- -
- 100%
- +
Из-за его спины показалась беленькая головка девушки. Глаза большие, голубые, испуганные.
Лёша, за плечи, поставил девушку перед собой. Худенькая, чуть выше Лёшкиного плеча. Голубенький сарафанчик и тапочки сына, сорок третьего размера.
– Мама, это Ника, Вероника, твоя невестка и моя жена, через два месяца.
Мама долго, не мигая, глядела на детей. Но всё же справилась с собой и улыбнулась.
– Сколько же тебе лет, девочка? – спросила она.
Ника вдохнула и дрожащим голоском произнесла – двадцать, Галина Васильевна. Здравствуйте.
– Здравствуй… Значит, двадцать? Двадцать, это уже хорошо. Думаю, сможешь моего шалапая в руках держать. Что ж, я согласна. Сейчас, переварю эту новость и переоденусь. А ты пока командуй тут – кивнула она на стол.
Мама тяжело поднялась и прошла в свою комнату.
– Я быстро – бросила она ребятам от дверей.
Ника, на неверных ногах, да ещё и в тапочках-лыжах, прошлёпала на кухню греть мамины голубцы и картофельное пюре.
– Родители то, как отнеслись к твоему замужеству? – спросила мама Нику, за столом, принимая от сына бокал с шампанским.
– Они рады, им Лёша понравился – ответила девушка, слегка покраснев.
– Мы, мам, распишемся – вставил Лёшка – а свадьбы, не будет, пока. Через год, так отец Ники решил.
– Понятно, что-то в семье случилось… Но не будем об этом. Во всяком случае, не сейчас. Я рада за вас ребята. Нет, правда, рада… До слёз… Пусть всё у вас будет хорошо.
Мама отпила шипучее вино, справилась со своими чувствами и снова посмотрела на сына и его девушку.
– Не передумаете?
– Нет – в голос, ответили оба и рассмеялись.
– Это хорошо – и мама снова подняла бокал.
Дальше вечер продолжался уже без напряжения. Ника освоилась со своим новым качеством невестки и быстро нашла общий язык с мамой. Но всё же, изредка, бросала тревожный взгляд на Лёшку. Тот ободряюще ей улыбался.
Но вот, мама поднялась, провела по щекам ладонями, растирая и вздохнула – ладно, ребятки, мне пора. Уже одиннадцать, а завтра опять на работу. Вот родите мне внука или внучку, брошу работу. А пока, пока нужно работать.
И уплыла к себе.
Лёшка с Никой, быстро прибрали со стола. Ника помыла посуду. И обнявшись, прижавшись друг к другу, они пошли в свою, теперь, в свою комнату.
Утром, в начале одиннадцатого, Лёшка распахнул перед Никой двери ЗАГСа. Недолгая процедура с выбором числа и заполнением бланков. И они снова на улице. На оживлённой улице города.
Вся весёлость и торжественность момента, ушла прочь, как только они оказались в Лёшкином гараже и он посвятил Нику в свой план.
Девушка, закрыв глаза, слушала. Но открыв, твёрдо сказала – открывай двадцать второе, я тебя буду ждать. Открывай, а то я от страха, сейчас в обморок упаду.
Лёшка, не мешкая, перелистал листы календаря.
………………………………
… Тягуче потянувшись, в своей комнате, под одеялом, Лёша открыл глаза. И сразу память вывалила на него прожитые будущие месяцы весны и начала лета. Он прислушался, на кухне журчал кран и мама, осторожно, гремя посудой, что-то, там делала.
Лёшка быстро оделся и прошмыгнул в ванную. Посмотрел на себя в зеркало, но никаких изменений не нашёл. Те же светлые, не чёсанные со сна лохмы на голове, лёгкая, почти незаметная щетинка на щеках, слегка оттопыренные уши и заспанные глаза. Он состроил сам себе рожицу, усмехнулся и принялся приводить себя в порядок.
На кухне появился уже свежим и бодрым, чуть слышно, благоухая туалетной водой.
Мама, поглядев на него, растянула губы в улыбке – и во сколько вы, сударь, соизволили сегодня явиться?
– А я никуда и не уходил – сделал удивлённое лицо Алексей – как пришёл, так и спать завалился. Сейчас вот, перекушу и пойду в гараж, что-то движок затроил.
– Клоун, весь в отца – махнула мама рукой и отвернулась к плите.
Лёшка заглянул ей через плечо.
– Вау, блинчики… Мои любимые, тоненькие, края хрустящие.... Мммм…
– Садись уже, шалапай. Телефон вон свой посмотри, иззвонился весь.
Лёшка выскользнул из кухни, достал из пуховика телефон. Шесть не отвеченных вызовов, пять от Юльки и один незнакомый.
– Блинн, да это же… Ника – чуть не закричал он, но вовремя прикусил язык и умчался в свою комнату, тыкая пальцем в экран, перезванивая.
Ника откликнулась с первого гудка.
– Ты как? – спросил Лёшка.
– Не знаю… Мне страшно. Слышу голос Лики и Андрея. А перед глазами их обожжённые холодные лица.
– Вероника, возьми себя в руки, я скоро приеду.
– Мне страшно – всхлипнула на том конце телефона Вероника – я боюсь…
– Отец, ещё дома?
– Да, он уже собирается.
– Тогда бегом к нему, скажи, что жених приедет знакомиться. Пусть дома останется.
– Ага, бегу.
Ника выскочила из своей комнаты, забыв отключиться и закричала.
– Папа, папа, подожди…
Лёшка слышал всё, что происходило в их квартире, крепко прижимая телефон к уху.
– Стою, жду – послышался насмешливый голос отца.
– Ты должен остаться дома – разрыдалась Вероника.
– Вот ещё новости, ты чего с утра пораньше, слёзы-то, льёшь? Ну-ка, рассказывай.
– Я замуж выхожу, Лёшка скоро приедет, знакомиться – и рыдания стали ещё громче.
– А чего ревёшь? Не хочешь не выходи… Или это от счастья…
– Да-аа....
– Ну, дела, не успела одна выскочить, как уже и другая, тут, как тут.
– Ну что ж, надо, так надо. Слышь, мать, давай, на стол чего-нибудь соображай. Второго зятя будем встречать.
Вероника отключилась.
– То, что надо – сжал в кулаке телефон Лёшка и с опозданием сообразил – походу, придётся снова прожить эти три месяца. Ну, да ладно, месяцем раньше, месяцем позже.
Лёшка вернулся на кухню.
– Ты чего, с такими бешенными глазами – спросила мама – случилось чего?
– Нет, мама, всё хорошо.
– Ну-ну, секретчик. Садись, давай.
Лёшка торопливо съел пяток блинчиков, макая их в присахаренную сметану, на ходу обтёр руки о салфетки и был таков, только входная дверь хлопнула.
Мама покачала головой – эх, отец – посмотрела она в окно, через которое заглядывало яркое мартовское солнышко – Лёша-то весь в тебя, такой же непоседа. Хоть бы женился, что ли…
Лёшка поднялся на третий этаж девятиэтажки по ступеням, проигнорировав лифт, с каждым шагом, унимая, бешено стучащее сердце. И подходя к двери, внезапно, сам на себя разозлился – чего это я, всё же хорошо. Вот и цветы купил, матери, Лике и Нике. Бутылка коньяка в пакете, вино, конфеты. Вперёд, жми кнопку Лёха – скомандовал он сам себе.
Но нажать было нечем. Руки заняты. Но он, всё-таки изловчившись, ткнул мизинцем левой руки в кнопку дверного звонка.
Дверь распахнулась и на его шее повисла Ника, всё ещё, икая от рыданий и сминая цветы.
– Верка – прошипел он ей в ухо – а ну-ка быстро взяла себя в руки и ноги. Брысь умываться и одеваться. Жених пришёл, а ты в домашнем халатике.
– Да мне пофиг, можно подумать, ты меня без халата не видел – швыркнула она носом и нехотя разомкнула руки на его шее.
В дверях появился отец и, по-видимому, Андрей. Не высокий крепыш, тёмный волос, смешливые серые глаза, и нос, чуть-чуть, картошкой. Джинсы, майка.
– Здравствуйте, Игорь Леонидович – поздоровался Лёшка – руки подать не могу, заняты. Вот вломился, почти, без предупреждения. Пришёл похитить у вас дочь. Меня Алексей зовут. Алексей Кратов. За спинами мужчин показалась и Валентина Николаевна, А потом и Анжелика.
… И правда, не похожи – промелькнула у него в голове мысль – но, в самом деле, красива.
Алексей ещё раз поздоровался, всё ещё стоя на лестничной площадке, рядом с Никой.
Игорь Леонидович, улыбнулся.
– Ну, проходи, похититель дочерей. Давай сюда свои цветы. Неужели это всё мне? – рассмеялся отец – сразу три букета.
– Нет, Игорь Леонидович, это женщинам, а вам с Андреем в пакете. Я знаю, Ника говорила, что вы предпочитаете домашнюю настойку на смородине, но я не нашёл такую. Пришлось покупать коньяк и вино для девушек. Правда, не знаю их предпочтения, вот и выбрал, где этикетка покрасивее.
Андрей улыбнулся, за его спиной хихикнула Анжелика.
– Весёлый, у нас зятёк – фыркнула будущая тёща.
– Это я от страха, Валентина Васильевна – опустил глаза Лёшка – первый раз пришёл в ваш дом. Потому, и не знаю, как себя вести. Вот и шучу через силу.
– Ладно, давай уже, заходи, шутник – посторонился Игорь Леонидович, и слегка хлопнув Лёшку по спине, протолкнул его мимо Андрея и Анжелики.
Уцепившись за его пуховик, просочилась и Ника. На ходу шепнув, матери – мама, если ты не прекратишь фыркать и ядовито плеваться, мы с Лёшей уйдём.
Валентина Васильевна в недоумении посмотрела на дочь.
– Ты меня поняла и услышала, только попробуй… Я тебе не Лика, я сопли на кулак мотать не буду – договорила Ника.
Последние слова услышала и сестра, и расширенными глазами посмотрела на Нику.
Но та, уже стягивала с плеч Лёшки пуховик. Ногой, подвигая ему тапочки.
Лёшка разделся и, пока Валентина Васильевна и Лика, крутились у раздвижного стола в центре комнаты, Ника утащила Лёшку к себе в комнату. Через минуту, постучавшись, вошли и отец с Андреем.
– Ну, давай знакомиться Алексей – присел в кресло у компьютерного стола Игорь Леонидович.
Лёшка, остался стоять и пожал плечами – давайте.... Алексей Кратов, двадцать четыре года, закончил политех, автомех. Отслужил, год. Работаю мастером на авторемонтном предприятии. Отца нет, погиб шесть лет назад. Живу с мамой. Надеюсь, теперь, будем жить втроём. Маме Ника понравилась.
– Давно знакомы, с Никой?
– С июня – почти не соврал Лёшка, правда, год не назвал.
– А почему, мы с Ликой ничего не знали – удивился Андрей.
– А зачем? – спросила Ника с кушетки, куда забралась с ногами, натянув на колени халат – у вас своя жизнь, у нас своя.
В свою очередь, Андрей пожал плечами и промолчал.
– Заявление уже подали? – снова спросил отец, задумавшись, и катая на языке фамилию Лёшки.
– Хотели во вторник, послезавтра – ответил Лёшка – но Ника решила, что нужно сначала познакомиться с родителями. Со своей мамой, я уже познакомил.
– Галина Васильевна и мне понравилась – вставила Ника – и я сегодня переезжаю к Лёше. Мы уже всё обговорили. И с Лёшей, и с Галиной Васильевной.
Но отец пропустил её заявление мимо ушей.
– А мы, как-то, можем встретиться, с Галиной Васильевной? – что-то такое засветилось в глазах Игоря Леонидовича, но, тут же, погасло.
– Да, конечно, мы с мамой всех вас ждём в гости в следующую субботу – ответил Лёшка – посмотрите, как мы живём. Познакомитесь.
Заглянула в комнату Лика.
– Всё готово. Пошли?
– Да, доча, идём – ответил, вставая, отец и строго посмотрел на Нику – оденься.
– Уйдёте, оденусь – огрызнулась Вероника.
Отец, только покрутил головой и ничего больше не сказал.
– Ну, что ж – поднял рюмку отец, поднимаясь со стула, дождавшись, когда все расселись и притихли – мы с матерью препятствовать вам не будем, подавайте своё заявление. Но Ника, до свадьбы будет жить дома.
– И слушать ежедневные скандалы – снова вставила Ника и отвернулась.
Лика укоризненно посмотрела на сестру.
– И не надо на меня так смотреть, сестрёнка – снова огрызнулась Ника – ты думаешь, я не знаю, что вы уже собрали вещи и хотите переехать к маме Андрея.
Теперь уже отец, вопросительно поднял брови и посмотрел на Андрея и Анжелику.
– Да, отец, это правда – кивнул Андрей и тоже поднялся, сегодня и хотели. Пока ты на даче. Лика боится, что ты не отпустишь. Она беременна, и постоянные стрессы, нам не нужны.
Отец, дрогнув, разлил из рюмки на стол коньяк, пристально уставившись на жену. Потом медленно повернулся к Андрею.
– Оставайтесь, это мы с матерью, с утра, уедем на дачу. Я обещаю.
Он отставил рюмку и подвинул к себе бокал для сока. Наполнил наполовину коньяком и опрокинул его в себя. Но даже не поморщился. Потом, снова, посмотрел на Андрея и медленно перевёл взгляд на Алексея.
– Ладно, забирай, Веронику. Всё равно, ведь, сбежит.
Он снова наполнил свою рюмку.
– Давайте, ребята, за знакомство. Всё-таки, не каждый день отдаю дочерей. А Ника, вижу, не отлипает от тебя… Да и ты от неё. А с мамой, с твоей, как и договаривались, мы познакомимся в субботу. Во сколько?
– Давайте, к двум, мы с Никой, за вами заедем. Можно прямо на дачу.
– Договорились, значит, суетиться не будем, ждём вас к двум. Слышали – посмотрел он на Лику и Андрея.
Те, в раз, кивнули.
– Тогда, за знакомство.
Лёшка поднял рюмку, понюхал и поставил.
– Алексей? – проследил за его рюмкой Игорь Леонидович.
– Лёша, за рулём – ответила за него Ника – нам, ещё, через весь центр ехать.
– Понятно. Ладно, будут ещё праздники – приподнял свою рюмку отец и вылил её в рот.
На этом официальная часть посчиталась закрытой. И разговоры за столом потекли, о том, о сём.
Ближе к вечеру Лёшке и Нике удалось удрать. Уже в машине они облегчённо выдохнули. Алексей посмотрел на часы.
– Через двадцать минут автобус уйдёт в рейс, из которого не вернётся. Рвём на автостанцию?
– Да, поехали… А я и не знала, что Лика беременна… После их свадьбы, и месяца не прошло – задумчиво произнесла она.
– Не это главное Ника, главное, что они любят друг друга. И ждут этого ребёнка.
– Я тоже хочу… – опустила она глаза.
– Хочешь, будет… Но сначала дело. Там ещё двенадцать человек и сам водитель. Я не успеваю к отправлению. Придется ждать его у выезда из города и ехать впереди, не дать ему обогнать и разогнаться. Так и дотянем до Ледянок. Но если что, я зацеплю его бампером. Пока гаишников будем ждать, пока протокол. Там, глядишь и ночь. А может, с автостанции, другую машину отправят.
Как и планировал Алексей, он пристроил своего "Кукурузера" перед японским микроавтобусом, держа, примерно, около семидесяти, по спидометру. Километров через десять, водитель микроавтобуса начал нервничать. То и дело, включая поворотник и, пытаясь, обогнать, тащившийся впереди, внедорожник. Но каждый раз Лёшка разрывал дистанцию и, снова, снижал скорость. Так и доехали до поворота на посёлок "Ледянки". Дальше, до самого посёлка, асфальта не было. Лишь ямы, да колдобины. Алексей съехал на обочину, пропустив автобус, и осторожно поехал следом. Как и ожидалось, водитель автобуса, бить машину по рытвинам не стал и, переваливаясь, с колеса на колесо, медленно покатил к посёлку. На расстоянии, Лёшка с Никой, проследили за ним. И убедившись, что тот, благополучно, высадил пассажиров, развернулись и, не торопясь, поехали обратно в город.
– Одно дело сделали, что дальше, Ника? Возвращаться в июнь нам нельзя, получается, что мы второй раз проживём эти месяцы.
– Ну и пусть, главное, что ты рядом. А теперь поехали с Галиной Васильевной знакомиться. И кто тебе постоянно названивает, а ты сбрасываешь?
Лёшка, включив сигнал поворота, сдал на обочину и остановился.
– Ника – повернулся он всем корпусом к девушке. Та притихла и ожидающе смотрела ему в глаза – я не хочу тебя обманывать, врать и изворачиваться. Сейчас март, а познакомились мы с тобой в июне. Почти два месяца, я даже, не подозревал, что ты существуешь. У меня есть друзья и подруги. Но любимая одна, и это ты. И то, станешь ей, лишь, через два месяца. Но раз уж, нас занесло в прошлое, мы, должны воспринимать друг друга, такими, какие мы есть, или были. Наверное, я непонятно выражаюсь, но общий смысл ты должна понять. Мне тоже не по себе, как представлю, что и у тебя есть, в этом времени, поклонники. И я готов убить того, с кем ты целовалась. Ты ведь, не дурнушка. Ты красива, очень. И, как человек, хорошая. Я уже понял это.... Ну, как-то так… А названивает мне, Юля. Девушка, с которой, мы вчера, после ночного клуба, расстались. Очень некрасиво расстались. Вот и всё.
Вероника сидела, слегка приоткрыв рот, и смотрела в одну точку, где то за его спиной. Но вот, медленно перевела глаза на Лёшку.
– Я не думала об этом… Да, и у меня есть друзья… И друг… Просто друг… – уточнила она – мы ходили в кино, на концерты. Я понимала, что он ухаживает. Ну, цветы, там, недорогие подарки. И всё это тянулось до июня. И появился ты… Весь такой растрёпанный, с торчащими ушами… И со списком в руке – улыбнулась она – я ведь, после того, как ты подвёз меня до дома… Тоже, весь вечер, сбрасывала звонки.
– Ну вот, мы и выяснили, всё, что хотели… Жизнь продолжается? К маме?
– Да, Лёша, к маме – твёрдо ответила она и облегчённо рассмеялась.
Лёшка стронул с места машину, выехал на асфальт и придавил педаль газа. Через сорок минут, они вдвоём, стояли в прихожей их квартиры, и на них внимательно смотрела Галина Васильевна.
– Это Ника, Вероника, мама. Твоя невестка и моя жена, через два месяца.
Мама поджала губы.
Лёшка понял, что, что-то не так.
– Юля? – спросил он.
Мама не ответив, показала рукой на кухню.
Лёшка крепко уцепил Нику за запястье и потянул за собой.
В кухне, в своей излюбленной позе, нога на ногу, и с кружкой в руках, сидела она, его вчерашняя подруга.
Она смотрела на них, сузив глаза.
– Значит, спишь с одной, а замуж зовёшь другую – прошипела она.
Лёшка промолчал, наливаясь краской.
Ника вывернула свою руку из его ладони и встала перед соперницей.
– Лёшу, я тебе не отдам – ответным шипением ответила она – мы с ним знакомы с июня, а ты? Бабочка однодневка? Он у меня единственный мужчина, а у тебя?
– Где же ты была? Если Лёха со мной закрутил.
– Мы были в ссоре… Я его отпустила… А сегодня он приехал… И я простила… Всё простила… Лёша – повернула она голову – вызови девушке такси. Поздно уже.
С Лёшки уже слетела краска и он, вытянув из кармана телефон, нерешительно смотрел на него.
– Вызывай, я сказала…
– Нормально – зло, и слегка растерянно, усмехнулась Юля – так ты, значит, у нас подкаблучник, а таким "мачо" прикидывался. Не надо, сама доберусь.
Юля просочилась между стеной, Никой и Алексеем в сторону входных дверей и, высоко задрав подбородок, ушла.
Хлопнула дверь и Ника, начала осаживаться на пол. Лёшка подхватил её на руки и позвал маму. Но она уже была рядом. Открыла кран с холодной водой, намочила полотенце и отёрла Нике лицо.
Вероника открыла глаза и заёрзала в его руках, пытаясь, спустится.
Лёшка поставил её на ноги.
– Простите, Галина Васильевна – попросила прощения Вероника – за весь этот цирк простите. Мы действительно познакомились в июне. Но, только, в будущем июне. Мы должны рассказать вам всё, иначе у нас с Лёшей, не будет, этого самого будущего.
– Вер, может не надо? – попросил он.
– Надо Лёша. Мама поймёт. Она ведь, тоже, теряла близких. Тем более мы уже знакомы.
Лёшка налил обеим по кружке чая и усадил, на своё любимое место, между холодильником и столом, у окна, Веронику. Напротив устроилась и мама с каменным лицом. Лёшка просто её не узнавал. И за полчаса Ника рассказала ей всё.
Из уголка глаза мамы скатилась одинокая слезинка. Но она, тут же взяла себя в руки.
– Допустим – хрипло ответила она – где календарь?
Лёшка сходил в прихожку и принёс обычный полиэтиленовый пакет из супермаркета, достал из него и положил перед мамой календарь.
Она повертела его в руках.
– За этот год? – как то облегченно выдохнула она.
– Да мама – кивнул Алексей – там был, только, этот. Мы можем перенестись в двенадцатое июня. День, когда я познакомил тебя с Никой. В это время, мы ещё сидели за столом. А в одиннадцать, ты ушла спать.
– Давай – разрешила она.
Лёшка перелистал календарь.
И снова они за столом. Перед ними тарелки и бокалы. Мама недоумённо смотрит на детей.
– Мам, выгляни в окно и посмотри на дату в телевизоре – попросил Лёшка – сейчас лето, двенадцатое июня. Я сделал Нике предложение и познакомился с её родителями. Но Лики и Андрея уже не было с нами.
Мама тяжело поднялась и подошла к окну. Там, за стеклом, шелестели листвой деревья, тёплый ветерок, влетев в растворённое окно, пробежался по комнате и растворился в ней. Затем, посмотрела на экран телевизора, что тихо бубнил на стене и снова, перевела взгляд на ребят.
– Возвращаемся – решительно, протянул руку Лёшка и вернул страницы календаря в март.
И опять они на кухне, а за окном, в морозном, конца сибирского марта воздухе, веют весенние запахи.
– Получается, что вы второй раз проживаете это время? – дрожащим голосом спросила мама.
– Да, вернуться не получится, мы уже изменили, прошлое – устало проговорила Ника – значит, будем жить здесь.
– Но это не ваша реальность – возразила мама – это, вообще, не реальность, это фантом – захохотала она и растаяла. А на её месте появилась Снегурочка.
– Возвращайтесь в своё время, Лёша, Ника – богиня переиграла нас. Один – ноль, в её пользу. Но не будем отчаиваться, мы, вместе, что-нибудь придумаем.
И, тоже, исчезла. А Лёшка и Вероника, снова оказались в гараже и в машине. И в руке у Лёшки перекидной календарь.
– Жестоко – прошептал Лёшка – жестоко и жёстко…
Он посмотрел на Нику. Та беззвучно плакала у него на коленях.
4
Лёшка откинулся на спинку сиденья. Выкинул в открытое окно календарь и закрыл глаза.
– Лёша – услышал он, через некоторое время, шёпот Ники – зачем они, так с нами?
– Наверное, затем, что им скучно – ответил он, так же тихо – и потому, что у них другие понятия о добре и зле. Они играют, развлекаются. У них нет правил, нет морали, нет чести, нет совести. Они, ведь, боги, Ника. Они выше всего этого. И единственное, что мы вынесли из всего, что произошло с нами, это знание, того, что они существуют. Пошли домой, любимая. К следующему раунду мы постараемся подготовиться. Я уверен, это ещё не конец игры.
Дома тихо, лишь где-то внизу, сквозь перекрытия пробиваются, чуть слышные звуки музыки, а за окнами, во дворе, прерывисто лает собака.
Ника, сбросив с себя свой сарафан, закинув его в стиральную машину на кухне, прошлёпала босыми ногами в ванную.
Лёшка тоже переоделся, натянув домашние джинсы и стянув футболку. Помыл руки и лицо под краном на кухне. Заглянул в холодильник. Там ещё оставалось немного салатов и несколько голубцов в тарелке, от вчерашнего небольшого застолья. Он всё это выставил на стол. Поставил чайник и сунул в микроволновку голубцы, накрыв их пластиковым колпаком. Присел за стол, сложил, как школьник руки и бездумно уставился в окно.
В ванной комнате равномерно шумела вода из крана. На стене мерно тикали круглые часы. Отсчитывала, щёлкая, время микроволновая печь. Шипел, нагреваясь, электрический чайник.
И Лёшка провалился в короткий сон, уронив голову на руки.
– Прости нас с дедом, Алёша – появилась перед ним Снегурочка – мы не думали, что так выйдет. Но первые два эпизода перемещения, были, в самом деле, путешествием во времени. А потом, богиня, заменила реальность фантомом. Ни дед, ни бабушка, ни я, не заметили этого. Ещё раз прости нас. И что бы загладить свою вину, королева передала вот это.
Она подвинула по столу кусочек льда.
– Это кристалл из её короны, он принесёт вам с Вероникой удачу и защитит вас.
Звякнула микроволновка, щёлкнул шпингалет на двери ванной комнаты, и Лёшка открыл глаза. Перед ним на столе лежал кристалл.
Он усмехнулся уловке снегурочки, но кристалл спрятал в карман. Кусочек короны не был холодным, не был горячим. Он был никаким.
В дверях кухни стояла Вероника, замотанная по уши в полотенце и держала на ладошке точно такой же.
Лёшка вытащил свой.
– Похоже, Ника, начинается второй раунд – улыбнулся он – и называется этот раунд провокация. Проверка наших с тобой чувств.
Ника, тут же, кинула свой кристалл в мусорное ведро.
– Нет – достал Лёшка из ведра её кристалл – нужно играть, пока правила более, или менее понятны. Кто знает, что они ещё придумают.
Он положил её кристалл рядом со своим.
– Игра началась – усмехнулся он.
– А можно не играть? – обречённо спросила Ника.
– Не знаю, но попробовать можно. На этом пока и остановимся. Посмотрим, что дальше будет. Но то, что они нас подтолкнут к игре, я в этом уверен. И произойдёт это, нет, не сегодня. У них нет, сегодня и завтра, у них вечность. Но, так как мы не вечны, а они это знают, то думаю, очень скоро.
– Понятно… Ну и влипли мы с этим календарём.
– Влипли, это точно. Пойдём я тебе дам свою одежду. Пообедаем, потом поедем к тебе, соберёшь всё, что нужно. Ты, ведь теперь, со мной на всю жизнь? А третьего сентября, вообще, станешь законной женой.
Лёшка подхватил Нику на руки и понёс в их, ИХ, комнату.
Уже давно остыли голубцы и чайник, а часовая стрелка на настенных часах сделала несколько кругов. Смолкла собака во дворе и стихла музыка у соседей. Когда Лёшка, снова на руках, вынес из комнаты Нику, одетую в его спортивный костюм с закатанными рукавами и штанинами. Её голова уютно покоилась на его голом плече.