Исповедь православного скептика, или Парадоксы религиозного просвещения
- -
- 100%
- +
Таким образом, все, что подтверждает эту идею, будь то реинкарнация, медиумы, духи, является доказательством в пользу бессмертия души.
Это нечто, в правдивость которого нам всем очень хочется верить».
Убежден в том, что мало у кого могут возникнуть сомнения в справедливости данного утверждения.
Понятно почему мы веруем, но на что мы надеемся в своей вере.
Ответ для всех лежит на поверхности.
Ведь не даром мы говорим, что верим в Бога и надеемся на жизнь после смерти – бессмертие.
Но надежда является не только движущей силой, которая рождает у нас конкретное желание действовать, обратившись к вере.
Для всех христиан вера, надежда и любовь – это те три добродетели, которые открывают путь к бессмертию.
Общую для всех христиан отправную точку в разработке учения об этих трёх добродетелях дал еще в VI веке Григорий Великий (папа римский Григорий I, почитаемый в православии как Григорий Двоеслов).
Веру, надежду и любовь он считал основанием и источником всех остальных добродетелей, без которых невозможно достичь спасения и вечной жизни [14]:
«Добродетель как фундаментальная философско-богословская категория, охватывает все ценностно-значимые аспекты
На протяжении всей истории христианской мысли учение о добродетели постоянно развивалось; многие богословы развёртывали своё видение состава этой комплексной категории, сами эти составляющие неоднократно переосмысливались.
Понятие теологической добродетели – фрагмент этого цельного учения, фокусирующий внимание на «трёх добродетелях», поставленных в контекст спасения человека в богословском смысле».
Но теологическая оценка полноты и обоснованности «трех добродетелей» как основы христианского богословского учения о спасении не может являться сферой дискуссий и споров простых верующих мирян.
В длящихся столетиями богословских дискуссиях и спорах об источниках возникновения веры оппоненты вряд ли достигнут консенсуса, оставаясь с большой вероятностью на своей исходной точке зрения.
Но скорее всего все они согласятся с утверждением о том что вера не является неизменным, стабильным состоянием в продолжении периода нашей мирской жизни.
Хотя большинству из них не хотелось бы чтобы это было именно так.
Но реальность свидетельствует об обратном.
Ведь в глубине души каждого (даже самого убежденного) верующего не может не присутствовать толика (пускай даже крошечная) сомнений, поскольку доказать существование Бога, как и его отсутствие невозможно.
И в те моменты, когда наша вера испытывает сомнения, а наш разум искушения в ее истинности, ей на помощь приходит именно надежда.
Несмотря на то, что в мирской практике обсуждения религиозных вопросов надежда постоянно остается как бы в тени своей старшей «сестры» веры, в христианском богословии надежда – следующая (вторая) из ступеней лестницы духовного роста (у которой первая ступень – вера), по которой восходят к Богу.
При этом «если в настоящей жизни эти три добродетели равны между собой; то „в жизни будущего века“ любовь окажется больше веры и надежды, ибо последние „прейдут“, и останется лишь любовь».
Еще раз акцентирую внимание на том, что теологическая интерпретация христианского (православного) богословского учения о «трех добродетелях» не является предметом обсуждения в данной работе.
Нас интересует исключительно понимание надежды как «положительно окрашенная эмоция, возникающая при напряжённом ожидании исполнения желаемого и предвосхищающая возможность его свершения; философский, религиозный и культурный концепт, связанный с осмыслением состояния человека, переживающего этот эмоциональный процесс» [15].
Именно «напряженное ожидание» бессмертия как конечного итога движения путем ко спасению, обозначенному той, или иной религией, и есть тот неиссякаемый источник духовной энергии, обеспечивающий как постоянство (неизменность) ее иррационального образа (веру в Бога) так и доверие избранной религиозной доктрине.
Если мы воспринимаем веру как сформировавшееся представление о возможности наступления того, или иного события, то надежда, это скорее чувственная подпитка его (этого события) ожидания.
С этой точки зпения мне представляется удачной для понимания отношения вера/надежда аналогия, приведенная в [16]:
«Надежда – это подойти к реке с желанием ее переплыть, сесть на бережок и сказать: «Возможно, я ее и переплыву когда-нибудь…».
А вера – это когда ты подошел к реке, зашел в воду и поплыл.
Чувствуете разницу?
Вера – это действие! Когда ты веришь, не важно, есть ли у тебя спасательный круг и купальный костюм. Не важно, даже, кролем или брассом ты будешь плыть и насколько сильно течение тоже не важно.
Важно только то, что ты «зашел в воду и начал плыть», а впереди у тебя другой берег!».
Но безусловно отношение вера/надежда имеют значительно более серьезное представление [17]
Так в ответе на вопрос – в чем разница между надеждой и верой, мы находим:
«Разница в том, что вера – сейчас, надежда – всегда в будущем. И на то есть причина.
Согласно (Рим.8:24—25), «мы спасены в надежде».
Если бы наша надежда уже исполнилась, незачем было бы надеяться на это. Но если мы надеемся на то, чего пока еще не имеем, то должны ожидать терпеливо и уверенно.
Надежда – это то ожидание, предвкушение, которое поддерживает нашу веру бодрой до тех пор, пока то, о чём мы верим, не осуществится.
Вера всегда сейчас, как сказано в Послании к (Евр.11:1): «Вера же есть осуществление ожидаемого…».
Вера приносит осуществление нашей надежды.
Вера говорит, что вы получаете, когда молитесь (Марка 11:24).
Вера находится в сердце.
Надежда поддерживает вашу веру активной до тех пор, пока то, о чём вы верите, не будет перенесено из духовной сферы в естественную».
Очень интересно различие понятий вера и надежда в религиозном аспекте представлено в [18]:
«Библия не дает точного определения надежды.
В словарях русского языка мы читаем, что надежда – это вера на осуществление чего-то возможного.
Да, между верой и надеждой есть много общего, но все-таки вера – не надежда, и надежду нельзя назвать верой.
Нельзя сказать: по надежде вашей да будет вам; испытанная надежда; имейте дерзновение в надежде.
Сходство веры и надежды в следующем: во что мы верим и на что надеемся когда-то произойдет в будущем.
И вера, и надежда – в ожидании и терпении.
Вера – осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр.11:1).
Бог дает уверенность в том, что произойдет и даже часто показывает через различные образы и духовные ощущения.
Надежда – не говорит, когда будет.
Просто будет. Царство Божье будет. Христос придет на Землю. Страдания и скорби закончатся. Надейся. В надежде на уготованное вам на небесах (Кол.1:5).
Надежда, в отличие от веры, не видит.
Вера видит. Очами веры мы видим не только, что будет (в ближайшее время, через день, год), но часто и как будет, каким образом.
«Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении» (Рим.8:24—25)».
Хорошее сравнение с якорем приводит ап. Павел:
«Взяться за предлежащую надежду, которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий, и входит во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус, сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека». (Евр.6:18—20)
Якорь мы не видим – он глубоко, но корабль держит.
Часто вера действует (Бог сказал Аврааму выйти из дома отца своего, чтобы дать в наследие землю, и он поверил – пошел с верой в неизвестное), а надежда – только ждет. И у нее не пустые ожидания, они основаны на обещании Бога (в этом схожесть надежды с верой).
Надежда проявляется тогда, когда нет уже веры.
Грешник говорит: «Неужели и меня Бог простит. Не может быть. Я столько сделал зла в этой жизни».
Иов, когда страдал, практически потерял веру, что он исцелится от проказы, будет таким же – прежним Иовом – здоровым, богатым, полным сил. Но он не оставлял надежды: я же не согрешил, а Бог всё знает. Я буду ждать.
Часто сатана подходит к нам с такими мыслями: «Тебе не спастись!
Как ты устоишь перед соблазнами, испытаниями? Будешь ли ты верен Христу, когда я начну тебя искушать?».
И в этом случае ап. Павел советует нам взять шлем надежды спасения (1Фес.5:8) – чтобы не принимать мысли от лукавого.
Да, мы не знаем, что будет с нами завтра, у нас нет полной уверенности, что мы устоим в гонениях и прочих искушениях.
НО – с нами Бог, Который обещал: «Я с вами во все дни до скончания века» (Матф.28:20).
И только на Него наше упование: «Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой» (Пс.39:2).
Благословен человек, который надеется на Господа, и которого упование Господь (Иер.17:7)».
Завершая это небольшое отклонение от «красной нити» данного раздела – отношение веры и скептицизма, мне хотелось бы привести удачное (с моей точки зрения) выражение, резюмирующее соотношение понятий вера/ надежда [19]:
«НАДЕЖДА сходна с МЕЧТОЙ, в то время как соответственно ВЕРА – с ЦЕЛЬЮ».
Не верьте в то, что мечта умирает последней.
Мечта не умирает никогда!
Ну а сейчас вернемся к скептицизму, скептикам и их отношению к вере и религии.
1.3. О скептицизме
Так кто они (вера и скептицизм) – соратники или соперники, оказывающие свое влияние на наши религиозные представления.
Попробуем найти ответ на этот вопрос.
Но сначала – базовые определения.
Слово скептик происходит от среднего французского sceptique или латинского scepticus, буквально «секта скептиков».
Его происхождение в греческом skeptikos, означая Inquiring, отражающий или тот, который сомневается [20].
Открыв ссылку [21], был удивлен не только точностью приведенных формулировок, но и тому обстоятельству, что в них содержится ответ на некоторые ложные представления, искажающие понимание этого понятия (скептика) и дискредитирующее всех тех, кто руководствуется скептическим подходом не только в научной деятельности, в повседневной мирской жизни или религиозном (духовном) просвещении.
«Скептицизм (рассматривающий, исследующий) – философское направление, выдвигающее сомнение в качестве принципа мышления, особенно сомнение в надёжности истины.
На русский язык «скепсис» часто переводят как «сомнение», но при этом теряются важные оттенки смысла: желание познания искажается до самодовольного неверия; если и не невежества, то интеллектуального бессилия.
Между тем скептики стремятся к расширению своего познавательного опыта.
В современности под скептицизмом нередко понимается нигилистическая позиция полного отрицания всего: теорий, идей и т.д., категорическое несогласие с любым тезисом.
Такое восприятие является ошибочным и основано на особенности человеческого восприятия: стандарте подмены знания верой, в том числе и в несуществование чего-либо.
Более того, скептик вообще не может стремиться к отрицанию какой-либо идеи, так как это означает логическое противоречие с позицией «ничего не утверждать и не отрицать».
Безусловно и совершенно очевидно, что понятие скептицизма (скептика) не может и не должно зависеть от области его применения.
Более того, именно скептицизм в Вашей мирской жизни может стать тем фактором, который способен изменить ее в лучшую сторону, предоставив для этого совершенно новые возможности.
Этту мысль убедительно обосновал Гай Гаррисон в своей книге «Думай» [5]:
«Научное мышление не лишает вас радости, которую приносят фантазии и неосуществимые мечты.
Скептический образ мышления не предполагает ограничений в решении возникающих изо дня в день вопросов и проблем.
Я обратился к скептицизму для того, чтобы свести к минимуму время, затрачиваемое впустую на ложь, ошибки и заблуждения, а также чтобы по возможности обезопасить себя от разного рода обманщиков и мошенников.
Научный образ мышления, разумеется, не гарантирует вам идеальной жизни, свободной от ошибок и рисков, но позволяет уверенно и с успехом лавировать в море заблуждений и предрассудков, свойственных нашему безумному миру.
Эта книга – призыв полагаться только на себя.
Чтобы выжить в реальном мире и не стать жертвой обмана со стороны разного рода жуликов, шарлатанов и просто заблуждающихся людей, вы должны жить своим умом.
Разумеется, к мнению специалистов, к информации, получаемой из заслуживающих доверия источников, прислушиваться стоит, но гораздо важнее не забывать рассуждать здраво, когда в вашу дверь стучатся с какими-то необыкновенными историями. Всем нам следует научиться отличать правду от вымысла.
Странные, необычные, неправдоподобные, опасные идеи окружают нас со всех сторон, причем каждый день появляются новые, поэтому мы не успеваем их осмыслить заранее и тем более принять меры, чтобы обезопасить себя должным образом.
Преимущество скептического взгляда на вещи состоит в том, что все подвергается сомнению и разумной критике.
Недостаточный скептицизм представляет собой, пожалуй, самую опасную и недооцениваемую форму охватившего мир кризиса.
Применяемый же настойчиво и энергично, скептицизм способен в одночасье изменить к лучшему судьбы всего человечества.
Это наше самое мощное оружие и самая надежная оборона, вот только мы в большинстве своем не знаем об этом и не пользуемся этим».
Безусловно понятие скептицизма (как и веры) благодатная почва для продолжительных философских дискуссий, цель которых постараться найти исчерпывающее представление о его содержательном наполнении.
Чтобы представить широту охвата, профессиональный уровень и глубину дискуссии, связанной с его (скептицизмом) пониманием, достаточно привести ссылку на работу [22], в которой – «анализируются понятия «скептицизм», «сомнение», «недоверие», определяется их смысловая близость, устанавливается их связь с интеллектуальной деятельностью человека.
В работе делается вывод о том, что скептицизм представляет собой абстрактную логическую категорию, содержательный минимум понятия не отличается четкостью и детализируется с помощью апелляции к ассоциативно близким понятиям «сомнение» и «недоверие», которые служат для обозначения субъективного и критического отношения к носителю информации».
Очевидно, что для того чтобы не «утонуть» в этом бескрайнем море философских мнений и рассуждений, касающихся возможных синонимов, расширяющих понимание сути понятия «скептицизм» необходимо конкретизировать область распространения скептического подхода, на сферу религиозных отношений.
Тем более, что религиозный скептицизм является разновидностью скептицизма, относящегося к религии.
Религиозные скептики сомневаются в религиозных авторитетах, скептически относится к конкретным религиозным убеждениям и/или практика, являясь при этом не обязательно антирелигиозными людьми.
И, хотя большинство скептиков считают себя атеистами или агностиками, это не является основанием для того, чтобы отождествлять скептицизм с негативным отношением к религии.
Пожалуй самый авторитетный на сегодня критик догматических учений Майкл Шермер (Michael Brant Shermer) писал, что «религиозный скептицизм является процессом открытия истины, а не общего неприятия.
По этой причине религиозный скептик может поверить, что Иисус существовал, а во время допроса утверждает, что он был Мессией или совершал чудеса» [23].
Подобное признание, высказанное таким авторитетным скептиком, убежденным материалистом и атеистом каковым является Майкл Шермер, дорогого стоит.
Одновременно это утверждение является прекрасным примером объективной, не ангажированной оценки, высказанной М. Шермером в отношении возможностей, области применения и границ использования скептического подхода.
Интересную психологическую характеристику отношений вера/скептицизм дал Г.Г.Шпет [24}:
«Вера состоит не в чем ином, как в приятии возможности за действительность.
Вере всегда противостоит сомнение или всеобщая возможность сомнения – скептицизм».
Сам Г. Г.Шпет по этому поводу привел любопытное сравнение, замечая, «что мы имеем дело с одной палкой: хватишься за веру, на другом конце – скептицизм, хватишься за скептицизм, на другом конце – непременно вера».
Но так ли это на самом деле.
И что же такое скептицизм применительно к религиозному просвещению.
Пока очевидным и неизменным остается лишь вывод о недопустимости рассматривать скептический образ мышления как противоречащий духовному просвещению.
Это утверждение соответствует пониманию сути религиозного скептицизма [25] как методологического подхода в отношении тех или иных аспектов религиозности, не связанного с отрицанием религии в целом.
Религиозные скептики ставят под вопрос религиозные авторитеты и при этом не обязательно являются антирелигиозными людьми, но скептически относятся к конкретным религиозным убеждениям и/или обычаям» [25].
Убедиться в недопустимости рассматривать скептический образ мышления верующих как методического подхода (инструмента) направленного исключительно на критику и дискредитацию религиозных доктрин (учений) Вам поможет ссылка на работу [26].
Приведу лишь заключительный фрагмент этой работы:
«Таким образом интенсивная продукция скептической аргументации в современных исследованиях религиозных феноменов лишь частично и только в некоторых специализированных аспектах разрушает религиозные притязания на истину.
В целом она форсирует вариант реабилитации веры, что далеко не всегда осознается адептами неоскептицизма».
Кроме того, обязательно обратите внимание на приведенное ранее утверждение – «скептики стремятся к расширению своего познавательного опыта»
Это один из самых ответственных моментов, позволяющих нам осознать и принять область предназначения и приложения скептического анализа.
А чтобы «закрепить» это утверждение в нашем сознании, в качестве аргумента приведу евангельское наставление – «что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Лк.6:41).
Сама церковь призывает руководствоваться скептическим подходом в первую очередь для своего критического самоанализа.
И тем не менее на лицо парадокс – религии «не дружат» со скептицизмом.
Попробуем разобраться в нем и его причинах.
Основная причина лежит на поверхности.
Это конфликт мировоззрений между наукой, базирующейся на скептическом подходе к анализу достигнутых результатов ставящим цель получения новых знаний и догматическим мировоззрением, отстаивающим незыблемость фундаментальных основ своих религиозных доктрин.
Содержание этого конфликта великолепно изложил С.С.Кутателадзе (Семен Самсонович Кутателадзе – доктор физико-математических наук, профессор кафедры математики Новосибирского государственного университета) в своей статье «Ученый и верующий» [27] со многими положениями которой сложно не согласиться.
Именно поэтому позволю себе привести некоторые выдержки из этой работы:
«Религия – древняя психотерапия – создана человеком для себя самого.
Человек становится субъектом собственной религии, освобождаясь от забот реального мира и мечтая о перерождении или бессмертии.
Религия абстрагируется от человека, размещая свои догматы в самом центре культуры.
Наука создана человеком для грядущих поколений.
Она позволяет человеку преодолеть свою биологическую ограниченность и обрести бессмертие в потомках.
Человек – источник и цель науки.
Религия апеллирует к чувствам, наука – к разуму.
Религию исповедуют и проповедуют, а науку изучают, развивают и совершенствуют.
Религия требует, наука просвещает.
Религия обслуживает одинокого человека, делит человечество на конфессии и секты.
Наука едина для всех людей и служит человечеству как популяции. Наука альтруистична и открыта, в ней нет места мистике и предрассудкам.
Клерикализм эгоистичен и закрыт, он заменяет универсальный гуманизм нетерпимостью к инакомыслию, а доверие – верой.
Наука отделена от религии в суждениях и учёного и верующего.
Религиозная и научная версии мировоззрения отличаются кодификацией понимания. Религия основана на вере, а наука веру исключает.
Вера разъединяет, ибо субъективна. Объективное знание объединяет, ибо не терпит субъективизма.
Религия старается стать рядом с наукой, объявляя науку и веру двумя крыльями, несущими человека к истине. Но наука и религия служат истине, понимая её по-разному.
Для верующего поиск истины – субъективное приближение к непостижимому и мистическому идеалу, для учёного – объективизация знаний о том, что и как есть на самом деле.
Наука не рекрутирует сторонников, она безразлична к религии и ничего для себя не требует, оставаясь не толерантной к вере и основывая свои суждения исключительно на фактах и логике.
Универсальной религии нет, а многообразие диалектов науки не ведёт к её разрушению.
Источник и предмет веры вне человека.
Для религии человек – субъект добра и зла, существующих вне его воли и компетенции. Религия выступает как священный сверхъестественный дар человеку. Религиозная вера призвана вести человека к бессмертию.
Наука констатирует свою человеческую природу. Наука ничего не обещает и ничего не требует от человека, она только оберегает и просвещает человека, говоря ему даже горькую правду».
Если у Вас после прочтения этого фрагмента работы [27] сложилось впечатление о то, что ученый не может быть верующим человеком, то Вы ошибаетесь.
Обратите внимание на, пожалуй, ключевую (с моей точки зрения) ремарку данной статьи – «Клерикализм заменяет доверие – верой».
Собственно, и эта работа акцентирует внимание на этом развернутом понимании веры в религиозном аспекте как двух ее образов – убежденности и доверии, оба из которых присутствуют в нашем сознании.