Новая ложь взамен старой

В ПРЕДЫДУЩИХ ГЛАВАХ было подробно описано, как программа, стратегия, организация и оперативная философия в центре международного коммунизма развивались в период с 1957 по 1960 год. Как случилось, что западный мир почти полностью не смог обнаружить эти изменения и воспринять их значение? Чтобы найти ответ на этот вопрос, необходимо начать с изучения источников информации, доступных для западных аналитиков.

Западные источники

Основными западными источниками информации о коммунистических странах являются:

• Секретные агенты западных разведслужб.

• Перехват и расшифровка коммунистических коммуникаций.

• Наблюдение за коммунистическими посольствами и официальными лицами в некоммунистических странах.

• Фотографические и другие наблюдения за промышленными объектами, ракетными площадками, передвижениями войск и т.д. с западных самолетов и спутников, пролетающих над коммунистической территорией.

• Мониторинг ядерных и ракетных испытаний с помощью технических устройств.

• Личные наблюдения западных дипломатов, журналистов и визитеров в коммунистических странах.

• Неофициальные контакты в этих странах западных дипломатов, журналистов и других посетителей.

• Ученые, занимающиеся вопросами коммунизма.

• «Внутренние эмигранты» или доброжелатели в коммунистических государствах.

• Беженцы из коммунистических стран и партий и, в частности, бывшие чиновники и агенты их разведслужб.

Эти источники различаются по своей значимости и надежности, по степени доступа, который они предоставляют, и по тому, как их нужно интерпретировать.

Поскольку коммунистические общества являются закрытыми обществами, а цели их правительств агрессивны, Западу жизненно необходимо иметь энергичные, здоровые и эффективные разведывательные службы, способные получать надежную секретную информацию стратегического характера о внутренних делах и внешней политике коммунистических стран, об их отношениях друг с другом и об их отношениях с коммунистическими партиями за пределами блока. Тайные агенты западных разведслужб потенциально являются наиболее ценными источниками информации, при условии, что они действуют добросовестно и имеют доступ к информации на уровне разработки политики. Проблема в том, что западные разведслужбы иногда принимают провокаторов за настоящих агентов, а провокаторы являются излюбленным каналом для передачи коммунистической дезинформации.

Перехват и расшифровка сообщений могут дать ценную информацию при условии, что всегда следует помнить о возможности дезинформации и правильно ее оценивать.

Аналогичным образом, наблюдение за коммунистическими посольствами и официальными лицами может быть ценным, но следует помнить, что методы, используемые западными контрразведками и службами безопасности, хорошо известны и в большинстве случаев могут быть преобразованы коммунистическим блоком в каналы для дезинформации.

Технический мониторинг ядерных и ракетных испытаний и различные формы воздушной разведки ценны, но не могут рассматриваться как самодостаточные. В силу своих ограничений, информация, которую они предоставляют, всегда должна оцениваться в сочетании с информацией из других источников. Все методы имеют свои индивидуальные ограничения. Общее ограничение, которое они все разделяют, заключается в том, что, даже если они предоставляют точную информацию о том, что присутствует и что происходит в конкретной местности, они не могут ответить на вопросы о том, почему это присутствует или происходит, кто несет ответственность и каковы их реальные намерения. Например, на основании только этих источников невозможно сказать, является ли наличие скоплений войск на китайско-советской границе свидетельством подлинной враждебности между двумя странами или свидетельством совместного намерения советского и китайского руководств создать впечатление, в целях стратегической дезинформации, что между ними существует вражда.

Личные наблюдения иностранных дипломатов, журналистов и других посетителей коммунистических стран имеют ограниченную ценность из-за контроля над их поездками и контактами. Не следует переоценивать ценность информации, полученной в результате неофициальных контактов, поскольку существует вероятность того, что эти контакты, какими бы критичными для режима они ни были, контролируются службами безопасности. Учитывая масштабы деятельности коммунистических служб безопасности, невозможно, чтобы гражданин коммунистической страны оставался в течение какого-либо времени в несанкционированном контакте с иностранцем. Расследования, столь популярные на Западе, невозможны в коммунистических странах без хотя бы молчаливого сотрудничества со стороны органов безопасности.

Западные ученые могут быть чрезвычайно ценными аналитиками при условии, что им предоставляется точная информация. Их ценность как источников не всегда велика, поскольку их визиты в коммунистические страны не обязательно дают им доступ к внутренней информации, и они, как и другие посетители, могут быть введены в заблуждение преднамеренной коммунистической дезинформацией. Их визиты также могут быть опасными.

«Внутренние эмигранты», или доброжелатели, – это граждане коммунистических стран, которые по политическим или другим причинам обращаются к иностранным дипломатам или гостям или пытаются проникнуть в западные посольства с предложением секретной информации. Они могут быть ценными источниками, но проблема в том, что на их пути стоит множество препятствий. Например, советская служба безопасности практиковала провокационный метод, при котором любого доброжелателя, пытавшегося установить контакт по телефону с американским или британским посольством в Москве, соединяли со специально обученными сотрудниками службы безопасности. Они выдавали себя за сотрудников американского или британского посольств и договаривались о встрече с доброжелателем за пределами посольства с предсказуемыми последствиями для доброжелателя. Многие доброжелатели пытались связаться с посольствами западных стран, но лишь немногим это удавалось. Даже если им это удавалось, посольства не всегда доверяли им, поскольку советские службы безопасности намеренно дискредитировали этот тип людей, посылая в посольства собственных провокаторов под видом доброжелателей.

Опыт прошлого показывает, что наиболее ценную информацию предоставляли беженцы и перебежчики из коммунистических стран и коммунистических партий. Наиболее информативными были те, кто занимал руководящие должности, такие как Троцкий, Уралов и Кравченко, или те, кто работал в органах, где реализовалась политика, такие как службы разведки и безопасности (Агабеков, Волков, Дерябин, Петровы, Растворов, Хохлов и Святло), военная разведка (Кривицкий, Рейсс, Гузенко, Ахмедов), дипломатическая служба (Бармин, Казначеев) или вооруженные силы (Токаев). Важная информация была раскрыта югославскими лидерами во время советско-югославского раскола с 1948 по 1956 год. Ценную информацию также предоставили бывшие руководящие коммунисты или коммунистические агенты, такие как Суварин, Джей Лавстон, Боркенау, Чамберс и Бентли.

Ценность информации из таких источников зависит, конечно, от степени их доступа к информации, а также от их образования, опыта, честности, степени эмоциональности и полноты их разрыва с коммунизмом. Разоблачения Троцкого имели ограниченную ценность, поскольку он порвал не с коммунизмом, а со Сталиным. То же самое можно сказать и о югославских лидерах. На некоторую информацию о беженцах влияет эмоциональность. В период холодной войны часть литературы о коммунизме, опубликованной на Западе, была искажена по пропагандистским соображениям и может использоваться лишь с осторожностью.

Прежде всего, ценность информации, полученной от перебежчиков и беженцев, зависит от их добросовестности, поскольку обычной практикой коммунистических служб безопасности и разведки является отправка провокаторов за границу под этим прикрытием, чтобы действовать в качестве каналов дезинформации.

Коммунистические источники

Коммунистические источники должны рассматриваться как отдельная категория. Их можно разделить на официальные, неофициальные и «секретные» коммунистические источники. Официальными являются:

• Опубликованные отчеты международных совещаний коммунистических правительств и коммунистических партий внутри и вне блока.

• Публичная деятельность и решения партий, правительств и министерств отдельных коммунистических стран.

• Публичная деятельность и выступления коммунистических лидеров и других официальных лиц.

• Коммунистическая пресса: книги, периодические издания и другие публикации.

• Официальные коммунистические контакты иностранных дипломатов, журналистов и других посетителей.

• Общественная деятельность и решения коммунистических партий в некоммунистических странах.

Неофициальными коммунистическими источниками являются:

• Неофициальные выступления и не записанные комментарии коммунистических лидеров и официальных лиц.

• Неофициальные контакты в коммунистических странах иностранных дипломатов, журналистов и других посетителей.

• Настенные плакаты в Китае и подпольные издания в других коммунистических странах, такие как самиздат в Советском Союзе.

• Книги коммунистических ученых.

«Секретные» коммунистические источники – это случайные, часто ретроспективные, утечки или разглашения коммунистической стороной, иногда в документальной форме, информации, к которой ранее относились как к секретной. Они часто связаны с полемиками между членами коммунистического блока и могут охватывать:

• Секретную деятельность, обсуждения и решения руководящих органов блока.

• Секретную деятельность, обсуждения и решения партий, правительств и министерств отдельных коммунистических стран.

• Тайную деятельность и выступления коммунистических лидеров и чиновников.

• Секретные партийные и правительственные документы, особенно партийные циркуляры для рядовых членов.

Анализ информации из коммунистических источников

Не следует игнорировать или переоценивать возможности получения достоверной информации о коммунистическом мире из коммунистических источников. Очевидно, что не все появляющиеся в коммунистической прессе материалы являются ложными или искаженными в целях пропаганды или дезинформации. Хотя и то, и другое присутствует в значительной степени, коммунистическая пресса отражает также, во многом точным образом, сложную жизнь и деятельность коммунистического общества. Партия и население информируются через прессу о важных партийных и правительственных решениях и событиях; они также мобилизуются и направляются через прессу на осуществление этих решений.

По этим причинам изучение коммунистической прессы важно для Запада. Но проблема для западных аналитиков заключается в том, чтобы отличать фактическую информацию от пропаганды и дезинформации, которые можно найти в прессе. Здесь мешают определенные западные тенденции: тенденция рассматривать определенные коммунистические проблемы как отражение вечных, неизменных мировых проблем; тенденция считать, что изменения в коммунистическом обществе происходят спонтанно; тенденция интерпретировать события в коммунистическом мире на основе опыта, понятий и терминологии западных систем.

Несомненно, в коммунистической политике действуют вечные и универсальные элементы (у Сталина действительно было что-то общее с другими тиранами, которые не были коммунистами). Некоторые события в коммунистическом мире происходят спонтанно (примером может служить венгерское восстание), и есть некоторые сходства между развитием событий в коммунистическом и некоммунистическом мирах. Важнее отметить, что в коммунистическом движении и его режимах существует определенная идеологическая, политическая и оперативная преемственность, специфические элементы которой не следует упускать из виду или игнорировать. Существует более или менее постоянный набор факторов, отражающих суть коммунизма и отличающих его от любой другой социальной или политической системы, и есть определенные постоянные проблемы, с которыми коммунисты справляются с разной степенью неудачи и успеха. Этими факторами и проблемами являются, например, классовая идеология, национализм, внутриблоковые и межпартийные отношения, интернационализм, ревизионизм, борьба за власть, преемственность в руководстве, чистки, политика в отношении Запада, тактика партии, природа кризисов и неудач в коммунистическом мире, и применяющиеся к ним решения или корректировки. Упускать из виду то, что является специфически коммунистическим в содержании и решении всех этих проблем, значит впадать в ошибку. Например, попытка объяснить чистки 1930-х годов с точки зрения психологического склада Сталина было бы поверхностным. Не менее ошибочным был бы анализ с западной точки зрения национализма, который, несомненно, существует в коммунистическом мире.

Даже те западные эксперты, которые признают специфическую природу и непрерывность коммунистических режимов и преодолели три вышеупомянутые тенденции, часто проявляют четвертую тенденцию, которая заключается в применении стереотипов сталинского периода к последующим событиям в коммунистическом мире, тем самым не принимая во внимание возможность корректировки коммунистических режимов и принятия более рационального подхода к стоящим перед ними постоянным проблемам. Исторически сложилось так, что коммунистические и идеология и практика показали их способность к гибкости и успешной адаптации к обстоятельствам: НЭП Ленина является хорошим примером. В коммунистической системе присутствуют и непрерывность, и изменения; и то, и другое отражается в коммунистической прессе.

Поэтому анализ коммунистической прессы важен для понимания коммунистического мира, но только если он сделан правильно. Знание коммунистической истории и понимание постоянных факторов и проблем, а также способов их решения в различные исторические периоды является необходимым. Также – а это до сих пор на Западе отсутствовало почти полностью – необходимо понимание роли и характера коммунистической дезинформации в тот или иной период и ее эффект на достоверность и надежность источников.

УЧИТЫВАЯ, ЧТО КОММУНИСТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ ПРАКТИКУЮТ ДЕЗИНФОРМАЦИЮ в мирное время в масштабах, не имеющих аналогов на Западе, очень важно определять следуемую модель дезинформации, если западные исследования и оценки хотят избегать серьезных ошибок. Как только модель будет определена, она обеспечит критерии для различия надежных от ненадежных источников и подлинную информацию от дезинформации. Определить закономерность сложно, если не невозможно, если нет надежной внутренней информации.

Здесь следует отметить различие между коммунистическими и западными источниками. Все коммунистические источники постоянно доступны как естественные каналы для коммунистической дезинформации. Западные источники в целом менее доступны как каналы, но могут стать таковыми в той или иной степени в зависимости от того, известно или нет их существование коммунистической стороне. С коммунистическими источниками проблема – обнаружить, как они используются для дезинформации. С западными источниками проблема двоякая: определить, были ли они скомпрометированы коммунистической стороной, и если да, то используются ли они в целях дезинформации.

Поскольку западные источники в целом менее уязвимы, чем коммунистические, для использования в целях дезинформации, они, как правило, считаются более надежными, чем коммунистические, которые полностью открыты для использования. Однако, если западные источники скомпрометированы (и особенно если Запад не знает или не хочет признавать, что они были скомпрометированы), они могут стать ненадежными и даже опасными. И наоборот, если известна модель дезинформации и используется адекватный метод анализа, даже коммунистические источники могут выявить надежную и значимую информацию.

Идеальная ситуация для Запада – это когда его разведслужбы имеют надежные источники информации на уровне принятия решений, когда Запад применяет адекватные методы анализа к коммунистическим источникам и когда известна модель коммунистической дезинформации. Эти три фактора влияют друг на друга к взаимной выгоде. Внутренние источники предоставляют информацию, влияющую на адекватность западного анализа; они также помогают определить модель дезинформации и своевременно предупредить о любых изменениях в ней. Установленная модель дезинформации и правильный анализ коммунистических источников вместе ведут к точной оценке западных секретных источников и выявлению среди них испорченных.

Однако проблема заключается в том, что эффективность западных разведывательных служб нельзя считать само собой разумеющейся. Помимо общих препятствий для получения надежной внутренней информации высокого уровня о коммунистическом мире, существуют особые риски компрометации надежных источников в результате их собственных ошибок или проникновения коммунистов в западные разведслужбы. Некоторые западные источники – например, подслушивающие устройства – могут быть обнаружены и использованы коммунистической стороной в целях дезинформации без проникновения в соответствующие западные службы. Но основным фактором, который нанес ущерб эффективности западных служб, было проникновение в них коммунистических оппонентов; что скомпрометировало западные источники и позволило коммунистической стороне использовать их в качестве каналов для дезинформации.

Если западные разведывательные службы теряют свою эффективность и сами становятся каналами для коммунистической дезинформации, это, в свою очередь, наносит ущерб западному анализу коммунистических источников и приводит к неспособности обнаружить модель коммунистической дезинформации и любые изменения в ней. Когда все три фактора – способность Запада получать секретную информацию, способность Запада интерпретировать коммунистические источники и способность Запада понимать дезинформацию – сами негативно подвергаются последствиям проникновения и дезинформации, тогда весь процесс западного восприятия коммунистических дел становится неэффективным, а реальные проблемы и реальные изменения в коммунистическом мире невозможно отличить от фиктивных и обманчивых. Сомнительная информация из официальных, неофициальных или «секретных» коммунистических источников подтверждает или подтверждена дезинформацией, поступающей через скомпрометированные западные секретные источники. Информация, преднамеренно сливаемая коммунистической стороной, принимается Западом как достоверная. Подлинная информация, случайно полученная Западом, может быть поставлена под сомнение или отвергнута. Таким образом, ошибки в западных оценках становятся не только серьезными, но и необратимыми, если и пока не будет правильно установлена модель дезинформации. Критическое состояние процесса оценки на Западе тем серьезнее, что оно не признается и не диагностируется. Если западные оценки коммунистического мира ошибочны, то за этим последуют просчеты и ошибки в политике Запада. Эти просчеты и ошибки используются коммунистической стороной в своих интересах. Когда это происходит и западные ошибки признаются общественностью, политики, дипломаты и ученые, связанные с этими ошибками, дискредитируются, и создается основа для возникновения экстремистских течений. Очевидным примером является подъем маккартизма в США после провала американской послевоенной политики в Восточной Европе и Китае.

Последствия различных форм дезинформации

Характер западных просчетов зависит в значительной степени от модели коммунистической дезинформации. Во время кризиса коммунистической системы, когда используется модель дезинформации «фасад и сила», Запад путается насчет реальной ситуации в коммунистических странах и не воспринимает слабость их режимов. Убедительный, но надуманный фасад монолитного единства строится вокруг реальных взрывоопасных реалий коммунистического мира. Как бы ни был надуман этот фасад, западные наблюдатели и даже правительства могут принять его за чистую монету. Их переоценка силы и сплоченности кажущегося монолита мешает им предпринять надлежащие шаги для использования действительного кризиса в коммунистическом мире.

Кризис в блоке, 1949-56 гг.

Несомненно, на Западе существовало определенное осознание трудностей в коммунистическом мире в годы, непосредственно предшествовавшие и последовавшие за смертью Сталина. Но дезинформация «фасад и сила» успешно скрывала существование подлинных китайско-советских разногласий между 1950 и 1953 годами; она также скрывала остроту революционной ситуации в Восточной Европе. Если бы глубина кризиса там была более полно оценена на Западе, можно было бы ожидать более активной и полезной западной реакции на события в Польше и Венгрии; возможно, часть или вся Восточная Европа была бы в целом освобождена.

В ходе реализации долгосрочной политики используется модель дезинформации «слабость и эволюция». Снова, Запад вводится в заблуждение относительно реальной силы коммунистических режимов и, на этот раз, относительно их политики. Создается убедительная картина упадка идеологии и появления конкурирующих национальных образований в коммунистическом мире. Хотя эта картина ложна и сознательно проецируется коммунистическими режимами, она может быть принята Западом за чистую монету как точное отражение спонтанно происходящих политических событий. На этой основе Запад склонен недооценивать силу и сплоченность коммунистического мира и не замечать необходимости принятия надлежащих оборонительных мер. Более того, его можно ввести в заблуждение, заставляя предпринимать наступательные шаги, которые непреднамеренно служат целям коммунистической политики и предоставляют возможности для будущей эксплуатации коммунистической стороной в ущерб Западу.

Из двух моделей дезинформации, вторая потенциально имеет более серьезные последствия для Запада, поскольку в случае успешного применения она может негативно повлиять на западные наступательные и оборонительные меры; первая же препятствует только западным наступательным мерам и служит для укрепления его обороны.

Вторая мировая война

Во время Второй мировой войны советскому экспансионизму помогала дезинформация. Ни в коем случае не ставя под сомнение необходимость антифашистского альянса между Советским Союзом и западными союзниками в военное время, правомерно отметить, что этот альянс был успешно использован Советским Союзом для достижения своих собственных политических целей. Есть простор для подробного исторического исследования методов и каналов, использованных советским режимом для влияния и дезинформации американского и британского правительств до Тегеранской и Ялтинской конференций насчет реальной природы советского режима и его намерений. Американские и британские архивы должны бы предоставить дополнительную информацию о влиянии советских агентов в Госдепе США и МИД Великобритании, таких как Дональд Маклейн и Гай Бёрджесс.23 Между тем, можно сделать несколько замечаний, иллюстрирующих использование тем упадка идеологии, роста националистического влияния, и разобщенности и нехватки сотрудничества между коммунистическими партиями.

В период военного альянса идеологическая критика США и Великобритании практически исчезла из советской прессы. Революционная идеология, хотя и не была полностью оставлена, была смягчена. Прославлялись старые русские традиции; в Красной Армии были восстановлены бывшие царские звания и награды. Было проявлено новое уважение к религии; в 1943 году Сталин провел публичную аудиенцию для предстоятелей Русской церкви. Были подчеркнуты общие опасности, стоящие перед Советским Союзом и Западом, и их общая заинтересованность в выживании, а также описана основа для будущего сотрудничества. Западным государственным деятелям и дипломатам говорили, что послевоенная либерализация советского режима и его превращение в национальное государство западного типа неизбежны; им даже льстила мысль, что эти изменения произойдут под западным влиянием. Принятие Советским Союзом Атлантической хартии в 1941 году и подписание Декларации Объединенных Наций 1 января 1942 года следует рассматривать как часть усилий, направленных на повышение западных ожиданий относительно благоприятного развития событий в Советском Союзе. Но самым ярким и значительным обманом, призванным скрыть продолжающееся активное сотрудничество между компартиями и убедить западных союзников в том, что революционные цели были оставлены, стал роспуск Коминтерна в мае 1943 года, за шесть месяцев до Тегеранской конференции. С этим обманом были связаны темы о том, что Советский Союз и Красная Армия сражаются только за освобождение Восточной Европы от фашизма и не думают об установлении коммунистических режимов в этом регионе.