Граффити. Роман

Я поддался общей атмосфере парка, приземлился, как и толпы преимущественно молодых его посетителей, прямо на покрытом пожухлой травой склоне холма, чуть в стороне от компактных или не очень групп, лицом в сторону одного из оркестров.

На дощатой импровизированной сцене выделялся усатый лохматый парень с вьющимися волосами в стиле дредов, который, опершись электрогитарой о колено, пронзительным голосом исполнял что-то в стиле какого-нибудь Kremer`а. Сидящие вокруг сцены покачивали, как сомнамбулы, в такт довольно рваной мелодии головами, и казалось, что над лужайкой гуляла живая волна.

Я не очень вслушивался в звуки музыки и, вдыхая ароматы соседней пивнушки, причудливо смешанные со специфическим запахом «травки», думал о своем.

Кто я? Человек без прошлого. Я как будто ощущаю себя в каком-то фильме, но не знаю, ни кто режиссер, ни каков сценарий этой фантастической киноленты. У меня вроде бы есть и имя, и фамилия, и даже адрес места жительства. Есть паспорт с моей фотографией. Бумажник с деньгами и банковскими карточками. Мне известно, кто я по профессии, что у меня есть друг по имени Макс, что до этого я не интересовался политикой. До этого – до чего? Когда я почему-то оказался на каменном полу здания бундестага. Но что я там делал? Я или тот, кто был другим «я»? Это мой мир или не мой – параллельный? А параллельные миры существуют? Никто ведь не доказал, что их нет.

Пока я размышлял, у меня затекли ноги. Я неловко повернулся, чтобы перераспределить нагрузку на мышцы, и у меня от этого движения вывалился из кармана смартфон. Но я не стал убирать его сразу в карман, а открыл дисплей, нашел доступ в ChatGPT и задал ИИ вопрос: как узнать себя лучше?

Искусственный интеллект тут же сообщил мне: «Есть несколько способов узнать себя лучше.

1. Задавайте себе вопросы. Начните с простых вопросов, таких как «какие у меня хобби?», «что я люблю делать в свободное время?» и так далее. Это поможет вам лучше понять свои интересы и предпочтения».

Насчет своего хобби я ничего не знаю. Надо будет как-то аккуратно прояснить это через Макса.

«2. Ведите дневник. Записывайте свои мысли, чувства и переживания каждый день. Это поможет вам увидеть, какие эмоции преобладают в вашей жизни и как они влияют на ваше поведение».

Нет, для того, чтобы вести дневник, я слишком ленив. Я это точно не знаю, но каким-то образом чувствую.

«3. Общайтесь с другими людьми. Разговоры с друзьями, коллегами и членами семьи могут помочь вам лучше понять свои сильные и слабые стороны».

В этом ИИ, конечно, прав. Мне надо, видимо, почаще общаться с Максом, а может быть, и с соседями. Госпожа Иттенбах, по-моему, вполне милая и общительная дама.

Тут перед моим мысленным взором отчетливо возникло лицо Саскии, как я впервые увидел ее, с озабоченным видом склонившуюся надо мной. Интересно, где она сейчас и что делает? Забыла обо мне, как о случайной встрече, или все же не совсем вычеркнула из памяти?

«4. Практикуйте медитацию или йогу. Эти практики помогают успокоить ум и сосредоточиться на настоящем моменте, что может помочь вам лучше понять себя».

А я чем сейчас занимаюсь? Я и пытаюсь пропустить через себя мысленно настоящий момент, и даже громкая музыка в Mauerpark мне сейчас совсем – или почти совсем – не мешает.

«5. Обратитесь к психологу или коучу. Они могут помочь вам разобраться в своих мыслях и эмоциях, а также дать советы по улучшению качества жизни».

Надеюсь, что мне не придется прибегать к здешним мозгоправам, возможно, только в самом крайнем случае, если не сработают предыдущие четыре совета ИИ. И в полицию я точно не пойду, потому что оттуда меня, я думаю, незамедлительно отправят даже не к психологу, а к психиатру, и это, конечно, меня совсем не устраивает. Впрочем, по-моему, я повторяюсь. Пока будем исследовать эту жизнь как она есть…

Напряженный мыслительный процесс на склоне холма в Mauerpark почему-то пробудил у меня аппетит. Я не успел задуматься над взаимосвязью между психикой (мышление) и физиологией (потребность в еде) и подняться на ноги, как получил довольно ощутимый удар в голову волейбольным мячом.

Оглянувшись на источник покушения, я увидел подбегающего ко мне по виду 10-летнего мальчишку плохо определяемой мигрантской внешности. Не обращая на меня внимания, мальчуган схватил откатившийся в сторону от меня мяч и собрался было тут же умчаться прочь.

– Эй, – окликнул я проказника, – а ты не хочешь извиниться?

– Halte deine Klappe! – на чистом немецком, сверкнув черными навыкате глазами в мою сторону, откликнулся на мой призыв малолетний сын Востока и быстро исчез за строениями детской площадки.

Мне оставалось только пожать плечами и сделать вид, будто я не расслышал безукоризненно сформулированную грубость. Правда, молодежь вокруг, увлеченная происходящим на импровизированной музыкальной сцене, не обратила никакого внимания на этот малозначимый для нее эпизод.

На пути к выходу из парка жил своей пестрой жизнью блошиный рынок. Сотни посетителей парка разного возраста бродили вдоль рядов с раритетами и тем, что выдавали за них бойкие продавцы. Торговались продавцы и покупатели, судя по всему, упорно, временами до крика – ни дать ни взять восточный базар в Восточном Берлине!

Я бездумно скользил взглядом по разномастным наборам более или менее реальных либо сомнительных ценностей. Протиснуться в узких проходах между столиками, не задевая потенциальных покупателей и просто зевак, было совсем не просто. Но, пройдя чуть дальше, я резко остановился, причем так, что кто-то из идущих вслед за мной от неожиданности натолкнулся на меня, больно ткнув мне чем-то увесистым в спину.

– Нельзя же так, молодой человек! – пожилая сухонькая дама в бежевом легком платье и кружевной шляпке в тон одеянию положила на согнутую в локте левую руку пластиковый набалдашник трости и узловатым указательным пальцем правой руки несколько раз укоризненно помахала у меня под носом. – Вы не один здесь.

Против этого возразить мне, понятно, было нечего.

– Verzeihen Sie, gnädige Frau, – выдавил я из себя, и старушка, видимо, вполне удовлетворенная моим «старорежимным» обращением, не спеша обогнула меня, до этого переложив трость в правую руку, и исчезла в суете «блошинки».

Что же заставило меня остановиться?

Мой взгляд буквально застрял на рядками разложенных на одном из складных пластиковых столиков советских орденах и медалях времен Второй мировой войны. Приземистый, круглолицый, с бритой под нуль головой продавец был, прямо скажем, не похож на фалериста. Он скучающе прикрыл глаза наполовину, и со стороны казалось, будто торговец дремал, стоя, пользуясь отсутствием интереса к его товару.

Почему-то меня как бы притягивал к себе конкретный советский боевой орден Красной Звезды, располагавшийся чуть в стороне от линейки других военных наград.

– Можно? – попросил я у продавца разрешения взять орден в руки.

Тот широко открыл глаза, затем смачно зевнул и, не говоря ни слова, кивнул головой: мол, да, пожалуйста.