Схватка за параллель

Глава 10

Бегу к лесу, оставляя за спиной море огня и жуткий грохот падения второй тарелки. Во разведал! Шарик находит меня, запутавшегося в колючей траве, без сил. Опираясь на крепкий загривок, поднимаюсь. Первые шаги даются с огромным трудом, но постепенно боль и слабость отпускают. Идти решаю к резервному убежищу; оно в стороне от основного, и отсидеться там несколько проще. Наш неторопливый отход подгоняет мерный топот десятков ног. Господи, неужели погоня? Впереди небольшая, но глубокая речка с заранее разведанным бродом. Полсотни метров водного пространство пролетаю как птица; пёс, махая ушами, аки крылами, не отстаёт. Небольшой холм привечает удобной ямкой, чем не укрытие? Голова ещё просчитывает ситуацию, а руки привычно раскладывают магазины, гранаты.

Из зарослей кустов на берегу вываливает толпа гоблинов. Вся шайка, рыл в пятьдесят, дружно вереща и размахивая копьями, лезет в воду. «Помойтесь напоследок!» – хриплю сквозь зубы, давя спусковой крючок. Автомат выдаёт длинную очередь, и пятеро бойцов падают, окрашивая кровью чистую речную воду. Это не останавливает остальных придурков, они словно ищут смерти и, не умея плавать, лезут на глубину. Проходит немного времени, и войско прекращает существование. Надо сказать, и «калашников» вносит свою лепту, но в основном ребята закупались до смерти.

Перезаряжаю оружие и спускаюсь к воде. Прохладная влага освежает слегка обожжённое лицо, когда в мозгу звенит колокольчик тревоги. Резко смещаюсь в сторону, длинная стрела с радужным оперением расщепляет здоровенный сук буквально в дюйме от головы. Снайпер. Рву чеку и прячусь за густым дымом шашки. Перебежками возвращаюсь в окопчик. Пока добираюсь, пара стрел царапает ноги. Из сидора достаю тщательно упакованную оптику. Заученным движением превращаю автомат в мощную снайперскую винтовку. Приникаю к окуляру, и лишь пробковый шлем спасает от стрелы. Острый стальной наконечник, пробив каску, серьёзно вспарывает кожу. Кровь ощутимой струйкой течёт за шиворот.

Просыпаются боевой азарт и благодарность судьбе за серьёзного противника. Он где-то рядом, но, будь хоть Робин Гудом, дальше сотни метров прицельно стрелу не метнёшь. Оптика приближает густые заросли кустов и травы, но противника не вижу. Свист над ухом – и стрела дрожит, уткнувшись в дёрн. Но в этот раз противник чуть поспешил. Я заметил, как один кустик странно дрогнул. Так и есть! Гадский гоблин усердно натягивает тетиву. Дуэль, конечно, не совсем равна; впрочем, выбор оружия за мной. В гости никого не звал, поэтому и угрызений совести не испытываю. Палец жмёт курок. Мозги с крошевом костей и кровь загаживают большой участок речного пляжа. Что ж, победа за мной, но, голову даю на отсечение, будь у врага ружьё, расклад мог быть и другим.

Ситуация становится непредсказуемой; если ранее парней не считал за противника, то теперь вынужден. Враг серьёзный, и некоторое моральное основание для моего уничтожения у него имеется. Да, я покусился на их святыни, но и они не ангелы. Вторглись на мои земли – получите отпор, как положено. Шарик снова нервничает: Боже, ещё не всё?

– Кстати, зверь, ты снайпера просрал! Ещё немного, и бегал бы сейчас вокруг холодного трупа!

Пёс виновато вертит хвостом, из огромных серых глазищ вот-вот польются горючие слёзы. Уши зверя меж тем живут собственной жизнью, не выпуская ситуацию из-под контроля. Оставляю удобный окопчик и пытаюсь затеряться в лесу. Ухожу по ручью, сбрасывая со следа врагов. Холодная вода освежает не только ноги. Становится ясна невозможность длительного ведения боевых действий. Даже на выстрел лезть не будут, загоняют до смерти и сонного прирежут. Необходимо придумать нечто нестандартное.

Знакомый с детства постулат о лучшем средстве защиты – нападении – приходит в голову и уютно там устраивается. Шарообразные кусты, растущие вдоль ручья, надёжно скрывают наши перемещения. Часа через два добираемся до замаскированного в кроне гигантского дуба – тайника. Выгребаю все запасы, сидор значительно тяжелеет, но некоторое время можно не думать о патронах. Быстро надоедает сухомятка, а разводить костёр, когда небольшая группа духов плотно висит на хвосте, глупо. Вечереет, но гоблины словно не знают усталости. Близко не подходят и не отстают.

Заманиваю в ловушку, ибо, снявши голову, по волосам не плачут. Прячусь в небольшой пещере, пустив пса вперёд. Скоро орлики дружною гурьбой топают по тропинке за ним. Их восемь; хватает нескольких коротких очередей, и преследователи теряют охотничий азарт.

Пока павших не сменили следующие, резко беру к дому. Необходимо вытащить весь запас патронов и гранат. Из лука стрелять не умею да и не Конан-Варвар ножом махать. Считаю, у каждой эпохи своё оружие, а имеющимся у меня владею профессионально.

Перед избушкой напарываюсь на засаду: пёс отвлёкся на преследователей и не реагирует на опасность. В результате дело доходит до рукопашной. Шарик рвёт глотку одному и блокирует другого. На меня сзади валится огромный дух, но, неожиданно для себя, вместо того чтобы втоптать в зеленоватую пыль человека, делает крутое сальто, сильно царапаясь о нож. Боевое самбо не только со стороны смотрится чрезвычайно эффектно. Последнего противника, не мудрствуя лукаво, срезаю очередью. Жестом отправляю дружка проверить окрестности, сам подхожу к раненому. Выглядит он паршиво: кишки лежат на земле, издавая ужасную вонь. Кошмарные синие губы жадно хватают воздух. Не жилец. Присаживаюсь и, прикуривая сигарету, задаю простой вопрос: «Who is it?», а в ответ слышу, на последнем выдохе:

– Гоблин! – название народца произносится с такой гордостью, какой не жду от полулюдей. Перестаю вообще что-либо понимать…

Грузимся с собакой по полной программе. Шарику навешиваю палатку, одеяла и мешок сушёного мяса. Сам беру два цинка патронов и сухой паёк из неприкосновенного запаса. Выгребаю метательные ножи, гранаты. Гружусь словно верблюд на гербе славного города Челябинска. Но герб-то рисованный, ему не бегать по лесам. Печально бросаю взгляд на ухоженные родные места.

Ухожу, оставляя в тайниках самую малость. Экономным шагом спецназовца, донельзя разозлённый, отправляюсь в дальнюю дорогу. Сегодняшний маршрут в противоположную сторону от нашего туристического путешествия. Пора в гости, посмотреть, как живут ставшие почти родными гоблины. Гляну на их женщин, ребятню – может, там и отыщу ниточку к их богине. Если честно, запала дама в душу, да и поговорить не помешает, иначе непонятного сражения с тенями не выиграть. Враг хоть и известен, но непонятен. Не могу же я представлять опасность для целого народа? Очень много загадок последнее время валится на хрупкие плечи.

Дни и ночи мешаются как в калейдоскопе: засады на нас, мы в засадах, рукопашные схватки с каждым разом всё упорнее и кровавей. Нападения учащаются; даже в одиночку эти чертогоны кидаются на автомат, устилая трупами девственные леса. Видимо, противник просчитал наш маршрут и мириться с присутствием незваных гостей не желает; правда, я наношу лишь ответный визит, так как по мою душу приходили не спрашивая.

Враг нервничает, взрослое мужское население прочёсывает леса. Захожу в тыл, отсюда меня не ждут. Кругом пусто, никакого движения на мощёных цветным камнем улицах. При первом же знакомстве с деревеньками неприятно поражаюсь. Красивые и разнообразные по форме и габаритам коттеджи с огромными окнами, небольшие приусадебные участки, на которых вот-вот зацветут явно не здешние цветы – всё это сильно диссонирует с внешним видом гоблинов. Невысокие каменные ограды раскрашены в яркие и удивительно чистые цвета. Ни секунды не сомневаюсь в инопланетном происхождении как домов, так и всего остального. Значит, идёт колонизация планеты.

Экспансия, вполне оправданная года три назад, когда кушал водочку на Земле, сегодня совершенно неприемлема. На планете есть разумная жизнь, пусть лишь в моём неважно выбритом лице. Биться буду до последней капли крови. Пусть это звучит несколько высокопарно.

Мимо, ломая кусты, несётся мелкий гоблин. Должно, по ягоды ходил, все губы чёрные от сока местной вишни. Торможу его за шкварник; перепуганные глазёнки лезут из орбит, но он отчаянно машет руками-ногами, пытаясь достать вражину. Поглазев несколько секунд на отважного бойца, задаю обычный «русский» вопрос: «Who is it?». Малец прекращает болтать ногами и, положив руку на сердце, отвечает: «Гоблин». Усаживаю грамотного паренька под дерево и учиняю импровизированный допрос. Английский знает как родной, говорит бегло, слегка шепелявя; думаю, это дефект челюстей и кривых зубов. Мой же словарный запас ограничивается прочитанным в армии разговорником. Худо-бедно в осадке следующее.

Новосёлы прибыли на планету недавно, вошли в некие врата, а вышли здесь. Деревни были построены. Каждому племени выделены угодья и скот. Пацан с придыханием твердит о Великой Богине Мэри, которая, несомненно, оторвёт мне яйца, если сейчас же не отпущу верного раба. Почесав башку грязной пятернёй, даю «верному рабу» пинка под тощий зад, а заодно делаю очень испуганное лицо, играя богине на авторитет.

Мелочь сдувает точно ветром. Сейчас добежит, раскричится, и бродяги организуют преследование. Понимаю, в лесу быстро догонят, и придётся принимать ещё один бой без всякого толка. Поэтому иду к деревне и прячусь за невысоким заборчиком у самой опушки. Приличная толпа стариков и пацанов, способных носить оружие, несётся в лес во главе с маленьким знакомым.

Выжидаю минут пятнадцать и смело иду в селение, к самому большому зданию в центре. Выглядит деревня прекрасно: широкие мощённые разноцветной брусчаткой улицы чисты. Ухоженные палисадники домиков зовут посидеть в тенёчке. «Сельсовет» оказывается массивным зданием, чьи высокие стрельчатые окна с мозаичным орнаментом гармонично дополняют шпили башенок по углам. Светлый полированный гранит придаёт некую торжественность всему ансамблю. Дверь, ведущая внутрь, деревянная и очень массивная. Такая больше под стать средневековому замку, нежели канцелярии мирной деревеньки. Тяну за тяжёлое кольцо, но она к удивлению очень легко распахивается.

В просторном светлом помещении ни души. Большой холл, облицованный голубой плиткой с небольшим возвышением в правом углу, видимо, служит для сходов жителей в ненастную погоду и, наверно, частично выполняет некие религиозные функции. Обследую ряд комнат по периметру, но ни одной бумажки или папируса не обнаруживаю. По всей вероятности, канцелярия ещё не сильно занимает неокрепшие умы. Слева от входа неприметная дверка, которую для очистки совести пинаю ногой; надо же так, именно она-то и заперта.

Используя в качестве ключа приклад, вваливаюсь в крохотную комнату и лицом к лицу сталкиваюсь с огромными голубыми глазищами прекраснейшей женщины. Правда, роскошные белые волосы, мягкий овал лица, пухлые губы, к моему огромному сожалению, оказываются лишь голограммой. Ситуация настолько неординарна, что некоторое время нахожусь в ступоре, забыв всё на свете.

Изображение оживает – изумление на лице дамы значительно сильнее моего. Ладонями приглаживаю космы, пытаясь хоть чуть привести себя в порядок. Куда там! Небритая три дня физиономия и бледный вид отнюдь не способствуют мужской привлекательности. Ну уж – теперь что есть.

В напряжённом молчании проходит минута, и вновь знакомый до изжоги вопрос: «Who is it?» Отвечаю предельно честно: Андрей Егорович Кузнецов, сорок лет, разведён, русский, гражданин России и Хозяин планеты!

– Ты человек? – мягкий грудной голос доносится из динамиков.

– Да, просто человек, – представляюсь излишне скромно. – Сударыня, конечно, лестно, что удостаиваете беседы, но ваши племена начинают заселение планеты, а меня как официальное лицо никто в известность не поставил. Поэтому во избежание дальнейших осложнений прошу собрать гоблинов и подыскать им более подходящее место жительства. А то от их морд вашего покорного слугу мутит.

– Как смеешь ты что-то требовать?! – прекрасное лицо искажает гримаса высокомерия. –Наказание будет ужасным!

Пару минут выслушиваю агрессивный монолог в таком же роде. Совершенно случайно удаётся вставить вопрос: «Мадам, где изучали русский?», что приводит её в глубокое замешательство, переходящее в обычную женскую истерику. Мне приказано немедленно выйти и сдаться верным воинам богини.

– Давайте встретимся через два дня, – вежливо предлагаю другой вариант. – У сожжённого лагеря. В противном случае придётся начать отстрел вторгшихся на мою территорию супостатов.

Каких только умных слов не выслушиваю в свой адрес; говорить на русском сленге эту даму, видимо, учили с детства. Таких забористых словечек даже и не слышал, а университетов не кончал, и мало кто мог соревноваться в ненормативной лексике с простым парнем «Взрывпрома». Меж тем слова переходят в визг и окончательно рушат моё терпение.

– Молчать! – завожусь и я. – Место и время встречи вам сообщено. Соблаговолите прибыть и очно пообщаться. Увидимся!

По селению иду с высоко поднятой головой, уверенно и гордо. Бабы и детишки, завидев такую страшилу, с визгом прячутся в хибарах. Тем более за моей спиной горящий «сельсовет». Дым, жутко чёрный, столбом поднимается в небо. Ускоряю темп, а в местах, где никто не видит, даже срываюсь на бег. Скоро народная дружинушка вернётся.

За околицей ныряю в кусты, шаг лёгок. Местным следопытам будет трудно. По большой дуге обхожу селение примерно до места недавней встречи с пацанёнком. Издалека слышу яростный вой и топот. Забыв о маскировке, в спешке теряя штаны, несётся народное ополчение. Старики, мокрые, с трудом дышащие, да рвущиеся в герои раскрасневшиеся подростки спешат на помощь. Видать, записаны не только в народной дружине, но и в добровольной пожарной команде – ишь, торопятся.

За толпою маячит вконец умаявшийся Шарик. Сообразительная псина: он долго показывал гоблинам местные достопримечательности, дав возможность мне спокойно разобраться в ситуации. Увидев меня живым, от радости сбивает с ног, – счастлив, дурачина. Я тоже бесконечно рад видеть его невредимым. Столб дыма тем временем исчезает – быстро же тушат в здешних местах. Хотя, скорее всего, материал ратуши не горюч, хламом обзавестись не успели, а пара пластиковых столов больше дымит, чем даёт пламя.

В лесу тем временем движение, как на Бродвее в час пик. Духи толпами шляются туда-сюда. Ищут нас довольно упорно, хотя, благодаря псу, успешно минуем все засады и ловушки. Пока играли в кошки-мышки, часто задавал себе вопрос: кто же эту ораву кормить будет, если я, к примеру, с полгода ещё побегаю?

Лагерь возникает из-за небольшой горки. Спокойные воды круглого озера отражают лёгкие белоснежные облака. Пейзаж по-прежнему красив, хотя чёрные проплешины от адского огня резко контрастируют с ровным сиреневым цветом полей.

До знакомого наблюдательного пункта добираемся без происшествий. В этих местах за последнее время доводится бывать чаще, чем дома. До встречи ещё есть время, и провожу его с пользой – заваливаюсь спать, оставив на хозяйстве Шарика.

Сон уходит с первыми лучами солнца; пёс, сторож хренов, дрыхнет без задних ног. Сладко потягиваюсь, разминая все суставы, они чуть трещат от лёгкой нагрузки, чтобы через минуту быть готовыми к действию. Взгляд на лагерь шокирует: вся территория забита людьми в ослепительно белых одеждах. Держа строй, они выдвигаются в разных направлениях.

Один отряд, человек в двадцать, движется прямо на меня. Пинком бужу охранника и, прихватив вещи, ухожу влево, к густым зарослям бамбука. Нас пока не замечают. Это, безусловно, не армейские подразделения; тех бы и не увидел – спецназ работает скрытно, а тут вырядились и шагают как на параде, так ведёт себя только полиция. Нет, ребята, не на того нарвались. Я не гоблин, на меня таким образом впечатление не произвести. Меж тем противник рассыпается в цепь, но в лес не входит; рассредоточившись по опушке, ждёт следующих команд. Правее и левее выдвигаются другие подразделения, и вскоре лагерь оцеплен.

За ночь появился новый большой шатёр, из широко распахнутых ворот которого весело катит лёгкая бронетехника, спеша на усиление пехоты. Ох и не нравится вся эта музыка, столько железа на двоих!

Наконец, можно рассмотреть противника. Оптика приближает высоких плечистых ребят с зеркальными стёклами шлемов. Вооружение больше напоминает кадры фантастических мультфильмов. Крепкие руки в белых перчатках уверенно держат нечто напоминающее бластеры, но уж очень внушительных размеров – с такими пушками в руках воевать сложно.

Вскоре манёвры закончены. Повисает шаткая тишина. Своей визави не наблюдаю и мудро решаю ничего не предпринимать. Глаза слезятся, выискивая в небе корабль. Но сегодня пыль в глаза пускать некому, и она, в сопровождении дюжины белокурых красавиц, появляется из шатра бодрой уверенной походкой. Лицо искажено гримасой гнева, глаза мечут молнии.

В голове возникает идея немедленно исчезнуть отсюда. Женщина, не успокоившаяся в течение двух дней да ещё обладающая властью и силой, гораздо опасней ядовитой змеи. Но как джентльмен, пригласивший даму на встречу, просто не могу не появиться. Богиня направляется к не тронутому огнём холмику, недалеко от которого гоблинское воинство жарило быков. Раздаётся чарующий, но раздражённый голос: «Человек, я жду!»

Оставляю Шарика в резерве, беру с собой лишь автомат и магазины. Проявляя чудеса маскировки, миную оцепление. Сказать, что это трудно – не сказать ничего. В результате всех моих манипуляций через десять минут в ста метрах от неё поднимаюсь в полный рост. Громко и уверенно заявляю: «Мадам, я к вашим услугам!»

Команда на моё уничтожение не заставляет ждать. Секунды, и я в плотном кольце; «калашников» заводит привычную тему, а я, перемещаясь, пытаюсь вырваться. На мою стрельбу начинают отвечать, и сразу становится скучно. Энергетические разряды очень маленькой мощности только слегка оплавляют землю, а уж про точность выстрелов и говорить нечего. Вести более-менее прицельный огонь из местного оружия невозможно – всё равно, что штангой гвозди забивать.

Некоторое время ещё бегаю, но всему приходит конец. Только отступил за обломки купола, как через миг от укрытия не остаётся ничего, кроме медленно остывающего расплава – заработала тяжёлая артиллерия. Нехорошо. Прыгаю кузнечиком из стороны в сторону. На моё счастье прошлые взрывы раскидали по территории обломки, прячась за ними веду бой, в исходе которого теперь нет ни малейших сомнений. Превосходство противника по численности не оставляет шансов на победу.

Пули ещё рвут всё в поле зрения, однако наступает пора подумать о добровольной сдаче в плен. Вот только, потерявшись в непрерывной беготне, замечаю, что до нового шатра рукой подать. Бросаю наугад оставшиеся гранаты и под их прикрытием ныряю в не закрытые после выхода бронетехники ворота. Навстречу несётся кто-то в белом, но автомат ставит жирный крест на патриотизме отдельных личностей.

Вот и кабина МпЭса. Плавно закрывается толстая металлическая дверь, отрезая от шума идущего боя. Вставляю жетон и набираю знакомую комбинацию кода соседней станции. Разряды плазмы быстро накаляют сталь, но пробить защиту не успевают. Темнеет, и чудовищная сила бросает в ночь.

Глава 11

Впечатление такое, словно корова долго жевала, жевала и выплюнула. Ломота в суставах, шум в голове и искры в глазах. Ощупываю себя – вроде, цел. Автомат ещё дымится. Попытке подняться мешают головокружение и тошнота, периодически подступающая к горлу. Осматриваю кабину: безусловно, перенос совершён, помещение заметно отличается от предыдущего. Прислушиваюсь: тишина, никто не встречает. Значит, можно чуток вздремнуть, когда ещё будет такая возможность? Золотистый пластик стен прохладен; прислоняюсь к нему спиной и мгновенно засыпаю.

Шарик, единственный друг, теряется в глубине сотен световых лет, но во сне мы рядом. В своей избушке: я чищу автомат, а пёс дремлет. Его сон тревожен…

Несмотря на то, что ещё далеко до максимальных кондиций, Джек мог поставить на место любого зарвавшегося человека или зверя. Он буквально шкурой чувствует мысли противника и способен вести бой, исходя из реальных угроз. Долгое время на это никто не обращал внимания, пока не произошёл странный эпизод.

В первый раз Джек покидает родную планету по неведомым делам Великого Егория. Особой спешки нет, и как средство передвижения выбран комфортабельный звездолёт. В огромной роскошной каюте, куда капитан лично сопроводил гостей, псу неуютно. Он не любит мягких ковров, запах дорогих курений раздражает нюх. Надо сказать, друг понял состояние пса и разрешил расположиться возле двери в крохотном тамбуре.

Посадка на дикой планете. Темно. Закрытые двери нисколько не мешают восприятию. Со всех сторон огромного корабля в чуткие уши проникают странные звуки. Джек вслушивается в хаос тихих колебаний, умело отделяя движение живых существ от других звуков. Первое время всё тихо; пёс расслабляется, глаза смыкаются, но в эти мгновения происходит нечто, заставляющее его подняться с ковра и обнажить огромные клыки.

По агрессивной ауре он чувствует крадущегося врага. Скрип открываемой двери тих, вот только вместо человека псу противостоит омерзительная тварь. Огромное двуногое существо с перемазанной слюной мордой бросается внутрь. Вполне очевидно, что цель – человек. Пёс не принимается в расчёт, и совершенно напрасно.

Молниеносный рывок Джека, и нога противника, начавшая бросать тело, неожиданно подгибается. Грохот от падения страшный, но атакующий невероятно силён, и лишь телепатические способности помогают псу выжить. За несколько мгновений, пока в тамбур не ворвался хозяин, пёс успешно ушёл от нескольких атак; мало того, он ухитрился острыми как ножи клыками пробить лапу нападавшему, и тот, почуяв неудачу, пытается спастись бегством. Великий Егорий в корне пресекает эту попытку. Шум и топот, подтягивается группа захвата корабля. Ей остаётся только связать зверя. Правда, псу из чисто боевого азарта удаётся ещё пару раз рвануть врага, но друг очень просит никогда не повторять такого.

Схватка оказалась совершенно неожиданной не только для Джека, но и Егория ставит в тупик. Как экипаж мог проморгать проникновения на борт наиболее агрессивной особи местной фауны? В простую халатность поверить очень сложно. Но Великий решил обойтись без наказания виновных, ведь небрежность позволила проверить готовность пса по-настоящему.

После боя отношение к псу меняется. Он из забавной игрушки становится реальным партнёром. Нет, конечно, его интеллект далёк от человеческого, но преданность хозяину и с каждым днём нарастающая мощь заставляют Егория уважать Джека почти как равного.

Великие, несмотря на высокомерие, граничащее часто со спесью, страшно одиноки. Поэтому попытка создать существо, готовое сложить голову за человека, вызвало неподдельный интерес. Эксперимент дал высокие и устойчивые результаты.

Для создания такого существа решено было использовать собаку. Привитые гены человека, чьим другом должен был стать пёс, делали его бесконечно преданным хозяину, а это вкупе с силой и ловкостью зверя придавало такому существу особенную ценность. Эксперимент дал ещё и дополнительный эффект – высокий интеллект и телепатические способности созданной особи.

Зверь рос. В завораживающей круговерти сна кристаллами немыслимой чистоты становятся дни, когда ничто не мешало дружбе, когда потребность быть вместе с хозяином становилась воистину навязчивой. Пёс научился казаться мягким и пушистым, прятался за обманчивую внешность, но никогда не терял бдительности. Многие попадались на эту удочку, считая его средством, помогающим Великому справиться со стрессами, успокоить нервы.

Сегодня необычный день. Большое собрание. Присутствуют все Первые. На зелёной лужайке перед дворцом огромные псы, словно дворняжки, бегают, суетятся, играют друг с другом. Такие встречи редки, псы практически не видят друг друга в обычной жизни. Телепатический эфир забит красочными картинками; сложно определить, кто к кому обращается. Псы делятся своими воспоминаниями. Эти звери могут входить в телепатический контакт со своими хозяевами на любом расстоянии, а с сородичами такое общение возможно лишь в пределах видимости. Уставшие от суеты, они лежат рядом, уткнувшись мордами в зелень травы.

Со стороны кажется, что собак сморил сон. Меж тем в их мозгах течёт обмен информацией, и теперь все в курсе жизни своих сородичей. Они многого не понимают в человеческой психике, но безошибочно отличают добро от зла, ласку от ненависти, и этот эмоциональный фон позволяет им свободно ориентироваться в любых ситуациях.