Здравствуй, земля целинная. Книга третья

– Куда меня везут? – взволнованно спросил парень.

– Вам не стоит волноваться, мы едем в нашу гостиницу, – Власенко поднял вверх глаза и только тут сзади себя он увидел Александра Корнийчука, руководителя их миссии на всемирном Совете Мира.

– Со мной такое произошло, что даже не верится, что я снова среди своих.

– Это хорошо, что мы нашли вас, – сказал Корнейчук и пересел на свободное место, чтобы находится напротив юноши, ибо дорогой в гостиницу, ему надо было обговорить некоторые моменты происшествия с одним из членов делегации, за которого он чувствовал личную ответственность. – Расскажите, что с вами произошло?

Вопрос был вполне законен, его ждал Власенко, но отвечать пока он на него не мог, так как надо было хорошо продумать свой ответ, чтобы облегчить свою участь, ибо предполагал, что сейчас против него могут быть выдвинуты самые ужасные обвинения, вплоть до измены Родины. Александр Евдокимович внимательно следил за парнем и, как тонкий психолог, понимал, какая борьба происходит внутри этого молодого человека.

– Говорите только правду, это останется между нами, – Петр пока раздумывал над своим ответом, – я даю вам честное слово. Я умею держать слово, вы ведь знаете меня.

– Конечно, знаю. Мы видели вас с супругой, в театре, когда смотрели ваш спектакль "Калиновый гай". Вы тогда сидели в правительственной ложе, а в конце спектакля вышли на сцену, ибо зал требовал автора на сцену.

– Был такой грех, – с добросердечной улыбкой сказал знаменитый драматург, – а вы откуда родом?

– С Украины, с Днепропетровской области.

– О, так мы земляки. Я слышу у вас южно-украинский говор такой теплый, тягучий. Я с киевской области родом.

Такая открытость знаменитого человека, очень понравилась Петру и вызвала полное доверие к старшему товарищу и руководителю группы.

– Понимаете, мне захотелось сделать для своей супруги хороший подарок. Мы с ней смотрели как-то фильм с Брижит Бардо, на ней было такое замечательное платье и моя Наташа сказала: "Я б хотела надеть тоже такое платье". Мне захотелось сделать такой подарок, ибо признаюсь, что я очень виноват перед ней, и мне так хотелось реабилитировать себя перед ней. – Петр замолчал, раздумывая, надо ли рассказывать всю подноготною их отношений с любимой женщиной, ибо это касается только их двоих.

– Говорите, – мягко заметил Корнейчук, – а мы решим, тогда как с вами поступить.

– Понимаете, там в Казахстане, когда мы были на целине, – начал Петя.

– Вы были на целине? – несколько удивился маэстро.

– Да, я поехал туда добровольцем осваивать целину, работал там больше трех лет, меня даже наградили орденом Трудового Красного Знамени.

– Так вы настоящий герой, – в словах драматурга чувствовалось искреннее восхищение.

– У нас с Наташей произошла встреча в трамвае, когда я ехал на целину, затем она написала мне от имени комсомольской организации, но для меня эти письма были значительно больше. Я полюбил её всем сердцем, я не мыслил своей жизни без неё. Затем, она летом в составе студенческого отряда приехала ко мне на целину. Она была очень романтической девушкой, поэтому и захотелось увидеть чужие дали. Все было так хорошо, я был очень счастлив, но пришло время прощания. Она не любила меня, просто питала ко мне дружеские чувства, и я подумал, что, если она уедет сейчас просто так, то я потеряю её навсегда.

Власенко снова остановился, посмотрел внимательно на Александра Евдокимовича, словно, спрашивая, продолжать ему свою речь, тот ничего не ответил, но по внимательному выражению лица драматурга он понял, что его слушают с интересом.

– Да, я поступил, как эгоист. Сам до сих пор, не знаю, как это случилось, но все произошло так неожиданно, – Петру было тяжело сделать такое признание, но он понимал, что это надо сделать, чтобы поняли его проступок и простили. – После этого Наташа тяжело переживала, не хотела со мной общаться, уехала домой с целины, на письма мои не отвечала. Она не простила меня даже после того, как узнала, что стала беременной от меня. Прошло немало времени, прежде чем, я и её мама уговорили Наташу расписаться со мной, но мы по-прежнему не жили вместе, еще прошел год моих неимоверных усилий, чтобы заслужить прощения у моей жены. Сейчас у нас жизнь наладилась, но я все равно чувствую себя виноватым перед супругой и при каждом удобном случае, хочу сгладить свою вину.

Петр умолк, ожидая реакции от слушателя.

– Да, история, – задумчиво ответил Корнийчук, – настоящая драма для сцены. Может, когда-то и использую в своих произведениях её, а то о целине я еще ничего не писал, но наши люди там совершили настоящий подвиг.

– Да, хотелось бы посмотреть фильм о целине, не просто там было.

– Я, думаю, что скоро должен появится такой фильм, – заметил драматург не без основания, ибо ходил слух, что скоро должен выйти фильм "Бровкин на целине", и спросил, – Но как же вы очутились в полицейском участке?

Петр рассказал, как познакомился с соотечественником, как он обманом захватил его в плен со своим подельником и требовал у него подписать соглашение на сотрудничество с их разведкой.

– Но удалось бежать из их убежища, но затем меня полицай задержал и привел в участок. Правда, французы почему-то решили вернуть меня нашим соотечественникам, хорошо, что вы появились здесь и освободили из заключения.

Власенко все рассказал, как было, правда, он не сказал, что Александр Михайлович, бывший офицер белой гвардии, был братом его соседки по коммунальной квартире. Тем не менее, ему поверил знаменитый драматург и теперь он раздумывал, как же найти выход из создавшего положения, ибо случай был неординарный, но, если рассказать так как было, то парня могут сильно наказать, невзирая на его заслуги и орден за доблестный труд.

– Значит, поступим следующим образом. Вы не будете рассказывать о своих похождениях, а скажите, что случайно отбились от группы, а потом заблудились и попали в полицейский участок. Понятно.

– Понятно.

– Только постарайтесь больше не попадать в глупые положения.

– Я больше ни на шаг не отойду от своих.

– Посмотри. моя дорогая супруга, что я привез тебе из самого Парижа, – вытянул из дорожной сумки Петр свой подарок, так ему хотелось предоставить для Наташи с такими усилиями и превратностями добытый сувенир.

– Что ты еще там придумал? – супруга была даже смущена от подарка, а еще больше от того, что муж думал о ней в далекой Франции.

– Вот ты просила мне привезти платье, которое было на Брижитт Бардо в кино, которое мы вместе с тобой смотрели.

– Да, что я просила у тебя, – еще больше смутилась Наташа от такого необычного подарка, – да, когда я тебя об этом просила?

– Не просила, но заметила там после фильма: "Вот мне бы такое платье". Как я после таких слов отказать в такой маленькой просьбе моей любимой самой красивой супруге.

– Спасибо, мой дорогой, – Наташа нежно поцеловала его в щечку, и, как заметил, Петя это был самый нежный и искренний поцелуй, причем, впервые она назвала его такими желанными словами: "Мой дорогой", – за это можно было жизнь положить, и вмиг забыл он о тех скитаниях, которые пришлось ему пережить при покупке платья.

– Красивое платье, – заметила мама, когда Наташа развернула платье, – одень его, чтобы мы посмотрели, как платье будет сидеть на тебе.

– Мама, я потом надену, мне надо сейчас курсовую делать.

– Успеешь сделать свою курсовую, одень платье, не томи нас.

– Одень, Наташа, платье. Хочется знать угадал ли я с твоим размером.

– Хорошо, я сейчас одену, только выйду в спальню.

– А теперь подойти ты ко мне, Саша, посмотри, какую машину я тебе привез, – при этих словах отец вытянул из сумки красивую грузовую машину и протянул его сыну, который до этого времени держался за бабушкину юбку, но, увидев, такой замечательный подарок, протянул руки и пошел к Петру. Глаза у него загорелись, губки шептали какие-то непонятные слова, когда взял он в руки свой подарок.

Зашла Наташа в новом платье, которое было ей как раз впору, хорошо подчеркивало её стройную фигуру.

– Какая ты красавица в этом платье, – с восторгом заметила Марья Васильевна.

– Да, ты красивей в этом платье, чем Брижит Бардо, – добавил её муж, он не мог оторвать взгляд от своей супруги, – в ближайшей выходной мы пойдем с тобой в театр, и ты наденешь это платье. Я уверен, что все женщины в театре лопнут от зависти, когда увидят тебя в этом платье.

– Некогда мне сейчас ходить в театры, к занятиям надо готовиться, да и надо с Сашей посидеть дома, а то все время нашим сыном мама занимается.

– Посижу еще со своим внуком, ничего не случится со мной. Тем более, сейчас с успехом идет новая пьеса Леонида Зорина.

– А где сейчас, Анна Михайловна? – спросил Петр, – надо её попросить оценить твое платье. она в этом хорошо разбирается.

– Её сейчас нет дома, на днях её забрала скорая помощь, – ответила Марья Васильевна.

– Почему забрали?

– Ей плохо стало, сознание теряла. Видно, жара на неё подействовала.

– А куда её отвезли?

– В нашу районную больницу. Ей уже стало лучше, я её уже проведывала в больницу. Условия там тоже хорошие, как ветерану революции ей отвели отдельную палату.

– Мне надо к ней поехать, – засуетился Петя, – мне очень надо её проведать.

– Почему ты так спешишь, Петя, даже не поел, – заметила Наташа.

– Мне очень нужно с ней встретится, она это должна знать.

– Что знать? – спросила Марья Васильевна.

– Это я вам потом расскажу, – парень встал со стула и направился к выходу, – а в какой палате лежит?

– Она лежит в семнадцатой палате, – ответила теща и посмотрела на ходики, которые висели на стене, – но тебя туда никто не пропустит сейчас.

– Почему? – Петр остановился и вопросительно посмотрел на Марью Васильевну.

– Потому что сейчас полвосьмого, а в больнице вход в больницу посетителям с пяти часов вечера до семи часов.

Огорченный Власенко вернулся в комнату и сел на стул.

– Жаль, что она заболела, – сказал он.

– А что ты хотел ей сказать? – спросила Наташа, но муж не сразу ответил, видно, он раздумывал над своим ответом.

– Наташа, извини меня, но пока что я не буду тебе говорить об этом. Не подумайте, что я не доверяю вам, – Петя посмотрел на супругу на тещу, – но пока что лучше я ничего не буду говорить вам, но я уверяю вас, что эта новость для Анны Михайловны будет очень приятна. Давайте будем ужинать, а завтра мы с вами, Марья Васильевна пойдем в больницу.

Женщины быстро накрыли стол, а Петр тем временем играл с сыном новой заводной машиной. Мальчик, как завороженный, когда заводная машина бегала самостоятельно по комнате, он радостный бегал за ней, пытаясь догнать её. За ужином женщины пытались расспросить Петра о его впечатлениях от Франции, как там живут люди, но он говорил об этом сдержанно, ибо на инструктаже им говорили, чтобы они поменьше болтали о загранице, чтобы не будоражить умы людей, ведь разница между их странами была очевидна.

– А ты на Эйфелевой башне был? – поинтересовалась Наташа.

– На самой башне не был, но рядом мы ходили. У нас был жесткий график, и такие экскурсии не были предусмотрены.

Ответ видно немного разочаровал Наташу и, чтобы добавить весу в глазах супруги Петя добавил.

– Но зато я во Франции хорошо познакомился с драматургом Александром Корнийчуком, – похвастался он.

– Это с тем Корнийчуком, который написал пьесы "Гибель эскадры" и "Платон Кречет".

– Да. А еще он написал комедию "В степях Украины", которую мы смотрели в кинотеатре.

Петр стал подробно рассказывать о своем знакомстве с драматургом, о чем они говорили между собой, правда, он ничего не сказал о том, в каком месте они познакомились, и какова была роль знаменитого человека, в том, что о его скитаниях и приключениях не стало известно высшему начальству, что грозило бы большими неприятностями для Власенко.

– Он даже мне свой номер телефона дал. Сказал, что я могу звонить в любое время, он будет рад видеть своего земляка.

На следующий день Петр с Анной Михайловной поехали в больницу, чтобы проведать свою соседку по квартире. Утро было прохладное, по улицам ездили машины, которые смывали грязь с асфальта. После их проезда воздух очищался, создавалось впечатление, что прохожие находились на морской набережной. Они пришли немного рано, в больнице еще длился обход врачей, они сели на лавочку, которая стояла под высоким кленом. Стоял конец августа, а листья на деревьях от жары стали желтеть и устилать землю мягким ковром.

– Марья Васильевна, вы не будете сердится на меня, если я вас попрошу об одном одолжении?

– Нет. Говори, что я должна сделать.

– Я попрошу вас оставить нас вдвоем наедине с Анной Михайловной, спустя некоторое время, после того, как мы зайдем в её палату.

Конечно, теще в некоторое степени было обидно и непонятно, какие это тайны у её зятя с этой женщиной, но возражать она не стала, ибо Петр был для неё авторитетом. Если вначале ей было даже стыдно перед своими знакомыми за то, что у её красавицы дочери такой незавидный жених, который не имел даже среднего образования, то теперь она даже восхищалась им.

– Хорошо, Петр Григорьевич, как вам будет угодно, все же в голосе её звучали некие издевательские нотки, что заметил парень.

– Марья Васильевна, это никак не касается нашей семьи, но очень важно для Анны Михайловны, но, если кто-то посторонний узнает о том, что я ей скажу, то у меня будут большие неприятности.

– Петя, но я ведь тебе говорю, что я оставлю вас наедине.

Обход закончился, и они прошли в палату к Анне Михайловне. Она еще лежала в кровати, когда посетители вошли в комнату. Это была просторная палата, стены были побелены, паркетный пол начищен до блеска, в ней пахло медикаментами и специфическим больничным духом.

– Здравствуй, Анна Михайловна, – сказала Марья Васильевна, а следом за ней и Петр.

– Здравствуйте, мои дорогие соседи. Не ждала я вас так рано и вот встречаю вас в постели.

– Ничего мы недолго у тебя побудем. Как твои дела, подруга?

– Я уже здорова, чувствую себя хорошо. Прошу выписать меня из больницы, но врач еще хочет меня подержать в больнице. Петя, открой форточку, а то здесь так душно, медсестра всегда закрывает форточку, чтобы не было сквозняков.

Парень пошел к окну и открыл форточку.

– Как ездил во Францию? Помогли мои занятия из французского языка?

– Нормально прошла поездка во Францию, был в Париже возле Эйфелевой башни.

– Так, я пойду, а вы пока поговорите с Петром.

– Ты почему спешишь так, Маша?

– Мне надо пойти в магазин за продуктами.

Женщина вышла и закрыла за собой двери.

– Анна Михайловна, я надеюсь, что нас никто не подслушивает?

– Кому мы нужны, мы уже давно ушли в запас и нами никто не интересуется.

– Я должен сказать вам очень важную новость, но вы никому об этом не должны говорить.

– Какую новость?

– Очень важную для вас новость.

– Хорошо, я клянусь, что никто не узнает о том, что ты мне скажешь.

Петр подсел поближе к Анне Васильевне.

– Анна Михайловна, вы умеете сдерживать свои чувства в ответственные моменты? – прошептал Петр.

– В этом можешь не сомневаться, Петя, мне приходилось бывать в самых экстремальных ситуациях, даже белогвардейские контрразведчики не могли добиться от меня чистосердечного признания в шпионской деятельности, – игриво ответила женщина, хотя ситуация и таинственность парня начинала интриговать её.

– У меня особенный случай, сердце ваше не подкачает?

– Петя, ну, что ты меня проверяешь. Я ж тебе сказала, что у меня все нормально со здоровьем.

– Боюсь, что моя новость вас сильно взволнует.

– Меня не сильно взволновал приговор нашего суда, спокойно я восприняла весть об моем освобождении, а затем еще и реабилитации. Так что меня ничто не может вывести из себя. Говори же скорее, чем хочешь меня удивить.

– Хорошо, я вас предупредил, подготовил к очень приятной новости.

– Говори же не томи, – едва не кричала Анна Михайловна.

– А говорили, что вас невозможно вывести из себя.

– Так ты ж здесь разыгрываешь какую-то историю. словно, на сцене театра. Или говори, или …

– Анна Михайловна ваш брат Александр жив, – выпалил одним духом Петр.

На мгновение у женщины отобрало речь, от неожиданной радостной вести её буквально парализовало.

– Анна Михайловна, с вами все в порядке, – Петр взял её за руку, пощупал пульс, сердце билось часто и очень сильно.

– Откуда ты знаешь об этом? – в сильном волнении спросила женщина.

– Я видел его.

– Где ты его видел?

– В Париже. Мы случайно встретились.

Власенко вкратце пересказал историю встречи с Александром Косинским, о том, как они встретились, как он помог ему выбрать и купить платье для Наташи, как он был потом у него на квартире, и увидел семейную фотографию, где они были сняты вместе со своими родителями.

– Такую же фотографию, я видел и у вас в комнате, Анна Васильевна. только после этого он представился и подтвердил, что он является её старшим братом, который эмигрировал за границу после гражданской войны. Правда, Петр не рассказал не все, что происходило там в Париже, не сказал, чем на самом деле занимается там сейчас её брат. Говорил только самое приятное для ушей Анны Михайловны, и она ловила каждое слово парня.

– А почему же он не хочет вернутся на Родину? – спросила она.

– Он боится, что у него будут неприятности из-за того, что он воевал на стороне "белых" в гражданскую войну.

– Но у нас же объявляли амнистию всем участникам гражданской войны. Многие ведь вернулись.

– Не знаю почему он не возвращается. Может у него есть какие-нибудь причины.

– У него есть там семья?

– Не видел я в его квартире никого, но квартира у него хорошая, мебель кожаная стоит, картины разные на стенах висят.

– Так, я только выйду из больницы, то сразу же пойду в Министерство Иностранных Дел, у меня там есть хорошие знакомые, чтобы они помогли мне с возвращением брата в Россию.

– По-моему, вам пока не следует спешить с этим делом. Неизвестно, как к этому отнесутся наши власти, какие на Александра имеются материалы в наших архивах.

– Но как же мне увидеть моего братика?

– Пока что напишите ему письмо, чтобы узнать, как Александр отнесется к этому.

– Но куда же я напишу?

– Напишите на Почтамт в Париже письмо до востребования, на имя Жан Лафар, и свое имя измените, чтобы Александр тоже ответил вам не на домашний адрес, а на Почтамт до востребования.

Власенко передал листок, где был записан адрес и новое имя брата.

– Я буду идти домой, а то меня мама там ждет. выздоравливайте.

– С такой новостью я быстро поправлюсь.

– До свиданья, Анна Михайловна.

– До свиданья, Петя. Спасибо, за такую новость, – бодро ответила женщина.

– Вы знаете, Марья Васильевна, что Наташа едва не сорвала спектакль в театре, – как бы в шутку сказал Петя.

– Что там случилось еще такое? – с волнением спросила мама.

– Понимаете, все женщины, да и мужчины в зале вместо того, чтобы смотреть на сцену во время представления смотрели на вашу прекрасную дочь.

– Не верь ему, мама, это он все преувеличивает, спектакль люди смотрели очень внимательно, а по окончании были длительные аплодисменты и несколько раз вызывали артистов на "бис", – успокоила мама дочь.

– Да, это они твоему наряду аплодировали, и не хотели, чтобы Наташа уходила из зала в том платье, которое я привез из Парижа. Некоторые даже подходили к Наташе, чтобы пощупать платье.

– Петя, ты меня просто в краску загонишь.

– Разве не правда?

– Ну, подошла одна девушка в антракте и поинтересовалась, где я купила платье. Когда я сказала, что это платье привез мне муж из Парижа, то она сделала большие глаза и побежала к своим подругам.

– А они затем весь второй акт обсуждали твой наряд, мешая, тем самым, работать артистам на сцене, ибо их соседи тоже подключились к обсуждению подруг. К ним даже подошла работница театра и попросила не мешать работе артистов.

– Петр прав платье очень хорошо сидит на тебе, ты в нем выглядишь просто великолепно.

– Да, я даже немножко завидую себе, что у меня такая красивая супруга, я рядом с тобой просто замарашкой выгляжу, – Петр решил проверить реакцию своей жены.

– Петя, ты тоже выглядишь достойно, на тебя тоже девицы бросают свои взгляды, а, если бы еще свои награды надел, то они все бы у твоих ног были, – Наташа не лукавила, а говорила со всей искренностью, с некоторого времени она стала относится к своему мужу с нежностью, большим уважением, даже с восхищением. Конечно, он не был тот принц из её мечты, но он был надежный, верный, любящий мужчина, который готов сделать для неё все чего она пожелает и даже то, что она не пожелает, то есть не выскажет желание вслух, но он исполнит. Что еще нужно для того, чтобы женщина была счастлива.

За ужином Наташа с удовольствием рассказывала о впечатлениях, которые у неё остались от спектакля. Очень ей понравилась главная героиня профессор Снежинская, которая работала над проблемой генетики, развивая передовые идеи этой науки, в отличии от последователей академика Лысенко.

– А мне понравился вот тот парень испанец, – поддержал жену Петр.

– Его звали Рамон.

– Да, Рамон, боевой парень. Главное, хочет возвращаться в Испанию, чтобы освободить страну от диктатора Франко. Я очень доволен, что пошел в театр. Надо почаще ходить, а то все времени нет у меня, задерживаюсь на работе, то Наташа сидит со своими конспектами.

– Да, Наташа, много занимается, а надо время и для отдыха находит.

– Вот до сдам все хвосты, тогда будет больше свободного времени. Здесь в институте более жестокие требования, чем были в нашем институте.

– И ты жалеешь, что переехала сюда? – задал провокационный вопрос Петр.

– Нет, не жалею. Уже привыкаю к новой жизни.

– А скоро и вовсе переменится наша жизнь, когда получим квартиру.

– Когда это будет? – засомневалась Марья Васильевна.

– Будет, будет. Нашей организации выделяют квартиры вне очереди, – с некоторым хвастовством заметил Власенко.

– Если б так было.

– Будет и не сомневайтесь.

Марья Васильевна посмотрела на парня оценивающе, да твоим словам, зятек, можно верить, а я когда-то в этом сомневалась, с некоторой укоризной себе заметила она.

В выходной Никита Сергеевич отдыхал на государственной даче в Петрово-Дальнем, которую ему предоставили как государственному деятелю. Ему нравилось здесь находится, подальше от городской суеты и ежедневных забот, треволнений. По утру он шел прежде всего шел на свой земельный участок, где он выращивал помидоры, огурцы, картофель и прочие сельскохозяйственные продукты. Но в последнее время его больше всего интересовала одна культура – кукуруза. Он отвел на даче специально для этой культуры участок, где весной посадил семена этой культуры, предварительно замочив на сутки. Затем он сам лично занимался прополкой, уборкой сорняка, иногда поливал, когда долго не было дождя. Ему хотелось доказать всем, что кукурузу в СССР можно высаживать везде, добиваясь хороших результатов. А кукуруза – это многоцелевая культура из неё можно печь хлеб и прочие мучные изделия, её можно отправлять для откорма великого рогатого скота, свиней и птицы. Ведь, тем самым, решается продовольственная программа по увеличению производства мяса, молока, яиц. Ведь недаром в США под кукурузу занято сорок процентов пропашных территорий, тогда, как в Советском Союзе под это отводится только пять процентов от всех полей. Вот оно, где собака зарыта, и капиталисты в три раза больше вырабатывают мяса на душу населения.

Никита Сергеевич подошел к кукурузному полю, прошел между рядами растений, которые ему были по плечу, погладил их широкие листочки, и остался доволен результатом – теперь он привезет сюда всех членов Президиума ЦК КПСС и покажет, что и в средней полосе можно выращивать кукурузу. Хотя, зачем им доказывать, они итак смотрят ему в рот и исполняют его волю, никто не смеет возражать ему, если не хотят оказаться в роли тех оппозиционеров: Молотов, где-то в Монголии прозябает, Маленков в Казахстане на электростанции директором работает. Да, он так боролся с "культом личности", что незаметно сам упал в эту крайность, иногда ему супруга Нина говорила, что не прислушиваешься к мнению товарищей, а он только отмахивался, пошли они подальше со своими советами, сам знаю, что мне делать.

В обед к нему приехал зять Аджубей Алексей Иванович женатый на его дочери Раде. Он работал главным редактором газеты "Известия" – небывалый взлет в карьере от простого спортивного журналиста до главного редактора Центрального издательства. Недаром в стране ходила поговорка: "Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей". Сначала они говорили на общие темы, о погоде, о видах на урожай в Казахстане, но Хрущев понимал, что "околоРадский жук" (так его звали за глаза сослуживцы) приехал не просто так, поэтому задал напрямую вопрос: