Здравствуй, земля целинная. Книга первая

– Нет, – немного удивленно ответил Петр.

– Странно. А почему ж вы так долго с ним говорили?

– Потому что он оказался моим земляком. Из Днепропетровской области.

– Так ты не знаешь, с кем ты говорил?

– Нет. А кто это был?

– Это был второй секретарь Компартии Казахстана Леонид Ильич Брежнев.

Парень очень удивился такой новости.

– Никогда б не подумал, что он такая большая шишка. Мы с ним так просто общались. А кто я, а кто он.

– О чем вы говорили с ним?

– О том, как мне тут живется, о том, что пишут с родины, и не собираюсь ли я сбежать с целины, испугавшись трудностей. Я сказал, что пока меня здесь все устраивает, и домой не собираюсь.

– Это хорошо, что ты так сказал, – глаза председателя засветились ласковым огнем, – И больше ничего он тебя не спрашивал?

– Нет.– Петя решил не говорить о том, что Брежнев оставил ему свой личный телефон с просьбой звонить в критические моменты.

– Хорошо. Иди, отдыхай, – сказал Кабаев.

Власенко пошел отдыхать, ибо от усталости падал с ног. То обстоятельство, что он общался с таким высоким чиновником его очень удивляло, а вместе с тем росла уверенность в том, какое важное дело он совершает здесь. Возможно, это его ровняло даже с Павкой Корчагином.

Через неделю к ним в совхоз приехали два специалиста мужчина и женщина. Они ходили по аулу все записывали, потом приезжали в поле и тщательно следили за работой каждого тракториста в поле. Мужчина все ходил с часами и секундомером, которыми фиксировал начало и окончание каждой операции механизатора с трактором в поле. Затем измерял глубину вспашки поля, скорость трактора под нагрузкой. Женщина все это записывала в журнал, в который заносили данные тракториста. Это последних несколько пугало, они вели себя очень нервно, но мужчина как мог, успокаивал их, говорил, что это все необходимо для установления истины.

Целую неделю они занимались такими измерениями рабочего времени работников совхоза, и уезжая сказали, чтобы они не волновались, ибо после такой проверки изменения должны быть в их пользу.

Действительно, через неделю пришли новые нормативы, утвержденные в республиканском министерстве, где говорилось, что в связи с тяжелой почвой в совхозе "Россия" уменьшается норма вспашки пашни с трех с половиной гектаров до двух с половиной гектаров. Все, конечно, обрадовал этот факт. К тому же им выплатили деньги по новым нормам. Это был праздник на их улице. Председатель даже устроил небольшой банкет в столовой, после того, как была выполнена вспашка всех угодий совхоза.

А вот соседнему совхозу не повезло, ибо им увеличили норму вспашки с трех с половиной гектаров до пяти гектаров.

На квартире Петю ждало письмо из Днепропетровска. Он только открыл двери, а Сергей говорит ему:

– Танцуй.

– Еще чего не хватало. Я так на тракторе натанцевался, что едва ноги тяну.

– Значит, не получишь письма.

– От кого письмо?

– Танцуй, а то не скажу. А письмо ж, какое интересное. Почерк такой каллиграфический, точно в правописании. – Сергей поднес письмо к носу, принюхался. – Духами пахнет. Видно, мамзель писала какая-нибудь.

Власенко пронзила догадка от кого может быть это письмо. Он давно уже ждал его даже не признаваясь себе в этом, и особо не надеясь на то что письмо придет. Понятное дело, кто он, а кто она. Такая красавица, умница, а он даже сам письмо не может ей написать. Однако, где-то в тайных уголках души была маленькая надежда, что Наташа напишет ему письмо, и не обязательно от имени комсомольской организации школы.

– Слушай, Серега, не дури, отдай письмо!

– Танцуй!

– Можно я тебе в другой раз станцую.

– Нет. Танцуй. Неужели тебе не хочется почитать письмо. Я б потанцевал. Ты ж у нас был лучший танцор на деревне. Помню, как ты с завклубом перепляс устроил и победил.

– То было давно. Давай письмо, чего ты играешь со мной, как с ребенком.

– Ох, и достал ты меня.

Петя встал и сделал несколько приседаний, потом пару раз ударил каблуками по полу.

– Нет. За такое письмо этого мало. Цыганочку с выходом сделай.

Ничего не оставалось Петру, как выполнить желание друга, и получить письмо из его рук. С волнением он распечатал письмо: "

Уважаемый, Петр!

Спасибо, за твой ответ. Мы его читали на комсомольском собрании школы. Мы рады, что ты там хорошо устроился, что вместе с другими добровольцами осваиваете целину. Вот раньше мы смотрели фильм "Судьба Марины", и там тоже показывают героический труд советских колхозников. Благодаря этому фильму мы можем представить, чем вы занимаетесь там, на целине, и потому проникаемся большим уважением к вашему труду. Конечно, у нас еще есть несознательные элементы, которые думают только о том, чтобы одеться по моднее, да накрасить губы поярче и румяна навести. Их не волнует совсем, что делается в стране, и не находят никакой романтики в новых стройках пятилетки. Хорошо, что таких людей у нас меньшинство, а большинство считает вас героями, и сами желают после окончания школы поехать на какую-то стройку.

У меня есть к тебе небольшая просьба – вышли свою фотографию. Мы её разместим на школьном стенде в галерее героев. Пускай все смотрят на твое фото и знают, что в жизни всегда есть место подвигу.

С комсомольским приветом и лучшими пожеланиями, Наташа."

Петя прочитал письмо и положил его на стол. Оно вызвало в нем множество эмоций и грустные размышления.

– Что пишет тебе городская красавица? – поинтересовался Сергей, он не мог понять, что нашла та девушка в простом деревенском парне, который имеет неполное образование.

– Да так, ничего интересного. – Власенко не готов был сейчас к разговору.

– Смотри, какой ты скрытный стал. Неужели втюрился в девушку?

– Серега, я после смены устал и хочу отдохнуть.

– А ты не пойдешь, сегодня в клуб, там сегодня будет кино "Парень с нашего города".

– Я уже смотрел этот фильм. Лучше высплюсь после смены.

Сергей ушел, а Петя разделся и лег на кровать, но сон совсем не шел к нему. письмо и девушка, которая написала ему письмо, не выходила из его головы. К сожалению, он никак не мог вспомнить лицо девушки, с которой ехал всего несколько минут в трамвае. В одном он был уверен на все сто процентов, что она самая красивая девушка в мире. В этом нет ничего удивительного, ибо раньше он никогда не выезжал из своего села, где девушки были одеты в простые ситцевые платья, волосы заплетены в косички и огрубевшие от солнца и ветра лица. А Наташа была девушкой с другой планеты, которая обратила свой взгляд на него. Правда, она писала письма свои от имени комсомольской организации школы к участнику целинной эпопеи. А каково личное отношение девушки к нему Петя не мог понять из писем. Ему хотелось верить, что Наташа хоть немного личного чувства вкладывает в свои письма. В это хотелось очень верить, даже он немного убеждал себя. Подтверждением такому убеждению он находил в её красивом ровном почерке – нельзя писать так, хорошо не имея ни капельки чувства. Он принюхивался к листку бумаги, пытаясь почувствовать запах её тела.

Еще беспокоило его то обстоятельство, что он не мог сам написать письмо девушке, а это надо делать через посредника. Хотя Марта Францовна очень тактичная и умная женщина, но всю гамму чувств парень не мог изложить в своем письме, ибо их будет читать еще кто-то, кроме Наташи. А сам ведь не сможет написать хорошо письмо без ошибок, из-за которых ему будет стыдно перед девушкой. У тому же, если она увидит его безграмотность, то навеки закроется сердце Наташи.

Он, с сожалением, посмотрел на учебник "Русского языка", который ему подарила Марта Францовна, но до которого у него из-за работы не находилось времени. С такими мыслями закрылись глаза у парня, и он погрузился в глубокий сон.

Однако Пете не пришлось обращаться к Марте Францовне, ибо она сама подошла к парню.

– Петя, ты снова получил письмо с дома?

– Да, мне написала Наташа письмо.

– Что же она пишет в своем письме?

– Она пишет, что очень переживают за нас – как нас встретили, как местные люди относятся к нам. Считает, что мы герои и просит прислать фотографию для размещения её на доске почета.

– Так пошлите ей свою фотографию.

– К сожалению, у меня сейчас нет приличной фотографии.

– У нас нет, к сожалению, нет фотоателье, а вот в городе есть.

– Я знаю, что там есть, хотел давно поехать, чтобы сфотографироваться, ибо и мама просит, чтобы я прислал свое фото, но времени нет – работаем без выходных.

– Ничего посевная закончится, тогда появится свободное время.

– Надеюсь. – Петр задумался, ему хотелось спросить нечто важное у опытного педагога, но не решался, ибо считал этот вопрос несколько интимным.

– Ты будешь писать ответ девушке?

– Буду, только вот снова…

– Это меня совсем не затруднит, я тебе помогу.

– Спасибо, Марта Францовна, вы для меня так много делаете.

– Это меня не затрудняет. Пиши я тебе подредактирую, но и сам занимайся.

– Да, я пробую, но мало времени у меня свободного.

– Я это понимаю. На зиму обещают сделать школу, должны приехать студенты с ленинградских институтов, которые займутся этим. А потом обещают еще прислать учителей, так что зимой откроют у нас вечернюю школу, ибо ты не один здесь с неоконченным образованием.

– Это хорошо, ибо чувствую, что нет мне дороги в настоящую жизнь.

– Не отчаивайся, всё у тебя будет хорошо.

Петя чувствовал доверие к этой женщине. Никто не говорил с ним так искренне и доверительно. Рядом с ней Петя чувствовал себя взрослым мужчиной, который осознает свое место в жизни, и мечта расширяет горизонты его жизни. В ней он чувствовал себя человеком, которому по плечу самые смелые планы. Она умная и может объяснить все события в этом мире, в чем парень еще очень путался, потому и задал он учительнице очень личный вопрос.

– Марта Францовна, а любовь с первого взгляда бывает?

Женщина улыбнулась. Понятное дело – молодость. Первые чувства к противоположному полу. Это с возрастом приходит к каждому молодому человеку, но как понять, что это именно, то чувство, которое единственное и неповторимое.

– Думаю, что бывает, только надо отличать поверхностную влюбленность от настоящего большого чувства.

– А, если это серьезно. Если постоянно думаешь о ней. Вот едешь в тракторе. Едешь, едешь в одну сторону, а потом в другую. И так изо дня в день. Так надоедает, так устаешь, что сил нет, хочется бросить это и куда-то бежать. Но вот подумаешь о ней, и жизнь становится светлей, радость в жизни появляется. Ведь рожден я не для того, чтобы работать и работать. Вот только одно немного огорчает эту радость, это только то, что не знаешь, как девушка относится ко мне.

– А девушка разве ничего не пишет в своих письмах?

– Нет, она пишет все больше от имени комсомольской организации школы.

– Не надо отчаиваться, всё еще может измениться. Только тебе надо в своих письмах писать о своих хороших поступках, успехах в личных делах. Девушку надо заинтересовать своей личностью.

Власенко не совсем было понятно, как сделать так, чтобы девушка заинтересовалась его особой. Он, конечно, в который раз пожалел о том, что учеба у него была прервана, и потому ему сложно будет показать себя в положительном свете. Но, что толку посыпать себе голову пеплом.

– Спасибо, вам Марта Францовна, вы мне так помогаете. Я сегодня напишу письмо Наташа, и приду к вам. Когда вы будете свободны?

– Вечером приходите после шести.

– Хорошо, я постараюсь.

Долго пришлось подумать Пете, прежде чем он сделал набросок ответного письма. Так хотелось парню написать все, что он думает о девушке, что он чувствует к ней. Да, не просто чувствует, а вся его жизнь заполнена этой прекрасной незнакомкой. И чем дальше отодвигалась во времени их встреча, тем пристрастнее был туманный её образ. К этому обстоятельству добавлялся еще тот факт, что в их ауле практически не было просто молодых девушек, не говоря уже о красивых, которые бы будоражили кров молодых парней, поэтому настоящие чувства заменялись юношескими фантазиями.

Засыпая, Петя долго разгуливал с девушкой по бескрайним казахским полям, слушал пенье соловья и нюхал чудесный запах ночной фиалке.

Но об этом он не мог написать, поэтому письмо оказывалось сухим, бесстрастным и, конечно, неинтересным для девушки. Так думал юноша, но ничего не мог изменить.

" Уважаемая Наташа. Спасибо тебе за твое письмо. Я очень обрадовался ему, ибо у нас так мало событий происходит, которые способны изменить нашу однообразную жизнь. Одно только радует, что этим самым мы делаем большой вклад в освоение целинных полей. Сейчас уже у нас началась посевная. Не всё, правда, идет гладко. хорошо у нас имеется опытный товарищ наш бригадир Николай Иванович, который всякий раз помогает нам своим советом и делом. К примеру, ничего у меня не получалось с сеялкой. Её надо было настроить так, чтобы на один метр в землю ложилось семьдесят зерен пшеницы. А у меня при контрольном заезде было то шестьдесят, от восемьдесят. Я сказал бригадиру, что невозможно настроить сеялку так точно, ибо зерна разные, и разные аппараты стоят, но Николай Иванович стал за сеялку и настроил правильно сеялку, после чего мы поехали с моим прицепщиком Ахматом в поле.

К сожалению, у меня сейчас нет фотографии, а поехать в город, чтобы сфотографироваться нет времени, но вот, когда отсеемся, то я думаю, что у нас будет настоящий выходной, чтобы поехать в город. И тогда я вышлю вам свое фото.

Петя остановился на этих словах. Ему очень хотелось написать, чтобы девушка выслала ему свое фото, но подумал, что его могут неправильно понять и не решился написать об этом. Поэтому просто написал до свиданья и запечатал письмо.

После окончания посевной у механизаторов действительно был выходной. Даже председатель совхоза дал им машину, чтобы она повезла ребят в город, чтобы они скупились и сделали свои дела.

По приеду в город ребята разбрелись кто куда: кто в магазин, кто в парикмахерскую, кто в пивную выпить бокал "Жигулевского" за два рубля двадцать копеек, конечно, могли и больше себе позволить, ибо деньги у них были, а в ауле практически не на что было тратить. Некоторые даже купили поллитровку водки "Саксаульской" за двадцать один рубль пятьдесят копеек. Конечно, водка была не лучшего качества, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Петр же с Сергеем сразу же пошли искать фотоателье, и вскоре нашли его. Петр пошел внутрь здания, а Сергей запалил папиросу "Беломор канал", и остался ждать на улице.

Через некоторое время Власенко вышел из фотоателье.

– Ну, как сфотографировался?

– Кажется, да, – голос Петра звучал как-то рассеяно, да и сам он имел какой-то растерянный вид.

– Что случилось? – поинтересовался Сергей и пошутил – Птичка не такая выскочила?

– Понимаешь, фотограф там какой-то мутной.

– Что тебе не понравилось в том фотографе?

– Понимаешь, он мне кого-то напоминает.

– Знакомое лицо.

– Да.

– Так почему же ты не подошел к нему и не спросил его. Может он наш земляк. Лучше тебе фотографию сделает.

– Знакомый да не очень-то хороший знакомый.

– Что ты все загадками говоришь даже рассердился немного Лагута на своего приятеля.

– Понимаешь, он мне напоминает одного полицейского, который приезжал к нам в село. Правда, он сейчас усы отпустил, а тогда не было у него усов.

– Ты уверен, что он полицаем был?

– Не совсем, ведь десять лет прошло, но очень похож.

– А он тебя не узнал?

– Кажется, не узнал. Конечно, я тогда еще совсем малышом был. Да, я его и рассматривал из засады. Помнишь, это было в тот день, когда в селе расстреляли нашу учительницу Ингу Петровну и её дочь Оксанку. Кто-то доложил в полицию, что их отец и муж находился в партизанском отряде.

– Помню Ингу Петровну, хорошая была учительница, и Оксанку помню. Мне её так жаль было. Проклятые фашисты.

– Так этот фотограф её расстреливал. Я всё видел. Мы тогда с Оксанкой бегали по полю красные маки собирали. Оксанка побежала домой, чтобы поставить цветы в воду. И я услышал только её крик. Я побежал к её дому и увидел, как этот полицейский тянул её к возу, на котором сидела уже её мать. Потом они увезли её за околицу, возле калитки лежали только рассыпанные красные маки. Я побежал за ними, прячась за кусты и деревья. Они вывезли их за село и там расстреляли. Этот стрелял, я его хорошо запомнил.

– Так что ж мы стоим, пошли в милицию.

– Да, я сейчас пойду в милицию, а ты стой тут, проследи за ним, чтобы он никуда не сбежал.

– Хорошо, беги, а я здесь останусь.

Петр побежал искать райотдел милиции, по ходу расспрашивая прохожих, где находится это здание.

В райотделе за столом сидел дежурный сержант, и он упорно не понимал сбивчивый рассказ парня.

– Да, понимаете, там находится изменник Родины, он расстреливал наших людей.

– У меня здесь никого нет. Все уехали на линию, там ростовские опять бузят.

– Да, ведь его надо арестовать, а то он еще убежит.

– Никуда он не денется. Приедут люди вот тогда и поедут в фотоателье. Подождите вон там на стуле, не стойте на проходе.

Однако Власенко по-прежнему упорствовал.

– Там приятель мой стоит, следит за тем гадом. Не случилось бы с ним ничего.

– Ничего с ним не случится.

В это время мимо проходил какой-то мужчина в штатском. Он обратил внимание на взволнованного парня.

– Что здесь происходит? – спросил он у дежурного.

– Понимаете, тут такое дело… – начал Петя, но его прервал дежурный.

– Понимаете, Сергеевич, прибежал этот парень и говорит, что в фотоателье работает изменник Родины, который расстреливал советских людей.

– Да, я лично видел это, – страстно заговорил парень.

– А ты не ошибаешься? – переспросил мужчина.

– Да, я его лицо навек запомнил, и хотя он сейчас усы отпустил, но я его хорошо запомнил, когда он нашу учительницу и её дочку расстреливал.

Мужчина задумался на мгновенье, потом сказал.

– Надо ехать.

– А как же ростовские? – переспросил дежурный.

– Подождут, побузят, побузят и успокоятся. Открывай оружейную комнату, выдавай оружие, у него может быть пистолет или что-то подобное.

– Дежурный выдал наган оперу Новикову Николаю Сергеевичу и пошел занимать прежнее место.

– Роман ты пойдешь со мной. Неизвестно, как там дело пойдет. Человек этот опасен и, если поймет, что мы его раскрыли, то будет сопротивляться до последнего. Мне приходилось иметь дело с такими людьми.

– А как же райотдел.

– Закроешь его на замок, ничего с ним не случится.

– Хорошо. Я только доложу дежурному по области, – побежал роман к телефону и сделал, как и говорил.

Они вышли из райотдела и быстрыми шагами направились к фотоателье, при этом опер высказывал свои сомнения относительно фотографа.

– Никогда бы не мог подумать, что Сергийчук сотрудничал с немцами, ведь он служил в рядах Красной Армии, под Варшавой получил ранение, и его комиссовали из армии. Я ему еще предлагал к нам в органы идти, но он отказался. Ой, будет у нас с тобой прокол, парень. Придется извиняться перед человеком.

Перед фотоателье они замедлили свой ход, Петя пытался найти своего товарища, но нигде его не видел.

– Где же твой приятель? – спросил Сергеевич.

– Да вот здесь я его оставил. Сказал, чтобы из-за угла он наблюдал за ателье.

– Где же он мог деться?

– Не знаю.

– Что же делать? – спросил опер, но сам же и ответил на него, – Так стойте здесь, а я сам пойду в ателье. Если не выйду, то побегите за подмогой.

– Сергеевич, может, я с вами?

– Здесь стой, – строго приказал опер и пошел к ателье.

Прошло несколько долгих томительных минут, прежде чем оперуполномоченный вышел из ателье.

– Ну, что? – спросил его Роман.

– Никого нет, – со вздохом сказал Сергеевич. – А где же твой парень?

– Не знаю. Я ему сказал, чтобы он стоял здесь, – холодок пробежал по спине парня, неужели с Сергеем случилось что-то неладное.

– Роман иди в райотдел и звони в область, чтобы помогли нам с поимкой этого преступника. Пусть объявят по всем постам об опасном военном преступнике Сергийчук, Сергийчук… Имя его-то я забыл. Позвонишь в паспортный отдел и запишешь все его данные. Да, и чтобы были осторожны, он, по всей видимости, вооружен.

Роман побежал в райотдел, а опер вместе с Петром пошел искать Лагуту. Однако, вскоре. он сам появился из-за угла дома.

– Ты где пропал? – напал на него Власенко.

– Я ж пошел за тем типом, когда он вышел из ателье.

– А где же он сейчас? – спросил Новиков.

– Он зашел в один дом и не выходил оттуда, а я побежал за вами.

– Что ж мы стоим, пошли, покажешь, куда он зашел.

Они прошли метров двести, и Сергей показал на дом, в который вошел фотограф.

– Стойте здесь, – скомандовал Опер, – А я пойду посмотрю что там делается.

Он зашел в дом, но вскоре вышел.

– Никого там нет. Там проходной коридор – он ушел через другой выход, так, что теперь ищи его ветра в поле. Пошли в райотдел, надо вызывать технику и помощь, чтобы прочесывать весь район. Далеко он не уйдет.

В бескрайней казахстанской степи бежал человек. Страх гнал Степана Сергийчука по разбитой дороге, по вспаханному полю подальше от города. Ему срочно надо покидать это место. где разоблачили его, ибо он никакой не Сергийчук, а Овдеенко Василий Павлович. А документы Сергийчук он украл у тяжелораненого солдата в полевом госпитале, где он оказался с легким ранением в руку. Хотя прошли годы, Петр вырос, и трудно было узнать его, но фамилия его показалась знакомой, да, и похож он был на свою мать Марию, которую Овдеенко хорошо знал, ибо частенько забегал к ней за самогонкой. А, когда он увидел, что Власенко подошел к другому парню, о чем-то пошептался и побежал в сторону райотдела, то понял. что его раскрыли, и единственная возможность у него жить – это бежать. Бежать и бежать. Куда бежать он не знал, но очень хотелось жить, как и тогда, когда, оказавшись в окружении, он поднял руки вверх, чтобы сдаться врагу, но остаться жить. Затем были лагеря, где военнопленные умирали сотнями от голода, болезней и холода. Когда предложили идти полицаем, то он согласился, так как хотелось жить.

Думал, что походит так в чужой форме, ничего не будет делать плохого, а там, может, к партизанам переметнется. Но не тут то было.

Фельдфебель вручил ему " Вальтер" и сказал: "Стреляй у того комиссара." Василий отпрянул от пистолета: "Нет, я не могу. Это же грех".

– Тогда ты станешь к стенке.

Овдеенко дрожащими руками взял пистолет, ему очень хотелось жить. Ведь жизнь самая большая ценность, что б там не говорили мудрецы о моральных ценностях. Он посмотрел на мужчину в военной форме, который стоял напротив. Видно, он тоже хотел жить, но он был обречен. "Если не я, то его все равно пристрелят. – подумал он, – Да, и чего его жалеть. Ведь это комиссар, именно, такие приезжали представители в их село, забирали в них землю, инвентарь, загоняли в колхозы. Чего это я должен жалеть. Он не жалел меня и мою семью, когда мы голодовали, когда мы колоски в поле собирали, да лепешки с бурьяна ждали. Он заработал эту пулю".

Он нажал на пусковой курок, прозвучал выстрел, и тело военного упало в яму.

Это было в прошлой жизни, с которой, как думал Овдиенко, расстался более десяти лет назад. Он сменил фамилию, свою внешность, место жительства, подался подальше от родной земли. Жизнь на новом месте налаживалась, он женился, у него был сын Виталик пяти лет, в котором он души не чаял. Но вот явился парень из той прошлой жизни, и он кинулся в бега.

Днем он отсиживался в каком-то кустарнике, или в каком-то разваленном шалаше казахов-пастухов, которые постоянно кочевали по степи со своим стадом, а ночью он шел строго на север, ориентируясь по Полярной звезде. Иногда он слышал, как по степи мчались со включенными фарами автомобили – это они разыскивали его. Тогда он просто ложился на землю, хотя степь кишела в это время скорпионами, ядовитыми змеями. Звук машины удалялся, и он вставал и шел дальше на север.

Три дня он шел без пищи, ел кору и корни кустарников. воду пил их грязных луж и отстойников. Он уже выбивался из сил, но продолжал идти, ибо ему хотелось жить, как тогда в окружении и в концлагере.

Фары автомобиля неожиданно осветили его из-за какого-то укрытия, и чей-то голос приказал: "Руки вверх! Вы окружены!" Всё было так неожиданно, что он не был даже готов к такому повороту событие. Но решение пришло мгновенно – он выхватил из кармана свой пистолет и поднес к виску. Лучше смерть, нежели позор его разоблачения. Его повезут в родные края, где его встретит презрение земляков, которым он принес столько горя. Они будут плевать в его лицо, кричать оскорбления в его адрес. А еще его сын, что он ему скажет. Овдиенко нажал на спусковой крючок. Степь огласил выстрел – он преодолел свой страх смерти, и сделал то, что должен был сделать раньше, чтобы сохранить свою честь.