Детективы. Явку с повинной отменить нельзя. Субституция

То есть, рассекречивать документы, призваны те, чьей прямой обязанностью является их засекречивание. В этом смысле знаменателен такой факт, что членом МВК, по должности – заместитель министра юстиции, является Александр Савенков. Тот самый, что пару лет назад волевым решением прекратил расследование «Катыньского дела» о расстреле польских офицеров и гражданских лиц, интернированных в 1939 году в СССР. И заявил, что из 183 томов 116 содержат сведения, составляющие государственную тайну, и не будут «предоставлены польской стороне». А председатель МВК, он же директор ФСТЭК Сергей Григоров, как явствует из его биографических справок, всю сознательную жизнь, «служил в научно-исследовательских институтах и управлениях Министерства обороны. Занимался созданием специальных средств защиты и экологического контроля, разработками и испытаниями новых образцов военной техники и средств противодействия техническим разведкам».

Мало кто знает технологию рассекречивания архивных документов. Это известно только профессионалам. Как это происходит? Наверное, прежде чем документ рассекретить, его сначала необходимо прочитать. Не могут же знать члены МВК содержание всех архивных документов наизусть. Значит, под руководством МВК должны работать многочисленные рабочие группы по изучению архивных документов, которые готовят членам комиссии для рассмотрения соответствующие материалы.

В процессе этой подготовки любой член рабочей группы может просто сфальсифицировать любой исторический факт по приказу сверху. Документ, из которого необходимо убрать фамилию и имя отца, деда, какого-либо родственника, ныне действующего высокопоставленного должностного лица можно заново написать профессиональным почерковедом, состарить его специальным химическим составом до необходимой кондиции и заново подшить в нужную папку. Но без фамилии предка, запятнавшего свой род участием в репрессиях и других противоправных деяниях. И все! Нет на фамилии современного политического деятеля или чиновника «исторического пятна»! Современные технологии позволяют сделать это без труда.

Эту же фамилию и имя нужно «убрать» также из всех других документов, «пересекающихся» с исходником, произвести, так сказать полную корректировку. Для этого конечно потребуется много времени, но история того стоит. После полной корректировки, документ можно рассекречивать! Только таким предположением можно объяснить очень длительный процесс рассекречивания любых российских архивов. Может получиться так, что процесс рассекречивания архивных документов может закончиться «новой», «зачищенной историей» самых мрачных этапов нашего государства.

Может быть поэтому указом Президента Российской Федерации от 15 мая 2009 №549 была создана комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Критики этой комиссии говорят о ее нелепости и ненужности. Как знать! Может быть основной задачей комиссии является именно принятие мер по привлечению к ответственности тех, кто «переписывает» в архивах исторические документы.

….Зная все сложности в получении информации из ФСБ, Олег Федорович, все же пообещал Крестину приложить максимум усилий, чтобы выяснить «общий вопрос». Он надеялся получить хотя бы косвенные подтверждения о возможности проведения подобных спецопераций у своего друга-фээсбэшника. Для этого нужно было осторожно попросить друга посодействовать в получении информации из архива по спецоперациям подобного рода. Если в практике работы ФСБ когда-либо были проведены такие операции психического воздействия на разрабатываемых лиц, то с уверенностью можно говорить о том, что подобная спецоперация идет и в отношении Крестина. Попрощавшись с Виктором Борисовичем, Олег уехал на Краснопресненскую набережную.

***

В спальню к Крестину вошла персональная медсестра. Виктор Борисович знал ее давно, ее имя Людмила. Она принесла все лекарства выписанные Яковом Карловичем и лист врачебных назначений. Крестин в свое время был осведомлен Олегом о том, что Людмила приставлена к нему в качестве медсестры не случайно. Она являлась штатным осведомителем ФСБ. Всякий раз, когда она, во время болезни Крестина, приезжала на Рублевку, в его спальне тайно устанавливала «прослушку».

Вначале это обидело Виктора Борисовича настолько, что он хотел обратиться с этим вопросом к шефу, но Олег Федорович успокоил его. Необходимость установки прослушки на время болезни продиктована его же безопасностью. Управление охраны ФСБ перестраховывалось таким образом, держа под контролем пребывание охраняемого лица вне служебного помещения. В случае возникновения нештатных ситуаций, появлялась возможность оперативного принятия срочных мер по обеспечению безопасности випперсоны.

Виктор Борисович понимал это так – Управление охраны перестраховывалось не для повышения уровня его безопасности, а по неразглашению государственной тайны, содержащейся во многих документах Правительства. Под контролем держали не возникновение нештатных ситуаций в бытовых условиях, а неразглашение випперсоной содержания таких документов посторонним людям. Это сути дела не меняло, поэтому Крестин никогда не «мешал» Людмиле выполнять «государственные» обязанности.

Сегодня он внимательнее, чем обычно наблюдал за тем местом, где она установит жучок. Людмила заметила это пристальное внимание своего пациента и, выполняя назначение Якова Карловича, пыталась незаметно для хозяина «прилепить» миниатюрное прослушивающее устройство в неприметном местечке. Выбрав момент, после произведенного Крестину укола, она быстро «прилепила» маленькую таблетку к головной стойке кровати ниже матраса в том самом месте, где его не могла обнаружить даже горничная при уборке помещения.

Виктор Борисович все же заметил ее странное движение и понял, что именно сейчас Людмила установила прослушку. На все время лечения медсестру селили в одной из гостевых комнат, она должна регулярно измерять температуру и артериальное давлении у випперсоны, быть постоянно при нем. После выздоровления покидала особняк до очередного какого-нибудь заболевания высокопоставленного пациента.

Выполнив назначение, Людмила удалилась в свою комнату, а Виктор Борисович, поднявшись с постели, внимательно осмотрел предполагаемое место установки «жучка». Вскоре он обнаружил его и удивился тому, что технологии прослушки не меняются десятилетиями. Неужели ничего нельзя придумать другого, более высокотехнологичного способа подслушивания? Как-то становилось даже стыдно за уровень работы «товарищей из ФСБ», если даже высокопоставленным чиновникам правительственного аппарата ставят такие устаревшие «жучки».

Но, несмотря на все, Крестин, впервые в жизни был рад этому, ведь все что произойдет в его спальне, будут слышать фээсбэшники, ведущие прослушку и отвечающие за его безопасность при возникновении нештатной ситуации. В случае мистического появления убитого Холдина, его разговор с ним может быть услышан и записан фээсбэшниками. Крестин решил попытаться спровоцировать «Холдина» на любое действие с угрозой для своей жизни и посмотреть, будет ли соответствующая реакция Управления охраны. Если ее не последует, то факт проведения спецоперации в отношении его косвенно подтвердится.

Горничная принесла в спальню Виктора Борисовича его обед. Он поставил поднос себе на грудь и приступил к трапезе. В меню «вмешался» Яков Карлович и составил его по своему усмотрению в виде определенной диеты, соответствующей заболеванию. Виктор Борисович не обращал внимания на то, что ест. Чем ближе подходил вечер, тем больше его охватывал страх. Не смотря на то, что по его предположению появление Холдина, было спектаклем, страх охватывал его от одной только мысли об этом. Нужно отдать должное участникам предполагаемого спектакля – они «играли» так естественно, что ужас охватил бы любого, кто смог бы наблюдать эти действа.

Когда стало темнеть, Крестин распорядился, чтобы ему принесли ключ от двери его спальни. Да он боялся, честно признаваясь себе в этом, ему было страшно вновь увидеть убитого журналиста Холдина. Какой-то таинственный и необъяснимый животный ужас овладевал им от их «встречи». Елена сама принесла ключ и, не спросив, зачем он понадобился Виктору Борисовичу, вставила его в замочную скважину с внутренней стороны спальни.

Жена просидела с мужем в его спальне около часа. Когда пришла медсестра выполнить вечерний укол, Елена поцеловала Виктора Борисовича в щечку, ушла к себе, пожелав Крестину спокойной ночи. Виктору Борисовичу показалось, что она очень выразительно произнесла слово «спокойной». Тут же он поймал себя на мысли о том, что стал относиться чрезмерно подозрительно к мелочам, которых в обычной ситуации попросту не замечал. Крестин снова подозревал супругу в ее участии в спецоперации. Зачем она подчеркнуто произносит слово «спокойной»? Неужели она имеет в виду продолжение следующего акта спектакля?