Пять методов

Глава 6.

Он не договорил, потому что его внимание, что-то привлекло. Он ещё не осознал, что именно, поэтому, вынырнув из задумчивого состояния, оторвал взгляд от стола и бросил его в сторону окон. Ему показалось, что со стороны именно этой части кафе его кто-то позвал. Не отрывая взгляда от окон кафе, он машинально отметил, что столики в этой части помещения пустуют. Продолжая внимательно всматриваться в улицу через окна, он максимально напряг слух, ловя каждый звук, каждый шорох.

– Слава… – различил он еле заметный шёпот, который назвал его имя. Шёпот был настолько слабым, что ему показалось, что он лишь коснулся его ушей.

В этот раз звук донёсся со стороны входа в кафе. Бросив туда быстрый тревожный взгляд, он увидел за столом, стоящим недалеко от входных дверей, посетителя. Это был мужчина средних лет, перед которым стоял поднос с едой. Мужчина одновременно ел и смотрел в экран телефона, одной рукой отправляя еду в рот, а другой, водя по экрану.

– Слава… – вновь тот же голос произнёс шёпотом его имя, но уже более отчётливо. В этот раз он явно различил, что голос донёсся со стороны входа.

Вздрогнув от неожиданности, он в нерешительности поднялся со стула и неуверенным шагом направился к мужчине. Приблизившись к мужчине, он встал перед ним, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как задать ему вопрос. Мужчина, заметив его боковым зрением, положил ложку в тарелку, оторвал взгляд от экрана и перевёл его на него.

– Чего тебе? – спросил мужчина раздражённым голосом, недовольный тем, что его оторвали от насущных дел.

– Извините, – сказал он виноватым голосом, понимая, что отрывает человека от процесса, от которого тот получает удовольствие, – вы меня знаете?

– Первый раз вижу, – ответил мужчина и отвернулся от него, вновь принявшись за еду.

Немного помявшись, он вновь спросил:

– А не вы меня только что позвали?

Мужчина, усмехнувшись, бросил взгляд за его спину в сторону стойки и весело задал вопрос:

– Наталья, что это за фрукт, что-то я его не припомню? Новенький что ли? А где предыдущий?

Продавщица, что-то буркнула мужчине в ответ, что именно он не разобрал, хотя и не пытался, продолжая вопросительно смотреть на мужчину.

– Понятно, – отозвался мужчина и перевёл взгляд на него. – Слушай, братан, я понимаю, что тебе плохо и нужно срочно похмелиться, но мелочи уже давным-давно нет ни у кого на руках, все деньги на банковских картах, а в этом кафе алкоголь не продают. Извини.

Мужчина отвернулся, давая ему понять, что разговор окончен, и он свободен. Понимая весь идиотизм в сложившейся ситуации, он с виноватым видом сказал:

– Извините, пожалуйста, приятного вам аппетита.

– Угу, – буркнул мужчина с набитым ртом, потеряв к нему всякий интерес.

Подойдя к стойке, он обратился с вопросом к продавщице:

– Скажите, пожалуйста, где у вас туалет?

Продавщица, указав ему рукой направление, сказала участливым голосом:

– Мужчина, здесь недалеко, рядом с университетом, есть заведение, где можно купить алкоголь на розлив.

– Спасибо, я учту, – ответил он, стараясь улыбнуться.

Войдя в туалет, он закрыл дверь и встал около раковины. Открыв воду, он тщательно умылся, стараясь охладить разгорячённое лицо. Умывшись, он выключил воду, смахнул с лица капли и взглянул в зеркало на своё отражение.

– Надо заставить себя хоть немного поспать, – сказал он вслух, смотря на своё измученное бессонными ночами лицо, – а то меня уже за алкаша принимают, и в голове какие-то непонятные голоса раздаются.

Вдруг в мгновение ока свет в туалете погас, а на тёмной поверхности зеркала мелькнуло изображение, как на экране телевизора.

– Что за?! – испуганно воскликнул он и с ужасом, охватившим его нервную систему, заставив организм выбросить в кровь лошадиную дозу адреналина, отпрянул от зеркала, непроизвольно завалившись на унитаз. – Господи, что это было?!

Чувствуя, как сердце бьётся в груди с бешеной скоростью, готовое в любой момент проломить грудную клетку. Он в ужасе окинул взглядом помещение. Лампа на потолке горела, источая электрический свет, а в зеркале он видел отражение стен и потолка.

– Что же это было?! – дрожащим от страха голосом повторил он вслух, после чего поднёс трясущиеся руки к лицу и провёл ладонями по нему.

Немного успокоившись и придя в себя, он с трудом поднялся, чувствуя, как его тело от слабости стало словно бы ватным и, приблизившись к раковине, вновь включил воду. Стараясь не заглядывать в зеркало, он нагнулся и подставил голову под кран. Холодная вода сделала своё дело: он ощутил прилив бодрости, растекающийся от головы по всему телу. Убрав голову из-под струи, он выключил кран и стал ждать, когда избытки воды стекут в раковину, чтобы не намочить одежду. В этот момент он услышал голос, который, как ему показалось, раздался у него в голове:

– Слава…

Вздрогнув, он рывком выпрямил своё тело и осмотрелся. В помещении вновь царила тьма, а со стороны зеркала исходил призрачный тусклый свет, как от включённого экрана телевизора в тёмной комнате. Чувствуя, как смертельный ужас проникает в его тело всё сильнее и стремительнее, заполняя все его уголки, он, сопротивляясь самому себе, всё же посмотрел в зеркало. В этот раз он увидел в зеркале мужское лицо, смотревшее на него в упор. Не успев отвести испуганный взгляд, он увидел, как рот мужчины раскрылся, и из него раздались слова:

– Слава, от судьбы не уйдёшь.

Не зная, что делать, он сомкнул глаза и закрыл ладонями уши, чтобы не видеть и не слышать весь тот ужас, который творился в помещении кафешного туалета. Сперва он мысленно уговаривал себя в том, что ему это всё только кажется, и нужно просто успокоиться и выспаться, но продолжая слышать голос в своей голове, который настойчиво звал его, он принялся орать во всё горло, срывая голос:

– Всё это только в моём воображении! Всего этого на самом деле нет!

– Слава, от судьбы не уйдёшь. Я помогу, – продолжал шептать голос.

– Отвяжись от меня! Прошу тебя, оставь меня в покое! – заорал он во всё горло, после чего схватил первое, что попалось под руку – это оказался металлический дозатор для жидкого мыла, который он сорвал со стены рядом с зеркалом, – и со всей силы бросил в изображение мужского лица.

Раздался звон разбитого стекла, а вслед за ним звуки посыпавшихся в раковину осколков. В дверь туалета сперва забарабанили, а затем женский обеспокоенный голос спросил:

– Мужчина, что там у вас происходит?! Мужчина, вы слышите меня?! Откройте двери!

Не обращая внимания на возгласы с противоположной стороны двери, он с ужасом смотрел на осколки зеркала, которые от сильного удара разлетелись в разные стороны, и лежали теперь на дне раковины и на полу. Осколки продолжали источать слабый свет. Оглядевшись, он с отвращением и страхом отступил чуть назад, боясь наступить на них ногами. Не решаясь от сильнейшего страха поднять глаза и посмотреть на то, что осталось от зеркала, он отвёл взгляд в сторону и протянул руку к двери, стараясь нащупать в темноте щеколду. Он ощущал, как со стороны зеркала его сверлит пристальный взгляд, требующий взглянуть на него. Этот взгляд словно бы давил на него, и он чувствовал это давление, как будто бы он прикасался к нему. Это неприятное, пугающее ощущение, нарастало в нём в геометрической прогрессии, приводя его в ужас, давя на его психику. Нащупав щеколду, он попытался её открыть, но руки сильно тряслись и не слушались. Зеркало манило его к себе, а изображение в нём призывало и заставляло его взглянуть на него.

Более не в силах сопротивляться, он перевёл взгляд туда, откуда шёл свет и раздавался голос. Хоть зеркало и разлетелось на осколки, тем не менее, большая его часть оставалась висеть на стене. Видимо, удар дозатора пришёлся не в самый центр, а чуть в сторону от него. Из куска зеркала, оставшегося висеть на стене, в его сторону падал тусклый свет, а на его поверхности отражалось то же мужское лицо. Он почувствовал, как ужас леденит его внутренности, сковывая их космическим холодом, как проникает глубоко в душу, заставляя всё в ней вымерзать. Он хотел оторвать взгляд и бежать, бежать, как можно дальше от этого места, но не мог. Взгляд пустых безжизненных глазниц не отпускал его, цепко приковав его мёртвой хваткой.

Наконец, щеколда поддалась, и он, собрав всю оставшуюся у него волю, с огромным трудом заставил себя выскочить из помещения туалета. Буквально вывалившись из дверного проёма, он оказался в объятиях продавщицы, которая смотрела на него испуганными и озадаченными глазами, в глубине которых можно было разглядеть искорки укора.

– Мужчина, что случилось? Что с вами? – быстро задала продавщица ему несколько вопросов.

Не слушая её и не обращая на неё внимания, он вырвался из её объятий и кинулся по коридору в зал. «В зал, а затем на улицу и бежать, – говорил он про себя, не видя никого и ничего перед глазами. – Бежать, как можно быстрее и как можно дальше! Бежать!» Продавщица, не оказывая ему сопротивление, отпустила его и заглянула в туалет, увидев разбитое зеркало и осколки от него, разбросанные по всему помещению. За спиной он услышал её злой негодующий крик. Выбежав в зал, он наткнулся на мужчину, который до этого сидел за столиком у входа.

– Далеко собрался, алкашовская твоя рожа? – злобно проговорил мужчина, схватив его за одежду. – Нашкодил, и бежать, а платить, кто будет?

Не понимая слов мужчины, он, словно одержимый, воспринял его, как препятствие на своём пути, поэтому, не раздумывая, схватил его за ворот одежды и ударил лбом в нос, а когда тот отпустил его, схватившись за разбитый нос, со всей силы оттолкнул от себя в сторону. Мужчина, отлетев, упал на один из столов и опрокинул его, завалившись вместе с ним на пол. Он, более не обращая внимания, на устранённое препятствие, рванулся к выходу, продолжая повторять про себя: «Бежать! Надо бежать! Как можно дальше! Как можно быстрее!» За его спиной раздался сперва визг продавщицы, которая ругала его вслед всеми матерными словами, какие знала, а затем угрозы мужчины, вперемешку с его стонами. Не обращая на них внимания, он бежал к выходу. В глазах была только дверь и более ничего.

Он ударил во входную дверь с силой поезда, пущенного под откос, поэтому её чуть не сорвало с петель. Удар был настолько сильный, что дверной доводчик вырвало из дверной рамы вместе с креплением, и он вылетел на улицу, словно кит, которого сильным штормом выбросило на берег. Потеряв равновесие, он упал, растянувшись на тротуаре. Он хотел подняться и бежать, но вдруг его внимание привлекло то, что на улице, как-то подозрительно темно, как будто небо затянуто свинцовыми тучами. Встав на колени, он поднял глаза вверх и увидел картину, от которой его сердце чуть не разорвалось в груди, настолько она его испугала и поразила.

Небо было сплошь покрыто чёрными тучами, которые походили на чёрный дым от сильного пожара. И эти тучи двигались с огромной скоростью, переливаясь словно волны, выбрасываемые на берег во время шторма. Небо шевелилось, словно живой организм, внутри которого бурлили беспрерывные процессы. Но самым страшным и поразительным было не это. Более всего воображение и взгляд поражало и заставляло трепетать от ужаса огромное и высокое здание, вокруг которого сходились потоки туч. Они словно бы ударялись в него, после чего, встретив преграду, резко останавливались, клубясь на месте, а затем втягивались в огромную воронку, нависшую над крышей здания.

Из этой воронки, которая в отличие от туч горела тёмно-красным цветом, вырывались слепящие молнии. После очередного раската грома, он чувствовал, как воздух вокруг становится сухим от переизбытка ионов в окружающем пространстве. Помимо туч воронка втягивала в себя воздух, и все предметы, находящиеся в нём. Он видел это, но так как находился на приличном удалении от здания, ощущал лишь слабый ветерок, дувший в сторону здания. Вдруг в воронке блеснули яркие вспышки, а затем из молний или туч, разобрать было сложно, начал вырисовываться профиль лица. По мере того, как лицо формировалось, его охватывал ужас, которого он ещё не знал в своей жизни, потому что черты приобретали уже знакомые ему формы. Когда лицо полностью сформировалось и устремило свои пустые глазницы в его сторону, он узнал в нём мужчину, которого видел в зеркале кафешного туалета.

Его всего затрясло от ужаса и страха, он хотел развернуться в противоположную сторону и бежать прочь со всех ног, но пустые глазницы вдруг вспыхнули ярким светом, и он ощутил, что их взгляд приковал его глаза намертво. Он всеми силами пытался сопротивляться, старался отвести взгляд, но у него ничего не получалось, горящие глазницы не отпускали его. Неожиданно в голове мелькнула мысль, что это всего лишь сон, очередной ночной кошмар, и всё, что ему нужно – это заставить себя проснуться. Как всегда бывает в страшных снах: пытаешься убежать от опасности, но не можешь, тело не слушается, пока не проснёшься.

– Это сон! Всего лишь очередной ночной кошмар! Я хочу проснуться! Мне нужно срочно проснуться! Хватит!

Он орал так, что в глазах потемнело, но избавление не приходило: он не просыпался, по-прежнему пристально смотря в мертвое безжизненное лицо, висевшее над крышей здания. Он начал щипать себя, надеясь, что это поможет ему проснуться. После нескольких попыток он ощутил, что-то липкое на пальцах и понял, что это кровь. Внезапно огромная впадина, служившая лицу ртом, раскрылась, и из неё вырвались слова, прозвучавшие, словно раскаты грома, отозвавшись пронзительным эхом:

– Слава, иди ко мне, я помогу тебе! От судьбы не уйдёшь!

Не понимая, зачем он это делает, но он поднялся с колен и сделал несколько неуверенных шагов в сторону здания. Он не хотел идти, пытался сопротивляться, но, тем не менее, продолжал делать шаги, двигаясь в сторону здания. Огромная световая голограмма над крышей здания призывала его и принуждала идти, и сопротивляться этой силе он был не в состоянии. Идя, он краем глаз заметил, что вокруг него по тротуару ходят люди, а в автомобильном потоке по проезжей части несутся машины.

– Помогите, пожалуйста, – еле выговорил он сиплым голосом, сорванным во время крика. – Остановите меня.

Он видел, что люди обращают на него внимание, но так или иначе остаются глухи к его просьбам и мольбам, поэтому никто не подошёл к нему и не помог, а одна пожилая женщина, проходя мимо, плюнула в его сторону и злобно сказала:

– Тьфу, пьянь! С утра уже нажрался, как свинья! Не стыдно деньги на опохмел выпрашивать?! Иди работать!

Один из прохожих всё же остановился перед ним и озадаченно спросил:

– Что случилось?

– Пожалуйста, остановите меня, – с надеждой прохрипел он.

Мужчина, не скрывая крайнего удивления, попытался его остановить. Встав у него на пути, мужчина схватил его за плечи, но он против своей воли принялся вырываться, стараясь его обойти, чтобы продолжить движение в сторону здания. Мужчина, грубо обругав его матом, махнул на него и пошёл дальше, бросив в его сторону через плечо:

– Дебил какой-то!

Его поразил тот факт, что люди, видя его и реагируя на него, совершенно равнодушны были к тому, что творилось вокруг. «Они не видят весь этот кошмар! – мелькнула у него мысль в голове. – Всё это вижу только я один! Такого не может быть! Я точно тронулся умом! Я слетел с катушек! Я сумасшедший!»

По мере приближения к зданию ветер усиливался, его одежду и волосы начало трепать. Дорогу ему преграждала проезжая часть, по которой мчались машины. Он шёл именно к ней, ведь здание и голограмма находились на противоположной стороне улицы. В голове со скоростью света мелькнула мысль: если он выйдет на дорогу его собьёт машина, а это либо неминуемая смерть, либо тяжёлые травмы, из-за которых навсегда можно остаться инвалидом. За этой тревожной мыслью ещё с большей скоростью последовала следующая: если это сон он не умрёт, но мгновенно проснётся.

Более не сопротивляясь, хотя он уже особо и не старался, давно поняв, что это совершенно бесполезно, он, полностью отдав себя в руки судьбы, вышел на проезжую часть и пошёл по ней на противоположную сторону улицы. Благодаря светофору, который располагался неподалёку, одна из полос была свободной, когда же он ступил на следующую, мгновенно раздался визг тормозных колодок.

– Ты идиот?! Жить надоело?! – посыпались вопросы вперемешку с оскорблениями в его адрес.

Не останавливаясь и не оборачиваясь, он прошёл через проезжую часть и вышел к аллее, ведущей к зданию. Впервые в жизни ему было горестно, что его не сбила машина, переломав ему ноги, чтобы он не мог идти, а заодно и руки, чтобы не смог ползти. До здания оставалось несколько сотен метров. Внезапно он ощутил, что с каждым шагом его самочувствие ухудшается. Голову прострелила резкая нестерпимая боль, которая по нервным окончаниям мгновенно распространилась по всему телу. Каждый новый шаг сопровождался невыносимой болью, разрывающей его изнутри.

– А-а-а… – застонал он, чувствуя, что в любой момент может потерять сознание. – М-м-м…

– Слава, я знаю, что тебе тяжело! Сопротивляйся! Борись! Иди ко мне! Я тебе помогу! От судьбы не уйдёшь! – говорила гигантская голограмма, голос которой рокотал и эхом разносился по всей округе.

Он уже надсадно дышал, находясь на грани обморока. Пот катил градом, заливая лицо. Боль выворачивала конечности из суставов, натягивала до предела жилы и связки, рвала в клочья клетки нервной системы и головного мозга, сжимала стальной хваткой внутренности. Он хотел потерять сознание, умоляя своё тело остановиться, но оно, не слушая его, продолжало сопротивляться и двигаться против его воли, делая шаг за шагом.

В какой-то момент, когда боль перешла все мыслимые грани болевого порога, он почувствовал, как на глаза начала наползать кроваво-чёрная пелена. Хотелось кричать от боли и ужаса, но горло словно бы сдавили колючей проволокой, как в его ночном кошмаре. Ужас захлестнул всё его существо, глубоко проникнув в душу, после чего он потерял сознание.

Глава 7.

Очнувшись, он резко открыл глаза и вскинул тело вверх, заняв сидячее положение. Правую руку укололо слабой, но в то же время весьма неприятной болью, которая по ощущениям более походила на чувство назойливого дискомфорта. За правую руку в районе внутренней стороны локтевого сгиба, его как будто бы что-то одновременно держало и тянуло. Бросив в сторону правой руки тревожный взгляд, он принялся её ощупывать. В районе сгиба он увидел катетер, приклеенный к руке с помощью лейкопластыря. От катетера гибкие пластиковые трубки шли к специальному штативу, на котором были закреплены стеклянные бутыли, с какой-то жидкостью. Его глаза, пробежав по бутылям, машинально прочли надпись: «Глюкоза – раствор для инъекций».

– Успокойтесь, всё позади, – произнесла, подоспевшая к нему девушка в белом халате, которую он не заметил. Девушка, скорее всего медсестра, положив руки ему на плечи и грудь, принялась осторожно укладывать его обратно на больничную койку. – Не переживайте, всё уже позади. Ложитесь обратно на койку и постарайтесь расслабиться.

Послушав совета медсестры, он не стал сопротивляться ей и лёг на койку. Ещё толком ничего не понимая, он дрожащим обеспокоенным голосом задал медсестре вопрос:

– Где я?

– Вы в психиатрической клинике доктора Новикова, – ответила медсестра, проверяя катетер на его руке, который от резкого движения мог выскочить из вены.

Не понимая, что происходит, и как он здесь очутился, он вновь спросил:

– Как я сюда попал?

Медсестра, осмотрев руку и катетер, спокойным голосом ответила:

– Вы сами пришли на приём. После того, как Фёдор Аркадьевич осмотрел вас, вам стало плохо, и вы потеряли сознание.

Стараясь переварить в голове то, что ему сказала медсестра, он, толком ничего не понимая, задал ей очередной вопрос:

– Мне стало плохо в клинике или меня сюда привезли?

– Вы потеряли сознание недалеко от клиники, ваша жена прибежала и позвала на помощь. Впрочем, она здесь, за дверью, я её сейчас позову, и она сама вам всё расскажет в подробностях.

Когда медсестра вышла из процедурного кабинета, он задумался и еле заметным шёпотом, который расслышать мог лишь он, произнёс:

– Неужели это был очередной кошмар? Только в этот раз не ночной, а прямо посреди белого дня. Возможно, Новиков прав: у меня действительно серьёзное психическое расстройство…

Он не договорил, дверь в кабинет открылась, и появившаяся в дверном проёме жена, отвлекла его от раздумий. С испуганным лицом Надя быстро вошла в кабинет и подошла к нему.

– Слава, как ты себя чувствуешь? – тревожным голосом спросила его Надя. – Всё нормально?

– Не знаю, не уверен? – сказал он правду. От происходящего с ним, а также от осознания того, что с его психикой и здоровьем не всё в порядке, он испытывал сильное душевное переживание и беспокойство.

– Я так испугалась, когда ты потерял сознание…

Не дав жене договорить, он перебил её и, смотря на неё пристальным взглядом, спросил:

– Расскажи, ка это случилось?

Надя, не спеша отвечать на его вопрос, спросила удивлённым тоном:

– Слава, ты разве ничего не помнишь?

Вопрос жены застиг его врасплох. Если он действительно упал в обморок после приёма у врача, как ему об этом рассказала медсестра, тогда он совершенно не помнил, в какой момент это произошло. Но если речь шла о его кошмаре, подробности которого он мог с лёгкостью воспроизвести до мельчайших подробностей, он точно знал, когда это случилось. Немного подумав, он сказал:

– Надя, пожалуйста, просто расскажи мне, что ты видела и слышала. Хорошо? У меня такая каша в голове, что я не могу тебе конкретно сказать, что я помню, а чего нет.

Надя, внимательно выслушав его, вздохнула и сказала:

– Мы вышли из клиники после приёма и остановились неподалёку, здесь на территории Больничного городка есть небольшая зона отдыха, что-то похожее на небольшой скверик.

Надя посмотрела на него вопросительным взглядом, и он, понимая, что она хочет задать ему совершенно ненужный вопрос, чтобы лишний раз не отвлекаться, отвечая на него, утвердительно закивал ей головой, подкрепив кивки нетерпеливыми жестами рук. Мол, он знает это место и помнит этот момент, поэтому не нужно останавливаться, а следует продолжать рассказ дальше.

– Я уже точно не помню, о чём мы с тобой говорили, вроде бы делились впечатлениями от приёма у Фёдора Аркадьевича. Я хотела вызвать такси, чтобы ехать домой, а ты в этот момент присел на одну из скамеек. Возможно, ты сказал мне или намекнул, что плохо себя чувствуешь, я, как-то упустила этот момент, пока копалась в телефоне, но у тебя вдруг взгляд стал бессмысленным. Ты уставился стеклянными глазами в одну точку. Я сперва не поняла, что происходит, если быть точнее, я насторожилась, но не сообразила, что тебе плохо. До меня дошло уже тогда, когда ты стал закатывать глаза верх и сползать на бок.

Не перебивая, он внимательно выслушал жену. Странно как-то получалось, что он ни с того ни с сего вдруг потерял сознание. Насколько он помнил, его физическое состояние после приёма у Новикова было вполне себе нормальным, за исключением сонливости и головной боли, но этого было слишком мало, для того чтобы внезапно упасть в обморок. За всё то время, что его мучили ночные кошмары, он не помнил случая, чтобы у него было предобморочное состояние. Тревога, страх, чувство ирреальности после пробуждения, потеря аппетита, сонливость, бессонница, головные боли, – но ни разу не было предпосылок к потере сознания.

– Получается, что я просто так взял и потерял сознание? – задал он вопрос жене, продолжая смотреть на неё пристальным требовательным взглядом.

– Не просто так, Слава, – сказала Надя, дрожащим голосом, смотря на него с укором. – Фёдор Аркадьевич сказал, что это последствия систематического недосыпания и голодания. Ты не спишь нормально и не ешь практически ничего уже на протяжении длительного времени, вот организм и дал сбой.