- -
- 100%
- +
1
Однажды он проснулся и подумал: «Жизнь разочаровалась во мне…». Сначала эта мысль показалась ему оригинальным экзерсисом не проснувшегося мозга. Лёгкой интеллектуальной разминкой перед началом трудового дня. Он даже принялся с видимым удовольствием иронизировать на тему разочарования жизни.
«Если люди разочаровываются в жизни – они из неё уходят. А если жизнь разочаровалась в человеке? Уходит она? Куда? И что делать? Вступить в дискуссию и переубедить? Пообещать светлое будущее и обмануть? Приклеить на супер-клей или приварить сваркой под аргоном – чтобы уже никуда и никогда?»
Он скинул одеяло и нагой, как Адам по Раю, пошёл по ковру к окну. Ясное майское утро еще не успело покрыться дымкой выхлопных газов. Свежий ветерок осторожно подёргивал тюль. Солнце щедро бросало золото лучей в лужи, рассыпанные вчерашним дождём по асфальту улиц и тротуаров. Воздух был пропитан бриллиантовым мажором радости и надежд. Но от этого демонстративного торжества Природы он только яснее почувствовала точность и окончательность ощущения, с которым проснулся. Жизнь разочаровалась в нем. Разочаровалась раз и навсегда. Бесполезно кричать и спорить, бессмысленно доказывать что-либо: она равнодушно кивнет и уйдет в бесконечное никуда, оставив его один на один с отчаянием и безысходностью.
«Ну, и, чёрт с ней! Нужно отнестись к этому философски, как к браку. Когда звучит Мендельсон, никого не смущает, что за медовым месяцем неизбежно следует привычка, разочарование, усталость и, в лучшем случае, развод, а в худшем – десятилетия тихой ненависти. Мне повезло: медовый месяц с жизнью и так затянулся на сорок лет. Если и дальше все пойдет столь же неспешно, то есть шанс протянуть еще лет сорок до окончательного развода!» Он не без удовольствия поглядел на свое крепкое тело: «И что, собственно, изменилось? Я здоров, полон сил, не лишён способностей, и не все из них прогулял и пропил. Нужно просто стать чуточку осторожнее. Не переходить дорогу на красный свет, не пытаться грабить банки, не тратить деньги на лотерейные билеты и азартные игры – словом, не рисковать, в надежде на Фортуну. И можно будет жить как в сказке: долго и счастливо».
Но легче от этого рассуждения ему не стало. Нечто темное и неприятное, заплутавшее в лабиринте извилин его мозга не отступило перед натиском позитивной философии, оно заняло круговую оборону, окопалось сером веществе, мертвой хваткой вцепилось в нейроны и понемногу, шаг за шагом расширяло занятый плацдарм. Это темное и неприятное не было страхом. Он не боялся расстаться с жизнью. Более того, сама мысль о том, что за жизнью неминуемо следует смерть, не приходило ему в голову. Он об этом подумал позже. Главное, что он ощутил, стоя перед окном – звалось обидой.
Потерять то, что сопровождало его с самого рождения – разве это справедливо? Потерять незаслуженно, между делом, как портмоне в магазине. Он давно привык к тому, что чёрную полосу непременно сменяла белая. Так было всегда. Нужно было только спокойно заниматься делом, и проблемы разрешались сами собой. Работать и всё! Сегодня он осознал, что за чёрной полосой перемены его не ждут. Чёрная будет вести его до последнего вздоха. Можно пахать, ныряя в экран монитора на двенадцать часов в сутки, можно лежать на диване, разглядывая трещины на потолке – конечный результат от этого не изменится. Чёрная полоса, как шоссе в туннеле уже не выпустит со своей траурной ленты, не даст свернуть и выбраться к happy end’у.
Мысль о смерти возникла минуту спустя, после телефонного звонка.
Серая трубка легла в руку привычно и удобно. Из мембраны чуть картаво и, как ни странно, просительно зазвучал голос директора «Инилайн» Дмитрия Снегиря.
– Валерий Андреевич, до каких пор вы будете преследовать мою фирму и моих сотрудников?
– Преследовать? Дима, не устраивай детский сад. Ты не воспитатель, я не подготовишка. – Валера сразу сообразил, что их разговор пишется. Дима большой любитель техники. В «Инилайн» зарплату сотрудникам могли не платить месяцами, но на новый винчестер, цифровую камеру или систему видеонаблюдения средства находились всегда. – Всё, что мне нужно – получить зарплату за четыре месяца. Ты это прекрасно знаешь.
– Если я тебе отдам сто тысяч рублей, ты оставишь меня в покое? – Снегирь будто не слышал Валеру. Казалось: он выучил текст наизусть, заранее отрепетировал интонации и не собирался отходить от разработанного сценария ни на миллиметр.
– Дима, я же понимаю, что наш разговор пишется. Я понимаю, что в этой мелодраме на производственную тематику мне отведена роль шантажиста. А ты, естественно, несчастный владелец, тяжело переживающий подлость своего бывшего сотрудника. Не выйдет! Мы оба прекрасно знаем: вопрос упирается в твое простое желание оставить мою зарплату в своём кармане. – Валере стало весело. Недавняя мысль о том, что жизнь его разлюбила, на фоне этой неожиданной утренней дуэли потеряла свою болезненность и остроту. Он смотрел через стекло на строящееся по соседству офисное здание и улыбался. – Закрой долг по зарплате, и я мгновенно напишу заявление об уходе по собственному желанию, как вы хотите.
– Никто не хочет твоего увольнения. – голос директора обрел интонации бесконечной усталости и печали.
– Вот как? – Валера не скрывал иронии. – Дима, ты же сам прислал ко мне менеджера по персоналу. Лена четко изложила ваши пожелания. Единица журналиста новым штатным расписанием не предусмотрена. Увольнять меня по сокращению вы не хотите. Слишком накладно. Был задан вопрос: «На каких условиях я готов написать заявление по собственному желанию?»
– Я еще раз повторяю: никто не хотел твоего увольнения. Лена – дура, это её личная инициатива.
Валера пропустил реплику директора мимо ушей. О Лене они могут говорить, что им вздумается. Лена ему не жена, не сестра и даже не тёща. И, может быть, она и в самом деле дура, но без прямого указания начальства Лена чашку кофе на работе не выпьет.
– Мои условия я передал: задолженность за декабрь и январь сразу, остальное – частями, в удобном для вас режиме. Условия, в общем, вполне законные и не такие кабальные. Если, конечно, вообще есть желание платить.
Из вагончика на стройке вышел сторож. Он с удовольствием потянулся, сплюнул, достал пачку сигарет и закурил.
– Повторяю еще раз: мы никого к тебе не посылали. И почему ты до сих пор не получил зарплату?
– Потому, что вы её до сих пор не платили.
Со старта, от перекрёстка по зеленому сигналу светофора рванула стая машин. Ранее тихая и широкая улица, на которой стоял дом Валеры, за последние десять лет превратилась в шумную магистраль. Поток автомобилей не иссякал даже ночью. А днем восемь полос движения не вмещали всех желающих испортить атмосферу выхлопными газами своих железных коней.
– Можешь получить деньги. – Всё так же устало картавил Дима.
– Сколько? – ответ Валера предвидел.
– Сколько начислено. Не знаю. Я, что, бухгалтер? – казалась Снегиря возмущала сама мысль, что он может заниматься такими мелочами.
– Хорошо. Позвоню бухгалтеру. Узнаю. – звонить Валера никому не собирался. Он абсолютно точно знал, что начислена «белая зарплата». Тысяч пять за четыре месяца работы.
– Почему бухгалтеру? – заторопился Дмитрий.
– Ты же сам сказал, что ты не бухгалтер, и не знаешь: сколько мне начислили. Значит, бухгалтер знает. Элементарная логика… – Валера почувствовал, что генеральный директор потерял генеральную нить сценария. Разговор должен был протекать иначе…
– Позвонишь исполнительному директору Анне Дёминой. Она скажет.
– Замечательно. Приятно было побеседовать. – Валера собрался положить трубку на место, но Дима еще не оставил своей идеи с компроматом.
– Так как же: если я тебе отдам сто тысяч – ты нас оставишь в покое?
– Отдашь мою зарплату полностью – я заберу заявление из прокуратуры и забуду о тебе и «Инилайн», как об осенней слякоти.
Трубка легла на аппарат, мирно и уютно, как собака на подстилку и задремала в ожидании новых звонков. Валера поглядел на часы. Красные нити на электронном будильнике Panasonic показывали половину седьмого утра. Странное время для странного звонка. Странное время для странного пробуждения. Странный разговор на фоне странной мысли. Как много странного для одного утра…
Сторож проводил взглядом очередной заезд пролетавших мимо машин, бросил окурок, критически оглядел железобетонный каркас, медленно, но верно обрастающий мясом кирпичной кладки и кожей навесного фасада, почесал футболку на груди и вернулся в вагончик.
Именно в этот момент Валера понял, что сто тысяч, эта та сумма, за которую хозяева «Инилайн» могут убить. Даже не из-за денег. Важен принцип. Принцип – никому не платить. Тем более, что отступать им теперь некуда. Валера сам сделал всё, чтобы припереть их к стене. Он, как журналист и PR-менеджер компании имел полную информацию о фирме, её клиентах, методах работы, истинном отношении к партнёрам. Знал он и биографию хозяев. К сожалению, биографией он занялся только сейчас. Если бы эта информация имелась с самого начала, не за какие деньги не пошёл бы в «Инилайн». Впрочем, он и так, как оказалось, работал не за деньги… И так же бесплатно, но, если честно – не бескорыстно, Валера поделился своими знаниями со всеми, кому они могли бы показаться полезными.
Клиенты узнали, что о них думают и говорят «ассы стратегического планирования и корифеи сибирского маркетинга» по совместительству исполняющие роль владельцев «Инилайн». Потенциальным партнерам были открыты глаза на то, как и на чем их собираются кинуть, и все бизнес-сообщество оказалось в курсе наиболее пикантных деталей из полной аферами жизни семейства Снегирей.
2
Следователь районной прокуратуры Антон Яненко болел. Болел глупо и неприятно. Глупо, потому что даже температура и жесточайший насморк не давали право на больничный. Неприятно, потому, что температура тела в сорок градусов по Цельсию и Ниагарский водопад соплей из носа мало способствуют выделению эндорфинов. А без этих химических соединений человек не способен чувствовать себя счастливым. Химия определяет нашу жизнь. Химия и начальство.
Начальство же определило командировать личный состав районной прокуратуры в область. Разгребать помойки, авгиевы конюшни преступного мира, точнее: громкое коррупционное дело. Судя по тому, как отбирались исполнители в следственную группу, дело было не только громкое, но и заказное. В область отправили следователей, готовых долго, нудно и тщательно наполнять тома запросами, ответами и протоколами, не задавая начальству сакраментального вопроса: зачем? Кому-то ответ был не интересен по определению, кото-то знал ответ, но ради внеочередной звёздочки на погонах готов был и ламбаду станцевать. Но Антону, даже не видя материалы дела, было понятно, что главное занятие следственной группы – похоронить логику и факты под тоннами бумаги. Именно таким образом и выносятся нужные приговоры в судах.
Однако, благодаря тотальному переселению кадров, в районной прокуратуре осталось только три следователя, выживших после взрыва административной нейтронной бомбы. Пустые кабинеты с запертыми дверями, пустынный коридор. Покурить и то не с кем. И куча дел. Ими вполне можно было бы заполнить спец. фонд библиотеки имени Ленина в Москве. Между тем, местный криминал – «пацаны с района» категорически отказывались войти в положение компетентных органов и продолжали злодействовать, как ни в чём не бывало. Папки с фактами новых преступлений размножались со скоростью дрозофил, и каждая новая папка требовала, чтобы последние из выживших прокурорских работников с фанатичным упорством набивали их чрево протоколами, заключениями экспертиз, показаниями свидетелей и прочей бумажной пищей. То есть, занимался тем, что так любили делать откомандированные в область коллеги.
А за окном прокуратуры распускались первые листья. По деревьям шныряли непоседливые особи из отряда пернатых и отчаянным свистом извещали мир, что весна вот-вот перевалит за порог лета.
Антон угрюмо оглядел бумажные кирпичи на своем столе. Нужно было все приводить в порядок. Хотя бы рассортировать дела по срочности. Или по важности? Или по просроченности.
Два бытовых убийства можно было отложить в сторону. Они раскрыты по «горячим» следам. Убийцы найдены, доказательства налицо. Слава Богу, что в мире не перевелись идиоты. Именно на них у милиции держатся показатели раскрываемости. Это же нужно: нажраться, зарезать собутыльника и улечься спать в соседней комнате. А на другой день, от всего сердца налить ещё живому приятелю стакан белой для опохмела и, в рубашке и брюках с едва замытыми следами крови отправиться на работу.
А дальше нормальная история для американского триллера. Тело с шестью колото-резанными ранами самостоятельно отправилось домой: вышло из подъезда, дотопало, рассыпая кровавые брызги по тротуару, до остановки и упало на ступеньки трамвая. И надо же такому случиться, что резали бедолагу в соседнем Дзержинском районе, а трамвай курсировал по Октябрьскому.
Пассажиры вызывали скорую и милицию. Потерпевший успел дать показания. Умер уже по пути в больницу. Наряд ППС по кровавой дорожке дошёл до места преступления. Квартира открыта. Взяли понятых, нашли нож. Записали себе раскрытие по горячим следам. Убийца на допросе искренне и горько плакал по убитому другу: оказалось, сидели за одной партой с восьмого класса. С той поры и пили. Теперь сидеть будет один, а второй от алкогольной зависимости избавился навсегда. И слава Богу: норма потребления алкоголя на душу городского населения снизится, а дело, как любит выражаться один коллега «сбланшировать» без лишних затрат времени и энергии и передать в суд.
Антон расставил перед собой коробочки с пилюлями, решая с каких симптомов начать: головной боли, насморка, ломоты в мышцах или температуры. Тяжело вздохнул. Вытряхнул из каждой коробочки по таблетке. Стайка цветных жучков красиво, как стеклышки в калейдоскопе, улеглись на ладони. Яненко не дал им расслабиться: швырнул в рот и запил водой. Затем фыркнул в каждую ноздрю по порции «Дляноса» и принялся раскладывать пасьянс из папок. В сухом остатке пасьянса выходило, что первыми номерами идут: серия похищений предпринимателей, которую ему подкинул Саня Крюков (сейчас где-то в отдельном кабинете строчит повестки и протоколы) и невыплата зарплаты в компании «Инилайн». Заявление Бокова Валерия Андреевича пролежало без движения уже почти месяц.
И не удивительно: перефразируя известное изречение из «Джентльменов удачи»: «то получка, а то трупы!»
Но за обе эти папки: толстую с похищениями и пустую – с заявлением Бокова, прокурор вполне имел право снять с Яненко голову уже в ближайший понедельник. Запросто: взять и отделить горемычную от тела, вместе с насморком, болью и температурой. Оно, может быть и к лучшему. Да, только, отсутствие головы тоже не является основанием для невыхода на работу. Здоровый или больной, живой или мертвый он должен будет ровно в 9.00 занять свое место в кабинете.
Непроизвольно Антон ухватился за пухлую папку с похищениями. Даже не потому, что исчезнувшие бизнесмены, в случае успеха сулили небольшой кусочек телевизионной славы и поощрение начальства. Толстая папка внушала уважение к проделанному труду, и оставляла надежду, что Саня, – любитель бумажек – что-то проглядел. А он, Антон, на свежую голову, прочитает, найдёт зацепку и раскрутит дело. Правда, свежей головы не было, да и читал уже Яненко эту писанину. И никаких зацепок в бумагах не нашёл: родственники, партнёры и подчинённые молчали. Толи, действительно ничего не знали, толи боялись своими знаниями поделиться.
Никакой взаимосвязи между исчезновениями не прослеживалось. Сами предприниматели общих интересов и знакомых не имели и, вообще, судя по имеющимся данным, о существовании друг друга не подозревали. Никакой конкуренции. Да и откуда ей взяться? Чего делить владельцу мясокомбината с ювелиром? Бобровую шубу из салона «Плаза рояль», принадлежащего третьему нидзе – господину Духонину? Ничего общего, кроме того, что офисы у всех находились в Октябрьском районе. Но это ни о чем не говорило. Не факт, что не было исчезновений других предпринимателей из других офисов в других районах. «Надо будет сегодня запросить» – прикинул Антон, впрочем, без особого энтузиазма. Он отчетливо понимал, что в лучшем случае найдёт в соседней прокуратуре такого же горемыку с толстой и бесполезной папкой. Фамилия и имя у горемыки будут иными, а результат, скорее всего, тот же. Нулевой. Иначе давно бы уже в прессе кричали: «Ура, раскрыли организованную группу похитителей передовиков сибирского бизнеса!»
Зацепок не было никаких. Как на подтаявшем леднике: летишь себе по влажной и скользкой поверхности под горку, пока не затормозишь о валуны у подножия. Даже охраняли и крышевали похищенных три разных группировки.
Саня пунктуально перекопал всё, что мог: личные связи, любовниц, хобби, учебные заведения в которых пропавшие зарабатывали свои дипломы, их армейское прошлое. В результате этого исследования получил четыре килограмма макулатуры и вывод: трёх более непохожих людей на Земле не существует. Вообще, если бы выяснилось, что все они представляют три независимые цивилизации трёх галактик в разных концах Вселенной, Яненко этому ничуть не удивился.
«Требований не предъявляют, но зачем-то же они исчезли? Проверю движение средств на банковских счетах и уставные документы. Но это в понедельник. Все равно, в пятницу, да еще в такую замечательную погоду, ни одна сволочь с моими запросами работать не станет. А сегодня отзвонюсь в «Инилайн» и назначу новым рабовладельцам встречу часиков на пять. У меня не будет пикника на выходных, пусть же и они закончат рабочую неделею в прокуратуре. Какое-никакое, а наказание. Скорее всего, этим моральным аутодафе «Имилайн» и отделается. Если, конечно, Снегирь не конченый идиот и знает, как правильно оформить документы, чтобы избежать неприятностей. Ладно, возьму по-быстрому объяснения, посмотрю наличие средств на счетах, выпишу штраф и закрою дело».
3
Называя круглую цифру «сто тысяч» Снегирь не ошибался. Контора действительно должна была Валере единичку с пятью нулями. В рублях. И руководство действительно не собиралось платить.
А начиналось всё очень мило и радужно. Его порекомендовали. И, надо признаться, вовремя. Звонок из «Инилайн» застал Валеру над подсчетом последних копеек. Строительный журнал, в котором он работал, неспешно, но уверенно загибался под чутким руководством бывшего майора. Майора звали Вячеслав Васильевич. Был он глуп и растерян. Двадцать лет его учили орать и командовать, а здесь, неожиданно, пришлось руководить. Причем руководить людьми вольными, на крик отвечающими криком, а субординации не признающими вовсе. Они категорически отказывались ходить строем, не знали Устава. Да и Устав, как ни странно, для этой жизни совершенно не подходил. Майор, в силу своей тупости, даже в растерянном состоянии не терял бодрости духа. Благодаря безграничному доверию владельца, таинственного господина Ермакова – существа тщедушного, но исключительно энергичного – имел возможность подворовывать из тех скудных средств, что еще проходили через редакцию.
Между тем, поступлений становилось все меньше. Из издания бежали рекламодатели. редакцию покидали специалисты. И Валера, чувствовал, что неприлично засиделся. Быть последним из могикан, конечно, романтично, но глупо: последнему, как правило, достается минимум финансов и максимум проблем.
Короче, предложение «Инилайн» стало не то, что спасительной соломинкой для утопающего, но встречей в просторах океана потерпевшего кораблекрушение с туристическим суперлайнером. На пороге нового тысячелетия двадцать тысяч в месяц, даже для очень хорошего журналиста в провинции деньги более чем приличные. За такую зарплату не стыдно было пахать до последней мысли в голове, до последней буквы в алфавите, до последнего лоскута кожи на пальцах, стучащих по клавиатуре.
«Инилайн» располагалась в здании заводоуправления некогда известного в городе предприятия «РемТочСтанок». Станки на заводе давно не ремонтировали. Ни точные, ни какие-либо ещё. Корпуса и территорию в лихие девяностые прибрали к рукам бандиты. Как ни странно, благодаря им, предприятие сохранилось хотя бы на уровне зданий и названия. Нынешний владелец практически не покидал пределов Садового кольца. Бывший авторитет, а ныне бизнесмен, властелином колец, конечно, не стал, но в далекой Москве с ним считались. Как результат на «РемТочСтанок» не покушались даже чиновники Госкомимущества.
Валера сказал охранникам на входе название фирмы и на лифте медленном и тягучем как детсадовский кисель, отправился в неспешное путешествие на девятый этаж. За время подъема можно было прочитать «Войну и мир». Всю целиком. Включая переводы диалогов с французского. Но «Войны и мира» под рукой не оказалось. За неимением другого занятия пришлось изучать запутанную последовательность кнопок управления лифтом, где за пятым этажом шел восьмой, а после двенадцатого – третий. Впрочем, за исключением этой шифрограммы и старческой медлительности лифт иными недостатками не обладал. Во всяком случае, по пути никуда не свернул, не рассыпался и не вернулся на первый этаж досрочно с ускорением 9,8 g.
Оказавшись один на один с коридором, Валера тщательно изучил все двери. Кроме консалтинговой фирмы «Инилайн» девятый этаж дал приют оптовой одежной фирме и небольшой конторке неизвестной специализации под вывеской ООО «Скорпион-С».
Одёжники держали двери нараспашку, демонстрируя всем образцы товара и пару объявлений: «Продажа только оптом» и «Расстрел коммивояжеров гарантируем!». Коммивояжером Валера не был, но рисковать не стал. Чёрт знает этих шутников: может быть они сначала стреляют, а потом интересуются родом деятельности вошедшего.
Скорпионы хранили себя за двумя замками. Слава Богу, не амбарными – внутренними, но, судя по размерам дверных накладок, достаточно внушительными. Скорее из профессионального любопытства, чем по необходимости, Валера толкнулся в «Скорпион-С» и убедился, что здесь его не ждут – двери нажиму не поддались, сохраняя стойкость легендарного оловянного солдатика.
– Извольте-с, извить-с, барин-с, скорпион-с, – Валера дурашливо поклонился табличке и прошел в «Инилайн».
В приемной «Инилайн» его, напротив, ждали. Секретарша улыбнулась, осведомилась о цели визита и извинилась.
– Управляющая и директор будут только минут через двадцать. Просили вас подождать. Чай, кофе?
– Коньяк, самогон? – привычно отреагировал Валера и, почувствовав, что высказывание неуместно, добавил. – Прошу прощения. Это шутка.
– Я поняла, – улыбнулась секретарь – Проходите в кабинет. Там есть кресла и журналы.
Она указала на распахнутую дверь и занялась изучением монитора. Такая открытость фирмы подкупала: свободный вход в покои руководства в его, руководства, отсутствии – явление экстраординарное. Не «Инилайн», а прямо какая-то изба в глубинке. Семнадцатый век, охотничья заимка. Только дверь снаружи подпёрта не колышком, а гостеприимной секретаршей.
Валера уселся в кресло рядом со входом, так, чтобы быть у секретарши на виду, взял с журнального столика умный журнал «Деньги» и принялся штудировать историю флирта Советской России с американской фирмой Gillette. История оказалась забавной и безумной. Такой, какой и должна была быть порочная связь социалистического бюрократизма и предприимчивого капитализма. Каждая из сторон искала свою выгоду, пытаясь надуть партнёра. Красные чиновники поили американцев водкой и соблазняли миллионами бородатых крестьян, по их словам, мечтающих снять Жиллетом наследие тёмного царского прошлого со своих славных трудовых физиономий.
Американцы, под воздействием алкоголя, подмахивали протоколы о намерениях, но вернувшись на Родину и поправившись подпольным шотландским виски, от намерений, протоколов и подписей категорически отказывались. Роман, скорее приключенческий, чем любовный, браком не закончился. К сожалению, для чиновников и к счастью для капитала.
Время от времени Валера отрывался от текста и мельком оглядывал обстановку. Судя по интерьеру, кабинет принадлежал большим интеллектуалам. Большим: и в смысле ума, и в смысле габаритов. Все кресла, включая директорское, могли вместить килограмм двести добротного человеческого тела. Огромный рабочий стол украшал гордый бюст 21-дюмового жидкокристаллического монитора. На столе из демонстративного беспорядка бумаг выглядывали цифровой диктофон и новенький цифровой фотоаппарат Minolta. За столом две стены до окна занимали стеллажи с книгами. Судя по названиям на корешках – литература по маркетингу, организации бизнеса, психологии и прочим штучкам, помогающим перекладывать деньги из кармана потребителя в карман продавца. Ну, или, хотя бы деньги покупателей книг в карман авторов и издателей.