Чё делать?

Погоня добежала до конца магазина, завернула за другой ряд полок и понеслась в обратном направлении. Патроныч пошел наперерез. Нарушитель заметил маневр, схватил на бегу товары народного потребления и начал ими швыряться в смельчака. От пачки печенья «Селянка», на которой была изображена глубокодекольтированная особа в кокошнике, что по замыслу рекламщиков должно разбудить во взрослых потребителях сексуальные и патриотические инстинкты, а в детях – тягу к материнской груди, так вот, от этой пачки печенья Патроныч увернулся. Хотя она и летела совершенно в другую сторону. Так же мимо пролетели мармеладки «Ко-ко», бисквиты «Прямо в рот!» и, слава богу, банка сгущенки «Коровья нежность» из цельного молока, а не какого-то там сухого. Но не пролетела мимо Патроныча упаковка сахара-песка 450 грамм без названия от Карачаровского сахарозавода. Ну, кто так упаковки делает! Лопнула упаковка моментально от соприкосновения с головой заместителя главного директора торгового центра по общим вопросам. Слегка оглушенный и порядочно ослепленный зам замешкался и стал совсем легкой мишенью. Сливовое варенье «От бабки Изольды», джем из крыжовника «Мелиховский огород» попали точно в цель. А потом на пол. И уж совсем в упор был произведен бросок мукой крупного помола в мешке весом 2 кг брутто мукомольного завода №2 г. Сушки. Патроныч был повержен. Злодей перепрыгнул через него и унесся в даль. На толстом слое из муки и варенья остался отчетливый след обуви. Охранники окружили поверженного командира.

– Это кеды.

– Не, это кроссовки.

– Не, кеды.

– Точно говорю – кроссовки.

А в это время в мебельном магазине «Мягкое место» в дальнем, редко посещаемом углу мирно спал Феликс Эдмундович Буряк.

2

Человек несся легко, как ангел отталкиваясь от грешной земли. А ведь всего каких-то полчаса назад он, как демон Врубеля, сидел на унитазе, подавив в себе брезгливость перед антисанитарными условиями. Он сидел на унитазе и с тоской думал левым полушарием о своей горькой доле: «Вот и все, что тебе уготовано судьбой, Горюхин – грязный сортир. Не будет в твоей жизни ни алмазов, ни миллионов в лотерею. Удача, если до сортира вовремя добежишь. Вот твое бинго». А в правом полушарии повторялась строчка из песни Льва Лещенко «…полная надежд людских дорогаааа», как будто пластинка заела. Ненадолго от мрачных мыслей его отвлек какой-то идиот, который искал в этом сугубо мужском сортире какую-то Курицыну. «Как нелепа жизнь!»– вздохнул неудавшийся миллионер.

Но сейчас Василий Горюхин чувствовал себя другим человеком. Веселым и отчаянным, как Степан Разин или как Сергей Есенин. Коньяк кипел в его груди. «Кипелов» пел: «Все впереди!» Побоище в бакалейном отделе Муравейника воодушевило его и вдохновило его. Он бежал и на лету сочинял бессмертные строки, которые все объяснят его невесте, а потом останутся в памяти потомков.

«Меня в тюрьму посадят,

Но ты меня не жди,

Когда дожди зарЯдят,

Когда умрут вожди.

Когда метель и вьюга,

Получка, Новый Год

Не жди меня, подруга.

Я зек и обормот!»

Он торопился. Надо было успеть, пока не испарились пары «Багратиона». Как только горючее кончится, он смалодушничает и не сможет объясниться с невестой. «Нам надо расстаться. Кто я такой? Без пяти минут зек. Я не хочу портить тебе жизнь. Ты найдешь другого, более достойного!» И тут он зачитает свои стихи.

Мысль, что тюрьма спасет его, пришла ему в голову во время шестого глотка коньяка и первого куска колбасы. Он аж остановился и перестал жевать. Его посадят, и не нужны будут колечки с алмазами, стол с шампанским, не будет позора, когда вскроется, что у него нет денег. Не будет невесты, перед которой придется сгореть от стыда. Ничего не будет. Катастрофа погребала под собой все проблемы. Его охватил такой мрачный восторг, что он перестал прятать коньяк и колбасу. Картины из жизни на зоне не появлялись ни в правом, ни в левом полушарии мозга Василия Горюхина. Он видел себя сразу выходящим за ворота исправительного заведения. Суровое обветренное лицо, трехдневная щетина, поднятый воротник и чувство свободы. Вот таким скупым контурным рисунком рисовалось ему будущее.

Игривое настроение не оставляло будущего зека во время бега. Он стучал прохожих по левому плечу и огибал их справа, когда они поворачивались. А следующих стучал справа, а огибал слева. Он остановил свой бег только два раза. Первый раз, когда спрашивал, где найти салон свадебных платьев, второй – когда увидел детский тир, где надо было попасть мячиком в игрушку. Великовозрастный детина, дыша перегаром, взял снаряды у какого-то сопливого индейца в очках и, не обращая внимания на его рев, выбил первым же ударом зайца с верхней полки. – Давай сюда трофей! Испуганный менеджер дал ему вместо зайца картонную маску, но тоже зайца. Следующий мяч Горюхин запустил в картонный силуэт Микки Рурка в кожаной куртке, стоявший рядом со входом в магазин верхней одежды. Издав победный вопль и потрясая кулаком, словно он только что завоевал медаль на олимпийских играх, Горюхин двинулся дальше.

Дальнейший путь он проделал в маске зайца, чем сильно запомнился всем встречным.

К этому моменту невеста примерила 7 платьев, причем одно с болеро. Два раза она примеривала платья №5 и №1. В четвертое платье она наряжалась четыре раза. Оно было отвешено в сторону, как главный претендент на украшение ее тела. Невеста в третий раз разглядывала платье №2, когда услышала шум и пьяный голос, зовущий ее по имени. Затем раздались возмущенные женские визги и вопли, которые волной шли по кабинкам. Пьяный голос три раза произнес: «Пардон, мадам! Мое поведение не достойно офицера». Невеста переглянулась с подругой, вспыхнула, но из кабинки не вышла. Шум и пьяный голос приближался. Невеста перестала разглаживать подол платья и замерла. Как ни готова она была ко вторжению, но заячья морда потрясла ее так же как и других. Может даже больше. Она завизжала.

– Люда, это я! – хотел сказать Горюхин, но не успел.

– Пошел вон отсюда! Пьянь! Чье это!? – дородная невеста из первой кабинки успела оправиться от потрясения. Белой глыбой она выплыла в коридор, готовая протаранить незваного гостя, как айсберг пароход «Титаник». С боку к ней была прицеплена какая-то тетя, которая пыталась застегнуть молнию на ее корсете.

– Тут, понимаешь, платья не налезают, так еще и грызуны какие-то шастают! Щас я уши-то пообрываю! – и невеста потянула к Горюхину свои крепкие пухлые руки по локоть в белом атласе. – Но-но, гражданка, только без рук, – увернулся от захвата будущий зек.

Из кабинок выплыли еще две невесты, и во взгляде их не было нежности. Женщина-айсберг наступала, пытаясь вытеснить пришельца из примерочных.

– Вот что, курицы, – распетушился жених-расстрига, – а ну ка, освободите помещение, мне поговорить надо. Ну, быстрей, а то перья повыщи…

Не успел он докончить угрозу, как кулак большой невесты все же дотянулся до его заячьей головы. Недооценил Горюхин куриц. Головокружение от успехов случилось у него после победы над охраной универсама. Вторая курица изподтишка пихнула его в бок, третья вцепилась в куртку.

– Ну, все! Вы разбудили во мне зверя! Маньяка серийного во мне разбудили вы! Сейчас я устрою кровавые жертвы! Сейчас прольется чья-то кровь литрами! – все это победитель охранников кричал уже лежа на полу, брыкаясь и уворачиваясь от каблуков.

Вдруг в его руке оказался кусок какой-то нежной прозрачной ткани. Раздался нечеловеческий вопль одной из невест. У Горюхина все похолодело внутри. Страх за свою никчемную жизнь охватил его. Никогда еще он не был так близок к смерти.

Разъяренные фурии наносили разбуженному маньяку физические и душевные травмы до самого выхода из салона. Затем они вернулись к своим зеркалам, поправляя платья. Люды с подругой к этому моменту в кабинке уже не было.

На него снова никто не обращал внимания. Маску он выкинул, коньяк выветрился сам, оставив на память тупую головную боль. Остальное тело болело от ушибов. Горюхин пытался обдумать свое новое положение, но ничего не получалось. Официального предложения невесте расстаться он так и не сделал, в тюрьму не сел – положение более чем неопределенное. Как жить дальше – неизвестно.

3

Она все равно в кино хотела сходить. «Ну а чо? Чо, из за этова маньяка и в кино нельзя сходить? Все равно он не мой, а Лизкин. Если не в кино, то чо делать-то?» Вика смотрела на Леонардо ДиКаприо, а Леонардо ДиКаприо неотрывно смотрел на Вику. Не спускал с нее глаз, даже когда она отходила в сторону от афиши. Она представила себе сцену: где-то в каком-то международном аэропорту она стоит такая на самолеты смотрит, или кофе пьет, или по эскалатору плывет. В таком плаще бежевом, с поясом, воротником широким таким. И тут встречается глазами с ДиКаприо. Он такой тоже куда-то спешит, но не может взгляд от нее оторвать. И они такие стоят, едут, кофе пьют и смотрят друг на друга. Да, Леонардо ДиКаприо покруче будет Стаса Атасова. Вика решительно пошла к кассе. ДиКаприо смотрел ей вслед.

В левой очереди стояло пять человек, в правой – три. Вика встала в правую.

– Эй, на, вы чё тупите там , тормоза. Я кому очередь занимал?– загундосила бритая прыщавая голова, стоявшая в одном человеке от кассы. Тут же викина очередь стала больше раза в два. «Школота наглая!» – подумала возмущенная Вика и перешла в левую очередь.

За спиной раздалось какое-то шмыганье, потом покашливание, потом что-то нечленораздельное, потом членораздельное

– Вы последняя?

– Да, – Вика даже не повернулась, потому что от человека разило перегаром.

– Как киноман со стажем советую пойти…

Она раздумывала, куда посоветовать пойти киноману, когда услышала такую новость…

Она услышала такую новость, что забыла и о киномане с перегаром, и о кино с ДиКаприо, и о самом ДиКаприо. Чуткое викино ухо уловило отдельные слова из разговора кассирш: «шухер», «маньяк», «свадебные платья», «невесты», «убьет», «заяц», «нет», «кролик», «ваще».

Она ринулась из очереди. В спину ей летело:

– Ну, вы что? Да ладно вам, Я пошутил. Я больше не буду.

Слова примирения не подействовали. Горюхин вздохнул и подумал про себя: «Да, с девушками, у тебя, Вася, как с деньгами… не очень».

4

Вика снова искала Лизу, а Лиза искала смысл жизни. Обеих ждало фиаско.

Вика собрала волосы в хвост, сняла пальто, надела солнцезащитные очки – в общем, изменила свою внешность до неузнаваемости и осторожно, с боку заглянула через витрину внутрь лизкиного магазина. Мегеры, которую Лизка называла Светланой Михайловной, в зоне видимости не было. Курицыной, впрочем, тоже. В проем двери входила широкая спина, точнее не входила, а ее втаскивал на буксире рвущийся к игрушкам детеныш. Он, как бурлак, тянул руку отца, наклонившись от натуги на 45 градусов к земле. Под прикрытием широкой спины Вика проникла в магазин.

– Что ты все шастаешь сюда? Тебе здесь медом намазано? Игрушку любимую забыла? – знакомый до противности голос заставил Вику замереть и, даже, потерять дар речи, что ей было не свойственно с момента рождения. Мегера была раскалена от бешенства, так что от нее можно было прикуривать. Но Вика не курила.

– К Лизке пришла? Нету Лизки. Смылась. Кто работать будет? Может, ты за нее поработаешь? А? Куда же ты побежала! Поколение дебилов.

«Смысл жизни» – ларек и очаг эзотерической культуры затесался между цветочным и рыболовным магазинами. Портал в трансцендентные миры украшала связка китайских, тибетских (все равно китайских), японских (все равно китайских), индийских (все равно китайских) колокольчиков. Рядом висели два самодельных бумажных фонарика из выкроек журнала «Юный сантехник». На открытой двери была приклеена фотография Митхуна Чакраборти в халате и полотенце с точкой во лбу и сложенными в индийском приветствии руками. По периметру располагались вырезки из журналов: две фотографии статуй Будды, кадр из фильма «Индиана Джонс и храм судьбы», девушка из рекламы чая «Липсон», фото слона из Московского Цирка, стоящего на задних лапах… «Это, между прочим, Ганеша – бог и символ душевного благополучия. Объясняю для непонятливых», – говорила содержательница оккультного притона Надежда Алилуевна. После слона шла фотография танцора Махмуда Эсанбаева. За его спиной спрятались еще два танцора и выставили руки. «Это Шива. У него еще есть ожерелье из черепов и змея на шее», – таинственно отвечала Надежда Алилуевна, когда ее спрашивали. Но чаще ее не спрашивали. Вообще-то, ни разу не спрашивали. Было еще несколько картинок, несущих глубокие смыслы, но открывать эти смыслы простым смертным покупателям было опасно. Сам закуток был очень мал, так что хозяйке приходилось уже несколько раз оправдываться перед посетителями и шутить что-то про пятое измерение. Витрина была забита магическими предметами разной силы и цены, трактатами глубокими и просто бездонными. Противоположная стена была завешена изречениями и заклинаниями на иврите, санскрите, разрисована китайскими, японскими иероглифами и даже клинописью и северными рунами. Посреди этой герметической мудрости висел календарь , 12 страниц – 12 месяцев. Сейчас на его развороте синела бескрайняя тайга, а на переднем плане стоял турист с рюкзаком и гитарой. Под картинкой подпись: «Кто-то ждет счастье, кто-то постоянно ищет, а кто-то его имеет». Дауд аль Филфак. Рядом, шариковой ручкой был сделан комментарий: «А кто-то вечно пи…дит о нем с мудрым видом». Лиза заглянула на следующую страницу. «Счастье заключается не в обладании, а – в храме великого лотоса». Джедай Кришнамуртри. Иллюстрировала эту мудрость Аленушка, медитирующая у пруда на кувшинку в картине Васнецова. «Да, верно. Еще мама говорила, что когда в доме козел, то хоть топись»– подумала Лиза и перелистнула еще страницу. «Счастье – это не конечная станция, а вид из теплушки в поезде на Магадан». В. Лихоборов-Страдальский. (писатель). Лизе стало интересно. Она открепила календарь и посмотрела, о чем писалось в начале года. Январские заснеженные елочки украшала мудрость «Счастье? Нет ничего проще! Заработай три миллиарда и потрать их на горнолыжном курорте в Шимони!» подпись Р. Т Бёрч-Рокфеллер мл. Под елочками стоял улыбающийся во всю пасть лыжник. Над елочками Альпы. Февраль отвечал январю сентенцией Шри Аурговинда Боша: « Счастье не в обретении, а в изменении». Сверху стоп-кадр из знакомого фильма – джентельмен в цилиндре и в черных очках широко открыл рот, в котором выросли два клыка. С клыков стекает кровь. Рядом без сознания рыжеволосая леди с двумя дырками в шее. На ее лице угасала улыбка. Лиза немного задержалась, разглядывая драматичную сцену. Судя по улыбке, счастливо изменилась именно леди. «А я знаю это кино, это, как там его… блин, а…» Мартовскую мудрость, гласившую, что счастье в забвении Лиза просмотрела равнодушно. Апрель был жизнеутверждающим: «Человек счастлив, ровно на столько, насколько решил быть счастливым». Бил Клинтон. Президент США. На картинке улыбался сам Бил Клинтон. Одновременно он обнимал юную щекастую избирательницу с алыми накрашенными губами. Следующий месяц : «Счастье не где-то там, а где-то тут! Жилищная лотерея города Карабашинска». Пока Лиза знакомилась с остальными рецептами счастья, Надежда Алилуевна горячо спорила со случайным прохожим, неосторожно заглянувшим на огонек.

– Суеверия дремучие, говорите. Преданья старины глубокой, говорите? А что это, по-вашему? – она тыкала в вымпел с головой Ильича, и надписью «ударник труда». – Что?

И, не дожидаясь ответа от давно заткнувшегося оппонента, продолжила сама. – Серп и молот! Молот – эмблема пролетариата. Как бы не так! Это древний атрибут бога-громовержца Тора. Журнал «Наука и Жизнь» пишет, между прочим. Я ничего от себя не сочиняю. Прочитайте, прочитайте статью ученого Вэ Пелевина. Раскаленный молот, разрушающий все, что встанет на пути его хозяина.

Практикующая эзотеричка для доходчивости потрясла над головой невидимым орудием .

– Символ вселенской силы. А серп? Вы думаете, он колхознице принадлежал? Нет. Он богу Кроносу принадлежал! Понятно?! Богу, который пожирал своих детей. Это символ времени и смерти. Призвали на свою голову силу древних богов, накликали, понимаешь, а теперь спрашивают: откуда террор и прочие стихийные бедствия.

Дух сомнения и скептицизма был изгнан яростной атакой из помещения, а вместе с ним и носитель этого духа.

– Привет Лиза. Тебе чего?

Лиза познакомилась с Надеждой Алилуевной еще на курсах гороскопов. Надежда Алилуевна была там первым учеником. Чего не скажешь о Лизе. «Владыка двенадцатого дома в асценденте шестого…Оппозиция Венеры и Юпитера… транзитная карта накладывается на натальную…» – Лиза пыталась выучить, то, что не понимала. Учить пришлось все. Но все выученное улетало в черную дыру. Лиза сдалась. «Это все потому, что Меркурий и рядом не стоял в зените твоего созвездия», – доверительно объяснила ей Надежда Алилуевна.

– Так тебе чего, Елизавета? Только Лиза открыла рот, рассказать о своих проблемах, о том, что ей надо спасти неизвестную девушку от маньяка, как в каморку ворвалась пылкая женщина, богато и прихотливо одетая.

–Надежда, свершилось! Я достала это!

Лиза была беспардонно задвинута в самый дальний угол. С полки на нее упали: деревянная птица счастья, кукла Майкла Джексона и нефритовое яйцо. «Интересно, это знак какой-то или просто так», – Лиза задумчиво поставила вещи на место. «Если это знак, то хороший он или плохой?» Подумать над этим не было никакой возможности. Рядом закипел разговор. Со словами «Я достала это!» женщина взгромоздила на прилавок фирменный пакет и достала из него фирменную коробочку. Из фирменной коробочки были извлечены два фирменных мешочка. Из мешочков женщина торжествующе достала босоножки ярчайше-розового цвета на такой толстой платформе, что они более походили на котурны.

– Вот, настоящие английские «Стокеры», последний сезон. И логотип, смотрите, какой -две рыбки. Так что стихии совпадают, я – водолей, это рыбы, – все как вы учили. И красиво и по феншую.

Надежда Алилуевна покачала головой:

– Кристина Анатольевна, моя дорогая. Кристина Анатольевна, моя хорошая. Опять вы все напутали. Я же говорила вам, в этом месяце главное защита, защита и еще раз защита. Марс входит в ваш дом. Вам на ноги надо было «Саламандер» покупать. Саламандра в огне не горит и в воде не тонет. Символ бессмертия. Джинсы от «Джанни Версагги», помните лейбл с головой Медузы Горгоны? Медуза на поясе или на заднем кармане от сглаза бы защищала.

– Почему от сглаза на заднем кармане?

– А куда мужики чаще смотрят,в глаза или на задницу, а? Говорю же, Марс в силе. Правильно вспомнили о родных водяных знаках. Но их лучше ближе к сердцу иметь. Футболочку, или, лучше, водолазочку там от «USregatta» или шведской «gulfstream». А еще лучше, чтоб водные лейблы у нижнего белья были. Понимаете? «Nimph» например. «Русалка» белорусская. На худой конец, нашу «Которосль» можно. А сверху для надежности рубашку от «Lacoste» с крокодильчиком надеть. И хищник, и водоплавающий. А чтобы совсем Марса не бояться, можно и кофточку добавить или пиджачок какой-нибудь от «Капалли».

– А «Капалли» причем здесь? Носила я ваше «Капалли». У них лейбл с вилкой.

– Не с вилкой, а с трезубцем. А трезубец, между прочем, оружие царя морского Посейдона. А он – бог не слабей Марса. Понимаете? А сейчас, Кристина Анатольевна, моя родная, вы просто беззащитны перед кармическим злом. Просто голая стоите перед ним. Как Венера Милосская, только в «Стокерах».

Кристина Анатольевна представила себя голой перед злом, слегка вспыхнула от смущения и потупила взор.

– Я за вашу ауру теперь, за ваше тонкое эфирное тело не поручусь совсем. Может какие шарлатаны поручатся, а я – профессионал – не поручусь. Врать не буду, прямо скажу – ситуация сложная. Вот к чему самодеятельность приводит. Брендмэджик – это вам не шуточки, это – наука. Современная алхимия. Говорила я вам, давайте вместе сходим, подобрали бы что-нибудь…У меня на примете есть пара магазинов, там только надежные бренды. Ну, в астральном смысле. – А не в астральном? – испугалась Кристина Анатольевна. Она с содроганием вспомнила, как месяц назад ходила в пестрых шароварах и малиновом пиджаке, все потому что их лейблы: «Лакшми Кисс» и «АморМани» должны были принести победу Кристине Анатольевне над планетой Уран в созвездии Овена и над Первухиной Галиной в парихмахерской, что,впрочем, одно и тоже. Чтоб эта Первухина, подруга еще называется, не переманивала любимую парикмахершу Кристины Анатольевны – Светочку. Пусть сама себе своего мастера ищет. Брендмагия помогла, после скандала Светочка пообещала не стричь Первухину. Но победа досталась дорогой ценой – Первухина, змея, а не подруга, высмеивала наряды Кристины Анатольевны везде, где могла.

Видя волнение своей единственной платежеспособной клевретки и неофитки, брендмагистр Надежда Алилуевна повторила как заклинание слова «Лакост», «Мекс», «Массимо», «Дуче», «Монти», «Заза», «Зизи», «Слава», «Зайцев», и Кристина Анатольевна успокоилась. Почуяв паузу в словах и зная, что она будет недолгой, Лиза отчаянно влезла в разговор, как в переполненный автобус.

– Скоро убийство произойдет! Здесь, по торговому центру маньяк бродит. Прямо сейчас. Настоящий. Я его видела. Он уже жертву выбрал! Надежда Алилуевна, вы должны мне помочь.

– Я? Почему я? – Потому что я не могу вспомнить, как она выглядела!

– Да кто?

– Да жертва! Жертва! Я ее тоже видела, но мельком. Я тогда не знала, что она – жертва. Потом поняла. Может, гороскоп что-то скажет?Или карты Таро? Или загипнотизируете меня, и я вспомню, кто она. Как она выглядит.

Это был вызов. Серьезный вызов магическим способностям Надежды Алилуевны. Авторитет практикующего эзотерика мог взлететь на недостижимую высоту, а мог рухнуть до полной невостребованности.

– Мне надо подумать. Мне нужно пять минут тишины. Наследница тайных знаний Парацельса и Гурджиева, последовательница Алана Чумака и противница Кашпировского приложила пальцы к вискам и погрузилась в себя. Через 42 секунды она вынырнула из себя с готовым решением.

– Вот что. Я противница Кашпировского, его метод установки я считаю диктаторским, поэтому гипноз отменяется. Мы сделаем так… Пойдем по магазинам, ты будешь смотреть одежду и пытаться вспомнить хоть что-нибудь. У тебя должны пойти вибрации тонкого тела при виде нужной марки, а я волны от этих вибраций уловлю. Ну, если вибрации у тебя будут достаточно сильные. Поняла. Заодно и вам, Кристина, моя дорогая, Анатольевна что-нибудь присмотрим. А по дороге расскажешь нам про своего маньяка. Как ты на него натолкнулась.

Рассказать по маньяка у Лизы не получилось. Только Надежда Алилуевна покинула свой магазин, свою цитадель гармонии и знания, как окружающая человеческая глупость бросилась ей в глаза и вызвала вспышку гнева.

– Профаны! – Надежда Алилуевна окатила своим презрением магазин напротив. – Вход надо было не здесь делать, а с востока! Покупателей не будет. Мужская же одежда! С таким западным входом только дамский секонд хенд продавать.

– Ой, а тут что? Чувствуете негативное облучение?

– А что здесь плохого? – удивилась для поддержания разговора Кристина Анатольевна, – хорошая же косметика. «Орифлейм».

– Хорошая, не спорю. А рядом что в витрине стоит?

– Ну, холодильники и стиральные машины.

– Ага. А какой они марки? – «Айсберг» и «Вотерфол».

– А что в буклете у «Орифлейма» написано? – риторически спросила сама себя Надежда Алилуевна и тут же себе ответила. – Там написано, что «Орифлама» означает «золотое пламя» – штандарт французских королей. Как бы королевское качество. Но пламя и вода, а тем более лед – это враждебные стихии. Два магазина с такими эмблемами рядом – это опасно. Для бизнеса уж точно. У кого-то из них дела незаладятся. Почему не взять в соседи, например, газовые плиты. Там и марки подходящие «Горение», «Искра». Или на худой конец, расположиться рядом с фарфоровым магазином. Земля – надежный элемент. Не враждебный.

Феншуйная безграмотность проявляла себя на каждом шагу. «Зачем тут вешалки и высокие полки? Здесь должен стоять низкий длинный столик». «О, боже! Это же знак, отпугивающий деньги! Зачем тогда они вообще открылись?» «Магнитные волны должны быть попутными, от входа к кассе. А что я вижу!? То есть, а что я чувствую?! Магнитная буря выталкивает меня отсюда! Вот, что я чувствую! С ума сойти можно со всем этим». Вдруг брендмагистр резко затормозила и расставила руки в стороны, не пуская вперед своих спутниц. Из за угла наперерез несся заяц. Точнее какой-то нелепый субъект в маске зайца. Он, то прыгал на людей со спины, то делал пьяные финты вокруг них и постоянно ржал, как лошадь.

– Что это такое? – не столько с любопытством, сколько с раздражением спросила Кристина Анатольевна и тут же сама ответила – Псих, какой-то. Алкаш. Знаю я таких.

Эзотерическая экспедиция перестала ей нравиться, особенно после того, как она несколько раз перехватила насмешливые взгляды окружающих. Между тем, заяц уставился прямо на команду эзотеричек и в два прыжка оказался рядом. В расхлябанной манере, с которой советские актеры играли пьяных белогвардейцев, он шаркнул ножкой, дернул головой, махнул челкой, щелкнул каблуками: