Чёрно-жёлтая весна

Прошло некоторое время. Доступ в Резервный мир уже был перекрыт.

Те альнелоны и грисы, что остались на планете Земля, постепенно исчезали из её истории – так работал механизм, оберегающий коренных жителей этого мира от знания о существовании резервномирцев. Они исчезали бесследно, будто их судьбы никогда не касались ничего человеческого. Их достижения для блага людей сохранились, а их имена, память о них – нет.

Но Кас ещё держался. Ему было очень плохо, он стал походить на последнего наркомана, от которого все воротили взгляды и шарахались на улице.

Проходя через цветущий парк мира людей, не обращая внимания на погожий денёк, Кас всё-таки выбился из сил. На одной лавочке сидел бомж и мужчина решил, что это та компания, которой он сейчас достоин. Возможно, это могло стать последним моментом его жизни.

Кас тяжело опустился на скамейку рядом с обросшим неаккуратной щетиной мужчиной в грязном костюме. Для бомжа тот был слишком толстым.

И тот сразу же узнал Каса:

– Кас, – обратился к нему человек, – правда ли говорят, что Резервный мир… всё, нет его больше?

– Правда, – сказал Кас, щурясь. Его зрение сильно ухудшилось за последнее время. – И меня скоро не будет. А ты как поживаешь, Аркадий Иванович?

– Плохо, – сказал бывший начальник овощной базы. – Я попал под сильный гипноз. Быстро раздал все свои и чужие деньги, потом опомнился – а меня уже ищет полиция. И я не знаю даже куда податься, думал даже про ваш мир…

– И я не знаю, – вздохнул Кас. – Мало мне осталось. Я даже обследования в больнице проходил. Короче, я весь состою из онкологии. С такими диагнозами, как у меня, не живут. Похоже, так умирают жители Резервного мира от недостатка нахождения в нём. Не справедливо. Интересно, правда ли, что когда мы умираем, то от нас не остаётся даже праха здесь?

– У меня вообще не осталось денег, – пожаловался Иваныч, будто не слушая собеседника. – Я ел последний раз только вчера.

– Слушай, – обратился к нему Кас. – У меня заначка есть. Возьми её. Там хватит, чтобы поесть. И попить. И пожить ещё немного. Только похорони меня. Похорони меня, как человека. Не хочу просто в горстку грязи превратиться. Хочу памятник. Не большой. С хорошей такой эпитафией. Только ничего в голову не лезет оригинального…

Иваныч отпрянул в сторону, привстав со скамейки. Ему показалось, что Кас начнёт умирать прямо здесь.

– Что так дёрнулся? – Кас обиделся от такой реакции.

– Не знаю, – сказал Иваныч. – Обратись к Гжельскому, вдруг он тебе поможет. Видел его афиши в городе, он, оказывается, даёт изредка какие-то лекции. Или концерты. Чем-то помогает. А про меня забудь. Я тебе не помощник. Я себе-то не помощник…

Кас сказал:

– Так и ты обратись к этому самому Гжельскому…

– Не, – Иваныч сморщил лицо в отвращении. – Как-нибудь без него. А ты береги себя. Плохо выглядишь. Ну, бывай!

Он ушёл, а Кас остался сидеть на лавочке. Он действительно оставил последние силы на этот разговор.