Кредо инквизитора II

– Да, в сумку попал, доставай её, – убедительно сказал мужчина.

Убрав ещё землю, я заметил человеческую кость и остановился.

– Тут скелет. Кто это? – Настороженно напрягшись, спросил я.

– Это…, – усмехнулся инквизитор. – Это я.

Я молча встал, подошёл к незнакомцу и медленно рукой провёл по его телу в области живота. Проходящей через его тело руке было тепло, немного кололо в пальцах, чувствовалось присутствие электроэнергии.

– Ты – привидение…, вот почему я тебя не почуял, – это было не очень радостное известие для меня, но что делать, не злиться же на то, что ты не можешь изменить.

– Ты прав. Доставай уже водку, следопыт хренов, – крикнуло на меня привидение.

Никогда не думал, что привидения могут выходить на контакт с людьми, сколько раз мне говорили, не путай их с призраками. Привидение – это информация, записавшаяся на пространстве других измерений, но с помощью какой-либо энергии способная частично проявляться в нашем измерении. Это когда-то жившие люди, с которыми связанны сильные события, повлиявшие на ход истории, на жизни других людей. Такие сильные вещи оставляют след в памяти последующих поколений, а также отпечатываются на сетчатке пространства другого измерения. Правда то, что это именно человек, будет сказано и верно, и не точно. Если событие было сверх массовым, то, вполне вероятно, что оно может целиком отпечататься на одном из одиннадцати измерений и время от времени проявляться в нашем. Если ключевой фигурой являлся человек и отразился только он один, то его привидение, как чаще всего бывает, является нейтральным, он ведь просто отразился, и часть его души застряла между мирами. Бывает, конечно, что он не выдерживает, и начинает буянить, но это не со зла или желания навредить живущим. В очень же редких случаях при искажении информации их агрессия является специально направленной на людей. Привидения-одиночки также не всегда привязаны к месту своего отражения, они могут кочевать. Отраженные же события не могут перемещаться.

Призраки – это уже нечисть, что пришла в наш мир через открытые порталы именно с целью насолить людям. Проблема их в том, что далеко не всем призракам удаётся шататься и гадить в бестелесном виде, большинству обязательно необходимо принять оболочку, и уже потом начинать шалить. Чаще всего они вселяются в то, что первое им попадается на глаза, очень эти твари любят собаками прикидываться, а потом уже из своей приобретённой оболочки они приручают свой вид. Например, если призрак вселился в собаку, то он может приручить разум другой собаки и заставлять её находиться рядом, так они формируют вокруг себя стаи и начинают свои грязные дела. Распознать призрака в собаках тяжелее всего, этот вид животного порой сам по себе формируется в группировки, а проверять всех долго и запарно. Ну да ладно, это всё, как в учебнике. Сейчас передо мной стояло живое привидение. Да, понимаю, что привидение называть «живым» – это уже шизофрения, но делайте поблажку на то, что я немного в другом мире живу и видел столько всего, что хоть стой, хоть падай.

Короче, это первое привидение, которое вышло со мной на контакт. Я молча откапал рюкзак и медленно начал проверять карманы.

– Да высыпи ты уже всё на землю, что пригодится, бери себе, только водку достань скорее! Честное слово, нежно ты с ней, как по мягкому выбритому месту ладошкой, – мужчина злился моему аккуратному и бережному обращению с чужими вещами. Я взял за дно и высыпал содержимое сумки на землю. Среди хлама была бутылка водки «Купец …» – дальше этикетка была порвана, и было не разобрать. Я открыл горлышко и вопросительно посмотрел на привидение.

– Глупыш, стакан возьми, – спокойно по-отцовски со вздохом сказал инквизитор. Я немного убрал хлам рукой и нашёл хороший такой металлический стакан.

– Сколько лить? – Спросил я.

– Лей по серёдку, дальше видно будет, – мужчина начал потирать руки и присаживаться рядом, от него хорошо веяло теплом. Я всегда думал, что от всего загробного должно нести холодом, а тут тепло.

– Я – не загробный, я – воздушный! – Засмеялось привидение, а мне до сих пор было не по себе, да теперь ещё и пью с умершим, докатился совсем.

Я налил полстакана водки и поставил на землю, сам же взял бутылку в руку и посмотрел на незнакомца. Как он пить-то будет, он же…, ну, это…, мёртвый, вроде как.

– Да ты за меня не волнуйся, я живее всех живых. Я дышать её буду, – снова засмеялся он.

– За что пить будем? – Спросил я. Привидение только наклонилось понюхать водки, как я задал свой вопрос.

– Вот чудак-человек, а за что пьют в начале? За знакомство.

– Так кто ты? Ты мне так и не поведал, – спокойно ответил я на его подкол в мой адрес.

– Пилигрим меня зовут по-нашему, а по батюшке величать Григорий Райдал.

– Меня Панком кличут инквизиторы, раньше Максом Фадеевым звали.

– В смысле, раньше звали? Запомни, друг – никогда не отрекайся от своего прошлого! Тебя и сейчас зовут Фадеевым Максимом и точка. То, что ты – инквизитор не означает, что ты перестал быть человеком. Тогда вздрогнули, за знакомство.

Всё, уже пью с привидениями, кому скажу, не поверят. Злобно пошла, что за водка палёная, совсем тяжко идёт и заесть не чем.

– Там же, в сумке мясцо должно было быть, но, чувствую я, конец ему настал когда-то, – засмеялся инквизитор. – Так что прости, закусить нечем, а водка да, требует закуски.

– Ты привязан к этому месту? Что ты здесь делаешь? – Поинтересовался я.

– Умер я здесь, как ты понял, но нет, к месту не привязан. Людей я пытаюсь здесь спасать, из-за меня ведь эта территория стало страшным местом на земле, – вздохнул горько мой собеседник и, наклонившись, втянул в себя водочки.

– И как, вставляет? – Улыбнулся я.

– А то, – засмеялся он в ответ. – Умрешь когда-нибудь, попробуешь.

– Что ты сделал с этим местом?

– Я с ним ничего не сделал, я сюда кое-что принёс. И вещь эта совсем не простая. Злая эта вещь. Видел, что стало с людьми? Помнишь, как тебе плохо было? Это всё действие этого проклятого камня, будь он неладен и дважды сгори он в огне. Сколько людей свёл он в это озеро, сколько смертей я увидел за эти годы. Вот какой сейчас год?

– Семнадцатый.

– А я умер в шестом. Стало быть, одиннадцать лет уже здесь. Боже, сколько мне ещё быть хранителем этой насквозь пропитанной кровью земли?

– Давай ещё тяпнем, да рассказывай, что за магия в этих местах водится, может, избавиться от неё можно? – Предложил я.

– Да не избавиться от неё. А так: пусть лучше здесь она будет, чем в городе каком или населённом пункте. Давай за тебя выпьем. Тот, кто отправил тебя сюда, явно не желал тебе добра – отсюда живым только один человек уходи, и то только потому, что мне хватает сил сопротивляться силе камня, как сейчас, например.

Я одобрительно кивнул в ответ. Ведь действительно, эта зона самой смерти. Вот же удивятся, что я вернулся. Мы выпили по второй, ну, я выпил, а мой коллега вдохнул, и я стал внимательно его слушать.

– История моя берёт своё начало в 1575 году в Королевстве Венгрия, там 8 мая в замке Вранова состоялась свадьба Ференцема Надашдема с красавицей Елизаветой Батори. Имена тебе о чём-нибудь говорят?

– Нет, если честно.

– Ну да ладно. Чуть позже Ференц в качестве свадебного подарка дарует жене один волшебно красивый красный огромный рубин, а чуть позже и Чахтицкий замок. Замок в данном случае нас не сильно интересует, а вот этот яркий, переливающийся рубин охватит всю дальнейшую жизнь кровавой графини. Красный свет сам по себе разжигает в нас страсть, взывает в людях к животным первобытным инстинктам, это цвет хаоса и крови, которую мы реками проливаем.

– Во всём виноват камень? – Удивился я.

– Не просто камень. Это чудовищной силы камень, имеющий магические свойства и, если тебе будет угодно, свой характер и свои требования. Красные драгоценные камни, у них особая сила, они даруют своему владельцу контроль над разрушением, над огнём, над людьми. Эти камни способны спасти своему владельцу жизнь, способны помочь ему преодолеть любые преграды, они насыщают огромной энергией его тело и разум. Красные камни – это дар и проклятие своему владельцу.

– Надо выпить, слишком много информации.

– Я за, надо горло…, ой, то есть нюх пробить, – засмеялось привидение.

– Третью, за тебя мой несчастный, случайный знакомый, – сказал я и опрокинул бутылку, посылая себе в глотку несколько глотков горькой.

– Ух. Слушай дальше. Так вот, в дальнейшем Елизавету Батори будут обвинять в серийных убийствах, в том, что она принимала кровавые ванны, зверски издевалась над своими жертвами, похищала людей и тому подобное. Но никто не скажет о камне, никому даже в голову не придёт, что во многом виновен именно этот камешек. Батори принимала ванны, наполненные доверху кровью, да, чтобы быть молодой, но она окунала в эту ванну сначала тот самый камень. Это ему требовалась кровь. Он хотел много, как ненасытный хищник, как убийца, но в тот период он сам не творил злодеяния, ведь ему служила его хозяйка, а он в ответ верно служил ей. Елизавете Батори приписывают шесть детей, рождённых от Ференца, и часто умалчивают о седьмом. Мальчик, что по многим источникам умер в младенчестве, и никто не подумает, что его, возможно, убила собственная мать, чтобы в крови безгрешного дитя омыть своего красного хранителя. Более того, совсем немногие вспоминают о самом первом ребёнке, которого по всем источникам не было, о девочке, что родилась ещё до подаренного Ференцом Чахтицкого замка. Отцовство приписывают слуге из замка Шарвар, в котором Батори и Надашдем жили после свадьбы. Слуге пришлось не легко, камень первые годы не получал своей крови и сумел оказать влияние даже на супруга своей хозяйки. Слугу кастрировали и окровавленного бросили своре собак, а ребенка после рождения убили у Батори на глазах. Для неё это был ужас – её первое дитя, но камень сумел успокоиться, упоив свою жажду двумя жизнями. Через пять лет он приручит Батори и заставит радовать себя. Первыми станут девочки, дочери местных крестьян. Позже камень захочет более благородной крови и в ход пойдут дочери мелкого дворянства. Ференц Надашдем умер в 1604 году и для графини исчезли все преграды – начались похищения. Камень получал всё, что хотел, его яркая полоса жизни продолжалась почти пятнадцать лет, но зимой 1610 года Батори застаёт на месте преступления и арестовывает Дьёрдь Турзо. Он и его люди нашли у кровавой графини одну девушку мёртвой и ещё одну на пороге смерти. Давай ещё выпьем?

– Давай. Четвёртую за что? – Спросил я.

– За защитников людского рода от всякого проявления нечисти! Пусть руки их, что держат мечи, будут крепки, а мысли их будут правильными и чистыми! – Он сказал это, словно не тост, а клятву.

Мы снова выпили. С каждым разом пробивает всё сильнее и сильнее, а осталось на глоток.

– Ладно, на чём это я остановился. А, ну вот. Арестовали Елизавету Батори и закрыли под домашний арест. Турзо был умным мужиком и понимал, что если графиню казнят, то всё её добро отойдёт короне, а это было не в его планах. Скрывается тот факт, что он встретился с заключённой и разговаривал о чём-то с ней в течение четверти часа. Потом уже известный факт, что король Матьяш приговорил Батори к смертной казни и требовал, чтобы Турзо исполнил её, но Дьёрдю неизвестно как удалось уговорить короля передумать. Как ты думаешь, что стало взяткой?

– Неужели камень? – Удивился я.

– В точку. Он даже здесь сумел отплатить своей хозяйке за прекрасное беззаботное время с ней, он подарил ей ещё четыре года жизни, но какой? Её направили в замок Чейте, поместили в одиночную комнату и намертво заложили окна и двери, оставив маленькое отверстие для подачи пищи и поступления кислорода. Так она прожила до 1614 года. Слуг её казнили, причём очень жестоко – камень был у короля Матьяша и снова получил свою дозу крови.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Я изучал этот камень, мне нужно было знать, с чем я имею дело. В общем, так получилось, что почти через четыреста лет этот камень всплыл в России. Здесь, в городе, я был с рабочим визитом – командировка, но в момент стало не до неё. Этот камень за столько лет научился создавать вокруг себя зону, в которой люди «теряют голову». В этой зоне в них просыпаются настоящие животные. Они бесятся, приходят в ярость и в результате убивают друг друга. Когда я это понял, то решил, что камень нужно увезти из города подальше, в лес, в поле – куда-нибудь, где меньше людей. Пока мы искали бы лекарство от него, слишком многие бы погибли. Этому камню хватило бы совсем мало времени, чтобы устроить настоящий хаос в городе. Долго не раздумывая, дабы спасти людей от нависшей угрозы, я схватил камень и начал двигаться куда подальше. Сам понимаешь, я – не местный и ушёл, куда смог. Выйдя из леса, знакомого тебе, я почувствовал, что камень раскусил мой коварный план и затрачивает все ресурсы, чтобы просто убить меня. Мне становилось хуже, я дошёл до сюда, – он показал пальцем на место, откуда я откапал рюкзак и где был землёй скрыт скелет. – Затем руками начал копать ямку, после положил туда камень и почувствовал, что силы покинули меня. С колен я упал на бок и на последнем вздохе ладонью опрокинул в яму с дьявольским камнем землю. И всё…, я умер и мой дух, в котором ты меня сейчас наблюдаешь, отслоился от тела, – привидение засмеялось.

– Ты появлялся перед кем-нибудь ещё?

– Ты чё, дурак? – Удивился инквизитор. – Ты – первый, только я сам не знаю, почему. Что ты сделал такого для людей, что моё чувство подсказало мне: «пора…, пришло время»? – Спросил меня Пилигрим.

– Я стал отступником, чтобы спасти людей, – ответил я.

– Бред. Хотя ситуации не знаю в целом, но смею предположить, что ты, зная, что подписываешь себе смертный приговор, добровольно согласился пойти на это, дабы защитить людей?

– Грубо говоря, так, – ответил я.

– Сравнил кенгуру с пингвином! Грубо говоря или так? – Резкий скачок в настроении моего собеседника.

– Так, – твёрдо ответил я.

– Хорошо. Что тебе нужно? – Поинтересовался Пилигрим.

– Понимаешь, мне нужен артефакт из этой зоны, вещь, обладающая силой.

– Зачем?

– Я получил заказ у Стаи, поэтому я здесь.

– Тьфу ты, что такое Стая – это миф, сколько их там? Пять человек, которые хотят изменить мир, поэтому отправляют инквизитора на верную смерть?

– Я – отступник.

– Да хоть Санта Клаус, – приведение не могло поверить в услышанное. – Ой, хорошо, я дам тебе выбор.

– Какой? Какой здесь может быть выбор? – Удивился я.

– Такой, – вздохнул Григорий. – Ты можешь откапать и взять рубин Батори и перенести эту страшную аномальную зону в другое место, давай ещё в город, чтоб народ пачками убивал друг друга, а можешь…, – он остановился и замолчал.

– Что могу? Есть другой вариант? – Я рвался, словно из себя.

– Рубин Батори за одиннадцать лет, что находится здесь, сумел породить двойника и наделить его частью своей силы. Двойник не может создавать зону вокруг себя, и вообще он слаб, но один в один точная копия этого злодея.

– Что это?

– Шпинель. Это минерал красного цвета, который ещё в старину часто путали с рубином. Дело в том, что рубин и шпинель имеют сходную долговечность и твердость, при всём этом обладая одинаковым манящим красным цветом.

– Тут и думать нечего, где этот шпинель?

– Рубин рядом с моими руками, его двойник возле моих ног, только слегка меньше в размерах.

Я подошёл к месту захоронения и возле ног начал капать, через минут десять наткнулся на камень. Всё это время мой собеседник вдыхал водку и о чём-то грустил. Странно, на грустного он совсем не был похож, очень много смеялся и шутил. Положив камень в нагрудный карман куртки, я вернулся к скучающему привидению.

– Допьём? – Сказал я, подняв бутылку с остатками на дне. Пилигрим улыбнулся.

– Допьём.

Молча я опрокинул бутылку и залил в себя остатки горькой, потом встал и направился к Шурику.

– Погоди, – крикнул Гриша. Я повернулся.

– Чего?

– Подойди к моим вещам и возьми звёздочку Советского Союза и блокнот. Отдай их кому-нибудь из инквизиторов. Меня поди до сих пор без вести пропавшим считают, – засмеялся Пилигрим.

Я покопался в вещах, достал оттуда блокнот и звёздочку, остальное закинул назад в сумку, положил в яму, которую сам раскопал и слегка навалил сверху земли.

– Удачи! – Сказал я и направился к Шурику.

– Подожди, – снова крикнуло привидение.

– Что ещё? – Улыбнулся я. По-моему, его просто достало одинокое пребывание здесь, и он хочет, чтоб я подольше находился рядом с ним, тем более, я первый, кому он показался и доверился.

– Здесь, недалеко в деревне, живёт дедушка, зовут его Сергей Петрович, он приходил к озеру, разговаривал со мной, звал меня Духом Озера. Конечно, я не показывался ему, просто слушал, что он говорит и сдерживал камень, ведь он всегда разрешения у меня спрашивал, чтоб в воде этой искупаться. Он верил, что я здесь есть. А сейчас его нет, не ходит он больше. Будь добр, найди его. Если умер, то скажи мне, я хотя бы ждать не буду, а если жив, скажи ему, чтоб приходил и говорил со мной, обо всём говорил со мной, озеро его не тронет, так и передай ему. Сделаешь? По-братски, по-инквизиторски? – Глаза привидения не могут плакать, он не может страдать. Не тут-то было…, может…

– Хорошо, Пилигрим, найду его, сделаю, – я повернулся и целеустремлённо пошёл к связанному Шурику.

– Удачи, брат! – Крикнул Гриша Райдал. – Сделай! Богом прошу.

Я повернулся и махнул рукой. Подойдя к Шурику, закинул его на плечо, благо сила во мне теперь есть, закурил сигарету и направился из зоны смерти к нашему микроавтобусу. Я уходил из «Мёртвого Треугольника», уходил живым.

***

На выходе из «Мёртвого треугольника» приключений не было. Я спокойно добрался до нашего микроавтобуса, а позже встретилось только одно препятствие – пришлось разбить стекло, чтобы получить доступ к транспортному средству. После я загрузил Шурика назад и без труда завёл машину, не имея ключа. На ней мы добрались до города.

Шурику было плохо следующие три дня, его часто рвало, даже когда уже нечем было, температура подлетела под сорок. Бывали случаи, что на него нападал бред, но в основном его сознание было светлым, и он всё понимал. Когда мы выезжали из нашего турне, направляясь в город, с трудом бормоча и путая реальность со своими галлюцинациями, часто принимая меня за какого-то «Ангела тьмы» из своих видений, он сумел объяснить мне, как найти его сестру. Правда, не зная в принципе чужой город, я с трудом отыскал её только к вечеру.

Шурик – надоело уже его так называть – пора вам представить его по-нормальному, по-человечески: Александр Вельтинский. Он снимал для сестры отдельную комнату и редко с ней виделся, дабы не привлекать особо пристального внимания своих уже бывших коллег. Сестра была лет на десять младше старшего брата, ставшего для неё реальной опорой и помощью. Девушку звали Мария, она была среднего роста с чистыми добрыми карими глаза, которые закрывали в чёрной оправе очки, длинные русые волосы, на шее справа – родимое пятно, а над верхней губой – маленький, совершенно не уродливый шрам. Я встретил её, возвращавшуюся из школы. Шурик был без сознания в машине, поэтому её я успел спутать с тремя другими девушками до этого, похожими на её словесный портрет. Вообще, получилось не очень нормально. Сами представьте мой внешний вид, ещё и грязный, как в бассейне побывал, наполненном углём, и лезу к малолетним девочкам. Честно, если бы бдительные граждане вызвали бы фараонов, я бы ни капельки не удивился, но нужно было как-то помочь моему случайному товарищу.

Девушка медленно передвигалась, уткнувшись в телефон, да ещё и с наушниками в ушах, обходя лужи, с сумкой через плечо и пакетом в левой руке. Я, огорчённый неудачей, произошедшей буквально двадцать минут назад, уже не надеясь на успех, подошёл к ней. Она так же, как и предыдущие дамы была похожа на словесный портрет, который мне поведал в машине Санька, находившись на грани бреда с реальностью, поэтому его описание подходило к очень многим девушкам. Не было особых подробностей и каких-то внешних отличительных признаков. Девушка подняла на меня глаза и удивилась тому, как я, совершенно её не стесняясь, рассматриваю, словно руками щупаю её лицо, щипаю и глажу его. Явно испугавшись, она остановилась метрах в двух от меня. Надо было что-то сказать, в подобной ситуации её страх мог вызвать совершенно непредсказуемые действия.

– Мария Вельтинская? – Спокойно поинтересовался я.

– Да, – удивленно ответила девушка. – Вы кто? Мы знакомы? – Практически одновременно задала она два вопроса.

– Нет, я знаком с вашим братом, – я мялся, не зная, как общаться со школьницей, да и вообще с совершенно незнакомым человеком. Последнее время мало с кем получается контактировать, только с Котёнком, но, несмотря на все эти факты, внешне я не изменился.

– И что? – Резко кинула она мне.

– Ему нужна ваша помощь. Желательно, скоро оказанная, – попытался объяснить я, но что-то мне подсказывало, что она видит во мне одного из нежелательных партнёров своего брата. Решив изменить ход ситуации и как-то скинуть напряжение, я быстро сказал, – он попал в беду. Сейчас он здесь.

– Где? – Снова удивилась она, но её взгляд выдавал не удивление, а явное недоверие ко мне, другого ожидать было глупо.

– В машине, – сказав, я открытой ладонью указал на микроавтобус. Через буквально две секунды до меня дошло, какой же я осёл. Она и так боится, что я собрался причинить ей вред, а тут ещё и, грубо говоря, намекаю ей на то, что нужно подойти к странному микроавтобусу, да ещё и с выбитым спереди стеклом. Я – просто гений, етить его на вертеле.

– Что? – Вот теперь она удивилась, по её взгляду так и читался другой вопрос «Я, что совсем дура, по-твоему, идиот конченный?». Надо было резко менять вектор нашего взаимонепонимания.

– Он сзади лежит, без сознания…, – не действует. – Я открою дверь, и ты сама увидишь, – твёрдо решив наглядно продемонстрировать ей, что я не лгу, я направился к машине.

Уверенным шагом я приближался к машине. Через голос неспящего города я сумел разобрать сзади ускоренный шаг – Маша быстро приближалась ко мне. Хорошо, возможно, она поверила и хочет убедиться в том, что её брат здесь. Шаги, они как маятник: темп непрерывный, а чем быстрее шаги, тем и щелчки быстрее. Нарушение в быстром заметить намного легче. Доля секунды и я не услышал её шаг, а это значит, что она была прямо за моей спиной. Доверившись инстинкту или чутью, я присел и во время своего контролируемого падения развернулся. Надо мной справа налево, разрезая воздух, пролетела её сумка. Её корпус сильно подался вперёд: она вложила в этот удар всю силу, но в молоко, как говорится. Левой рукой я схватил её за руку, а правой рукой ухватился за её левое плечо и направил руки навстречу друг к другу, рисуя невидимый круг. В результате имеем очень болезненный захват, из которого при необходимости можно было бы легко соорудить перелом, но мне это не нужно было, по крайней мере, сейчас. Она закричала, не от боли, потому что я не прикладывал усилий, просто перенаправлял её же силу, скорее всего, она испугалась от неожиданности.

– Если бы я хотел тебя грохнуть или изнасиловать, или, вообще, задумал зло в отношении тебя, то выбрал бы менее людное место! Подумай головой, девочка! – Грозно, хоть и в полголоса сказал я.

– Отпусти, пожалуйста, – быстро проговорила она, ей было не больно, но сильно некомфортно из-за ограничения её свободы.

– Зачем? Чтоб ты опять попыталась напасть на меня? – Более мягким тоном произнёс я.

– Нет, честно, – сказала она. В мои планы не входило мучать её, мне нужно было быстрее избавиться от головной боли по имени Александр, сплавив его на сестру и всё, поэтому я убрал руки.

Девушка робко выпрямилась, поводила рукой, попавшей в приключения, и не отрывала от меня глаз – она боялась меня, очень сильно. Яркое проявление моего мастерства заставило её мозг включиться.

– Кто ты? – Спросила она.

– По случайному стечению обстоятельств друг твоего брата.

– Он никому не говорил обо мне, чтобы защитить меня. Много раз предупреждал, чтобы я опасалась незнакомцев вроде тебя.

– Молодец. И как я вижу, ты прислушалась к его советам, но сейчас, поверь мне, экстренная ситуация, из-за которой ему пришлось раскрыть мне некоторые секреты и сказать, как тебя найти. Именно тебя.

– Что случилось?

– Долгая история, сначала надо помочь ему.

– Я поняла, – Маша замотала головой, сейчас это было искренне.

Молча мы подошли к машине, девушка всё равно сохраняла некоторую дистанцию. Я открыл заднюю дверь нашего транспорта, и она увидела его. Весь в грязи, в рвоте и крови Сашка лежал на полу между пассажирских кресел.

– Господи! – Искреннее удивление, шок, страх, боль – всё нашло отражение в её глазах. Девушка пулей влетела в машину и начала осматривать родственника, я закурил и отвернулся от них. Хорошо на самом деле, что люди, шастающие мимо, вообще не обращают внимания на нас, как говориться: «убивают – плохо, но лишь бы не нас…».