Секьюрити номер тринадцать, или Дневники «топтуна»

…Рубен уже «на взлёте». Попросил у него ключи – он же всё равно приходит почти на час позже меня! Рубен в сомнении – а вдруг, получится какая-нибудь накладка, и он сам тогда не сможет войти? Обещаю ему под «честное пионерское», что если накладка и случится, то он может мне позвонить. Ну а я, невзирая абсолютно ни на какие обстоятельства, с работы сорвусь немедленно, и ключи ему принесу. «Честному пионерскому» он верит, и ключи отдаёт.

На работу я пришёл, как бы, не раньше всех. Вчера, хоть на улице было и не морозно – чуть ниже нуля, в помещении магазина ощущалась сильная прохлада. Малость даже продрог. Поэтому сегодня для утепления вместо майки решил надеть настоящую флотскую тельняшку – подарок друга. Правда, она просвечивает через рубашку. Но, может быть, это и к лучшему? Чую, оглядываться в мою сторону стали почаще: кто-то – с любопытством, кто-то – с ухмылочкой. Да и ухмыляйтесь на здоровье! Главное – мне стало теплее.

Следом за мной появляются кассирши. Спозаранок начинают менять ценники. Не все подряд, но треть заменяется, как минимум. Ёшкин кот! Так вчера же только меняли! Бабоньки от души ржут над моей беспросветной наивностью. Италия поясняет:

– Так, это у нас, считай, каждый день. Нас самих уже достала эта морока. А куда денешься? Тут и работать-то должно бы не пятеро, а восемь человек. Ну а начальство на нас экономит, поэтому мы тут – и кассиры, и грузчики, и ещё невесть кто. Вот и ценники переделываем в своё личное время…

В зале появляется Анька-большая – сегодня она на смене. Фейс – в потолок, шаг почти строевой, прёт, как танк. Увидев меня, с досадой на лице она допытывается, сколько за вчерашний день у меня было задержаний. Узнав, что ни одного (ни одного?!!), Анька изображает запредельное недовольство и приказывает сегодня же кого-нибудь непременно изловить. А иначе…

Поясняю, что с учётом моих узковатых возможностей (того – нельзя, этого – не смей, и – т.д.), мне впору наподобие киношного Жеглова подкидывать покупателям в сумки товар, чтобы было кого задерживать. Почему бы не просмотреть вчерашние видеозаписи, когда по магазину шарились подозрительные граждане? Время их пребывания я записал. Что сложного: отмотать запись на этот момент и проверить, крали они чего-нибудь, или нет? Анька на это лишь пренебрежительно хмыкает.

– А что ты им предъявишь? – цедит она. – Эта запись не может стать основанием для возбуждения дела о хищении.

Да на кой чёрт мне какие-то дела? Мне хотя бы понять, кто из вчерашних покупателей крал, физии их увидеть на мониторе и запомнить. Тех, на кого указал Лёха, я вчера «пас» так, что если бы кто-то из них что-то реально спёр, поймал бы на сто процентов. Но поголовье-то крадунов время от времени обновляется. Кто-то от нас переходит на другие объекты, кто-то, наоборот, приходит к нам. Что тут непонятного? Ничего не ответив, Анька идёт к кассирам и громко объявляет:

– В отделе молочных продуктов не хватает трёх кусков сыра общей стоимостью тысяча двести рублей. Вычту из вашей зарплаты.

Кассирши хмуро умолкают, мрачновато поглядывают в мою сторону. Когда замдиректора, нараздавав своих распоряжений, идёт дальше, подхожу к ним и интересуюсь:

– А почему именно с вас она собирается взыскивать за пропажу? Если уж за сохранность товара отвечаю я, то, наверное, логичным было бы позвонить Васину, чтобы с меня там взыскали. И с чего она взяла, что сыр пропал? Она, что, ревизию проводила?

Шура категорично машет рукой и сердито поясняет:

– Да, ничего она не взыщет! Решать этот вопрос будет директорша. А то, что Анька тут треплет – просто, повыкобениваться ей захотелось.

– А директорша может не взыскать?

– Скорее всего. Она же не заинтересована, чтобы снова началась текучка кадров? Старых разогнать – дело нехитрое. Вот, только, кого потом взамен наберёшь?

Резонно… Вспомнив когда-то увиденный по ТВ сюжет про торговые сети, выдаю очередной наивняк:

– А у вас разве нет системы электронной сигнализации, контролирующей вынос неоплаченного товара?

Кассирши от души смеются, удивляясь моей неосведомлённости.

– Да такая система в самой Москве есть не в каждом магазине! – качая головой, говорит Альбина. – А у нас – и подавно её не будет. У нас кассы-то – полный отстой, то и дело мастера вызываем. То одна откажет, то другая. Нам сюда и сбрасывают только то, что меняют в столичных «Купи!». Как новьё у них поставят, так нам оттуда сразу же и везут списанный хлам.

Ровно восемь. Запускаю покупателей. Сегодня народу намного меньше – видимо, самые крутые «шопингисты» напокупались ещё вчера. Через «зеркало» смотрю на отдел алкоголя. Какая-то интеллигентного вида мадам набирает в корзину бутылки ликёра. Подхожу и уведомляю её:

– Уважаемая! До десяти часов спиртное не отпускается.

– Правда?! – огорчается она. – А, давайте, сделаем так… Вы сделаете вид, что этого не заметили, а я на кассе потихоньку всё оплачу. А?

Держите меня семеро! Вот уж, действительно, святая простота!

– «Потихоньку» – не получится! Даже если кассирша и сделает вид, что ничего не заметила, то сама касса товар до десяти часов не пробьёт. А если кассирша вас пропустит, пусть даже и взяв деньги за товар, её накажут так, что потом полгода она будет работать бесплатно.

Дама огорчается, вздыхает, ставит бутылки на место. Ближе к десяти появляется похмельного вида мужичок. Он собирается взять пиво. Разговор тот же самый: нельзя! «А если потихоньку?» Всё равно нельзя! «А если я прямо сейчас копыта откину?» Откидывай на здоровье – всё равно помочь ничем не можем. Тут, позади меня какой-то шум в колбасном отделе.

Выглядываю туда – там две бабки митингуют по поводу бессовестного роста цен на их любимый сервелат. В этот момент со стороны алкаша что-то подозрительно дзынькнуло. Оглядываюсь и вижу «картину маслом»: «синяк» самовольно откупорил поллитровку пива и вливает его в себя прямо из горлышка, аж захлебывается. Одновременно, левой рукой этот клоун протягивает мне три мятые десятки. Ну, наглец! Ты что ж творишь-то, паразит?! У меня одни эмоции, и вообще никакого понятия: и что же с ним теперь делать?.. В принципе, пиво он не украл, а, просто, выпил. Деньги отдаёт. Как тут быть?

С грудой коробок на тележке появляется Рустам. Узнав, в чём суть дела, он утирает пот и машет рукой – не беда!

– Деньги у него можно взять, и в десять вместе с бутылкой отнести на кассу, – поясняет грузчик.

– Пошли! – забрав деньги, указываю выпивохе на выход.

Тот послушно семенит рядом со мной, на его физиономии блаженство, он вполголоса бубнит:

– Слышь, братуха! Ты, я вижу, мужик правильный… Я уж думал, отпинаешь меня за пиво. Не, ну у меня и в самом деле «горели трубы» – хоть сдохни, терпежу никакого. Видать, палёнки вчера хватанул. Слушай, меня Гешкой зовут, я тут всех знаю. Если чего – скажи. Разрулю, улажу любые тёрки…

Ну, ты гляди, какой у меня крутой брателло нарисовался! Анька, узнав про Гешку и пиво, чего-то там думает, после чего объявляет:

– Глядеть за «синяками» надо лучше! А если бы он надумал выпить не пиво за тридцатку, а коньяк рублей за триста?! Кто бы это оплачивал?

Ну, да, в принципе, мог бы он выдуть и коньяк. Почему бы нет? Красиво-то жить не запретишь! Тогда уж, если есть опасения по такому поводу, следует всем покупателям прямо на входе надевать специальные намордники или вставлять в рот кляп с кодовым замком. Мне уже рассказывали про местных «голодявок», которые приходят в магазин, чтобы чего-нибудь там умять на халяву. Они незаметно берут конфеты, сладкие сырки, шоколадки и прочее, и где-нибудь в тихом углу всё это лопают. Ну, допустим, поймал я такого обжору. И что с ним делать? Денег у него – ни копейки. Отобрать съеденный товар? А как? Может быть, прикажешь влить этому нахалюге порцию касторки?.. Анька кипятится:

– Хватит разводить демагогию! Иди, смотри за залом!

Иду, иду… Как с ней муж живёт, с этой занудной брюзгой? Так-то, говорить ей про Гешку я не собирался, но девчата ещё вчера предупредили, что в «Купи!» особых секретов не бывает. Лучше самому, сразу рассказать – всё равно ведь доложат.

Сегодня меня, можно сказать, «повысили в звании». В дополнение ко всем прежним обязанностям, закрепили за шкафчиком с красной икрой и закрытой витриной «элитки» – дорогого алкоголя, типа виски, джина, коньяка и прочего. Теперь я не только «топтун», но ещё и «смотрящий» за элитными товарами. «Радости-и-и» ! В общем, одним дополнительным маразмом стало больше. Но и это не всё! Сразу же после обеда прибавился ещё один.

Как оказалось, я обязан сопровождать курильщиц к входу в грузовой терминал, где отведено место для курения – да, именно так! А курят тут, можно сказать, все, кроме Альбины, Италии и Ферузы. Шура – та вообще ежечасно бегает подымить. Я уж не знаю, почему обе Аньки (да и Лёха тоже) про такую «почётную» обязанность мне ничего не сказали? Зато, сегодня – как прорвалось!..

Часу во втором, как и обычно, Шура вышла подымить у ворот терминала. И вот в этот самый момент к ней вышла Анька. Понятное дело, тоже с сигаретой. Увиденное её – жуть, как удивило и возмутило: как это кассирша может курить в одиночестве, без конвоя?! А вдруг, она тайком вынесла какой-то ценный товар, чтобы отдать поджидавшему её на улице сообщнику?!! Ужахи и мраки! И менеджерша тут же прибежала в зал, ко мне, разбираться.

Я в этот момент у «алкашки» «пас» одну бомжеватую особу с синяком под левым глазом. Что-то доверия она мне не внушала, и я, наблюдая за ней через Лёхино «зеркало», ждал момента, когда она начнёт прятать спиртное. Тут, вижу – скачет ко мне Анька, и начинает выказывать свои претензии: дескать, а почему это ты здесь, а не с Шурой? А ну-ка, живо – марш в курилку!

Меня тут же разобрало не на шутку: интересно рассудила! О чём галдёж, какие претензии, актуальная ты наша?! Мне об этом кто-нибудь говорил? Это – во-первых. А во-вторых: а кто будет караулить товар в тот момент, когда я побегу сопровождать курильщиц? Ты, что ли? Что за дурдом? Может, мне их ещё и в туалет сопровождать? Пусть курить бросают! Я, вот, не курю и, как будто, без этого не помер. Тут бывают моменты – воды попить не отлучишься. Вчера после обеда часа два ждал, пока на складе Рустам освободится, и сможет меня подменить. А тут – иди, выстаивай с любительницами перекуров. Если всех буду за ручку в курилку водить, то полки быстро опустеют. Кто за это ответит? Ты? Если ты – то, согласен! Тогда я пошёл в курилку, а ты стой тут, смотри.

Аньке – вижу, крыть нечем. Насупилась, что-то буркнула и ушла злая, как кобра, которой на хвост наступили, а куснуть не дали. Ну, думаю, теперь уж – точно, чего-нибудь мне подстроит, административно заумная наша!

Ближе к вечеру ног опять не чую. Что делать?! Изучил расположение всех видеокамер, и нашёл-таки хороший угол, который они не захватывают, и где можно малость расслабиться – на холодильной витрине с мороженым у кондитерского отдела. Сесть на неё, понятное дело, нельзя – как бы пластмассу не проломить. А вот прислониться «пятой точкой», чуточку расслабить ноги – это вполне получится. Пристроился там – сразу стало легче жить, сразу улучшилось настроение. К тому же, от витрины хорошо и алкогольный отдел видать, и колбасы с сырами…

Так и пошло: минуты две-три расслабился, потом кругов пять-шесть нарезал по залу. Ближе к шести, когда народу в очередной раз убавилось (кассирши рассказали, что наплыв начинается вскоре после прибытия электрички из Москвы), в зал зашёл какой-то мужик, чем-то очень знакомый. Я как раз шёл от «алкашки» к кассам. Пригляделся – ё-моё! Да это же Васин, собственной персоной! Сразу же подумалось: «Неужто, и в самом деле Анька ему уже успела на меня настучать?! Ну, зараза! И что же он теперь? Оштрафует или совсем выгонит?»

Остановился, жду его. Он меня увидел, тут же заулыбался, как будто собрался вручить мне Нобелевскую премию в номинации «Супербдительность». Соображаю: отбой, можно не напрягаться – это просто дежурная проверка. Оказалось, и в самом деле, Васин, просто, приехал взглянуть, как я тут врабатываюсь, как выгляжу – вдруг, нарушен дресс-код? Ну, моим внешним видом он остался доволен (наутюжен, трезвый – чего ещё желать?!), сфотографировал сотовым для отчёта, начал расспрашивать о задержаниях. Попенял, что у меня их нет, спросил о взаимоотношениях со здешним коллективом.

Ну, с коллективом-то у меня отношения, просто, отличные. Кассиры дают наводки на потенциальных воришек, предупреждают о каких-то возможных проколах, грузчик помогает контролировать отделы, и тоже подсказывает, кто из клиентов «слаб на руку». Васин «угукает», и согласно кивает. Со здешним начальством, «вешаю лапшу», отношения, можно сказать, чудесные. Особенно, с Анной Викторовной. Изумительная, чуткая женщина, очень тактичная и внимательная к людям… Он меня слушает, а его глаза всё круглее и круглее делаются, как будто к нему подошёл папуас и объявил, что они – кровные братья.

– Что, вообще никаких проблем? – спрашивает Васин, и недоверчиво щурится.

– Почему же? Есть. Вот только недавно мы с Анной Викторовной обсуждали вопрос о моей обязанности сопровождать курильщиков в курилку, и о том, кто в это время вместо меня будет находиться в зале.

– Пошли они, эти курильщики! – Васин даже руками замахал. – Главное для тебя – сохранность товаров и задержания тех, кто их крадёт. И не вздумай помогать в разгрузке, в раскладке – это тебя не касается. За это штраф до трёх тысяч. Понял?

Это-то я понял. А вот как быть с материальной ответственностью за тележки? Их сохранность на меня тоже повесили! Анька сказала, что за похищенные с меня будут взыскивать. И что мне делать? Когда некоторые покупатели на них вывозят покупки за пределы магазина, получается так, что надо оставлять зал без присмотра, и идти следом за ними?

Тут Васин крепко задумался. Почесал затылок и объявил, что если покупатель выкатил тележку с согласия кассиров, то пусть они за неё и отвечают. Ну а если попросили меня за ним проследить, то тогда сами пусть контролируют зал. Ну, а что? Это вариант куда лучше! Ушёл он к Аньке, не было минут десять. Вышел, сказал, что особых претензий ко мне нет (надо же!), кроме одной – ноль задержаний. Уходя, напоследок дал «ЦУ»: следить, чтобы, по возможности, покупатели в зал не лезли со своими собаками. А то не так давно санитарные службы давали разгон, когда обнаружили, что в одном из магазинов хозяева возят собак в продуктовых тележках, а кто-то из покупателей на это пожаловался. Впрочем, костьми ложиться на пути собачников мне не обязательно. Если директор магазина такие вольности допускает – то, это его проблемы. Пусть тогда сам и отвечает.

Он уехал, иду к кассирам.

– Девчонки, если честно: Лёха и в самом деле каждый день по два-три человека задерживал?

Те переглядываются, и признаются, что этого они и сами толком не знают. Вроде бы – да, ловил. Но не так часто, как говорит. Вот, колотил он задержанных – это точно! Насчёт этого у него – без заминки. Правда, на него уже подано заявление, и полиция уже брала с него показания. Как бы не пришили статью.

– …Участковый ему сказал: ещё один такой случай – получишь за хулиганство реальный срок, – с авторитетным видом заключила Шура. – И вообще, Петрович, что напрягаться? У нас тут некоторые за всю вахту вообще ни одного не задерживали. Ни од-но-го! Ну и что? Значит, не позволяли красть. Тут главное – быть на работе в своём прикиде, и не рассиживаться. А остальное – по барабану. Бумажку по отработке подпишут в любом случае, а «ЛОМ» в любом случае вахту оплатит. А в следующий раз можно пойти в другой магазин. Охранники уже не раз говорили, что объект у нас – не райская долина. Тут редко кто задерживается на второй срок. Один Лёха чего-то завис…

И снова настало десять вечера, и снова этот радостный миг, когда дверь терминала закрыта, и можно идти в общагу. Какое же это удовольствие, когда имеешь свои ключи и можешь зайти к себе без проблем и заморочек! Лёхи нет. Видимо, опять у какой-то из своих дам, или у приятелей. Рубен пришёл к двенадцати, когда я уже спал. Бросил ему в окно ключи в пакете – калека-домофон работает через раз. А то и вообще отключается.

Шестнадцатое ноября

Сегодня воскресенье. Рустам сказал, что местные алкаши чаще всего покушаются на «алкашку» именно по воскресеньям. И – точно! Ближе к десяти в зале замельтешили граждане пропойного вида с красными глазами кроликов-альбиносов. Ну а я уж – тут, как тут. От спиртного – ни на шаг. «Алконавты» поняли, что им у нас ничего не светит, и один за другим рассосались куда-то ещё. Скорее всего, красть пошли в «Купи!» у вокзала (где дежурит Рубен). Там два этажа, а охранник один. Не набегаешься. Ну, Рубен и говорил, что там у него – сущий ад.

Первыми покупателями «алкашки» сегодня стала солидная пара средних лет. Они сначала о чём-то шушукались меж собой, потом позвали меня – что именно я бы им посоветовал? А что им посоветуешь? Вопрос! Из меня какой знаток вин, коньяков, ликёров?.. Поэтому несу этим двоим всякую околесицу из того, что слышал раньше, и чего успел нахвататься уже здесь. Что интересно, покупатели слушают мою ахинею, как некие небесные истины. Довольные и счастливые, взяли они литр «Дивного сада» и – айда к кассе с просветлёнными лицами. Гляжу им вслед, и чувствую, как меня гложет совесть: ну, и чего я им наплёл? А вдруг, этот «Дивный сад» – хуже помоев?!

А с другой стороны… Ну, сказал бы я им честно и откровенно, что по всему этому пойлу я – полный профан. Итог был бы один: разочаровал бы людей донельзя. Недавно одна мадам в фасонистой шляпе минут пятнадцать допытывалась у меня о свойствах и качествах сыров. А что я ей мог сказать? Что сыр – он и в Африке – сыр?! Шла мимо Италия. Позвал её. Но она тоже развела руками: типа того, моё дело – на кассе чеки выбивать, а не изучать вкусовые свойства сыров. Ну и всё! Покупательница фыркнула (ну, вы тут и тупари!), и пошла к выходу, чеканя шаг. Сразу же пришло понимание, что лучше, даже не зная ничего реального, рассказывать небылицы, и как можно больше. Покупатель всё равно возьмёт то, что сам хотел, но зато останется доволен общением.

Ну а ближе к полудню к нам попёр контингент в консультациях не нуждающийся. Сначала в зал завалили двое мужичков неопределённого возраста и места жительства. Один – в лёгком, чёрном пальтишко нараспашку, с кепочкой набекрень, и сто лет не чищеных ботинках. Другой

– с замусоренной чёрной бородищей, в облезлой синтетической «кожанке», чёрной шапочке лыжного фасона, заляпанных мазутом штанах и китайских летних кроссовках. Одно слово – «красава».

Бородач идёт к «алкашке» важно и степенно, как на похоронах. А вот его приятель – это «что-то». Он постоянно на ходу выламывается, выкаблучивается, выёживается, корчит из себя что-то невероятное. Увидел этот «понтовый», что я загораживаю им дорогу, тут же начал на ходу размахивать руками и отбивать чечётку. Плясал он, плясал, а я ни с места. Он тут же сдулся, и уже без выпендроза спрашивает:

– А можно, мы сделаем покупку?

– А вам есть на что?

Бочком прошёл он к полкам с алкоголем, бородатый следом. Остановились перед пивом, и завели долгий разговор о достоинствах чешского и баварского пива. С другого конца отдела Рустам знаками показывает, что эти двое здесь уже не раз попадались на кражах. И началось состязание, кто кого победит, кто кого переждёт. В конце концов, победил похмельный синдром. Терпение алкашей лопнуло, взяли они по поллитровке самого дешёвого пива, и пошли на кассу. Я следом за ними. Горемыки расплатились (целую пригоршню копеек вывалили), и – айда на выход. Идут, а сами через плечо на меня косятся, как на врага всего прогрессивного человечества.

После обеда ещё двое «знатоков» заявились. Один с волосищами до плеч (голову не мыл, скорее всего, последние полторы пятилетки), в затёртой джинсухе и ковбойских башмаках со скошенным каблуком. Другой, прямо, родной брат Винни-Пуха: щеки на плечах лежат, талия шире плеч – похоже, в жизни не поднимал ничего тяжелее стакана. Эти визитёры тоже из «академиков», правда, по части ликёров. И причмокивают, и горлышки бутылок обнюхивают… Мимо меня проходит кассирша Зинка. Незаметно мигает: за этими приглядывай особо. Да я так и понял, что ребятки никак не из тимуровцев.

Подошёл, спросил их:

– Вам что-нибудь посоветовать?

Они изобразили такой вид, как будто я им предложил отведать неразведённого уксуса, и объявили, что ассортимент у нас убогий, купить вообще нечего, а потому они уходят в другой магазин. Соображаю – зря я так! Надо было, как это делает Лёха, позволить им чего-нибудь припрятать и попробовать вынести, чтобы задержать на выходе. Вот и состоялось бы долгожданное задержание. Но, чего нет – того нет. В конце вечера Анька-меньшая на эту тему устроила «разбор полётов». Вроде того: ты здесь уже четвёртый день, а никого ещё так и не поймал… Спрашиваю:

– Что, есть какие-то признаки того, что эти дни был вынос товара?

Она, как и большая, начинает кипятиться (уж, такие темпераментные «пейзанки»!):

– Нет задержаний, значит, есть хищения – это уже твёрдый, не единожды подтверждённый факт.

Не сдаюсь:

– Не уверен в твёрдости этого факта! Тогда получается так, что если я ежедневно не бегаю к врачам и не хлебаю литрами микстуру, то гарантированно – или тяжело болен, или даже уже умер. А я – просто: не болею!

Она, бедная, как видно несколько даже ошалела от такого нахальства. Не находя слов, ртом захлопала, глаза закатила, пальцем в потолок тычет:

– Вот, Лёша Магомедов работает! У него поучился бы… У него каждый день несколько задержаний.

Киваю:

– Пытался. Ну, в смысле, поучиться. Расспрашивал его, как именно он выявляет тех, кто пришёл красть. Но он толком ничего так и не сказал. Видимо, не хочет делиться секретами. Что я тут могу поделать?

И опять задаю ей всё тот же вопрос: почему у нас не используются возможности видеонаблюдения? Почему нельзя просматривать записи хотя бы тех моментов, когда есть подозрение, что была кража? Тогда мы могли бы говорить предметно: да, в таком-то часу, такой-то человек украл то-то и то-то. А вот охранник – то есть, я – в этот момент где-то рассиживался и бездельничал. Почему, имея такую технику, мы работаем на уровне каменного века, а «высший пилотаж» охранника – бить морду алкашам в подсобке?

Тут она и вовсе зависла. Потом снова затарахтела:

– Видеозаписи… Да на кой это нужно? Что ты там увидишь? Смотри за залом, давай, иди… А то только умничать и умеешь. Не будет задержаний – уйдёшь досрочно.

И быстренько так, шустренько умелась. Ну а я достал телефон, набрал номер Васина. Он, видимо, в этот момент куда-то ехал. Моему звонку и малость удивился и, я так понял, не очень обрадовался.

– Что там у тебя?

Объяснил ему, что у наших менеджерш началось осеннее обострение по части отсутствия задержаний. Поедом есть готовы. Но при этом, никак не решат вопрос с просмотром записей камер наблюдения. Что за ерунда? Вместо того, чтобы мне помочь, эти « милые и замечательные леди», наоборот, ставят палки в колёса, и одновременно требуют от меня больших задержаний. Достали – дальше некуда! Если есть другой объект, с достаточно вменяемыми людьми, буду не против перевестись туда.

Он меня выслушал, повздыхал, пояснил, что «в каждой избушке – свои погремушки». То бишь, неадекватных людей хватает везде, и ещё неизвестно, чья дурь – дурнее. А камеры… Да, в «Купи!» их записи почему-то в положении засекреченных. Кто и почему так сделал – он и сам не знает. Но пообещал с Аньками поговорить.

Подошла Шура – она с отдаления наблюдала за нашей перепалкой с Анькой. Смеётся:

– …Классно ты её поддел! Всё правильно… Это ещё надо доказать, что здесь и в самом деле крадут. Мы за эти дни ни разу не замечали, что были выносы, так что, пусть не «свистит».

Шура рассказала, что в магазин пошла работать лет пять назад, поскольку по своей основной специальности (она юрист, специалист по хозяйственному праву) ничего найти не смогла. За время работы её отношения с менеджершами и директрисой сложились не самые дружеские. Скорее, наоборот. Здешнюю директрису я ещё не видел ни разу – она в отпуску, скоро должна появиться. Но, по словам Шуры, особа занозистая, и с большим самомнением. На подчинённых смотрит как на второй сорт, если кем недовольна, может нахамить, и довольно-таки безобразно.

Года четыре назад, когда Шура ждала ребёнка, на работе ей как-то раз стало плохо. Она пошла к директрисе, чтобы взять недельный отпуск. Но та упёрлась: подменить некем, твои болезни меня не касаются. Иди, вон, и работай – нечего тут корчить из себя «умирающего лебедя»! Шура попыталась воззвать к её сочувствию:

– Но я же беременна, я могу потерять ребёнка!

И в ответ услышала такую дичь, что вообще ни в какие ворота:

– Да, что б он сдох, твой ребёнок!..

Впрочем, на больничный Шура, всё же, ушла, как директриса ни противилась. После выздоровления она снова вернулась на работу. В отместку за строптивость её попытались «выдавить» по статье, но не удались – не на ту нарвались. Кроме того, у Шуры, по её словам, и на директрису, и на обеих её заместительниц, имеется убойный компромат. Если она его вдруг «сольёт» в центральный офис, то все трое, в лучшем случае, будут, просто, уволены. А в худшем… Но моя собеседница их крови не жаждет, а дорабатывает до конца этого года. Сразу после праздников собирается уходить на другое место.