Комплект

Экспертиза

Когда гуляешь по тропинке – лесной или в поле – расслабляться ни в коем случае нельзя, надо под ноги поглядывать, чтоб не запнуться: обязательно ухаб, корень, колдобина попадется. В компании или беседе тоже так. И в качестве корня-ухаба – монументальная такая личность. Скептик называется.

В праздничном застолье что главное? Ясно: первое – компания, второе – чего выпить, потом (а может, это и важнее) – закуска. И при этом закусь должна содержать не просто стандарт какой-нибудь, типа оливье-котлетки-картошечка-селедочка, важна изюминка. Не в смысле винограда сушеного, а что-нибудь этакое…

И вот тут-то начинается! Изыски, ежу понятно, больше по женской части. Они просто обожают преподнести что-нибудь самодельное, желательно из трехлитровой банки. На этом остановимся особо.

У нас с женой в девяностые годы гости регулярно собирались гурьбой. В основном по праздникам, конечно. До семи-восьми семейств доходило. Выпивали, само собой, не без этого.  По части закуски особого изобилия тогда в магазинах не наблюдалось, но поесть-то хочется… вот и изворачивались, а как же.

А я, наверное, в роду мужском наподобие выродка. Ну, люблю сам чего-нибудь состряпать, в том числе из так называемых закаток. Попался мне как раз в том августе рецептик, расстарался, удачно вышло… Банки под консервации шли какие придется, в том числе встречались и с нормально сохранившимися этикетками от слопанных импортных деликатесов. Я их обычно снимал, но иные бывали так прилеплены – наждаком не отдерешь. С такими, ясное дело, желательно авторство свое как-нибудь обозначить. Для потомков, так сказать.

И вот очередное новогоднее застолье, все идет путем, уходящий проводили, наступающий встретили, потекла размеренная беседа. По ходу приняли решение: ритуальные рюмки и фужеры не считаются, очередность начинаем по новой. Начали. И при третьем, по обычаю «женском» тосте, поднимается наш всеми уважаемый военный юрист Саша Белявский. Мужчина дородный, в солидном, между прочим, звании и должности. Настоящий полковник.

– Я, – говорит полковник, – Выпил бы, конечно, за дам. Женщин, в смысле.

Беседа как бы запнулась – в каком это смысле? Мужчины слушают поверхностно, ожидая команды налить и выпить, как полагается, стоя, а женский пол навострил уши: не каждый день звучат подобные сентенции.

– Особенно, – говорит далее Александр Иванович, – Хозяек.

Тут присутствовавшие хозяйки начали было расслабляться. Все понятно: последует хвалебная речь. Поторопились…

– Особенно, – говорит тостующий, – Если бы нашлось чем закусить, в смысле маринованного огурчика!

Женщины переглянулись. На столе три вида огурцов, выбирай любые – с красным перчиком, сельдереем, смородиной… Ослеп?

– Но не надо, – повышает голос оратор, – Мне подсовывать эти ваши трехлитровые уксусные кислоты! У меня от них изжога, в теле дрожь и на лысине, – (демонстрирует…) – Пот выступает!

Дамы в смятении. Уел, подлец!

Тут Наташка, жена моя и встревает:

– А может, ты, милейший, вот такое имеешь в виду?

Отлучается на минутку и подносит баночку ноль семь, на ней венгерская этикетка… Наш законник берет банку, надевает очки, читает внимательно.

– Тебе, милая, может, и неизвестно, а моя Маша, – кивает на свою онемевшую от возмущения супругу, – А моя Маша не даст соврать…

И поясняет: нам всем крупно повезло, ибо в его лице здесь присутствует знаток по огуречной части на уровне, почитай, международном. Покидала судьба военная, послужил-поездил, типа, по разным странам, от Монголии до Кубы. И везде, где был, копил впечатления. Кое-кто посмел хихикнуть: мол, ясен перец, не воду же он там огурчиками закусывал… Полковник зыркнул грозно – притихли.

Крышка винтовая (тоже еще редкость в ту пору), он ее – круть-чпок, открыл с характерным вакуумным щелчком.

Рассол понюхал, головой покачал, и давай соловьём разливаться.

– Эх, вы, умельцы! Вот вам – фирма, государство, пропорции, обработка… Гляньте сюда, косорукие: корнишончики – один к одному, уложены плотненько, кончики обрезаны… специй в меру, сладенькие прямо… – одним огурчиком хрустнул… – Лысина не потеет…

Наталья при нем, смотрит серьезно, кивает согласно. Я сижу, сдерживаюсь, думаю, заржу – женке кайф испорчу.

– Не потеет? – заботливо уточняет моя половина.

– Нет, – Саша для убедительности воспользовался салфеткой, – Вот, ни капельки!

– А хочешь, я тебя с этой фирмой познакомлю?

– Не понял, – озадачился наш скептик, – Это как?

– На крышечке – что? – спрашивает она.

Саша изучает названный предмет.

– Да ничего, вроде… Крышка как крышка, соответствует.

– Правильно. Ничего, и даты изготовления нет… А должна быть, так?

– Ну, нет и нет… Подумаешь…

– Теперь ты этикеточку во-он там, с уголочка, приподними…

Он приподнял, очки поправил, прочел: фамилия, инициалы, дата изготовления… все – шариковой ручкой, и явно не по-венгерски…

Я сначала думал, его прямо там кондратий хватит. Потом, после рюмахи, он мне и заявляет (юрист, не растерялся):

– Ты что, уважаемый, себе позволяешь?! Это ж фальсификация!

Пока я искал аргументы, жена добила полковника:

– Скажи еще – подрыв экономики дружественного государства!

Стимул

Когда говорят: на полный желудок быстро не пойдешь, не побежишь, не поплывешь, у меня имеется возражение: все зависит от стимула.

Тогда, помнится, в конце августа восемьдесят четвертого, меня угораздило оказаться в казахстанских степях. Там специальный полигон, зенитчики-ракетчики пуляли по своим летающим мишеням, а я в качестве прикомандированного Айболита (хотя это не совсем правильно, он-то ветеринар) их здоровье охранял.

У моего друга Андрея, бывалого уже вояки, как раз выдался день рожденья. А мне надлежало, если со здоровьем серьезные неполадки, доставлять нуждающихся из нашего степного лагеря в ближайший военный городок – в госпиталь, поликлинику.

Ну, и его таким макаром я решил свозить вроде как к стоматологу, а на самом деле – проветриться, в кафешку зайти… в то строгое время только по-сухому, но все-таки… на речке расслабиться… Именинник же, как-никак! В общем, типа экскурсии в качестве подарка.

Приехали, красивыми уличками прошлись, в кафе зашли, по пирожному врезали, то да се. И арбузы увидали, около овощного магазинчика. Слов не хватит описать! Груда неимоверная, один другого краше.

Андрей сам выбирал, говорит, должен гудеть. Выбрал – я подумал, мы его вдвоем не унесем. Ничего, он сказал, пуд для мужика не груз, один попер. Подались пировать в парк на берегу местной речки.

По тамошним меркам она призвана служить водной артерией, чуть ли не Волгой. А по нашим – речушка, скорее широкий ручей, но название гордое, почти немецкое, наподобие Эльбы. Эмба, если по-настоящему.

На окраине городка, где парк, была устроена запруда, образовалось озерцо метров пятьдесят шириной. Плескались немногие, в основном дети возле берега, и неудивительно – аборигенам это удовольствие не в диковинку. Да и водичка, между нами, могла быть почище. «Yellow River» – это про нее.

Со стороны городка бережок выглядел окультуренным – пляж, песочек, лавочки, народ сидит-лежит, дамы с барышнями в купальничках. У нас глаза разбегаются, понятно…

На противоположном берегу – безлюдно, пусто, степь начинается.

Арбуз пришлось употребить не совсем аккуратно. Ножа-то с тарелками мы с собой не захватили. А я кое-что вспомнил, из литературы.

– Ты «Хождение по мукам» читал?

– Конечно. А что?

– Помнишь, там один говорит: «Если арбуз режут ножиком, это уже не арбуз. Арбуз надо колоть кулаком!»

– Понял, – говорит мой могучий друг.

Ну, и врезал. Треть, ясное дело, пропала сразу – с песочка ведь не подберешь. Оставшееся на лавочке, а это кило девять-десять как минимум, слопали.

И вскоре, естественно, почувствовали: надо бы все-таки искупаться, хотя мы и не при плавках. Сказано-сделано, тем более вода теплая, и у другого берега приятная такая зелененькая поросль. Он предложил сплавать к травке, и поплыли мы. Неспешно так.

Только середину озерца миновали, сзади кто-то вроде кричит:

– Эй, вы, там, в воде! Куда вас понесло?

Я еще подумал: не может быть, чтобы нам. Мы здесь ни с кем и не знакомы… Ну, может, детишек своих кто-то так воспитывает… Плывем, наслаждаемся. Опять слышится, только погромче:

– Эй, э-эй! Совсем, что ли? Жить надоело?!

А мы себе плывем, нам-то что? Уже и травка рядом, в листочках вроде чего-то копошится…

Тут плеск, лодка догоняет, а с нее орут прямо:

– Там же, трах-тарарах, змей полно в траве!

Я к змеям отношусь, мягко говоря, с опаской. Он, как оказалось, тоже. Так что обратный заплыв у нас гораздо бодрее получился. Один мужик сказал, буруны от нас были, как от торпедных катеров!

Если по-современному, половина фейсбука со всеми лайками была бы наша. А тогда – даже хронометража никто не провел. Но я так думаю, Сальникову – олимпийскому пловцу-чемпиону тех лет – нашлось бы чему у нас поучиться. За чистоту стиля не ручаюсь, но воля и самоотдача – на зависть…

За медалями плавать – не спорю, стимул серьезный, а от змейки – покруче будет!

А олени лучше!

Клин клином вышибают – приходилось слышать? Ну, разумеется, это же одна из основополагающих, так сказать, «народных мудростей», с детства всем знакомых. А на деле применял? Я так и думал. Мне тоже такие здоровые пни колоть не приходилось, чтоб сперва клин загнать, а после его, засевший намертво, другим клином, потолще, высвобождать. То есть применимо это выражение у нас скорее в переносном смысле.

Братан мой мединститут окончил. Хирургом стал, по травмам. Он иной раз такое рассказывал – врагу не пожелаешь даже слушать. А чтобы с самим – не приведи Господи. Хотя иногда и смешно бывает. Вот про одну штуковину расскажу, тебе может пригодиться, все ж под богом, как говорится…

Он по-умному рассказывает, и я кое-что буду цитировать, ты не удивляйся. Травма, говорит, в чем ее главное отличие от болезней, даже самых быстротечных и смертельно опасных, всегда, подчеркиваю – всегда внезапна. Еще незабвенный Райкин сказывал, прямо со сцены: «Идет человек, и вдруг ему на голову…» Вполне возможно не на голову, а совсем наоборот, головой. Ногой, рукой, ребром, копчиком… Особенно в студеную зимнюю пору, когда гололед и тому подобное. Бывают к тому же ожоги, и аварии машин, и наезды… Всего не перечислишь.

Но медики со «Скорой помощью» не дремлют. Упал, очнуться не успел, а они тут как тут – ухватят, шину привяжут, уложат, доставят. Дальше – вправят, зашьют, гипс, бинт, йод – и в койку. Дня три полежишь бревно бревном, потом потихоньку приходишь в норму, идешь на поправку. Некоторым бедолагам хуже всего. Это которые ноги-руки сломали, да так, что сразу не поровняешь. Им «вытяжение» устраивают. Железяками протыкают, гири привязывают, и лежи, милок, до сращения. Или, считай, до посинения. И синеют многие, причем натурально, всерьез. Не только из-за кровоподтеков, а застой крови образуется.

Но это не самое страшное. Травмированные – наши же люди. НАШИ, понял? А наш человек, мужик – он когда трезвый бывает? Правильно, в семь утра. Когда на работу собирается. А если наоборот, оттуда идет – тут чаще с грамулькой внутри. Ты скажешь, все за рулем сейчас? Ну, во-первых, очень даже не все. Может, третья часть, особенно работяг, а потом – он же в квартиру не на машине въезжает, верно? То есть тачку поставил, замкнул – и свободен, можно принять на грудь… Все так и делают. Так что правильно сказано про наш народ «не пьет верблюд – житель пустыни»!

Брательник, когда с ВУЗа своего выпустился, попал в район по распределению. Он знающий был, ушлый, и в вытяжениях с гипсами тоже разбирался. Ну и применял вовсю. А потом заметил: у него в палатах привязанных к койкам мужиков на третий-четвертый день ломать-колотить начинает, а у старого доктора, в соседних палатах – никогда! Он давай того лекаря пытать, в чем секрет. Тот пенсионер и объясняет – никакого секрета. Вы, коллега, своим страдальцам противошоковый раствор вливаете? Мой – а зачем? У них же шока как такового и нет, травмы не настолько тяжелые… А тот смотрит хитренько: а все-таки назначайте, назначайте, особенно в первую неделю, хотя бы через день. Брат попробовал, и все наладилось, никого не колбасит, а то уже до «белочки» доходило. Ну, помнишь, «товарищ Саахов» говорил: «горячий, весь белый». Делириум тременс, во как, хе-хе. Я специально выучил, тебя удивить.

А как-то к брату малыша положили, с ожогом приличным. Мамаша не досмотрела, он в бак с кипятком ухнулся. Еле спасли. Так там, ясное дело, и шок явный. Кровный мой и ему хотел этот раствор закапать, а старый док возражает: «А мальчику – не надо, обойдемся другими средствами». Тут братишка наконец выбрал время да в аптеку больничную зарулил. Подайте мне, кричит, пропись волшебного раствора, что взрослых выручает, а маленьким нельзя!

Они, фармацевты эти с провизорами, полчаса ржали. И чему, говорят, вас там в институтах учат? В том растворе (то ли Петрова, то ли Попова), оказывается, добрый десяток процентов чистого спирта. Само собой, мужику с бодуна флакончик такого волшебства в сутки – и больше ничего не надо! Потому как резкая отмена поддачи для белой горячки первое дело. А тут еще и травма, боль постоянная, движения никакого. И приехали… Ну а малышу пяти лет на кой черт пиво в крови, да с беленькой, вроде ерша в привокзальном шалмане? Вот и прав старый доктор на все сто.

Мой-то уже больше десятка лет в главном институте по травме отделением заведует. И сколько работает, ни одного делирия у его подопечных не случилось. Сейчас, конечно, всяких умных плазмозаменителей напридумывали, и кровь искусственная будто бы есть, но братан уверен: старые прописи забывать никак нельзя! В новых-то спирта ни капли!

Необходимое примечание

(внесено братом автора, д.м.н.________ Ф.И.О.)

Жидкость В. И. Попова (рецептура 1968г)

Глюкоза – 150,0

Хлористый натрий – 15,0

Хлористый кальций – 0,2

Хлористый калий – 0,2

Двууглекислая сода – 4,0

СПИРТ ВИННЫЙ 95% – 100,0

Вода дистиллированная до 1000,0

Индульгенция

Прожив без малого тридцать лет на белом свете, мог ли я предположить, что стану свидетелем и даже участником события сродни евангелистским? Окажусь в ситуации, когда муж выдает жене, если можно так выразиться, карт-бланш на вольное поведение? Без всяких ограничений, в самых прямых, недвусмысленных, предельно ясных выражениях? И даже без малейшего повода с ее стороны? А вот надо же, пришлось…

В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом я в качестве прикомандированного врача оказался в вагоне эшелона, перевозившего из Казахстана в Белоруссию славных стражей неба. Уже состоялись стрельбы, ракеты попали куда надо, настроение у всех служивых замечательное. У меня тоже – ЧП не случилось, больных, раненых, ломаных нет. Тем более – с каждым днем-километром ближе к дому, семьям, женам…

Ехать почти неделю, а время в пути тянется медленно. Особенно без водки – она военным категорически не полагается. Читать можно, но надоедает быстро, темы для бесед-разговоров давно исчерпаны.

Поэтому неплохо, если образуется штука под названием «пуля» или, литературно говоря, преферанс. Еще лучше, когда коллектив для такого занятия уже проверенный, сложившийся в неоднократных «баталиях». Правильно организованная партия длится всю поездку, с перерывами на сон, еду, перекуры и исполнение прямых обязанностей службы. Ну, кто играет в преф, не даст соврать – чем дольше игра, тем интереснее бывают расклады, и, как следствие – выверты капризной фортуны.

На деньги не играли, элемент азарта привносился по-гусарски: с учетом результатов организовывалось проставление и угощение – пивком, например. По прибытии, естественно.

Среди участников тогдашней росписи был капитан-комбат по имени Виктор. «Победитель», по основополагающему латинскому корню. Командир он был хороший – в делах военных вполне грамотный, и к солдатикам относился нормально, никаких там неуставных взаимоотношений во вверенной ему батарее не терпел. К тому же слыл заядлым преферансистом и не упускал случая подчеркнуть свои умения на этом нелегком поприще.

Но в отношении разговоров о возможных вольностях касательно баб, женщин, барышень и вдов – отличался просто патологической щепетильностью, причем избирательной. То есть ему-то, безусловно, все вроде бы дозволено, а налево не ходит только из-за отсутствия таковой возможности. Особенно в степи или в лесу. А вот что и жена в его отъезды может себя не соблюсти – об этом если кто хоть намекнет… Мог допускать выражения, несовместимые с высоким званием советского офицера. Короче, ревнив был невообразимо.

Зенитчики – люди среди военных особенные, часто бывают дружны семьями, и все в компании знали: его Алла – просто ангел, с одним отличием – жива еще. Скромная, тихая, спокойная, замечательная хозяйка и строгая мать двоих детей. В общем, поводов для упреков-подозрений у него как будто не было и быть не могло.

Эшелон себе идет, время тянется, партия – своим чередом. И когда за вагонным окном замелькали родные пейзажи, компаньоны принимают решение: последний круг. Очков у всех примерно поровну, сенсаций не ожидается… но во время торга за прикуп на лице нашего Вити возникает уже знакомое всем подчеркнуто-равнодушное выражение. Тут к бабке не ходи – очень похоже, ему привалила нехилая комбинация. Торгуемся – шесть, семь… я с сомнением выдавливаю: «Восемь первых…», и позиция проясняется.

– Мизер!.. – небрежно бросает Витек.

Да, опыт есть опыт… А к нему, похоже, еще и фарт. Комбат обязуется не взять ни одной взятки из целых десяти возможных, и судя по ходу торгов, карты имеет для этого неплохие, но есть и возможность прокола. Еще нюансик: мой ход – после него, поэтому он в крайне невыгодной ситуации. Преферанс – не покер, многое играется в открытую, и очередность немало значит… в итоге – взятка, другая, третья…

– Паровоз, однако! – с фальшивым сочувствием поздравляют партнеры. Это специфическое название для такого конфуза.

Он, мягко говоря, удручен, ибо уже в серьезном проигрыше. Видя ситуацию, коллега комбата, знающий особенности его домостроевских, если не пещерных, взглядов на супружескую верность, утешает:

– Да не переживай. Верная примета: если в карты не везет – значит, жена не е…ётся!.. Налево не ходит, ждет, скучает, как полагается боевой подруге…

И тут же, оставляя без развития сюжет «Жди меня, и я вернусь…», пускается в разглагольствования на тему супружеских измен, в том числе преданных на первый взгляд женщин. В качестве образцово-показательного примера повествует о трагедии примерно такого же батарейного из соседнего полка, чья долгие годы казавшаяся безупречной спутница была поймана прямо в супружеской кровати…

– И с кем, спрашивается?!..

– И с кем же?.. – поневоле поддерживает ревнивец.

– Ладно бы с майором, сержантом или, на худой конец, прапором каким… Так нет же!.. С гражда-анским, – это слово оратор подчеркнул особой издевательской интонацией, – Доктором!

По окончании тирады все присутствующие почему-то осуждающе посмотрели в мою сторону. Я только пожал плечами – бывает, что поделаешь… но сам-то я – военный, и вообще – вот, весь перед вами, чист и непорочен!

– Кстати, Витек, – дополняет другой партнер, – У тебя голова по утрам не чешется?

А ведь едем не первый день, жара, духота, помыться толком возможности нет…

– Бывает… – опрометчиво роняет «победитель».

– Не иначе, рога режутся! – вздыхает шутник, компания хором ржет…

Но первый с серьезным видом возражает:

– Да брось, тогда бы он сыграл… хотя еще не вечер…

Витя скрипит зубами, бледнеет, краснеет, но молчит…

Ну, раз «мизер» не сыгран, карты раздаются прежним игроком, порядок ходов тот же, и тут Витек с победным видом объявляет десятерную! Это означает – всё собирается забрать. А такую игру положено проверять: все открываются, смотрят, прикидывают… У него на руках мощь: тузы-короли плюс в решающей масти четыре карты – туз, король, дама и десятка. А где остальные?.. а все остальные у меня. Расклад четыре на четыре, и первый ход – его… хуже не бывает. Опять непруха – как минимум без одной остается, и это – не проигрыш даже, а просто крах!

Липовый победитель с убитым видом сгребает карты в кучу – ему раздавать. Итог игры ясен, но круг надо завершать… а сострадательные сослуживцы снова заводят прежнюю пластинку: «Ну, раз уж настолько не прет, тогда твоя женка точно не… в общем, не это самое…»

И наступает момент истины! Маски сброшены!.. Бравый комбат, вскочив, в сердцах со страшной силой бьет картами по столу с криком:

– Да лучше бы она е…алась!!!

Между прочим, у «игрового» отсека к тому времени собралась добрая половина вагона. Партия, к сожалению, расстроилась, да и дорога к концу. Дивизионный командир услыхал вопли, подошел на шум, напомнил о личном составе. Подсчитали, прослезились, разошлись по делам.

Потом прибытие, разгрузка, обычные военные хлопоты. Все вроде путем, да вот только пивка триумфаторы от поверженного так и не дождались.

Не то чтобы он долг чести, карточный то бишь, похерил. Дело гораздо серьезнее – видимо, кто-то из наблюдавших его эскапады со смехом рассказал своей «половинке», а та, в свою очередь – Алле.

И «вольноотпущенная» с гвардейцем такую воспитательную работу провела – не до того ему стало, очень надолго. И за преферанс Витя на моей памяти больше не садился. Играй-играй, а языку воли не давай!

Бедуин

Всегда ли мы хорошо знаем людей, с которыми общаемся? Причем довольно близко и не первый год? К примеру, в одном полку служили, встречались семьями и т.п. Да, ответят многие, конечно! И будут неправы. Бывает совсем наоборот. То есть мы-то про них знаем, а они о нас – нет.

Сейчас поясню. Есть у меня два замечательных друга. С хирургом Колей знаком уже около сорока лет, с интернатуры еще, а с ракетчиком-зенитчиком Андреем, бывшим однополчанином – года на три меньше. Необходимо уточнить: Николай родился и вырос в наших краях, но по отцу-матери – чистокровный осетин, можно сказать, горец. Лицо кавказской национальности.

В девяносто третьем отправились мы как-то на природу – в деревню к моему папе. Там леса, озер видимо-невидимо, рыбы, раков хватает. Приехали, дело к вечеру.

Женам с дочками мы с Андрюхой, ибо Коля еще не был женат, поручили хозяев развлекать, а мужчины подались на одно из ближних озер. Типа на рыбалку. Ведь понятно же, когда трое мужиков собираются до кучи, рыбалка – не более чем предлог…

Колян ответственно сказал: у него с собой, и мы отправились. Кто ж знал, что он по неопытности взял только бутылку водки, даже без стакана. Доктор называется! А он, оказывается, думал – я как принимающая сторона, заботу о добавке, посуде и закуске возьму на себя. В общем, вышло небольшое недопонимание, приведшее к острому дефициту.

И когда на подходе к озеру ситуация прояснилась, Андрей с назидательным видом заявляет примерно следующее.

– Мне, ребятишки, довелось многое в жизни повидать…