими глазами, ощутить дух вашей страны и понять людей, живущих в ней, а затем или остаться здесь насовсем, или вернуться домой, в Старый город, – поражаясь собственному спокойствию и убедительности, ответил я.

– А тебе не показалось странным, что ты остаёшься невосприимчив к Прозрению? – вставила свои пять копеек Ларра.

– Я и не знал, что невосприимчив. Те немногие лоранцы, с которыми мне довелось пообщаться, ничего не говорили по этому поводу, а всё больше норовили ограбить. Вот я и стал держаться подальше от людей.

– Похоже, наш гость – всего лишь один из романтиков-переселенцев, а мы заподозрили его чёрт знает в чём! – вынес свой вердикт до того всё время молчавший пятый глава Совета. – От имени Совета хочу принести извинения за это небольшое недоразумение и поблагодарить за помощь нашему технику. Можешь некоторое время пожить в общине, осмотреться. Если тебе придётся по душе наш уклад, то мы с удовольствием примем тебя в её члены. Признаться, человек с подобным талантом был бы весьма ценен. Ну а если решишь продолжить свой путь, что же, задерживать не станем.

Остальные главы Совета переглянулись, но оспаривать вердикт не стали.

– Барри, – обратился он к технику. – Покажи Климу наш гостевой дом и подбери ему подходящую комнату, поставь на довольствие и ознакомь с основными правилами общины.

Поблагодарив глав Совета за мудрое решение, Барри схватил меня за руку и поволок к выходу. Спустя каких-то десять минут я уже был представлен коменданту гостевого дома, оповещён о времени работы столовой и вступил в права хозяина небольшой, но уютной комнаты. На миниатюрном планшете, лежавшем на столе моей комнаты, Барри продемонстрировал документ, с которым следовало ознакомиться, и предложил поужинать в одном из общинных трактиров.

– Вече мы всё равно пропустим, да там ни о чём интересном говорить и не будут, зато успеем перекусить до начала вечерних гуляний, – поделился своими планами Барри. – Поверь, лучше веселиться на сытый желудок.

В трактире играла приятная музыка, а подошедший официант поставил на стол приборы с каким-то соблазнительно пахнущим блюдом, даже не поинтересовавшись нашим заказом.

– В этом трактире готовят только одно единственное блюдо? – удивился я.

– Вовсе нет, просто официант «прочитал» моё желание угостить тебя батадо, у местного повара оно особенно хорошо получается, попробуй! – Барри разломил одну из небольших лепёшек, лежавших в корзинке посередине стола и с удовольствием принялся за еду.

Я только сейчас осознал, что в последний раз ел ещё в Средоточии, и последовал его примеру. Блюдо оказалось действительно очень вкусным и довольно пряным. Так что, когда я с ним разделался, ощутил сильную жажду. Словно прочитав мои мысли, официант уже выставлял на стол два небольших кувшинчика с напитком. Заметив, что Барри с жадностью припал к одному из них, я взялся за второй. Признаться, я ожидал, что это будет что-то слабоалкогольное, наподобие нашего пива, но напиток оказался чем-то средним между компотом и лимонадом. Зато, осушив кувшин, я полностью избавился от жажды.

– А как у вас обстоят дела с напитками покрепче? – озвучил я свою мысль.

– Видишь ли, плантации винной ягоды в нашей общине невелики, а весь произведённый из излишков зерна спирт используется в технических целях или для обмена, при заключении сделок со Злонравными, поэтому было решено ввести лимит на алкогольные напитки, – стал объяснять Барри. – В этом году он составил два с четвертью литра вина и один с третью спирта. К сожалению, свой лимит я уже исчерпал!

Сказав это, Барри так грустно вздохнул, что я невольно рассмеялся.

– Спасибо за ужин и не переживай, я не большой любитель алкоголя!

Выйдя из трактира, мы направились к центру посёлка. Вновь оказавшись на круглой площади, я решил поинтересоваться предназначением бетонной стелы, возвышавшейся в её середине, но не успел и рта раскрыть, как решётчатые грани октаэдра, венчавшего стелу, засверкали яркими зеленоватыми вспышками, а в небе над поселком образовалась слабо светящаяся пелена. Через пару секунд небо осветилось всполохами взрывов, а спустя несколько мгновений до слуха донеслись и сами раскаты. К моему удивлению, небесное светопреставление не вызвало у собравшихся на площади людей никакой паники. На многих лицах я заметил лишь досаду да неприятные гримасы после особо громких взрывов. Никто никуда не бежал и не старался спрятаться.

– Что это? – перекрикивая канонаду, обратился я к Барри.

– Очередная ракетная атака Реакционного союза, – равнодушно махнув рукой, прокричал он в ответ.

Приблизившись вплотную, Барри продолжил:

– Наш протонный занавес надёжно защищает посёлок и близлежащие поля от воздушных бомбардировок, правда дальние участки опять пострадают и будут засыпаны обломками боеприпасов. К сожалению, построить ещё одну такую установку мы пока не можем, негде взять нужных материалов. Из-за этого заморожены планы по расширению контролируемой общиной территории и сохраняются некоторые ограничения на продовольствие, но вскоре эта проблема решится. В одной из соседних общин смогли искусственно синтезировать дефицитный минерал.

– Я смотрю, вы настолько уверены в этом протонном занавесе, что даже не проявляете беспокойства! – удивился я.

– Любой объект, содержащий взрывчатое вещество, попав в зону действия занавеса, взрывается, а осколки, наткнувшись на защитное поле, скатываются по его границе, словно капли дождя по поверхности зонта. И ещё ни разу со времени постройки первой опытной установки ни одному снаряду не удалось его преодолеть, – гордо заявил Барри. – Только благодаря этой технологии наши общинные поселения до сих пор не разрушены, хотя войска Реакционного союза с завидным упрямством продолжают осыпать страну бомбами и ракетами со всевозможной смертоносной начинкой. Так что не обращай внимания на взрывы, они нам не навредят. Пойдём!

Стараясь не выказывать своего беспокойства, я натянул на лицо маску равнодушия и последовал дальше за Барри. А он уверенно шёл к распахнутым дверям соседнего с ратушей здания. Оказавшись внутри, я поймал себя на том, что больше не слышу грохота и решил – бомбардировка окончена. Но Барри разуверил меня в этом, сообщив, что в здании лечебно-профилактического центра, в который мы вошли, отличная звукоизоляция.

– Посетителям центра не должны мешать посторонние звуки, ведь один из здешних методов лечения – звуковые колебания, – подняв указательный палец вверх, поведал он. – Но я привёл тебя сюда не лечиться, а послушать новое произведение нашего врача-виброакустика. Он в некотором роде знаменитость! Его лечебно-музыкальные композиции популярны не только в нашей общине, но и во всей Лории.

Заверяя Барри, что с удовольствием послушаю местного композитора, я немного слукавил. Конечно, посетить концерт сомнительного сочинителя – занятие увлекательное, но под словом «повеселиться» я обычно имею в виду немного другие мероприятия. Выбора у меня не было, и я от нечего делать стал рассматривать публику. В фойе, обстановка которого больше напоминала интерьер бедного провинциального театра, нежели лечебного учреждения, собралось довольно много народа. Основная масса посетителей толпилась в районе больших двустворчатых дверей. Мы же остановились возле одного из двух билетных автоматов, установленных в центральной части фойе, и Барри, сетуя на то, что все лучшие места уже разобрали, стал выбирать наиболее удобные из оставшихся. Почти все стоявшие поблизости люди без тени смущения откровенно рассматривали меня и изредка негромко переговаривались. Создавалось впечатление, что обсуждалась именно моя персона. Мне стало неуютно, и, чтобы как-то отреагировать, я подмигнул пожилой женщине, особо пристально на меня таращившейся, и поздоровался. Расплывшись в улыбке, она поздоровалась в ответ и зашушукалась со своими спутницами. Тут Барри наконец разобрался с билетами, и я поинтересовался у него о причине столь пристального внимания ко мне.

– Ну как же! – удивился он. – Ты в нашей общине новенький, к тому же, твои мысли и чувства невозможно «услышать», вот всем и интересно. Удовлетворят своё любопытство и оставят в покое. Пойдем-ка лучше в зал, двери уже открыли!

Барри раздобыл места на самой галёрке, но сцену было видно хорошо, а кресла оказались неожиданно удобными.

«Как бы не уснуть», – мелькнула мысль, и я невольно зевнул.

– Сейчас начнётся! – заявил Барри, а на сцену вышел невысокий мужчина в обычном сером костюме.

Он сел за небольшой пульт, до того сиротливо стоявший в левом углу сцены, и стал возиться с какими-то рычажками. Освещение зала стало затухать, а выдвинувшиеся из потолка и стеновых панелей небольшие шары, наоборот, ярко засветились. Раздался тихий, мелодичный звук инструмента, похожего на флейту, а свет окончательно погас, чтобы уступить место расплескавшемуся вокруг многообразию разноцветных бликов. Постепенно в мелодию стали вплетаться звуки природы, зашумела листва, раздался звук колокольчика. Откуда-то издалека вступили струны арфы, и весь мир взорвался яркими красками. Каждый звук сопровождался цветовым всполохом или ярким штрихом. Застучали барабаны, и сердце стало биться им в унисон. Мелодия устремилась куда-то ввысь, построив из света переливающиеся ступени, а вырвавшись на бескрайний небесный простор, закружилась в ярких одеяниях солнечных лучей, словно огромная птица, плавно спланировала обратно, на землю, и растеклась тихим журчаньем равнинных ручьёв, собралась в бурный искрящийся водный поток и со звоном обрушилась брызгами струй водопада, слилась с прибоем океанских волн и вновь вознеслась ввысь…

Когда в зале загорелся свет, я ещё какое-то время сидел неподвижно, продолжая переживать только что испытанные эмоции. Ещё ни одно музыкальное произведение не заставляло меня так сопереживать. Конечно, немаловажную роль сыграли и зрительные образы, транслируемые сложной системой голопроекторов, но совокупный эффект был просто ошеломляющим. Раздались первые аплодисменты. Поднялся на ноги и я, чтобы стоя поблагодарить создателя этого образно-музыкального чуда. Двигаясь в толпе вдоль кресел к выходу из зала, я поймал себя на том, что чувствую необычайную лёгкость во всем теле и невероятный эмоциональный подъём. Барри, шедший рядом, сообщил, что это и есть тот самый оздоровительный эффект. А когда мы оказались на улице, он предложил продолжить вечер в развлекательном центре общины.