Осколки языческой доктрины. От первоязыка к протоцивилизации Брабанта, Атлантиды и Гипербореи

Именно об этом периоде трагической истории средиземноморья рассказывает египетский жрец Солону, удовлетворенно вспоминая о гибели главнейших конкурентов Египта в Троянской (атлантской) войне и последующем уничтожении царств Атлантитании от вулканического «злого ветра», землетрясений, цунами и голодного нашествия народов с островов моря. Колонизация малоазийскими ливантами Ливии, к западу от Египта, а также этрусками апениннского полуострова, вызывала обеспокоенность правящего класса Египта, считавших колонизацию атлантами земель вокруг Египта, специально продуманной атлантами, экспансионисткой тактикой захвата пустующих земель и окружения Египта. Они пытались этому противодействовать, забывая, что некогда сами совершили исход с прародины Тан-нит (Темти, Таммуза, земли Солнечного Дня и Лунной Ночи), по свидетельству Мурсилиса. Да и ахейцы тоже переместились на Балканы из Малой Азии в начале второго тысячелетия до новой эры, успели построить города и проявить свои гегемонисткие амбиции до их завоевания дорийцами (туроисами), пришедшими мстить за поруганную Трою, а значит и за историческую гибель Малоазийской Атлантиды, исторической прародины всех народов земли, их единого праязыка, Языческой Доктрины и протоцивилизации. Ахейцев сменили греки (смесь пеласгов, ахейцев и дорийцев). Так было!

Рассказ Платона о праафинянах (источник свдений, – египетский жрец). Во времена Троянской войны, Афины были малозначительным городом. Микены – вот стольный город ахейцев.

Однако, пусть о пра-афинянах расскажет сам Платон; в «Критии» он устами Крития, якобы потомка Солона, дает такие сведения о становлении ахейского царства:

«…Гефест и Афина, имея общую природу как дети одного отца и питая одинаковую любовь к мудрости и художеству, соответственно получили и общий удел – нашу (по Сю сторону Геракловых столпов, по другую сторону находилась Атлантида) страну, по своим свойствам благоприятную для взращивания добродетели и разума; населив её благородными мужами, порождёнными землёй, они вложили в их умы понятие о государственном устройстве. Имена их дошли до нас, но дела забыты из-за бедствий, истреблявших их потомков, а также за давностью лет. Ибо выживали после бедствий, как уже приходилось говорить, неграмотные горцы, слыхавшие только имена властителей страны и кое-что об их делах. Подвиги и законы предков не были им известны, разве что по тёмным слухам, и только памятные имена они давали рождавшимся детям; при этом они и их потомки много поколений подряд терпели нужду в самом необходимом и только об этой нужде думали и говорили, забывая предков и старинные дела. Ведь занятия мифами и разыскания о древних событиях появились в городах одновременно с досугом, когда обнаружилось, что некоторые располагают готовыми средствами к жизни, но не ранее. (Ещё одно свидетельство о том, что описываемые события могли быть воспроизведёны в письменной форме потому, что описываемые события и их запись ещё сохранялись в памяти людей, а значит не отстояли друг от друга на протяжении длительного времени, чтобы можно было забыть о них. При чем всё это происходило, и война и запись воспоминаний о ней, в классовом обществе, ибо сам автор подтверждает, что для творческой работы необходимо иметь свободное время, и это время возникает, когда есть нетрудовые доходы, чтобы иметь свободный досуг для творчества). Потому-то имена древних дошли до нас, а дела их нет. И тому есть у меня вот какое доказательство: имена Кекропа, Эрехтея, Эрихтония (бер-рех-хит-тона), эрисихтона и большую часть других имен, относимых преданием к предшественникам Тесея, а соответственно и имена женщин, посвидетельству Солона, назвали ему жрецы, повествуя о тогдашней войне.

…А вообще о нашей стране рассказывалось (египетскими жрецами) достоверно и правдиво, и прежде всего говорилось, что её границы в те времена доходили до Истма, а в материковом направлении шли до вершин Киферона и Парнефа и затем спускались к морю, имея по правую руку Оропию, а по левую Асоп. Плодородием же здешняя земля превосходила любую другую, благодаря чему страна была способна содержать многолюдное войско, освобожденное от занятий землепашеством.

…Столица же тогда была построена следующим образом. Прежде всего акрополь выглядел совсем не так, как теперь, ибо ныне его холм оголен и землю с него за одну необыкновенно дождливую ночь смыла вода, что произошло, когда одновременно с землетрясением разразился неимоверный потоп. Третий по счету перед Девкалионовым бедствием. Но в минувшие времена акрополь простирался до Эридана и Илиса, охватывая Пикн, а в противоположной к Пикну стороне гору Ликабет, притом он был весь покрыт землёй, а сверху, кроме немногих мест, являл собой ровное пространство. Вне его, по склонам холма, обитали ремесленники и те из землепашцев, участки которых были расположены поблизости; но наверху, в уединении селились вокруг святилища Афины и Гефеста обособленное сословие воинов за одной оградой, замыкавшей как бы сад, принадлежащий одной семье. …Источник был один – на месте нынешнего акрополя; теперь он уничтожен землетрясениеми, и от него остались только небольшие родники кругом, но людям тех времён он доставлял в изобилии воду. Хорошую для питья как зимой, так и летом. Так они обитали здесь – стража для своих сограждан и вожди всех прочих эллинов по доброй воле последних; более всего они следили за тем, чтобы на вечные времена сохранить одно и то же число мужчин и женщин, способных когда угодно взяться за оружие, а именно около двадцати тысяч».

Атлантиде посвящается более детальное описание; Критий рассказывает:

«Посейдон (Етна-пиштим, Атрахазис…), получив в удел остров Атлантиду (Ахура Мазду, Цзюлин, Тильмун-дильмун…), населил её своими детьми, зачатыми от смертной женщины (полубоги, сыновья и дочери богороддных и людей), примерно вот в каком месте: от моря и до середины острова простиралась равнина, если верить преданию, красивее всех прочих равнин и весьма плодородная, а опять-таки в середине этой равнины, примерно в пятидесяти стадиях от моря, стояла гора, со всех сторон невысокая. На этой горе жил один из мужей, в самом начале произведённых там на свет землёю (автохтонный сиделец земли посейдоновой), по имени Евенор, и с ним жена Левкиппа; их единственная дочь звалась Клейто (Кел-лес-сит-тина, Крестина, Хрестина? Кер-рет-тет-тина…). Когда девушка уже достигла брачного возраста, а мать (Левкиппа) и отец (Евенор) её скончались, Посейдон, воспылав вожделением, соединяется с ней… Произведя на свет пять раз по чете близнецов мужского пола, Посейдон взрастил их и поделил весь остров Атлантиду на десять частей, причём тому из старшей четы, кто родился первым, он отдал дом матери и окрестные владения как наибольшую и наилучшую долю и поставил его царём над остальными, а этих остальных – архонтами, каждому из которых он дал власть над многолюдным народом и обширной страной. Имена же всем он нарёк вот какие: старшему и царю – то имя, по которому названы и остров, и море, что именуется Атлантическим, ибо имя того, кто первым получил тогда царство, был Атлант. Близнецу, родившемуся сразу после него и получившему в удел крайние земли острова со стороны Геракловых столпов вплоть до нынешней страны гадиритов, называемой по тому уделу, было дано имя, которое можно было бы передать по-эллински как Евмел, а на туземном наречии – как Гадир. Из вторй четы близнецов он одного назвал Амфереем, а другого – Евэмоном, из третьей – старшего Мнесеем, а младшего Автохтоном, из четвёртой – Элисиппом старшего и Местором младшего, и, наконец, из пятой четы старшему он нарёк имя Азаэс, а последнему – Диапреп. Все они и их потомки в ряду многих поколений обитали там, властвуя над многими другими островами этого моря и притом, как уже было сказано ранее, простирая свою власть по сю сторону Геракловых столпов вплоть до Египта и Тиррении. От Атланта произошел особо многочисленный и почитаемый род, в котором старейший всегда был царём и передавал царский сан старейшему из своих сыновей, из поколения в поколение сохраняя власть в роду, и они скопили такие богатства, каких никогда не было ни у одной царской династии в прошлом и едва ли будут когда-нибудь ещё, ибо в их распоряжении было всё необходимое, приготовляемое как в городе, так и по всей стране. Многое ввозилось к ним из подвластных стран, но большую часть потребного для жизни давал сам остров, прежде всего любые виды ископаемых твердых и плавких металлов, и в их числе то, что ныне известно лишь по названию, а тогда существовало на деле: самородный орихалк (медь, олово, обсидиан?), извлекавшийся из недр земли в различных частях острова и по ценности своей уступавший тогда только золоту». (Платон. «Критий», с. 578—580).

В «Шань хай цзине», цзюань 18, записано:

«Есть Цзю-лин (Девять холмов), со всех сторон их окружают воды; называются Холмы Таотана (Таотан-лин – родовое имя Яо), Шу-дэ (Шу-дэ-лин, Лин-шуде), Мэнъина (Мэнъ-ин-лин), Куньу (Кунь-у-лин, Куньлунь), Хэйбай (Хэй-бай-лин, Ци-бай-лин, Гиперион, северяне, сибилиане), Чиван (Чи-ван-лин, Шиванна), Цаньвэй (Цань-вэй-лин), Уфу (Уфу-лин, Убулин), и Шэньминь (Шень-минь-лин, Чжуньшань)».

«Пользуясь этими дарами земли, цари устроили святилища, дворцы, гавани и верфи и привели в порядок всю страну, придав ей следующий вид… Тот холм, на котором она (Клейто) обитала, он укрепляет, по окружности отделяя его от острова и огораживая попеременно водными и земляными кольцами (земляных было два, а водных – три) все большего диаметра, проведёнными словно циркулём из середины острова и на равном расстоянии друг от друга. Это заграждение было для людей непреодолимым, ибо судов и судоходства тогда ещё не существовало.

А островок в середине (тот холм, на котором обитала Клейто) Посейдон без труда, как то и подобает богу, привёл в благоустроенный вид, источил из земли два родника – один тёплый, а другой холодный – и заставил землю давать разнообразное и достаточное для жизни пропитание». («Критий», с. 578—579).

«К услугам царей было два источника – родник холодной и родник горячей воды (в Буситине, а позднее в Хастинапуре, Пуруш-хаттуме, Хаттусе, Хастинапуре), которые давали воду в изобилии, и притом удивительную как на вкус, так и по целительной силе; их обвели стенами, насадили при них подходящие к свойству этих вод деревья и направили эти воды в купальни, из которых одни были под открытым небом, другие же, с тёплой водой, были устроены как зимние, причём отдельно для царей, отдельно для простых людей, отдельно для женщин и отдельно для коней и прочих подъяремных животных; и каждая купальня была отделана соответственно своему назначению. Излишки воды они отвели в священную рощу Посейдона, где благодаря плодородной почве росли деревья неимоверной красоты и величины, а оттуда провели по каналам через мосты на внешние земляные кольца». (Платон. «Критий», с. 582).

«Прежде всего они перебросили мосты через водные кольца (реки), окружавшие древнюю метрополию, построив путь из столицы и обратно в неё. Дворец они с самого начала выстроили там, где стояло обиталище бога и их предков, и затем, принимая его в наследство, один за другим всё более его украшали… От моря они провели канал (реку) в три плетра шириной и сто футов глубиной, а в длину на пятьдесят стадиев вплоть до крайнего из водных колец; так они создали доступ с моря в это кольцо, словно в гавань, приготовив достаточный проход даже для самых больших судов. Что касается земляных колец, разделявших водные, то вблизи мостов они прорыли каналы такой ширины, чтобы от одного водного кольца к другому могла пройти триера; сверху же они настлали перекрытия, под которыми должно было совершаться плавание: высота земляных колец над поверхностью моря была для этого достаточной. Самое большое по окружности водное кольцо (р. Галис или Маласантон-Балабантон, Брабантом), с которым непосредственно соединялось море (Атлантическое или Чёрмное, то есть Красное Море), имело в ширину три стадия, и следовавшее за ним земляное кольцо было равно ему по ширине; из двух следующих колец водное было равно в два стадия шириной и земляное опять-таки было равно водному; наконец, водное кольцо, опоясывавшее находившийся в середине остров, было в стадий шириной. Вспомним о четырёх реках, истекающих из Едема, или о пяти реках Кунь-луня «Шань хай цзина (Горы и моря Тина)». У Платона реки заменёны на каналы. Только и всего-то; подменили название и всё уже другое, неузнаваемое. Мифология атумистики (думной стихии смыслов); об одном и том же талдычим разными словесами, подменёнными терминами, а получается «нем тудом, – моя твоя не понимайт».