Словарь корне/монадного первоязыка. Первоэтнический словарь брабанта
- -
- 100%
- +
Однако, в отличие от неоплатоников, нужно признать, что как материи химический субстрат, так и физическая энергия, приводящая в движение химический субстрат материи, в том числе и энергию мышления, есть по сути своей нечто двойственное и, изначально безродное, а значит и бессмертное, а всё бессмертное есть вечное и по этой причине абсолютно беспредельное и безвременное; а всё абсолютно беспредельное, согласно языческой доктрине, принадлежит первичной первопричине всяческого бытия, – Вселенной.
Поэтому необходимо признать, что материи химический субстрат, основа материальных вещей, Вселенной принадлежит изначально, как и субстрата химического энергия, оживляющего материю своими энергиями движения (как атомарно/молекулярного, так и физического), в том числе и энергиями думного мышления. Поэтому Вселенная как нечто Единое для энерго/материального дуализма природы космоса должна была озаботиться креационизацией (взаимопроникающим творением) идеальных имён, возрастающих из корне/сущностных эйдосов, для телесных и бестелесных вещей (проявляемых именами, тождественных именам предметов), так сказать идеализируя материальные вещи природы земли и космоса их идеально/ноуменальными двойниками, снимая субстанционально/ноуменальным синтезом антиномические противоречия между материализмом и идеализмом.
Всё неопределённое (безымянное и непознаваемое по этой причине), понятое как бесформенное, принадлежит тому, что есть Вселенная, как первопричине любого бытия. Подобно этому и душа воспаряя к уму и думному смыслу, оформляется ими в умно/чувственной природе, направляясь к умному эйдосу. В умных предметах тела и думные смыслы, «энергийно направляющиеся к эйдосу», создают энергийно, мыслесложением, природу материи иного, которая в большей степени зависит от проявления корне/сущностными эйдосами, чем от самой себя. «Материя становящихся вещей постоянно имеет всё разные и разные эйдосы (имена); материя же вечных вещей постоянно остаётся самотождественной (где каждый эйдос всегда остаётся неизменным, тождественным со своей вещью). Здешняя материя, пожалуй, – противоположность той, так как здесь она только отчасти всё и – одно в каждой отдельной вещи. Поэтому, раз одно (материальное начало) выталкивает другое (или замещает его), то ничего и не остаётся пребывающим (постоянно, а остаётся в состоянии текучести и вечной изменчивости). Поэтому она и не самотождественна постоянно, а там (в Инмире) она есть все одновременно (как бесформенный субстрат). Поэтому она и не имеет ничего, во что она могла бы перейти, так как уже имеет всё. Тамошняя материя (умозрительная материя), стало быть, ни в коем случае не бесформенна; она не есть здешняя материя; и обе, следовательно, существуют разными способами (реально и виртуально/логически)».
форма эйдоса
При множестве эйдосов необходимо иметь в них нечто общее, чтобы они не впали в рассеяние, а также и частное, чтобы один эйдос можно было отличить от другого. Это отделяющее различие есть собственная форма эйдоса, его морфология (формология). При существующей форме должно существовать и оформление эйдологического различия, которое приемлет материальный субстрат. Существует умный мир, – и есть мир материальных вещей, приемлющих корне/сущностные эйдосы умного мира, как зеркальное отражение божественного плана думного бытия. В обоих планах бытия необходимо допустить в мысли существование специфической, для каждого из них, материи. Иначе как же мы можем увидеть написанным сущностно/именной эйдос или услышать его в голосовой речи вашего партнёра? Мозг, звуки речи, знаки письма, – всё это есть факты присутствия материи в думном мыслетворении ума.
о материальносьти в умных предметах
«Умный мир, с одной стороны, совершенно и окончательно неделим сам по себе, с другой же – как-то и делим. И если части удалёны друг от друга, то также деление и удаление есть аффекция материи, так как последняя и есть то, что разделено. Если же эйдос, оставаясь множественным, неделим, то многое, находясь в едином, существует в материи, будучи формами этого единого (Вселенной); такое единое, данное как многое, надо мыслить разновидным и многообразным. Следовательно, думный план эйдосов, до своего бытия в качестве разновидного, бесформен (и безымянен). Именно, если отнять от ума его разновидность, формы, смыслы и мысли, то в виде более первоначального окажется бесформенное и неопределённое, и уже ничего не останется из этого, ни при нём, ни в нём».
«Если оба, суть едино и если там нет материи, то там нет телесной материи (но мыслимая есть): ум ни в коем случае там не лишен формы, но есть вечно цельное тело, однако всё-таки сложное. А именно, ум обретает двоякое, так как он разделяет до тех пор, пока не придёт к простому (к предельной ясности), что уже не может быть самоделимо; покамест же он в состоянии, он двигается к своему глубинному основанию. Глубинное же основание каждой вещи – материя. Потому она (материя) и темна, что свет есть смысл и ум есть смысл… Тёмное в умных предметах и тёмное в чувственных вещах, однако, различны, и различна также материя, поскольку различен и налегающий на обе эйдос.
Обожествлённая материя, принимающая оформленность, сама содержит оформленную и умную жизнь; другая же материя становится чем-либо оформленным, разумеется, ещё не проявляя жизни и не мысля, но будучи украшенным трупом… Материя есть сущность, если это говорится о той (находящейся в уме, мыслимой) материи, потому что субстрат там есть сущность, лучше же сказать, сущность, мыслимая вместе с находящимся при ней эйдосом, целостно (поскольку материя и эйдос примысливаются как одно целое, как взаимопроникновение корне/сущностного эйдоса в материю вещи, чтобы именем своим отождествить вещь с собой).
Вечна ли умная материя (умопостигаемая в уме), – вопрос, который должен быть исследуем так же точно, как если бы исследовали идеи. Последние рождены потому, что имеют принцип (превыше себя), и не рождены потому, что имеют принцип не во времени, но вечно – от другого, не в том смысле, что вечно становится (как материя), но – будучи вечно сущими (именами), как тамошний мир (умозрения телесных и бестелесных имён существительных). Ибо и инаковость тамошняя существует вечно, – та, что создаёт материю, так как она – принцип материи, будучи первым движеним. Вследствие этого и названа инаковостью, потому что движение и инаковость вместе появились (АБАЛ-АЛАБ, первичная субстанция). Неопределённы и движение, и исходящая из первого инаковость, и, чтобы быть определёнными, они нуждаются в нём (в первом принципе проявления материи иного). Они получают определение, как только обращаются на него (первый принцип). До того материя неопределённа, как и «иное», и ещё не есть благо, даже не освещена им». (Плотин, «эннеады», 3 – 4, 5).
демиургия имени
Прокл относил имя к демиурги. В диалектику Платона и Плотина, где в основе всего находилась четвёрка основных этапов диалектического процесса становления демиургии: ен (единое), ноус (ум), тюхе (душа) и космос (космос, природа-фузис, физика), Прокл вносит триадическую детализацию каждого из языческих этапов, тем самым проявляя к бытию триадический метод диалектики.
Получается так: Ен (Первоединого), которое есть первое «Одно» – абсолютная сверхмыслимость и абсолютная неизречённость, Прокл находит возможным расчленить на следующую триаду: 1) беспредельность, 2) предел и 3) число; Второе «Одно», которое есть начало диалектического пути, манвантарный толчок, – расчленяется на числа и «Пресущественные единства» из них, Ноус (ум) – расчленяется на 1) сущее (ноетон со свое собственной триадой), 2) жизнь, 3) и ум. Тюхе (Мировая Душа Инмира) – расчленяется на 1) умопостигаемое, 2) жизне/чувственное (психе), 3) и сущностно/познающее материю явленной визуально вещи. Природа космоса (время и пространство), «как бы заново конструирует всю эту основную триаду, рисуя её уже с точки зрения возможных космических и природных воплощений, и получается: для сущего – парадейгма, для жизни – демиургия, для ума – идеи. Имя и есть идея, демиургийно конструирующая умную паредейгму»
Далее, по тексту резюме А. Ф. Лосева, «ум содержит в себе „иконы и сущностные смыслы в чётко расчленимой форме, как бы изваяния сущего, наподобие имён, подражающих числам в качестве умных ликов“; сущность имён демиургийно создаётся как „изваяния богов и демонов“, законодатель даёт имена в качестве „изваяний предметов; имена – „изваяния богов“; „всепрекрасно небо, Зевсова демиургема, и имя его“; интересно употребление понятия агалма, – о том, что „ум в нас дионисичен и воистину есть изваяние Диониса“ (Думмузи, Таммуза, Тиаммати, День-и-Ночь), поскольку „ум больше всего другого сроден богу“, дионисичность же ума и есть его соотнесённость с материей, телом, и, следовательно, выраженность его; О диадической природе тела у Прокла; „божественное имя – символ демиургической явленности“; об имени божием как демиургийном символе умных причин; о явленном изваянии в противоположность неявленным“ о божественных телах как изваяниях; фигуры богов – изваяния; мысли богов – изваяния; об изваянности мифов».
По Проклу, – «неизрекаемое молчание перво-единого объединяется в имени с умным узрением и знанием. У богов именование и мышление – одно и то же; то и другое налично благодаря сопричастию свету. В наших же душах это разделяется; у нас мышление – одно, образ, а именование – другое, образец. Посредине же у нас – „единение мыслительной и именовательной энергии“. Имя есть энергия сущности, точнее, интеллигентная энергия, отождествляющая факт и смысл, или смысл и его выражение, откуда оно и есть основание знания и пребывания в разумном общении» (Резюме А. Ф. Лосева).
Прокл в своих комментариях на платоновского «Кратила», как бы предвосхищая критиков абстрактно/метафизических и антидиалектических учений, утверждал, что имена одинаково все даны и всему даны по природе и по имясущностной идее, поэтому «желающему подражать» в искусстве словотворения необходимо знать как корне/сущностный «архетип», так и перевод его в «демиургическое искусство» отождествления корне/сущностного «архетипа» с демиургической вещью, выявляющей инобытийно/природную вещь через её видо/индивидуальное имя или визуальный вид самой по себе вещи, её предметно/парадейгматический статус.
Извлечения из резюме А. Ф. Лосева к 67 примечанию к «Античному космосу»: «Природны» имена уже по одному тому, что все они подобие уму и взяты как умные изваяния (природно явленных предметов); и не по каким другим причинам имена – природно/изначальны; не потому, что они просто подобие образцов (как то утверждал Кратил), но именно – по имени божьему вещей они тождественны вещам, и в этом смысле они – природны, будучи отличными от них «по материи» (умозрительной и природно/космической) … Если речь правильна относительно вещей, то и именование правильно относительно сущности; из истинности условия – истинность следствия.
учение о явленной сущности в имени
Все тайны языка проистекают от эманации; откуда имена, истекая, «остаются в богах» и через символы ума являют себя миру; «первейшие имена», корне/сущностные, «являются от богов», проходят через «средние рода» сущностно/корневых эйдосов (пяти категориальных классов: прообразов Бытия, Ума, Инмира, Времени и Пространства; восьми видорододных рядов: 1) протоматериальной, плавленно/пресной воды; 2) протоэнергийного, плазменно/пламенистого огня; 3) атмосферного воздуха, отделяющего небо от земли; Праматери Нут, прародительницы вселееннского космоса; 4) протоземли, ворот сем-лиана – двух гнёзд бога Ра и Осириса; 5) прототелесность вещей плутонического мира, хозяином которого был Бал-Лаоттон, Баллаба-сатан; 6) твёрдость энергии Духа, духовности; искра Духа Бухабанана вошла в телесную мягкость и придала ей энерго/информационную жёсткость; 7) шарообразность яйца, балванического барабанщика вулканических архетипов нирванического подсознания; 8) земная прото-Ева, праматерь всех живущих на земле родов и племён (Пред-Хиви, Нюйва-Нива-Небо-Нипу-Ниппериша-Ниббиру-Нефертум-Нефертитум, Живи, Шиванны, Сиванмы, Персифоны, Порос Бинини).
имя есть символ познаваемости
Имя как символ есть синтез непознаваемости и познаваемости (синтез тезиса и антитезиса). Резюме А. Ф. Лосева: «Имена суть образы (характеры) света, при помощи которых «боги выявляются своим порождениям», которые существуют «в самих богах», проявляя их в родах сильнейших нас и в нас частично и образночувственно. Свойственная богам «исходящая форма света, будучи бесформенной, оказывается оформленной в результате эманации» и «таинственно, единично-едино водружаясь через движение, является нам от самих богов». Имена – символы, «излучающиеся от потенций, в некотором отношении суть среднее между неизречённым и изрекаемым, проходя и сами через пребывание в средних родах», являя себя посредниками между идеально/духовным миром богов и чувственно/природным миром космоса. Символоидные имена «единовидны в высших чинах и многовидны в нижайших»; «Стало быть, эти третьи, то есть средние в вышеупомянутом смысле, простирающиеся на все от умных (ноерон) потенций специфичности (идиомата) и доходящие до нас, суть божественные имена, которыми боги нарекаются и через которые воспеваются, от самих богов явленные (екоанента) и к ним самим возвращающиеся (енистрофонта) и приводящие к человеческому знанию то, что есть в них ясного» (Прокл, «Кратил»).
***
языческая или корне/субстанциональная диалектика
Оккультно/эзотерические характеристики пяти периодов творения ФОРМООБРАЗОВАНИЯ МЕНТАЛЬНЫХ ПРООБРАЗОВ МИРОПРОЯВЛЕНИЯ
Языческая диалектика позволяет сформулировать думные формулы основных понятий, обосновывающих космическое пространство в категориально/классических аспектах формирования его из пустотности Ничто в наименовальные прообразы Бытия, Ума, Инмира, Времени и Пространства. Для развёртывания этого аналитического процесса воспользуемся трудами замечательного русского диалектического аналитика А. Ф. Лосева, в частности, используем для этого диалектические формулы его лингво/философского трактата «Античный космос и современная наука».
Первоединое (Баллабат-Атан) или «одно», для того чтобы просто быть, должно для начала, хотя бы в чём-то и как-то, себя проявить. Иерархия единичностей (от безродного абсолюта до думного атума или индивидуального атмана) проявляет себя посредством пяти классических категорий или категориальных классов; это 1) класс прообразов Бытия или корне/сущностных единичных эйдосов, ноуменов сознания; 2) класс ноуменальных прообразов Ума, покоящихся в ментально/умном мире душевной самости человека; 3) класс ментальных прообразов Инмира, мира самодвижно/текучего мира физических величин природы;;) класс Времени, самотождественно отражающего в своих прообразах взаимоперетекающие эоны вечности: прошлое, настояшее и будущее; 5) и класс Пространства, раздробившего пустотность вселенной иерархией космического многоразличения множества тел в беспредельности вселенной. Вся совокупность вещественных тел во вселенной проявляется через совокупность этих пяти категориальных классов: 1. Класс ноуменальных прообразов корне/сущностного Бытия; 2. Класс прообразов покоящегося Ума; 3. Класс прообразов самодвижно/текучего Инмира; 4. Класс прообразов самотождествляемой вечности во Времени; 5. И класс прообразов многоразличимых тел Пространства в космической беспредельности Вселенной.
Перед нами здесь, в этих пяти категориальных классах открывается вся координатно/слоговая и координатно/корневая структура корне/сущностных ноуменов праязыка; а если продлить периодизацию далее, по мере развития процесса перехода от перезревшего праязыка к словотворению, то можно считать, что всей этой разветвлённой структурой, пяти классических категорий, удалось объять, казалось бы необъятное, – энерго/материальную основу Вселенной, где на атомарно/химический базис Вселенной накладывается энергия движения, оживляющая покоящуюся материю (отцовская энергия осеменения покоящейся праматерии), в том числе и энергию думного (тахемтийский атум, индуисткий атман) мыслеоформления.
Здесь, в этих категориальных классах, происходит взаимозависимое взаимоотождествление с одновременным взаиморазличением этих самых корне/субстанциональных элементов думного мыслеоформления. Например: абал-алаб, абал-ахан, абал-атан, асан-абал, асан-авал, усан-авал, абас-анав-аван, зем-лиан, гово-рим, абол-ган… и несть им числа.
Уже из этих примеров видно, что мыслеформы хотя и считаются бесплотными и бестелесными сущностями, но для своего бытия они всё-таки нуждаются в вполне ощутимых формах своего проявления для сущего бытия в миру; они нуждаются в звуковом фоне своего произношения и вполне материальных носителях своего графического изображения: камне, глине, папирусе, коже, ткани, бумаге… А в конце двадцатого века вдруг выяснилось, что мыслеформы очень даже адекватно могут быть выражены через цифру; и не только мысли, но и изображение, вполне адекватно отражённого мира вселенной, прекрасно уживается на электронном носителе информации.
Однако, язычники знали об этом раньше; именно язычники первыми стали отождествлять цифру или число, кому как больше нравится, с буквенными элементарными принципами ментального миропроявления, кодируя буквы, слога и корне/сущностные эйдосы, нумерологическими числами. Изначально эти числа не подменяли собою буквы; подмена случилась позже и совершена была языческими философами, которым было удобнее и легче оперировать и апеллировать числами, чем буквами. Однако, подмена не затронула основ языческой теоретической базы языческого языкознания, – Языческой Доктрины, которая будучи раздробленной языческой философией, и как это часто бывает при смене идеологических базисов, плавно перетекла в Языческую философию, фольклор, оккультную эзотерику, метафизику и мистический туман.
Нумерологическое число, как уже было отмечено выше, не подменяло собою букв и корне/сущностных эйдосов; нумерологическое число указывало на местонахождение определённой буквы, слога или сущностно/именного корня, в общей, структурно/языковой системе координации видородно/думнрго мыслеоформления. Никакой другой функции, кроме как нумерологической, номерной, число в языке не несёт; указывая местонахождение в координатно/структурированной таблице, оно давало язычникам одно существенное преимущество; нумерологическое положение корне/именных эйдосов в общей таблице «Му-судеб» давало возможность создать узелково/клубочковое письмо, технологическое средство коммуникативного общения на расстоянии, своего рода позднепалеолитическое средство караванно/почтовой связи между родственниками, вождями и просто грамотными людьми того времени, в основном, между жрецами, духовными лидерами того славного времени языкотворчества. Технология узелково/клубочкового письма была для того времени проста до примитивизма, конечно только для тех, кто знал технологию оформления координатно/структурированных таблиц корне/сущностных ноуменов (наименований) праязыка; на пяти нитях, соответствующих каждое своему категориальному классу, в определённых рядах, соответсвующих тому или другому родородному или видородному ряду, которые необходимо что-то значили, в нумерологических точках, вырвжавщих определённое значение, необходимое для передачи на расстояние, вязался узелок; таким образом создавалась сеть узелков, которые и служили определёнными кодовыми символами, понятными обоим адресатам в силу их общего знакомства с грамотой того, позднепалеолитического времени, грамотой праязыка. Поэтому то, что философы, в основном языческие философы, адресуют в своих рассуждениях числу, нужно, с учётом на вышеуказанные поправки, переадресовать букве и корне/именным эйдосам, сохранив за числом его нумерологические функции, благодаря которым «цифра» дублирует букву, а значит и всю буквенную мощь, способную проявить любую телесную и бестелесную стихию реальной и нереальной действительности. Только благодаря своей способности подменять кодовую сущность буквы, «цифра» оказалась способной подменить реальную действительнось на виртуальный мир кмпьютера, телевизора и телефона, отобразив и картинную статуарность изображений мира природы и людей, а также звуковую и письменную графику этноязыков. Слава «Цифре»! Слава «Числу»! Слава «Букве»!
буква: языческий принцип миропроявления
Имя вещи в мысли, где оно выражает себя как принцип думного оформления, отличает данную вещь от других вещей. Буква же, кодируемая числом, есть элементарный принцип думного мыслеоформления вещи в её имени, отождествления вещи с её именем, думно закреплённым как ноуменальная форма мышления.
Буква не может быть первым началом, поскольку доязыческая сверх/сущность есть Безродное Ничто (А-сат, А-шат), беспредельность безымянной пустоты и вечности; не может буква быть и вторым началом, то есть обладающим нечто сущим, мыслеоформленным, смыслосущим в себе. Буква есть нечто среднее между доязыческой безымянностью и корне/сущностным язычеством; есть точка бифуркации, выбора между безмыслием и смыслом, перехода от безымянности к имясловию, есть инструмент проявления, явленной миру, вещи, телесной или бестелесной, в её ментальном имени.
категория сущности или класс прообразов Бытия
Точка бифуркации, то есть цивилизационного выбора, точка выбора языческого пути развития, точка выхода из доязыческого безмыслия сразу в языческую стихию смыслов, могла породить ничто иное, как первородную от абсолюта, объединившую собою первый Класс Прообразов Бытия, букву «А», кодированную сразу числом «1». Это возможно случилось ещё в раннем палеолите, когда человек начал осознанно мастерить каменные топоры. Не раньше! Для осознанного деяния нужны осознанные стимулы, которые вне языкового мыслеоформления возникнуть не могут.
Затем были проявлены семь согласовочных букв, которые соткали ментальную ткань миропроявления, в результате чего возникли семь горизонтальных или левосторонних рядов ментального родопроявления, и семь рядов вертикального или правостороннего ментального видопроявления. Это в квадратном или ромбовидном исполнении координатной сетевой структуры праязыка. В круговом или спиралеобразном исполнении координатно/сетевой структуры праязыка, родородные ряды идут по горизонтально/спиралеобразному кружению вокруг сверхсущностного центра, а видородные, вертикально горбясь, создают видородные векторы, возносящиеся от языческого лайя-центра к периферийным окраинам осмысления, подобно языческим столпам мудрости.
Помимо категориального класса прообразов корне/сущностного Бытия, объединённого буквой «А», позднее были сформированы ещё четыре праязыческих категориальных класса: это, 2) Класс формирования прообразов умопостижения умопостигаемых прообразов бытия или класс Ума; 3) Класс проявления прообразов Инмира; 4) Класс формирования прообразов Времени; 5) и Класс формирования прообразов Пространства, космогеноизный класс.
Каждый из категориальных классов насыщается ноуменально/самостоятельным содержанием, основой которого становятся корне/сущностные или сущностно/именные эйдосы, что само по себе позволяет нам их рассматривать как самостоятельные думно/осмысленные данности, иллюзорно отражающие реальную действительность. В таком качестве, каждый категориальный класс согласовочных букв, объединяемый классообразующей гласной буквой, расцветает в свете других категориальных классов, создавая смысловую симфонию думных смыслов и мыслеформ, способных в сообществе себе равных осветить самые тёмные уголки реальной и нереальной действительности.
Классообразующая гласная, объединяясь с согласовчной согласной, формирует Слог, тоже в своем роде, некую смысловую елиничность в языческой иерархии смысловых единичностей. Два слога, объединяясь в одно целое, порождают новую смысло/думную единичность, – корневое Имя Сущее или Существительное, основу словотворения. Первый слог в сущностном корне всегда числится Родовым Слогом, а следующий за ним, второй слог в корне, всегда считался Видовым или Видородным Слогом, определяющим видовую принадлежность этого корня. Например, для сравнения, по роду одно, по видам разное: абал, абан, абас. абат, абах, абар, абам; или, по виду одно, по родам разное: алаб, анаб, асаб, атаб, ахаб, араб, амаб. Таким вот образом, рассмотренная нами корне/сущностная единичность, оценённая в букво/числовой кодификации, есть корне/сущностный эйдос; корне/сущностные эйдосы нумерологически координированы в клеточно/узелковой структуре прязыка, каждое имеет свое кодификационное число и соответсвтующее место в таблицах ментальных судеб реальной действительнсти, носившей у шумеров наименование «Таблиц Му».