Месье. Мошенник. Дон Жуан. КНИГА ПЕРВАЯ

Глава 3

Филёр111

Новый день в столице начинался как с неблагоприятной погоды, так и с неблагоприятных известий и новостей.

На первых страницах всех газет, было изложено о вчерашнем происшествии в клубе «Золотой телёнок». А к полудню, возвращаясь к этой теме, по радио станциям известили о смерти директора клуба месье Селифана, что взбудоражило местных властей.

Мэр Освальд собрал всех чиновников, кого счёл нужным, излагая своё не довольствие, обвиняя чуть ли не всех подряд.

– Это, что же такое происходит? – Говорил стоя мэр. – Сначала смерть месье Бартела, затем нашествие на клуб, а после ухода полиции, которая только покинула клуб, покушение на месье Селифана. Исчезновение месье Дон Жуана, что ещё мне ожидать? Я ко всем вам обращаюсь! Что вы уставились на меня как бараны, или вам нечего сказать?

Тишина. Лишь пишущая машинка подьячего добивала последние слова мэра. Шестнадцать сидящих за столом человек тупо смотрели на мэра. Дзинь, раздался звук машинки и словно сигнал сработал для них, тут же загалдели. Мэр рухнул в кресло и, оглядывая всех присутствующих диким взглядом, в мыслях спрашивал себя, – «О чём это они? Что они мелют?». Затем он глянул на песца, который в панике пытался записать каждого.

Чик, чик, чик… Дзинь, дзинь, дзинь…

Звучало около десяти минут. Мэр ещё раз оглянул галдящих чиновников. Встал. И не спеша, направился к подьячему. Остановившись около него, Освальд, вчитываясь в писанину, держа в руках струящуюся бумагу, от злости закипал. Его лицо до ужаса покраснело.

– Вы что издеваетесь!!! – Криком вырвалось из него.

Все тут же заткнулись. Мэр, вырвав струившиеся лист из машинки, стал небрежно его сворачивать.

– Теперь вы у меня попляшите. Я научу вас думать, – говорил мэр, подойдя к столу и достав конверт, куда убрал свёрнутую бумагу, – заклеив, воскликнул. – Депеша его высочеству! Все свободны.

Услышав эту фразу, песец тут же соскочил со стула и, взяв конверт, направился к выходу.

– Как это все свободны? И какая ещё депеша его высочеству, – возмутился главный городской судья112 Дубовкин.

– Вот и я про тоже, – поддакнул полицеймейстер.

– Это мне депешу писать надо! – Воскликнул Энлон Менштон, ответственный за научное развитие страны.

– Кому писать, так это мне! – Туда же влезла агрономша Диана Землякова.

– Да что вы говорите, депешу должна писать я, – сказала социальный113 работник Лаура Игнатьевна.

– Я вижу, что вас мне отсюда сегодня не выгнать. Ну так ладно, хоть в чём-то от вас будет польза. Пишите, пишите все депешу… Конечно, какой мы здесь вопрос решим. И для чего мы здесь собираемся? Сидели бы дома, да и писали его высочеству депеши, – возмущался мэр.

После его речи все принялись писать депеши.

Вернёмся к нашему подьячему, который, промчавшись через «Часовую площадь» и запинаясь по лестницы, достиг кабинета его Высочества.

– Депеша его Высочеству, – сказал подьячий, обращаясь к секретарю.

– Положите вон туда, – сказал секретарь, указывая на тележку, подобной в мэрии, в которой уже находилось несколько таких же конвертов, то есть депеш.

Пётр Штатс взглянул в тележку, где тут же расстрелял глазами графу отправителей, посланий. Один был с военно-морских сил, другой из военного комитета, а третий просто подписан Джага Понт. «Джага Понт», – повторил про себя писарь и, развернувшись, покинул замок.

По дороге в мэрию, а это вновь через «Часовую площадь», Пётр Штатс то и дело, что натыкался взглядом на гонцов114 с пакетами, то есть депеш. Столько депеш в один день? Весьма подозрительно, а, впрочем, чему здесь удивляться! Нормальное явление, если есть на, то причина.

*****

И вот с ново дворец…

В это время уже было темно, а на небе показалась луна.

В одном из залов дворца, собрались в столь поздний час: мэр Освальд, комендант115 Петрухин, главный директор государственного банка116 Киф, главный городской судья Дубовкин, полицеймейстер Григорий Ятом, квартальный117 центра Геннадий Зюдкин, дипломат118 Дорг Доби, а также директор научного центра Энлон Менштон. Ну и конечно его Высочество…

Каждый входящий пытался усесться ближе к королю, но его Высочество, замечая это, уведомлял, что два справа и слева места, не занимать!

В комнате царила таинственная тишина в ожидание кого-то ещё.

Отворилась дверь и с сопровождением эха шагов, к сидящим приближались четыре человека в военной форме. У каждого в руках был чёрный портфель, а их форма, подчёркивала высокий статус в звание. Точнее, это были два адмирала119 и два генерала120. Подойдя к столу, они, поклонившись, уселись подле короля.

– Господа, – говорил король, указывая на каждого представляемого рукой, – хочу вам представить наших, отважных военно-командующих. Слева от меня адмирал Манилов, рядом с ним генерал Феймст. Справа – генерал Фёдорович, а рядом – адмирал Бегушкин. Для начала выслушаем наших военных.

Из-за стола встал адмирал Манилов, и поставив портфель на стол, куда тут же окунулся, шебурша вынул клеёнчатую карту мира, где уже заранее было что-то размечено, и неуклюжа, постелил на стол. Затем он достал из внутреннего кармана мундира карандаш, и притесняя рядом сидящего генерала, стал говорить:

– Прошу особо обратить своё внимание на мною сказанное. Несколько дней назад было замечено большое скопление вентушских военных кораблей около острова Гольтрой, это в основном с восточной и южной стороны. А также неподалёку от Эльба-Деба, – с северной стороны. А из свежих последних источников, мы узнали о приближение их к полуострову Неме.

– Это что, война? – Не уверено спросил мэр, сидящий возле Геннадия Зюдкина.

– Не стоит торопиться выводах, месье Освальд, – продолжал адмирал. – Я бы это назвал отвлекающим манёвром121. Ведь если б они решили напасть, то сделали это без всяких колебаний. Здесь какой-то подвох122, который следует нам понять.

– Моё мнение такого… – Говорил генерал Феймст. – Видишь врага, стреляй, пока он не вы стрельнул первым. Или вы забыли, что их манёвр один и тот же – внезапность!

– Вы правы, генерал Феймст, – вмешался генерал Фёдорович, – мы будем стрелять первыми. Но только в том случае, если они окажутся рядом с нашей границей.

– Господа, я прошу уделить особое внимание, – говорил Манилов, – не на том, что будет или не будет, а на том, что мы можем предпринять в ближайшее время. Враг блуждает по всему Нейтральному морю, будто что-то выискивает. И самое эффективное, что мы можем сделать, это усилить патруль военно-морского флота123.

– Но при этом, – продолжил адмирал Бегушкин, – не подавать никакого вида, в том, что мы чем-то обеспокоены. Это касается в большей степени нашего народа, в том числе и прессы.

– От народа и иголки не спрячешь в стоге сена, – вмешался генерал Феймст. – Как вы объясните странствующим мореплавателям, да и рыбакам, столь усиленный патруль?

– Мы объявим, что на приграничных водах проходят учения, – отвечал адмирал Манилов.

– А если это затянется на месяц, а то и вовсе на год или более, а? – Прищурив глаза, расспрашивал генерал Феймст.

– Господа, не будем спорить, а будем исправлять не договорённое, – встал король и направляясь к окну, продолжил. – Я последую вашим указаниям, адмирал Манилов и вашим адмирал Бегушкин. Но меня беспокоит не сколько о блуждающем враге, сколько о последних событиях в столице, – отодвинув штору и глубоко взглянув во тьму окна, где через тусклое освещение фонарей виднелся королевский двор, спросил. – Смерть заключённого Бартела Чемонта предвещает нам большие беды, и как вы думаете почему?

– Позвольте, я отвечу? – Говорил дипломат Дорг Доби, находящийся между генералом Феймстом и главным городским судьёй Дубовкиным. – Вы, наверное, помните, бывшего дипломата Генри Торфгха? – На что слушающие покачали головой. – Этого человека, не возможно не знать в нашей стране, ведь благодаря ему, а точнее его банковским филиалам124, наша страна вышла из кризиса125, – затем он, достал из портфеля, который всё это время находился у него на коленях, несколько жёлтых папок, и раздал присутствующим, кроме короля, продолжил. – Ознакомьтесь с этим документом индивидуально126 и в строгой секретности. Это свидетельство того, что наши отцы совершили большую ошибку, доверив восстановление страны Генри.

– В чём же? – Спросил генерал Феймст.

– Генри Торфгх, – отвечал дипломат, – вплотную работал с Бартелом Чемонтом, хотя это было и не доказано. Да и не только он, но и многие из наших высокопоставленных чиновников тоже.

– Но разве, они не арестованы? – Спросил Киф, по бокам которого были: справа адмирал Бегушкин, а слева – Геннадий Зюдкин.

– Увы! – Отвечал полицеймейстер, место которого было между судьёй и Петрухиным. – После смерти, Бартела, нам открылись имена его соучастников. Но так как они соблюдали закон нашего государства, не имея ни каких нарушений, то мы вынуждены были их отпустить, до выяснения обстоятельств, – небольшая пауза, он встал и оглядев сидящих сказал следующее, при этом повышая голос. – А я кстати предупреждал, что их следует держать в заточение до суда. Вести строгое наблюдение за всеми их родственниками. Проводить обыски во всех помещениях, где они окажутся. А теперь, где все они? Они бегут!

– Да, они бегут, – говорил Геннадий Зюдкин. – Но они бегут не от нас. Как вы уже говорили, после смерти Бартела, в столице участились убийства и похищения людей. Тот же Дон Жуан, месье Селифан…

– Да, да, – перебил Энлон Менштон, сидящий в конце стола, подле мэра. – Много учёных пропало…

– Господа, – вмешался король, подойдя к столу. – Я рад что меня окружают такие люди как вы. В большой строгости, подумайте над тем, что происходит в данный момент, в нашей стране. Прошу вас, буквально127 всё задокументировать, и предоставить все эти документы, лично мне.

Сидящие почувствовали, некое напряжение между собой.

– На сегодня это всё, – продолжал король, от чего сидящие отодвинув стулья от стала, не спеша вставали. – А вам месье, Ятом, я попрошу остаться…

*****

На улице Гвардейской возвышается десятиэтажный мраморный жилой дом. Это чудесное творение как вы уже поняли, предназначено для высокопоставленных граждан. Я не буду вдаваться в какие-либо подробности, а перейду сразу к тому что нас интересует, а именно 40-ая квартира. В данной квартире проживает нам уже известный полицеймейстер Григорий Ятом. Это пасмурное утро, которое не всем так уж и в радость, оживило нашего полицеймейстера. В нём будто пробудился юнец, который только начал самостоятельную жизнь.

– Что это ты так сияешь сегодня, не уж-то повышение ждёт нашего папеньку? – Спросила полицеймейстера его жена Марфа.

– Сегодняшний день, я не променял бы ни на какое повышение, – отвечал он. – Я словно помолодел, в моей душе проснулась юность, и я обрёл признание в воле, где тайна явью128 станет, а тьму пронзит чудесный свет…

Бум-бряк… Из рук у Марфы вылетела тарелка с кашей. Она, открыв рот, стояла и широкими глазами смотрела на своего мужа.

– Марфуша, что с тобой? – Подскочил к ней полицеймейстер.

– Ну, знаешь ли, если это не повышение на тебя так повлияло, то тьфу-тьфу-тьфу… – Как-то загадочно говорила Марфа. – А у тебя между прочем, Егорушка подрастает, как быть ему без папеньки. Ох почему я не послушала свою маменьку, – и собирая битую посуду, Марфа зарыдала.

– Ха-ха-ха-ха… – Усевшись на стул, расхохотался Григорий.

– Ах ты, плут, мерзавец и подлец. Ты воспользовался моей невинностью, а теперь решил от меня избавиться! Ну нет, я тебе этого не прощу!

Полицеймейстер ещё сильнее расхохотался, от чего ухватившись за живот, сквозь смех сказал:

– Ох, Марфуша, какая там невинность, ведь мы с тобой как двадцать лет вместе, а сыну нашему пятнадцатый год пошёл. Ох-ха-ха-ха…

И отдышавшись, и просмеявшись, продолжил говорить:

– Ты неправильно меня поняла. Да, это не из-за повышения. Просто мне сам его высочество дал личное, индивидуальное, сверхсекретное задание. А это значит, что сам король, доверяет мне и никакой успех с этим не сравниться.

– Ой, прости меня дуру, а я уж думала, что всё, надоела я тебе, – засмущавшись, извинялась Марфа.

После столь познавательного завтрака, Григорий Ятом привёл себя в порядок и пошёл исполнять свой долг, то есть административную, соответственно, должность.

Он спустился в лифте, в подземный гараж, где уселся в свой скромный автомобиль. Вскоре кликнуло зажигание и автомобиль плавно тронувшись, поехал.

Проколесив не малое расстояние, полицеймейстер остановился у морга, центральной больницы. Его лицо весьма резко изменилось. Ему показалось, что время внезапно стало останавливаться и он, косясь по сторонам, где блуждал серый мрак; среди сухих деревьев и кустов, с неубранным газоном и лавками облезлых от дождей, всё ближе и ближе подходил к не столь приветливой двери. И только он ухватился за дверную ручку, как вдруг раздался звериное рычание и крик людей. Григорий в миг очутился в нутрии, где перед ним предстал сотрудник в белом халате и еле удерживал на поводке озверевшего бульдога. А неподалёку менжевался129 хорошо одетый господин. Рядом прыгал и кричал жутковатый на вид человек.

– Ну что вы маетесь? – Крикнул полицеймейстер. – Уведите с-собаку!

Но как не пытались увести озверевшего пса, он не в какую не поддавался, а лишь ещё сильней зверел. Тут полицеймейстер заметил, что одичавший пёс, рвётся именно на господина, у которого от испуга выпал монокль130. Тогда он, проскочив через всех и добравшись до этого господина, тут же уволок его в первую попавшуюся комнату, где, сразу же прикрыв дверь крикнул в коридор:

– Уводите собаку!

Зверь продолжал лаять и рычать.

– Хм… – Произнёс господин, с моноклем обращая внимание Григория на себя.

Полицеймейстер, обратил с вой взгляд на господина и тут же в его ноздри проник зловонный запах. Господин взглядом указал влево, где чуть ли не повсюду лежали мертвецы. Их бледные лица смотрели в потолок, а тела, накрытые белыми простынями. Тишина. В буквальном смысле этого слова, мёртвая тишина обрушилась в комнату. Запах всю глубже и глубже проникал в ноздри полицеймейстера, и ему казалось, что этот запах проник в полость рта. Его лицо сморщилось, а рот наполнился слюнною. Почему-то он косо взглянул на господина и забыв про зверя, вышел из комнаты.

Зверя уже не было, да и коридор был тоже пуст. Он быстрым шагом направился к урне, стоящей у выхода, где опустошил рот от скопившихся слюней. Он около минуты ещё отхаркивался над урной, вспоминая картину жуткой комнаты.

Тишину в коридоре нарушил стук каблуков, который всё ближе и ближе подходил к полицеймейстеру. Каблуки замолчали.

– С вами всё в порядке? – Спросил, позади стоящий человек, полицеймейстера.

Григорий выпрямился и вздохнув ответил «Да», после чего повернулся к спрашивавшему человеку. Передним предстал молодой человек, лет двадцати пяти, в чёрной кожаной куртке, прикрывавший серую рубашку, с расстёгнутыми первыми двумя пуговицами. Брюки хорошо выглаженные, с чёткими стрелками и тёмно-серым цветом. И довершал его прикид, ярко коричневые туфли.

– Анатолий Пряшкин, – протягивая руку полицеймейстеру представился молодой человек.

– Григорий Ятом, – пожимая руку Анатолию представился он.

– Я… – Стал говорить Анатолий. – Прочёл заключение экспертов131 по поводу смерти месье Селифана. Ни каких признаков телесного насилия, желудок чист и нет повода предполагать отравления, а вот…

– Простите, а вы кто? – Как-то загадочно спросил Григорий, перебив Анатолия, от чего он не уверенно улыбнулся и произнёс:

– Анатолий Пряшкин…

– Не сомневаюсь! – Спокойно продолжал полицеймейстер. – Я имею в виду, в какой области вы работаете, чтоб говорить о заключение экспертов, лично начальнику полиции столицы.

– О, простите, – поняв, в чём проблема, выпрямившись, отвечал Анатолий. – Анатолий Пряшкин, Отдел Особого Назначения, прибыл для оказания следственной помощи в связи смерти месье Селифана.

– Вольно! – Приказал полицеймейстер, после чего Анатолий отдал честь. – Так что вы там говорили о заключение экспертизы?

– Смерть месье Селифана вызвана сердечным приступом. Ведь насколько известно, в этот же вечер, до его смерти, в клуб ворвались несколько бандитов, которые искали месье Селифана. Полиция подоспела вовремя, ну и всё более благополучно завершилось. Пропал лишь месье Дон Жуан. Далее месье Селифан находился у себя в кабинете, после всего произошедшего, где от пережитого не выдержало его сердце. Если бы он обратился сразу в больницу, то этого бы не случилось. Вывод, расследование о смерти месье Селифана не заводить.

– Это чей вывод, ваш или экспертов?

– Мой.

– Идите за мной, – говорил полицеймейстер, направляясь к выходу. – Не делайте поспешных выводов Анатолий.

– Куда мы?

– Вернёмся к началу места преступления и ещё раз всё сверим, – сказал Григорий, открывая дверь, ведущую на улицу.

*****

По дороге города колесил Григорий с Анатолием, не спеша, добираясь до клуба «Золотой телёнок». Поездка сопровождалась беседой между ними.

– А где ваш автомобиль, у жены? – Улыбаясь, спросил полицеймейстер.

– У меня нет, – отвечал Анатолий, – ни жены, ни машины.

– А что так?

– На машину не заработал, а жену не когда искать. Работа, понимаете?

– Да, конечно, – отворачивая лицо, на котором образовалась недобросовестная улыбка, говорил полицеймейстер. – А как же вы работаете без автомобиля, пешком что ли?

– Головой, – как-то с подковыркой132 ответил ООНовец, что заставило ненадолго замолчать Григория Ятома.

– Сколько лет на службе? – Вновь спросил полицеймейстер, спустя некоторое время.

– Почти как пять лет.

– И какие заслуги, вам поручены? – Продолжал допрос полицеймейстер.

– Извините, но это конфиденциальная133 информация.

– Да бросьте, я же всё-таки начальник полиции столицы.