- -
- 100%
- +
Подтолкнув Семёна в спину, Демитриус направился к столу и остановился в метре от него. Семён остановился чуть позади и всё никак не мог оторвать глаз от созерцания самого прекрасного лица за всю свою жизнь. Роскошные, густые, слегка вьющиеся серебристые волосы ниспадали на плечи спереди и закрывали практически всю спину до пояса. Усыпанное блёстками белое платье в пол с кокетливым декольте подчёркивало всю грацию и идеальность фигуры. Из украшений была только небольшая, но очень элегантная диадема.
– Здравствуй, Демитриус. Кто твой протеже? – нежным звоном колокольчиков прозвучал её голос.
– Здравствуйте, Леди. Я не в силах этого объяснить, но этот молодой человек смог пройти вслед за мной.
– И как же зовут этого удачливого молодого человека? – она вышла из-за стола и подошла вплотную к Семёну.
– С-с-с… – начал было, заикаясь, Семён, но опомнился, и также заикаясь, продолжил. – Б-б-барон Ф-ф-фон Н-нёмес, – и зачем-то добавил: – Ваше Величество.
Леди залилась искристым звонким смехом:
– Спасибо за комплимент, Барон Фон-Нёмес, но я не королева, не царица и даже не принцесса. Я Леди, просто Леди. Итак, Демитриус, – она подошла к нему и нежно пальчиком отодвинула волосы с его лица, – ты что-то хотел сказать, очевидно, что-то важное.
– Да, Леди, вы абсолютно правы. Видите ли, по неким обстоятельствам я вынужден буду отсутствовать какое-то время. Дело чести.
– Хорошо, – сказала она как-то грустно и ласково провела ладонью по его щеке.
Демитриус взял её руку и поцеловал изящные длинные пальчики. Поклонился, развернулся, Семён последовал его примеру, и оба направились к двери. Уже на выходе Леди добавила:
– Обязательно зайди к ушастику. Он очень будет рад новенькому.
– Разумеется, Леди, – с повторным поклоном ответил Демитриус.
Они вернулись к лестнице, спустились и поднялись теперь по левому пролёту. Семён отметил тот факт, что по высоте обе лестницы были одинаковые и по идее должны были выходить на один и тот же этаж, но когда они поднялись, это был уже совершенно другой коридор. Вдоль стен тоже висели портреты, но на этот раз на них были изображены герои книг. Это Семён понял, когда узнал в одном из них «мальчика, который выжил» с характерным шрамом в виде молнии на лбу.
На этот раз не пришлось идти далеко. Демитриус остановился у одной из дверей где-то посредине коридора и, не стуча, прошёл в дверь. У Семёна отвисла челюсть. Он уже успел повидать всякого, но чтоб живой человек прошёл сквозь закрытую дверь, видел впервые. Подойдя к двери, он робко протянул руку и попытался коснуться её. Ладонь исчезла за дверью. Он отдёрнул руку и посмотрел на свою ладонь, перебирая пальцами. Рука была в порядке.
– Ну, где ты там? – послышался голос Демитриуса из-за двери.
Семён встряхнул головой, зажмурился и шагнул вперёд. Ничего не произошло. Семён открыл глаза, и челюсть снова отвисла. Это была нора. Натуральная нора, вырытая в земле. Плотно утрамбованный земляной пол, земляные стены плавно переходили в сводчатый потолок, из которого то там, то тут торчали корешки. Посредине комнаты стоял круглый столик, а вокруг него стояло шесть больших чёрных кожаных кресел. В одном сидел Демитриус, а в другом сидел заяц. Да, ростом под метр восемьдесят, да, в шикарном с иголочки костюме «тройка» с галстуком «бабочка», но заяц. Заячья голова с длинными ушами и носиком с усиками, которые время от времени подёргивались. Заячьи лапки вместо рук и ног высовывались из рукавов и брючин. На ногах, если считать задние лапы ногами, не было обуви. В одной руке, точнее, в передней лапке бокал с оранжевым напитком и трубочкой, которая входила в рот с выпирающими двумя зубами.
– Заяц, это Барон Фон-Нёмес, – представил Демитриус Семёна зайцу. – Барон, это Заяц.
А Семён стоял заворожённый, глядя на заячьи уши. Ушки между тем сначала вертикально выпрямились, потом согнулось левое, затем левое выпрямилось, а правое согнулось, потом оба выпрямились и стали плавно раздвигаться в разные стороны, и когда они стали практически горизонтально, с хлопком резко сомкнулись. От звука хлопка Семён вздрогнул, отойдя от оцепенения. По норе разнёсся безудержный смех с дробью ударов ногой зайца по полу норы. Демитриус от хохота в кресле сложился пополам.
– Как мне нравится прикалываться над новичками, вы бы только знали, – сквозь смех выдавил Заяц. – Ладно, приятель, не тушуйся. Падай в кресло и чувствуй себя как зайчик в норке.
Семён принял приглашение и сел через кресло слева от Демитриуса, который сидел в соседнем справа от Зайца.
– Что желаете? Могу предложить морковный сок, сладкие морковные палочки, сушёные морковные колечки…
– Спасибо, я не особо голоден, – ответил Семён, перебив Зайца.
– Ну, не хочешь как хочешь, было бы предложено, – ответил Заяц с усмешкой. – Тебе как обычно, одно солодовый виски и безо льда? – обратился он к Демитриусу, подходя к буфету, вмонтированному прямо в стену, и распахнул дверцы. – Или ирландский тёмный эль? – Заяц извлёк запотевшую бутылочку.
– Давай эль, – соблазнился Демитриус. – И хватит подколов, угости парня.
Заяц вытащил ещё пару бутылок и протянул гостям по одной, когда уселся в своё кресло. Ловко отвернул крышку, вытер горлышко лапкой и прям-таки присосался к бутылке. Семён и Демитриус отвернули пробки со своих бутылок и пригубили по глоточку. Вкуснее напитка Семён ещё не пробовал. Никакое, даже самое дорогое пиво из алкомаркета не сравнится с этим нектаром. Он закрыл глаза, тая от наслаждения. И каждый следующий глоток не терял дара первовкусия.
– Ну, так чего ты припёрся? – голос Зайца вернул Семёна на землю, точнее, под землю.
– Я уже сообщил Леди, что буду вынужден отсутствовать какое-то время.
– Ну и что? Чего ты от меня-то хочешь?
– Позволь этому юноше, пока меня не будет, временно попользоваться моим входом?
– Это почему же? – не унимался Заяц.
– Видишь ли, я не знаю почему, но ему сегодня удалось войти вместе со мной.
– Это как? – удивился Заяц. – Да не может такого быть! Одна точка доступа – один посетитель. Ты меня дуришь?!
– Ни в коем разе, дружище. Поверь, я сам озадачен не менее твоего.
– Интересно зайцы скачут… – Заяц чесал горлышком бутылки между ушек. – Так, ладно. Допустим, что я открою для него твой проход, а если у него не получится?
– Я отдам ему свой прокалыватель, – сказал Демитриус, доставая из кармана жилета свои часы с пятью головками. – На время, разумеется.
– Хорошо. Если ты готов пойти на такие жертвы… – Заяц развёл лапки, – будь по-твоему. Другой вопрос, как он будет выходить? – И оба, Заяц и Демитриус уставились на Семёна.
– Выходить? – не понял Семён. – А как выходят?
– Ты ему не рассказывал? – спросил Заяц.
– Не успел, – ответил Демитриус, – да и времени как-то не было.
– Слухай сюда, парниша, – и Заяц начал объяснять.
Чтобы попасть в это измерение, нужно всего-то в определённое время войти в определённую дверь. Не важно, где эта дверь будет находиться. Главное, чтоб эта дверь не была проходной. То есть через неё можно куда-то попасть и только через неё можно выйти обратно. Если не будет выполнено это условие, перемещение не случится. Заяц напомнил несколько случаев, когда вошедшие не могли выйти обратно из-за того, что их точка входа теряла единственность прохода. Были случаи, когда дверь ломали и пока её не починили, приходилось ждать. Самые печальные случаи, когда дверь сносили вместе со зданием и тогда посетитель оставался в четвёртом измерении навечно. Но, как оговорился Заяц, известны случаи, когда друзья или близкие родственники, попавшие сюда, находили своих пропавших родных или близких и через свои точки прохода выводили «потеряшек». В таком случае для них, в смысле для «потеряшек», обратной дороги уже не было. Из-за этого многие отказывались возвращаться, пожелав остаться под Синим Гигантом навечно.
– Так, хорошо, как попасть это вроде как понятно, – заговорил Семён, когда Заяц откинулся на спинку кресла, – а как выйти отсюда?
– Проще, чем выдернуть морковку.
– Как? – Семён даже отставил бутылку с элем.
– Книги.
– Какие?
– Да любые, – ответил Заяц. – Ну, кроме научных, энциклопедий и религиозных…
– В общем, нужна художественная литература, – подвёл итог Демитриус.
– Да, – подтвердил Заяц.
– Кажется, я попал… – расстроился Семён.
– В каком смысле «попал», куда «попал»? – обеспокоился Заяц.
– Я не читал книг уже несколько лет, – пояснил Семён.
– Да, брат, дела плохи, – призадумался Заяц, лапкой разглаживая свои усики. – Вспомни какую-нибудь книгу, у которой ты более или менее помнишь сюжет.
– Последнее, что я читал, это «Гарри Поттер и философский камень». Мне эту книгу подарили на пятнадцатилетие.
– Ага. Уже хорошо, – оживился Заяц. – Помнишь, как она заканчивается?
– Не смотри на меня, подсказывать не допускается, иначе не сработает магия, – отверг умоляющий взгляд Семёна Демитриус.
– Он прав, – подтвердил Заяц. – Видишь ли, недаром даётся две недели на прочтение новой книги, чтобы запомнить её как следует и мухлёж не прокатит – прочитанные несколько последних страниц не помогут вернуться, проход не сработает. Нужно знание всей книги.
– Гарри на поезде вернулся на вокзал Кинг-Кросс, прошёл через барьер и встретился с дядей и тётей.
– Во-от! Помнишь, значит, читал с удовольствием, и отложилось в памяти, – одобрил пытки памяти Заяц.
– И что мне это даст? – до сих пор не понимал Семён.
– Как что, – заулыбался Демитриус. – Тебе надо найти этот проход.
– Какой?! – почти в истерике вскрикнул Семён.
– Так, зайчонок, узбагойся, – Заяц примирительно выставил пушистые лапки, растопырив пальчики. – Даю первую и единственную подсказку: тебе надо найти вокзал и на нём платформу с барьером, через который надо пройти.
Семён переводил взгляд с Зайца на Демитриуса, который спокойно попивал эль. Паника, зарождающаяся в голове, была готова выплеснуться наружу. Чтоб как-то успокоиться, он схватил бутылку со стола и залпом допил эль крупными глотками. Не помогло.
– Ещё? – спросил Заяц.
– Что «ещё»?
– Ещё бутылочку? – уточнил Заяц.
Семён уронил голову в ладони. Весь этот абсурд начинал ему надоедать.
– Значит, мне, где-то в этом городе надо найти вокзал, чтоб на этом вокзале была платформа 9 ¾, на этой платформе найти барьер, через который я смогу выйти. Так? – не поднимая головы из рук, подвёл итог, немного успокоившийся Семён.
– Да, – дуэтом прозвучали голоса Зайца и Демитриуса.
– Дайте выпить, – попросил Семён. – Только чего-нибудь покрепче.
* * *
Прошло пять месяцев.
Барон Фон-Нёмес отстегнул параплан и аккуратно стал укладывать его в рюкзак. Параплан у него получился только с седьмого посещения, а вот вода в реке по-прежнему была вкуса мяты. Закинув рюкзак за спину, он направился к пирсу с лодками. Перелететь прямо в замок не получалось, словно невидимая стена не пропускало его дальше. Запрыгнув в лодку, он отвязал швартовый и уселся на центральную лавку. Замок вечером был так же прекрасен, как и днём. Заходящее светило освещало башни и башенки своим голубоватым светом, а восходящая луна монохромным белым цветом покрывала противоположные их части. Луна в четвёртом измерении была великолепна. Она свела бы с ума любого романтика. Всегда полная, всегда яркая и всегда большая, гораздо больше чем наша луна. На ней можно было рассмотреть любой кратер, не прибегая к оптическим приборам. Именно Луной и любовался Барон Фон-Нёмес, пока лодка плавно несла его к замку.
В воротах он повстречал старых знакомых, трёх подростков-волшебников, которые помогли найти ему выход в самый первый раз. Как же давно это было и как смешно сейчас вспомнить поиски вокзала и нужной платформы. Как оказалось, на территории замка было не меньше двадцати вокзалов. Три дня ему тогда потребовалось, чтобы найти искомый вокзал, с выходом в обычный мир. С тех пор каждый раз находить выход удавалось всё быстрей и быстрей. Он несколько раз побывал в Припяти вместе со Стрелком, Кальтером и другими сталкерами. Штурмовал замок вместе с Айвенго. Преодолевал снежные бураны с Белым Клыком. Нырял на дно с Ихтиандром. За полгода в четвёртом измерении у него появилось больше друзей, чем за всю жизнь.
Чтобы не отлучаться с работы, он договорился с Зайцем о переносе времени прохода. Теперь он входил в арку и отворял заветную калитку в 20:37. Барон Фон-Нёмес узнал через знакомого в администрации города, что в данном районе, где располагалась «потайная дверца» не будут производиться никакие ремонтные, и тем более строительные работы. Это порадовало, но он не переставал искать собственный вход, но пока безрезультатно. Вроде бы подходящую дверь однажды спилили на металл бомжи. Их вычислили, поймали, нашли пункт приёма, куда они сдали искорёженные двери, но поскольку двери не представляли исторической достопримечательностью, проход просто замуровали кирпичом и нарисовали на них украденные ворота. Именно после этого случая Семён и обратился к знакомому в администрации. Вторые двери, подходящие под условия, пришлось отвергнуть на второй визит. Один из собственников смежного здания прорубил в стене проём, чтобы сделать пожарный выход. Была ещё одна дверь, подходящая по всем критериям, но чтобы её проверить, нужно было получить персональный прокалыватель.
Так что пока приходилось пользоваться временно одолженным входом.
Барон Фон-Нёмес шёл по одной из многочисленных улочек нескончаемого замка (он, кстати, так и не узнал, что же находится за ним, так как пока не смог добраться до противоположного конца) и рассматривал прохожих. С кем-то он здоровался, кому-то кивал, но многие просто проходили мимо или обгоняли его, идущего неспешной походкой. Вдруг боковым зрением он уловил жёлтое пятно за одним из икон какого-то заведения. Он остановился и присмотрелся. За столиком у окна с чашкой в руке сидел Демитриус в жёлтом костюме и в очках с роговой оправой. Улыбка расползлась от уха до уха. Как же он был рад видеть своего крёстного. Он перешёл улицу, вошёл в кафе, машинально поздоровался с Юлей и сел напротив «странного мужичка».
– С возвращением, Демитриус. Как же я рад тебя видеть, – и протянул руку.
– А, Семён, – крёстный пожал протянутую руку. – То есть я хотел сказать Барон Фон-Нёмес.
– Вот, – Семён выложил перед Демитриусом его прокалыватель. – Премного благодарен. Завтра зайду к Зайцу и возьму свой, персональный. Тем более Заяц уже дано на это намекает.
– Не надо. Не ходи. Можешь продолжать пользоваться этим. – Как-то грустно предложил Демитриус.
– А как же ты? Как ты будешь проходить?
– А я… – Демитриус посмотрел в глаза крестника. – Что ты видишь, Семён?
– Как что? – не понял Семён. – Тебя вижу, стол вижу, вон Юльку ви… жу…
Семён осёкся. Огляделся. Помещение, в котором они сидели, было тем самым кафе, где он работал. Он был так рад встречи с Демитриусом, что не сразу понял, что официантка Юля не ответила ему на приветствие, а сейчас чем-то занималась за стойкой, не обращая внимания на двух посетителей. Всего двух. Хотя в кафе обычно заняты почти все столики.
– Что это значит, Демитриус? – от радости встречи не осталось и следа.
– Вспомни, что ты говорил в нашу первую встречу? – спросил Демитриус и, не дожидаясь ответа, процитировал: – «Мы во сне? Мы в стране грёз? В мире фантазий? Это как в фильме „Бесконечная история“?» Помнишь?
Семён молча кивнул.
– Есть ещё один момент. Понимаешь какой? – спросил Демитриус.
– Воспоминание… – на глазах Семёна проступили слёзы. – Вы умерли, ведь так?
– Да, Семён. И поэтому всё, что ты здесь видишь – это лишь мои воспоминания. Возможно, это день, когда мы познакомились, а возможно, какой-то другой. Не горюй, малой, по крайней мере, здесь я могу жить вечно, пока обо мне существуют воспоминания. Вот хотя бы этой очаровательной девчушки. Её, кажется, Юля зовут. – Семён молча кивал, смахивая рукавом настырно лезущие слёзы.
Демитриус пододвинул прокалыватель к Семёну:
– Пользуйся, крестник, а теперь ещё и наследник.
Иллюстрация Григория Родственникова
Николай Кадыков ЯБЛОЧНЫЙ СПАС
Иллюстрация Николая Кадыкова
Сашка опасливо оглянулся, посмотрел на друга и прошептал:
– Уходит она, как я и говорил. Сегодня же Яблочный Спас, все яблоки в церковь несут. И она понесёт, куда ей деваться.
Вовка промолчал, потом высунулся из зарослей крапивы и ответил:
– Так ведьма она, не зря же в селе говорят. Что ей Спас, что ей церковь? Хотя, и правда, вроде, куда-то идёт. И корзинку яблок с собой тащит…
Он посмотрел вслед сухой старушке, с явным усилием несущей корзину яблок, и поднялся на ноги.
– Ну что, пойдём, проверим её сад? Или испугался?
Сашка возмутился, вскочил было, а потом присел. Он был намного осторожнее товарища, несмотря на то, что был на полгода младше.
– Про яблоки те волшебные только слухи ходят, – сказал он. – Никто же, вроде, их не пробовал? А вдруг – обычные яблоки?
Поднялся ветер, кинув под ноги товарищей пригоршню сухих листьев. Вовка посмотрел на друга, подтянул штаны и проговорил, глядя вдоль улицы:
– Вот и проверим. Зря мы, что ли, на Барбоса кило колбасы извели? На меня родители уже косятся – куда колбаса пропадает? Барбос нас уже за друзей считает, пустит нас в сад, не беспокойся. Нам много не надо – по яблочку возьмём, и всё. Ну что, пошли уже? А то баба Катя вернётся, тогда уж точно в её сад не попадём.
– Пошли, – печально вздохнул Сашка. – Там посмотрим.
Друзья пересекли улицу, оглянулись и подошли к высокому дощатому забору. Вовка достал из-за старой яблони, растущей около дороги, грубую лестницу и прислонил её к забору.
– Погнали, – прошептал он и первым полез по лестнице.
Сашка последовал за ним. С забора друзья спрыгнули вниз, внутрь обширного сада. Вековые яблони тянули свои ветки куда-то в синее небо, невдалеке стоял слегка покосившийся домик, вокруг него, вдоль тропинки, были посажены какие-то цветы. Раздался хриплый лай, и к друзьям подбежал огромный серый пёс.
– Барбос, хорошая собака, – проговорил Вовка осторожно и запустил руку в карман, доставая кусок краковской колбасы. – Кушай, пожалуйста.
Пёс осторожно взял колбасу из руки мальчика, сел и стал тщательно жевать. Мальчик облегчённо вздохнул и показал другу на ближайшее дерево:
– Вон, яблоки висят. Одно – мне, другое – тебе.
Вовка подошёл к яблоне, внимательно посмотрел на яблоки и спросил:
– А почему тут яблоки разноцветные? Одно красное, другое – белое, и вон, зелёное даже есть? Чур, моё красное!
– Ешь давай, – прошипел Сашка. – Красное ешь, ладно. Я белое съем, а зелёное, думаю, неспелое пока.
Вовка сорвал красное яблоко, откусил небольшой кусок и начал жевать. Сашка подскочил, сорвал белое яблоко и почти целиком засунул его в рот.
– Жуй быстрее, – сказал он, проглатывая огромный кусок яблока. – Баба Катя сейчас вернётся, мало нам не покажется тогда. Она не Барбос, её колбасой не заманишь.
Друзья быстро съели яблоки, кинули огрызки в сторону и подбежали к забору. Потом взобрались на стоящее рядом дерево, перелезли на забор и спрыгнули наружу.
– Лестницу убери, – прошептал Сашка. – А то сразу поймут, как мы сюда попали.
Вовка оттащил лестницу за яблоню и спросил:
– Ну как? Чувствуешь чего необычное?
Сашка посмотрел по сторонам, потом пожал плечами и ответил:
– Вроде ничего. Вот только Барбос показался мне каким-то очень здоровым. Ну, в смысле, со здоровьем у него всё хорошо.
– Так это я и сам так мог сказать, – воскликнул Вовка. – Огромный пёс, здоровый.
– И у тебя всё хорошо, – осторожно сказал Сашка. – Нога только побаливает у тебя, левая. Упал, что ли?
– Это ты как определил? – подозрительно спросил Вовка. – Ну да, нога болит, вчера ударил об порог, когда домой заходил. Проходит уже, но ещё немного побаливает, конечно.
– Да вот вижу, и всё, – пожал плечами Сашка. – А раньше не видел. Это от яблока, что ли?
Друзья помолчали. Потом Вовка вздохнул и сказал:
– А я вот теперь знаю, какие числа в лотерее победят, ну, в «Спортлото». Эх, не купил я билета…
– Так давай купим, – оживился Сашка. – Сколько там он стоит?
– Шестьдесят копеек. У меня только тридцать есть.
– Найду я тебе тридцать копеек, – засмеялся Сашка. – Только чур – выигрыш пополам!
***
Лето постепенно уступало права осени. День ещё был по-летнему длинным, но по утрам уже было довольно холодно. Давно минул Ильин день, и вода в речках затянулась ряской.
От автобусной остановки отошёл высокий мужчина, в лёгкой куртке и кепке на голове. Он оглянулся, вздохнул и зашагал в сторону видневшейся невдалеке старой церкви. Пройдя несколько шагов, он остановился, внимательно посмотрел на стоящую у дороги скамейку и курящего мужчину, сидящего на ней.
– Вовка, – прошептал он. – Как есть, Вовка… Не может быть!
Мужчина подошёл поближе и закричал во весь голос:
– Вовка! Сколько лет, сколько зим! Вот уж никак не ожидал тебя здесь встретить!
Тот встал, отбросил окурок в сторону и развёл руки:
– Сашка! Привет! Я вот непременно ожидал тебя здесь увидеть, уж поверь! Как-никак, ровно двадцать пять лет прошло с того дня, как мы яблоки у бабы Кати свистнули. Меня словно магнитом сюда повлекло, все дела забросил. Думаю, и тебя тоже.
Был Вовка невысок, моложав, одет в дорогой импортный плащ с цветастой подкладкой. Курил он «Кэмэл», что само по себе по себе определяло его немаленький социальный статус.
Сашка засмеялся, снял кепку, погладил ладонью густые каштановые кудри и ответил:
– Точно. В последнее время даже сны только об одном и снятся – приехать в родную деревню, походить по знакомым местам. Вот и приехал. Да ладно, это всё ерунда. Рассказывай, как живёшь? А то, как уехал в Москву – так и пропал совсем, даже адреса не оставил.
Вовка достал ещё одну сигарету, закурил, потом махнул рукой и сказал:
– Да нормально всё у меня. Даже очень. Деньги есть, семья есть. Детей двое. Всё хорошо. Вон, моя «Волга» стоит, на ней приехал. Ты-то, небось, на автобусе?
– На нём, – улыбнулся Сашка. – Откуда у врача деньги на машину, тем более на «Волгу»?
– Обратно подкину, куда скажешь, – Вовка зашагал по дороге, Сашка пошёл за ним.
Минут пять оба молчали. Первым заговорил Вовка:
– Помнишь, мы с тобой в «Спортлото» выиграли? По триста рублей получилось? Это я тогда забоялся шесть чисел угадывать, решил, что подозрительно будет. Пять всего угадал, в итоге. За шесть-то мы по десять тысяч получили бы… Но и вопросы сразу бы возникли – как малолетние балбесы могли столько денег выиграть? Опасно…
Сашка ничего не ответил, только прищурился и хмыкнул. Вовка продолжал:
– Уже тогда я понял, что могу угадывать во всех вероятностных играх. Хоть в «орлянку», хоть в лото. Терпел, не показывал этого. Как школу закончили, я в Центр, в институт поступать уехал. Представляешь – поступил! Да и как не поступить, когда я заранее знал, какой мне билет на экзамене достанется, только его и учил. Тоже ж вероятность… Так все шесть лет экзамены на «пятёрки» и сдавал. А попутно в лотереях выигрывал.
– Подожди, – заинтересовался Сашка. – И что, никто и не заметил, что ты всегда выигрываешь?
– Я ж не совсем дурак, – засмеялся Вовка. – Я выигрышные билеты продавал. Есть кому, знаешь… Закончил институт, работать инженером не пошёл – за сто двадцать-то рублей! Устроился вот в библиотеку, чтоб тунеядцем не посчитали. Да я там и не появляюсь почти, только зарплату заведующему отдаю. Ему хорошо – и мне неплохо. На ипподром захаживаю – нужным людям подсказываю, какая лошадь победит. По окрестным сберкассам езжу, лотерейные билеты проверять. Представляешь, мне как протянут пачку – чтобы я себе билет выбрал, за тридцать копеек, – так я сразу вижу, какой именно брать. Тут сто рублей, там двести, а тут – мотоцикл, например. Нет, билет с мотоциклом я сразу продаю – зачем мне? Полторы тысячи с мотоцикла, шесть – с «Жигулей»… Так и живу. А у тебя как дела?
– Хорошо дела, – ответил Сашка. – Закончил медицинский, работаю терапевтом. Помнишь, как я научился болезни определять? Ну, тогда, когда мы яблоки съели?
Вовка кивнул.
– Ну вот, оказалось – я сразу стал видеть, кто чем болеет. Нет, понятно, что без специального образования я болезнь назвать не мог, только где болит. А вот после института – запросто. Я только на человека взгляну – моментально диагноз ставлю. И не ошибаюсь никогда. Ко мне больных со всего Союза везут! Широкую известность получил, правда, в узких кругах. Вокруг шутят – раньше думали, что лучший диагност – это патологоанатом, а сейчас – я, получается! Денег, правда, немного выходит, до твоих далеко, но это же не главное. Работаю себе тихонько, жена у меня хорошая, дочку воспитываем… Всё, как у людей, короче.