Опасное расследование. Детектив

Посёлок Знаменка находится недалеко от ипподрома. В мерседесе мы мчались по хорошей дороге. Боев сидел рядом и молчал. Я старался не нарушать ограничения по скорости.

– Вадим, меня беспокоит этот разговор, который так внезапно прервался, – произнёс я.

– Ничего особенного. Это иногда бывает, особенно когда забываешь зарядить аккумулятор на мобильном телефоне.

– Мне кажется, кто—то вошёл во время нашего разговора, и ей просто не хотелось, чтобы посторонний услышал.

– Вечно ты всё преувеличиваешь! Она просила, чтобы ты приехал быстрей. Значит, куда—то торопится. Обычно в таких случаях женщина делает сразу два дела: разговаривает по телефону и собирает вещи. Похоже, у неё выпал телефон и разбился. Это ж элементарно, Савелий!

– Логично, – буркнул я. – Но мне кажется, всё значительно сложнее.

Мы въехали на узкую грунтовую дорогу, по обеим сторонам замелькали хвойные и лиственные деревья. Впереди показались широко распахнутые металлические ворота усадьбы. Мы проскочили мимо них на полной скорости и подъехали к парадному входу двухэтажного величественного особняка.

Мы вышли из машины. Рядом стоял бордовый внедорожник. Точно такой же я видел у ворот кладбища, когда в него садилась бледнолицая женщина лет тридцати.

Входная дверь в дом была чуть приоткрыта.

– Войдём так, без звонка? – спросил Вадим.

Я промолчал и надавил кнопку для приличия, заиграла мелодия оповещения. Но никто не появился.

Мы прошли в холл и остановились. Ярко горела люстра. Вадим легонько подтолкнул меня. Я прошёл в большую комнату, обставленную в среднеазиатском стиле. Роскошные ковры на полу. Развешанные на стене картины с изображением великолепных арабских жеребцов. На противоположной стене конская сбруя и седла. Несколько кресел возле окон. Вместительный диван из красно—коричневой кожи, на котором валялось с дюжину маленьких подушек с вышитыми на них иероглифами, В центре огромный пустой камин. На столе стоит початая бутылка красного вина и бокал с остатками спиртного. В бронзовой пепельнице, недокуренная дамская сигарета, а рядом открытая пачка «Данхилл».

В комнате никого не было.

– Красотища! – с восторгом воскликнул Боев. – Вот бы погостить здесь! Кажется, нас провели. Что будем делать?

Я двинулся в соседнюю комнату, когда Боев меня окликнул: – Савелий.

Боев разглядывал что—то возле кресла. – Взгляни на это.

Я приблизился и увидел за креслом труп женщины. На ней были чёрные брюки и блузка, плотно облегающие красивую фигуру. На лбу маленькая кровавая ранка, на бледном лице застыло выражение ужаса.

– Бог ты мой, – испуганно проронил Боев.

Я коснулся её руки. Она была холодной.

– Кажется, это и есть та самая Инесса Зеленская, которая должна была передать мне завещание.

– Дело дрянь, – изрёк Вадим.

– По—видимому, убийца пришёл в тот момент, когда Зеленская разговаривала со мной по мобильнику.

– Что будем делать?

– Надо вызвать полицию, – предложил я.

– Хорошо я вызову, – проронил Боев и вынул из кармана смартфон.

Я услышал приближающий звук автомобиля и подошёл к окну. К дому подъехал новенький серебристый «Нисан». За рулём я разглядел темноволосого водителя, а рядом запоминающегося рыжего парня.

Я вышел на улицу. Из машины вылез черноволосый мужчина небольшого роста, среднего сложения с грубым лицом, впалыми щеками и крючковатым носом. На смуглом некрасивом лице застыло наглое самоуверенное выражение, которое мне не понравилось. Ему было года тридцать два. На нём была надета неопределённого цвета и не первой свежести сорочка с короткими рукавами и потёртые джинсы. Мужчина уставился на меня холодным пристальным взглядом.

– Зеленская просила меня срочно приехать, – пояснил он. – Могу я спросить, кто вы?

– Я Савелий Збруев. А вы кто такой?

Он отвёл глаза в сторону, и после короткого колебания, ответил:

– Я служу вместе с ней актёром в театре. Меня зовут Артур Гущин. Инесса просила приехать и загрузить кое—какие вещи в машину.

– Может быть, пока зайдёте в дом, – предложил я.

– Да, конечно, – сказал Гущин и направился к входной двери.

Я двинулся следом. Гущин шёл медленно, осторожно ступая, будто чего—то опасаясь. В помещении он увидел Боева и вдруг остановился.

– А где Инесса? – спросил он.

Боев кивнул в сторону кресла. – Там.

Мужчина в недоумении пожал плечами и двинулся вперёд. Когда Гущин увидел труп женщины, он, опустив голову, повернулся и посмотрел мне в лицо.

– Как это понимать? – спросил он, в его голосе звучали металлические нотки.

Я взял его за локоть. – Может, пока присядете на диван?

Он отстранился от меня. – Так её что, убили?

– К сожалению это так.

Гущин окинул нас подозрительным взглядом. – А вы как здесь оказались?

– Она просила меня срочно приехать, – ответил я. – Вопрос касался завещания моего друга.

Он нахмурился. – Вы уверены, что она именно так сказала?

– Ну да. Мы приехали семь минут назад. Сейчас мы намерены обыскать весь дом, пока вы посидите на диване.

– Нет, я с вами, – торопливо буркнул он. – Кто мог её убить?

– Я хотел бы тоже задать этот вопрос, – изрёк я.

– Но всё—таки, у вас есть какое—то предположение?

– К сожалению, я не знаю ответа.

Боев поднялся по деревянной лестнице и стал обследовать помещения верхнего этажа. Мы прошли по коридору и начали осматривать комнаты.

Я украдкой поглядывал на Гущина. Театр я любил и часто посещал спектакли, но его лицо мне было незнакомо. Нет, он не был похож на актёра, скорее грузчик с неудовлетворёнными амбициями. А у грузчика не может быть такой дорогостоящей иномарки. Тогда, кто он?

– Вы не похожи на актёра, – сказал я. – Я часто бываю в театре, но вас вижу впервые.

– Меня перевели в этот театр совсем недавно, – недовольно буркнул он.

Наступила тишина.

– А кем вы работаете? – неожиданно спросил Гущин.

– Я профессиональный жокей.

Он не удивился. – Ваше лицо мне знакомо.

– А вы увлекаетесь скачками? – спросил я.

– Красивый вид спорта, – он вздохнул. – Но мой интерес в ином. Я заядлый игрок в тотализатор. Делаю ставки и выигрываю.

– Как вам это удаётся?

– Надо вращаться среди деловых людей тогда повезёт.

– Ерунда всё это, – пробурчал я. – Мне был знаком один хороший парень, который вращался среди дельцов, но он плохо закончил.

– И много проиграл?

– Свою жизнь, – буркнул я. – Может, знаете Бориса Савина?

Он изменился в лице.

– Впервые слышу, – произнёс он и, отвернувшись, отошёл к окну.

В это время появился Боев. – На втором этаже никого нет, – сказал он.

– Вадим, вызови полицию, – попросил я.

– Я уже позвонил. С минуты на минуту они будут здесь.

После этих слов Гущин направился к выходу. Я сделал пару шагов следом и остановился.

– Артур, вы куда? – спросил я.

Он остановился и через плечо посмотрел на меня.

– Я не собираюсь здесь оставаться. И не хочу быть свидетелем всего этого.

– Мне кажется, вам лучше остаться здесь до приезда полиции, – спокойно произнёс я.

– Нет. У меня ещё есть дела. Я поеду.

Я приблизился к нему и схватил его за руку. – Простите, но вы обязаны дождаться полиции!

Гущин злобно взглянул на меня.

– Ну, хорошо, если так нужно, – произнёс он и криво усмехнулся.

Я опустил руки. В следующее мгновение его кулак взорвался на моей челюсти с силой лошадиного копыта, и, когда я очнулся, то обнаружил себя лежащим на полу, а склонившаяся фигура Вадима пыталась вывести меня из состояния дезориентации. В руке он держал пузырёк с нашатырным спиртом.

Я тряхнул головой, приходя в чувство. С помощью Вадима я начал подниматься. Приняв вертикальное положение, я спросил: – А где этот бандит?

Боев с сочувствием смотрел на меня.

– Прости приятель, – извиняющимся голосом вымолвил он. – Не успел я сообразить, а он уже выскочил из дома, прыгнул в тачку и укатил. Он никуда не денется. Мы его достанем в театре.

– Думаю, он насвистел про театр, – потирая челюсть, с мрачным видом изрёк я.

Полицейских мы встретили возле порога. Они приехали на двух служебных автомобилях. В одном из них, оперативно—следственная группа, в другом – полицейское начальство. Они выбрались из машин почти одновременно и направились к нам. Самого главного я определил сразу. Полковник Стеблин был в чёрном полицейском кителе, в форменных брюках, галстуке. На кителе академический значок МВД. Это был плотный бледнолицый мужчина с большой копной волнистых густых пшеничных волос с редкой проседью, лоб высокий, нос острый – прямой, ноздри широкие, губы сжатые в узкую полоску, глаза с прищуром, уши большие плотно прижатые к голове.

Его сопровождал подполковник Кирюхин. Он был среднего роста, коренастый мужчина. Его удлинённый острый нос и усы напоминали известного русского писателя. Он был заместителем Стеблина и опытным оперативником.

Это были два совершенно разных человека. По слухам, первый безжалостный негодяй, второй, в отношении оппонентов не допускал беспредела, действовал по закону, к каждому находил особый подход, подбирал индивидуальный ключик. Поэтому в уголовной среде пользовался уважением.

Я часто видел их в телепередаче «криминальная хроника».

Стеблин окинул меня мрачным взглядом.

– Это вы звонили? – спросил он низким голосом.

Я утвердительно кивнул и сообщил: – Тело женщины находится в доме.

Стеблин дал распоряжение подчинённым, и они двинулись в дом. Он был строгий и решительный руководитель. Я слышал, что оперативники боялись его. Стеблин считался честолюбивым, но недалёким человеком, умело используя опыт и знания Кирюхина, присваивал все заслуги себе. На прежней работе в другом регионе он избежал уголовного преследования за злостное преступление. Он умел фабриковать улики и поощрял жестокие и безжалостные действия своих подчинённых. Избежать ответственности помогли влиятельные связи. Ходили слухи, что он берёт взятки, но никто не пытался проверить это. Этот человек был наделён большой властью и потому очень опасен.

Стеблин внимательно посмотрел на Боева. – Вы опять вляпались в историю.

– Это нелепая случайность, – проронил Вадим.

Стеблин криво ухмыльнулся. – Проверим. Стоит ли верить вашим словам, – прорычал он и рукой показал на входную дверь. – Идите в дом. – Он перевёл взгляд на меня. – А вы подождите здесь. У вас обязательно возьмут показания.

Они скрылись за входной дверью.

Я осмотрелся. Во дворе кроме меня никого не осталось. Я сел в машину, опустил стекло, включил приёмник. В салоне зазвучала спокойная музыка.

Через сорок минут из дома вышел подполковник Кирюхин. Увидев меня сидящим в машине, он приблизился. Я вылез из машины.

Кирюхин протянул мне руку. – Меня зовут Николай Николаевич.

– Я Савелий Збруев. Будем знакомы, – я пожал его пятерню.

– Мне доводилось видеть вас на скачках. Вы жокей?

– Да.

– Кем вы приходитесь Инессе Зеленской?

Я рассказал причину своего появления в доме.

Кирюхин внимательно выслушал, и тут ему позвонили на мобильный телефон. Он отошёл на пару шагов в сторону, переговорил с собеседником, отключил связь и повернулся ко мне.

– Вы раньше встречались с Зеленской?

– Да. Это было в день похорон моего друга Бориса Савина.

– Вы говорили, причиной приезда сюда послужило завещание Савина?

– Зеленская именно так мне сказала по телефону.

– Вы лжёте?

– Нет.

– Тогда объясните, почему она не сообщила вам о завещании на кладбище?

– Я не знаю. Может быть, она не знала меня в лицо.

– Почему вы так думаете?

– Я не видел её раньше в окружении Савина. Но на кладбище она привлекла моё внимание печальным даже страдающим видом. Когда она проходила мимо меня, я поздоровался с ней, но она даже не взглянула в мою сторону.

– Почему вы думаете, что именно она вам звонила, а не другая женщина?

– Я об этом не задумывался. Мне позвонили, я сразу поехал.

– Какой у неё был голос?

– Её голос был мягкий, нежный, с напевным грудным звучанием. Очень приятный и притягательный.

Кирюхин усмехнулся. – Дело в том, что Зеленскую и её семью я хорошо знаю. Она жена никчёмного человека, картёжника, проходимца, в общем, отъявленного плута – Иннокентия Венедиктова. Этот проходимец избежал уголовного наказания благодаря усилиям тёщи – Руфины Аркадьевны Зеленской. Она известная в прошлом номенклатурный работник и партийный деятель высшего звена, а ныне состоятельная женщина. Этот дом принадлежит ей. У неё обширные связи в столице. Она всегда держит руку на пульсе. И с ней никто не хочет связываться, – проговорил он, и после небольшой паузы продолжил: – Её дочь Инесса Зеленская раньше работала солисткой в эстраде, а потом сорвала голос. Ей сделали несколько операций на связках, но всё как—то неудачно. Голос у неё стал отвратительный схожий со звуком открывающей скрипучей калитки. После этого она изменилась в худшую сторону. Есть сведения, что она принимала наркотики.