Пожелай мне уйти

– Хорошо… Я тебе верю. – она поцеловала его и проводила до выхода из квартиры. Спускаясь по лестнице, он также старался не оборачиваться – всё, что угодно, лишь бы избежать её глаз и правды, от которой он бежит.

Вместе со спешащими домой жителями по улице Москвы бежал сильнейший дождь. Его капли, одна за другой, падали на асфальт, а полностью чёрное небо не сулило скорого окончания «банкета». Кто-то накрывался своими портфелями и рюкзаками, кто-то – капюшонами и зонтами, а самые «уникальные» – шли в прозрачных дождевиках. Слава быстро вышел из подъезда и как можно быстрее добежал до машины, чтобы не промокнуть до визита в место своего назначения.

Капли, одна за другой, разбивались об лобовое стекло, пока водитель всё старался завести свою пусть и поддержанную, но любимую машину. Её он купил ещё пару лет назад, отложив отпускные и получив рекордную премию. С этим автомобилем его связывает не меньше вещей, чем с работой или домом. Здесь он возил Катю до учёбы в самом начале их отношений, в ней Слава перевозил пятилитровые подарки мамы с их дачи и в ней же он ездил каждое утро на работу, погруженный в свои размышления и фантазии.

В салоне было чисто и прибрано, всё лежало на своих местах, а кресла были помыты и вычищены; правда, заслуги Славы в этом нет, всё это сделала Катя. Она прекрасно знает, как сильно её молодой человек не любит убираться что дома, что в машине, поэтому с радостью делала всё это вместо него.

Мотор наконец-то прорычал, и в машине начало понемногу становиться теплее.

«Ну наконец-то! А то сколько можно тут торчать… Ещё и холодина такая, просто мрак…» – он взглянул на их совместную с Катей фотографию, которая стояла прямо над гарнитурой. – «Ладно… Надо ехать…»

Он тронулся и, включив на телефоне навигатор, отправился к нужному адресу. Его правая рука, которая была на руле, начала слегка трястись.

«Надо успокоиться… Я делаю всё правильно, так ведь? Ну да, вру своей девушке, вру полиции, но я ведь делаю всё верно… Я всего лишь исполняю его последнюю волю, в этом же нет ничего дурного, да?» – он убрал правую руку с руля, заменив её на левую. – «Надо думать рациональнее… Кроме как этого салона, других зацепок нет; соответственно, надо ехать туда. Уломать там кого-то, чтобы мне сказали хоть что-то? Да, сомнительно, но других вариантов у меня и нет. Действовать надо прямо сейчас, судя по всему, времени не так уж и много. Мало того, что какие-то люди в балаклавах тоже интересуются Полковниковым, так ещё и полиция теперь узнает о том, что я делал в этом офисе… В этом отношении вся надежда только на Веронику. Да, до конца доверять ей нельзя, но раз она позвонила мне и предупредила – значит, Вероника на моей стороне. Сегодня – будь, что будет, а завтра позвоню ей и постараюсь узнать что-нибудь ещё… Да уж, ну и дела…»

Рука наконец-то успокоилась, однако тревога всё ещё не покидала его. Теперь он не просто чувствовал, а уже знал, что за этой просьбой и убийством стоит нечто большее и не он один хочет узнать всю правду.

Его автомобиль без особых задержек выехал на ближайшее шоссе и начал свой путь. Большинство пробок уже рассосалось, а благодаря дождю и нежеланию многих автомобилистов и таксистов куда-то выезжать – дорога стала гораздо свободнее. Тучи сгущались над столицей, а вдалеке послышались раскаты грома. Вечно бегущая и вечно живущая Москва словно замирает в такие моменты: люди остаются в зданиях, машин становится меньше, а шум разговоров пропадает с улиц города; теперь здесь тихо и спокойно, также, как и в любом провинциальном городе.

«До переезда Катя никогда не любила дождь… Говорила, что он мешал ей гулять в лесу и по улицам города. Однако, когда она переехала сюда, то изменила своё мнение. В дождь здесь есть умиротворение, такое, которого так сильно не хватает этому городу в остальные дни… Пусть я никогда и не был в тех местах, где она выросла, всё же представляю, что именно Катя испытывает, видя пустые и тихие улицы такого прекрасного города».

Слава, чтобы отвлечься от лишних мыслей и сожалений, включил радио и принялся переключать одну станцию за другой.

«Очередные новости с фронта об успешном взятии пары сёл… Очередная попса про секс и наркотики… Очередной шансон… Да уж, годы идут, а ничего не меняется…» – он остановился на станции с классической музыкой и, в сопровождении композиций Бетховена, продолжил свой путь.

Столичные пейзажи сменяли друг друга настолько быстро, что уследить за ними было практически невозможно. Огромные торговые центры с многоэтажными парковками соседствовали с маленькими круглосуточными магазинами; а гигантские новые микрорайоны сменялись картинами старых хрущёвок. Уезжая всё дальше от центра города и перемещаясь всё глубже за МКАД, Слава стал замечать, как меняется и жизнь вокруг: растительности становилось всё больше, жилые дома всё ближе были своими крышами к земле, а крупные ТРЦ совсем пропадали из виду.

Как известно, юго-восток Москвы и Московской области был самым мигрантонаселённым районом всей округи, а значит избежать на улицах характерных лиц было просто невозможно. Стоило Славе покинуть свой любимый BMW, как он тут же столкнулся с обилием приезжих специалистов из ближнего зарубежья. Вместо привычных «Вкусвилла» и «Азбуки Вкуса», рядом с домами располагались «Продукты Халяль 24» и «Чайхона Узбек».

«Да уж… Выглядит словно в другой мир попал… Как бы тут не нарваться ни на что, а то перцовки у меня с собой нет…».

Нужный ему дом был всего в нескольких кварталах от парковки, однако даже такая дорога, в данных условиях, казалась ему бесконечной.

Освещения на улицах было крайне мало, а по дорогам разъезжали перетюнингованные машины с крайне громкой и безвкусной музыкой. Слава старался разглядеть среди местных хоть какие-то славянские или знакомые лица, однако ничего, кроме бород с выбритыми усами и иностранных языков, вокруг он не увидел.

«Неудивительно, что, живя здесь, он так невзлюбил всех этих «гостей столицы» … Я, конечно, не националист и только рад, если кто-то ещё решит жить в той же стране, что и я, однако даже для меня это выглядит, как перебор…».

Наконец, он заметил вдалеке дом с нужным номером, рядом с одной из дверей как раз висела табличка с изображением цветущей фиолетовой орхидеи. Слава отряхнул себя и своё пальто от дождя и нервно вошёл внутрь, не зная, чего ему ожидать.

Внутри помещение выглядело даже больше, чем ему сначала показалось. Интерьер был максимально простым и довольно бедным: небольшой столик с компьютером и всяким хламом, за которым сидела диспетчер, пара пыльноватых и запятнанных диванов для посетителей, помятые репродукции картин Босха и Кустодиева висели на стенах, украшая собой внешний вид холла; а скромные вешалки, укутанные несколькими шубами и пальто, пристроились в самом углу. Освещение было томно-приглушённым, а на фоне играли лёгкие мотивы сонат Моцарта.

Слава ещё раз отряхнул своё пальто и скромно прошёл ближе к диспетчеру.

– Добрый вечер, моя просьба, возможно, покажется вам странной, но…

Диспетчер подняла на него свой недовольный взгляд. Это была достаточно зрелая женщина с, мягко говоря, излишним весом. Её губы были небрежно покрашены в ярко-красный цвет, а сквозь чёрные волосы уже пробивалась седина. Даже её откровенный наряд с достаточно широким вырезом на груди не спасал ситуацию и, напротив, вызывал у Владислава лишь большее недоумение и раздражение.

– Добрый, только по предварительной принимаем, свободных нет. – отрезала своим жабьим голосом женщина.

– Извините, вы меня не поняли, я не хочу никого снимать; мне нужно просто задать вам пару вопросов, вот и всё…

Диспетчер ещё более недовольно посмотрела на Малитова, а морщины на её лице стали ещё виднее.

– Вашим друзьям из ментовки уже всё оплачено и рассказано, чё надо? – перешла на более жаргонный тон она.

– Нет, я не из полиции, просто позвольте объяснить…

Внезапно дверь, ведущая на второй этаж, открылась, и из неё появились две крайне откровенно одетых девушки и один среднего возраста мужчина, с фигурой буквы «Б», одетый в синие узкие джинсы на пару с неглаженой и грязной рубашкой.

– Ну что, крошки, спасибо за вечер! В следующий раз у меня тогда. – с улыбкой проговорил своим поскрипывающим голосом мужчина.

– У нас там, кстати, негритяночка появилась. Пятый размер. – с улыбкой проговорила ему женщина за стойкой.

– Не надо нам негритяночек! Своих хватает! – прихрюкнув, крикнул ей в ответ клиент и, попрощавшись с дамами, покинул салон.

Его спутницы разделились. Одна из девушек, более худая и молодая, попрощалась с клиентом, после чего достала из сумки вейп и принялась курить его прямо в холле, сев на близстоящий диван. Вторая же, куда более старая и уже явно не в лучшей своей форме, также достала из сумки сигарету и закурила, встав у ресепшена.

– А этот к кому? К Снеже что ли? – спросила девушка, сидевшая на диване.

Всё внимание вновь переключилось на Владислава. Диспетчер вновь обратила на него свой горгоний взгляд, вопросительно подняв бровь.

– Я ни к кому… Я просто хочу задать пару вопросов. Мне известно, что услугами вашего салона пользовался Полковников Кирилл Александрович… Блондин, довольно высокий и молодой. Я хочу узнать, с кем он отсюда знаком, и поговорить с этим человеком… – наконец-то выдавил из себя Слава.

«Боже, будь, что будет теперь… Обратной дороги у меня не было ещё вчера; сейчас уже надо довести дело до конца… Только, пожалуйста, пусть эта дамочка перестанет так сверлить взглядом, она меня как будто бы целиком проглотить может…».

Девушка помоложе разочарованно цокнула и, показав свою незаинтересованность в дальнейшей беседе, уткнулась в экран своего новенького айфона.

– Молодой человек, мы конфиденциальные данные наших клиентов и сотрудниц не раскрываем, если услуги не интересуют, то на выход. Охрана недалеко. – голосом мигеры отрезала диспетчер.

«Чёрт, нельзя сдаваться… У меня больше нет никаких зацепок, да и времени тоже… Хотя, на что я вообще надеялся? Что проститутки откроют мне тайны вселенной?».

– Голубоглазый такой, да? – влезла в разговор девушка с сигаретой.

– Да! Вы его знаете? – тут же воодушевился Слава, обратив свой взгляд на незнакомку.

На вид ей было от 40 до 50 лет, у неё было довольно худое тело; однако такое состояние были вызвано явно не здоровым образом жизни, а скорее злоупотреблением алкоголем, сигаретами и наркотиками. Морщины и припухлости на её лице были старательно прикрыты толстым слоем макияжа. Полупрозрачная ночнушка болталась по её телу, лишь слегка прикрывая скромные изгибы, а каблуки на её туфлях очень сильно пытались хоть как-то сделать выше в глазах окружающих. Она поправила свою окрашенную в блонд чёлку и произнесла:

– Снимешь меня на всю ночь и узнаешь всё, что захочешь.

Слава нахмурился.

«Снимать проститутку??? Только этого мне не хватало… А если она просто блефует и ничего не знает? Она уже не молода и опыта, и возраста на такой трюк у неё вполне хватает… Вот только… Что мне ещё остаётся? Возвращаться домой и после идти в полицию, рассказав там все этому Максимову? Боже, Катенька, прости меня…».

– Хорошо, сколько это будет стоить? – спросил Малитов, со всей серьёзностью посмотрев на диспетчера.

– Отлично! Уверенные мужчины меня заводят… – проговорила проститутка, подмигнув Славе.

– Эй, так не честно! Ты уже домой должна идти! Через полчаса мой Рамазан придёт, комнату не занимай! – внезапно возмутилась девушка, сидевшая на диване.

– Думаю, моему сладкому мальчику не важно, где именно я расскажу ему то, что он хочет услышать. Да и полчасика нам будет вполне себе достаточно. – издевательски ответила ей она.

Диспетчер подняла удивленные глаза на Малитова и продиктовала ему пятизначную сумму. За неимением другого выбора, он расплатился переводом на нужный номер и последовал к своей «избраннице».

«Да уж, Кирилл, что-то ты мне дорого начал обходиться… Нужно побыстрее с этим кончать».

– Мы будем в комнате. Получаса действительно вполне хватит. – вновь серьёзно и с долей отторжения произнёс Слава.

Женщина кивнула ему в ответ и направила его в небольшую комнату с двуспальной кроватью на втором этаже.

Кровать в номере была идеально заправлена белоснежным постельным бельём, свет имел тёмно-бордовый оттенок, а шторки лишь слегка занавешены, открывая за собой вид на ночные окраины Москвы. Помимо этого, в комнате стоял гигантский шкаф, со встроенным во весь рост зеркалом и небольшая тумбочка, на которой были заботливо разложены различные игрушки и приспособления для плотских утех.

Женщина достала из пачки новую сигарету и с видимым удовольствием затянулась, попутно сбросив свою ночнушку на кровать. Теперь он мог разглядеть её почти обнажённое тело. Оно было покрыто татуировкам разной степени профессиональности и необходимости, шрамами, ссадинами, а также заметным количеством угрей. Из-за бюстгальтера просвечивала её грудь с проколотыми сосками, а бёдра скорее напоминали недоеденные куриные мослы. Сигаретный дым быстро заполнил комнату, окутывая собой полуобнажённое тело девушки по вызову.

– Можешь не беспокоиться. Я тебе не наврала, мне действительно есть, что тебе рассказать об этом мальчике. – не оборачиваясь на своего собеседника, произнесла она.

Малитов, прижавшись спиной к шкафу, принялся её слушать.

– Он встречался здесь только с одной девочкой. Её звали Лайма. Настоящее имя вроде бы Алина, она не так часто его называла. У них, как я могу судить, были «особые» отношения. – она вновь затянулась, облокотившись на створку приоткрытого окна.

Малитов напрягся.

– Почему ты говоришь в прошедшем времени? – уточнил он.

Она обернулась и игриво посмотрела на него, прикусив свою губу.

– Люблю догадливых мужчин. – она снова отвернулась к окну. – Лайму нашли мёртвой несколько дней назад.

Лицо Владислава мгновенно потускнело, а девушка, как ни в чём не бывало, продолжала курить.

– Какого рода отношения у них были? – пытаясь сохранять невозмутимость в голосе, произнёс он.

– Трудно сказать. Они всегда встречались не в салоне, а в одном очень странном месте. В здании ассоциации охотников и рыболовов вроде бы. Глядя на них, я даже не уверена, что у них был секс. Там было что-то иное, совсем иное.

Она затушила сигарету об пепельницу и села на кровать перед Малитовым, смотря ему прямо в глаза.

– Тот парень… Таких людей очень редко можно встретить.

Слава старался как можно реже обращать внимание на женщину и её крайне заметные заигрывания.

– Почему ты так считаешь? – спросил он, отведя взгляд в сторону.

– Человек, способный изменить к лучшему одного человека – способен изменить к лучшему весь мир. Именно так я считаю. До знакомства с ним Лайма не сильно отличалась от меня или других девочек. Но вот после него… Не знаю, чего он там с ней сделал, но парень подарил ей надежду. Увидеть надежду в глазах девушки нашей профессии… Ты даже не представляешь, какое это чудо. – она улыбнулась Славе и, продолжая с ним заигрывать, сняла одну из лямок своего бюстгальтера.

Слава отстранился ещё сильнее, а его взгляд моментально упал в пол.

– Что тебе известно о её смерти? – безучастно спросил он.

Девушка поднялась с кровати и подошла максимально близко к Владиславу. Она прижалась к нему своим телом и продолжала смотреть прямо в глаза.

– Это не может быть не связано с тем, о ком ты тут расспрашиваешь. Полиция приходила сюда после происшествия, один следователь кавказской наружности особенно интересовался этим блондинчиком. – она приобняла Славу своей рукой. – Но не переживай. Я ему ничего не сказала. Не люблю волосатые рожи, мне больше нравятся смазливые и уверенные в себе мальчики.

Слава всё старался вжаться в стену как можно сильнее, лишь бы ускользнуть от её прикосновений и флирта, но женщина внезапно оттолкнула его в сторону и громко рассмеялась.

– Хватит на меня так смотреть, ха-ха! Да я по тебе сразу увидела, что ты женатик, бесконечно влюблённый в свою одну единственную. Таких я вижу ещё с порога. – достав и закурив очередную сигарету, она вернулась на кровать и отвернулась от парня.

– И хватит этих грубых взглядов. Знаю, что я тебе не нравлюсь, что ты, вероятно, презираешь всех нас. Скажу тебе одну интересную вещь. Я презираю себя сама гораздо сильнее, чем кто-либо ещё. Лишь с течением лет я наконец смогла себе в этом признаться. Сейчас многие ошибочно считают, что эскортницы стали уважаемы и счастливы. Единственная разница между прошлым и будущим – количество нулей у нас на банковском счету. Что тогда проститутки были отбросами общества, что сейчас мы ими остались. И я скажу тебе, что это верно, так и должно быть. Сейчас никто не идёт в эту профессию по нужде; все, кто здесь есть, пришли за самым низшим и отвратительным. За деньгами и сексом. Когда алкогольный, наркотический и дофаминовый угар наконец-то пройдёт – ты увидишь, насколько всё это мелочно и пусто в контексте всей жизни. Наверное, твой дружок смог дать Лайме то, ради чего действительно стоило жить и умереть. Хотела бы и я когда-нибудь это увидеть.

Слава наконец поднял свои глаза и взглянул на неё. Старая, измученная, уставшая, разочарованная. Теперь он видел это.

– Всегда можно попробовать начать всё с чистого листа. – робко произнёс он.

– Боюсь, что в моей папке уже закончились все листы. Я просто хочу напоследок посмотреть на этот мир и хотя бы в других увидеть то, чего так и не нашла сама. Скажи мне. Этот блондин ведь тоже уже не жилец?

Владислав утвердительно кивнул головой. Она вновь затянулась и тут же скрылась в сигаретном дыме.

– Её последним клиентом был сынок одного местного бизнесмена. Кажется, татарин какой-то. Ты чем-то напоминаешь мне того блондина, поэтому береги себя. Больше я ничем помочь не смогу. Знаю, что моё тело тебе не нужно, так что можешь идти, на стойке тебе вернут деньги, я распоряжусь. – произнесла она словно из ниоткуда.

– Спасибо тебе. Пусть ты и не веришь, но я всё же надеюсь, что у тебя получится что-то изменить в своей жизни.

Девушка лишь усмехнулась в ответ.

Слава спустился из номера, забрал свои возвращённые деньги и вернулся в машину. Этот разговор был не тем, чего он хотел или ожидал. Он до сих пор не знает ничего о местонахождении и личности Елены Пожаровой. Вопросов стало лишь больше, а новые зацепки минимальны. К тому же, теперь вся серьезность ситуации только усугубилась и ведя своё дело дальше – он рисковал всем, что у него есть. Но по какой-то причине, его это не волновало. Сигаретный дым из той комнаты словно проник в его голову и заполонил собой всё.

Он быстро доехал домой. Лёг к уже уснувшей Катерине в постель и, с полной любовью обняв её, уснул крепким сном, лишь в глубине души осознавая, что ему принесёт новый день.