Политическая экономия западной цивилизации

Только за последние сто лет население нашей планеты увеличилось примерно в три раза, но бедных меньше не стало, а число голодающих даже возросло. Сейчас каждый второй житель Земли недоедает. Все сильнее обостряется проблема дефицитности питьевой воды. Она становится более важным ресурсом, чем нефть или газ. Растет разрыв в уровнях жизни населения богатых и бедных стран. Американец может тратить на один гамбургер столько же, сколько житель какой-нибудь африканской страны тратит на прокорм семьи в неделю, а то и в месяц. Увеличивается число локальных военных конфликтов и вероятность новой мировой войны. Вновь бушуют межконфессиональные и межнациональные страсти и люди делятся на «своих» и «чужих» по религиозному или этническому признакам. И в основе всего этого лежит рыночная экономика. В этой связи возникает множество вопросов. Почему мир не стал более справедливым? Почему достижения НТП так неравномерно распределяются? Почему одни живут долго и счастливо, не обладая для этого необходимыми ресурсами, а другие, хоть и обладают ими, но несчастны и быстро уходят из этой жизни? Почему постоянно возникают кризисы? Почему экология ухудшается? Почему мы подошли к черте, за которой ускоренная деградация и исчезновение человека, как биологического вида? В этой книге сделана попытка понять сущностные причины этих многочисленных «почему». Многие ученые, экономисты и политики занимаются данной проблематикой, но всем им, как мне кажется, не хватает системности. Можно ответить на тот или иной вопрос с позиций экологии, физики, химии, политики или геополитики, но при таком «отраслевом» подходе ответ будет, как минимум, неполным. Искать решения нужно, анализируя всю систему человеческой цивилизации, базирующейся, как я уже отмечал, на рыночной экономике. Впрочем, правильнее называть ее западной экономической системой или западной цивилизацией.

Эта книга была, в основном, написана летом 1997 года. Ее издание откладывалось по разным причинам, но главная из них – неожиданность выводов. Издатели и рецензенты не верили, что западная экономика окажется в глубочайшем кризисе. Только несколько лет назад эти темы стали общими и не вызывают неприятия. Более того, теперь их актуальность не подлежит сомнению, потому что людям действительно необходимо знать, как жить дальше и что их ждет в будущем.

Здесь есть полный анализ причин и механизмов глобального кризиса западной цивилизации, а значит и ответы на столь важные и мучительные вопросы.

Глава 1. Экономические постулаты

Что такое капитализм и социализм?

В Х1Х веке исследования К. Маркса заложили научные основы социализма. Марксизм сыграл главную роль в экономических трансформациях ХХ века, в результате которых появились социалистический и капиталистический блоки.

Чаще всего капитализм определяют, как экономическую систему, базирующуюся на частной собственности на средства производства. Однако по мере усиления роли государства в капиталистических странах данное определение стало, по меньшей мере, неточным. В 1950-е годы советские политэкономы ввели в оборот термин «государственно – монополистический капитализм» (ГМК). Формально это определение справедливо до сих пор, потому что около 1% от общего числа компаний выпускают более 80% мировой продукции, действуя в среде, правила функционирования которой установлены государственными органами. Но, с 60-х годов ХХ века, то есть времени НТР, резко возросла роль венчурных (исследовательских и инновационных) компаний и фирм, в основном, мелких и средних. Срок их жизни не превышает, как правило, 3-5 лет, но на смену одним приходят другие и функция инфраструктуры не страдает. Изменилась и роль банковского капитала, который все активнее вторгается в сферу реальной экономики. Другими словами, во второй половине XX века экономические системы продемонстрировали настолько мощную динамику развития, что термин ГМК устарел. Да и само понятие «капитализм» уже не является что-либо определяющим. В развитых, и не только развитых, странах влияние частной собственности, как экономического института, на результат уменьшается. В ведущих державах мира государственный сектор в структуре ВВП составляет более 30%. А частный сектор активно размывается коллективным, удельный вес которого колеблется от 10 до 30%. Все большее значение приобретает менеджмент, поскольку между собственниками и капиталом встали менеджеры со своими особенными интересами. Отношения собственности, вне зависимости от ее формы, перестают играть главную роль в экономике, уступая свое место другим факторам. В связи с этим представляется надуманными деление экономики на рыночную и нерыночную.

Социализм определяется как способ производства, основывающийся на общественной собственности. В большинстве так называемых социалистических стран собственность была государственной. Следовательно, социализм, так же как и капитализм, мог быть государственным. Это означает, что в условиях государственного капитализма или социализма конкурентный механизм играет подчиненную роль по отношению к плановым началам организации и функционирования государственного сектора, а значит, и всей экономики. Тогда рыночный капитализм, в котором превалируют частный сектор и конкуренция, может считаться промежуточной формой между госкапитализмом (социализмом) и рыночным социализмом.

Отсюда вывод: капитализм и социализм могут быть и рыночным, и государственным. Получается, что эти термины своеобразные фантомы, вуалирующие реальность и не позволяющие выйти за рамки идеологических догм и штампов. Все экономические учения, в качестве основополагающих конструкций используют отношения собственности и функции денег, а цели сводят к максимизации массы прибыли или минимизации издержек. При этом в качестве дополнительного ограничения называют рост всеобщего благосостояния.

На протяжении всего XX века марксизм и рыночная идеология боролись друг с другом не только в теории, но и в сфере реальной экономики.

Конец XIX века – 1917г. Первые социалистические эксперименты в области планирования и управления начались в Европе еще в рамках единой капиталистической системы и приобрели особо широкий размах в 1914-18 гг. во время Первой мировой войны. Например, хозяйственная система, внедренная в то время в Германии, охватывала практически все стороны экономической деятельности и была чрезвычайно эффективной. По крайней мере, если бы не жесточайшее государственное планирование, строжайший учет и контроль, то вряд ли страна смогла бы выдержать четырехлетнюю войну.

1917-1933 гг. Социализация России, ее индустриализация и коллективизация, с одной стороны. С другой – Великий кризис и государственное вмешательство в экономику на Западе.

1933-1975гг. К 1975г. в СССР прекратились действенные усилия по реформированию экономики, был подписан хельсинкский акт и закончилась война во Вьетнаме. Произошли события, которые задали будущие тренды. Любопытно, что в этом периоде в западных странах доминировала экономическая доктрина Дж. Кейнса, утверждавшая эффективность инфляционного стимулирования экономического роста. В 1970-е годы кейнсианство стало сдавать позиции. На Западе наметился очевидный крен в сторону монетаризма. По сути, практически одновременно в двух системах возник кризис господствовавших в них экономических теорий.

1975-1985 гг. Время застоя в СССР и системного кризиса в странах социализма, а также период скоординированных и целенаправленных усилий США невоенного характера по развалу СССР. Параллельно на Западе набирал силу новый либерализм (практическое воплощение монетаризма), а в СССР – так называемая перестроечная идеология.

1985-98 гг. Перестройка в СССР с последующим его распадом и рыночные реформы в России, закончившиеся полным провалом.

1998-2022 гг. (ориентировочно). Глобальный политико-экономический кризис.

2022-2030ггг. Выработка новой парадигмы развития и передел мира.

Рассматривая период конца XIX – начала XX веков, следует выделить две равнодействующие. С одной стороны, рост забастовок, структурирование профсоюзов и рабочих партий социал-демократического и коммунистического толка, стоящих на марксистской идеологической платформе. Основные требования рабочих были экономическими. Однако все они означали изменение системы ценностей для предпринимателей в частности и общества в целом. Иначе говоря, начался процесс более справедливого распределения валового продукта. С другой стороны, в среде представителей власти (но не делового мира) все большую популярность завоевывали идеи планирования и более активного вмешательства государства в экономический процесс.

Увлечение правящих кругов планированием вызывалось необходимостью эффективного обслуживания возросших расходов, прежде всего военных, а значит, и требованием увеличения государственных доходов. Помимо этого, часть элиты понимала опасность социального неравенства, чреватого революцией. Таким образом, эти равнодействующие оказывали усиленное давление на предпринимателей. В определенной степени правительства западных стран и рабочие движения были союзниками.

В России сложилась иная ситуация. Правительство выступало на стороне капиталистов. Большую роль играла не правительственная политика, а действия конкретного заводчика и фабриканта. Поэтому революционный взрыв потряс именно Россию, а не какую-либо из западных стран.

Особняком стоят годы Первой мировой войны. Нормативный метод планирования стал преобладающим во всех воюющих странах, за исключением США, наименее затронутых войной. Наибольших успехов достигла Германия. Состоятельными оказались плановые новации в Англии, Франции и в Италии, а несостоятельными – в России, стране, располагавшей наибольшими ресурсами. Причина в чрезвычайно высокой степени коррумпированности высших эшелонов российской власти. К этому надо добавить некомпетентность правящей верхушки, помноженную на неспособность принятия волевых решений. Определенную роль сыграли так и не преодоленные в начале века структурные диспропорции в российской экономике. Показатели общего экономического роста впечатляли, но в стране так и не были созданы способные решать задачи военного периода тяжелая, химическая, авиационная и другие отрасли промышленности. Деятельность же так называемых «Особых совещаний», «Земгора» лишь уменьшала напряженность на ряде направлений промышленной перестройки, но не снимала проблем. Сказалось и то, что правительство России не имело союзников в лице рабочих и профсоюзных организаций. На Западе же такой союз, направленный некоторым образом против предпринимателей, наряду с плановыми началами способствовал созданию эффективной военной экономики. В России смычка правительства и капиталистов только умножила коррупцию, анархию и бесхозяйственность. Именно в тот период западные страны провели первую апробацию возможного варианта трансформации «дикого» капитализма в более привлекательную экономическую систему. Россия же с ее прогнившей властью и нетерпимостью к идеям социального партнерства не смогла адаптироваться к жестким реалиям войны и стала полигоном для величайшего социального эксперимента.

Можно было ожидать, что западные страны после окончания войны будут активно развивать накопленный экономический опыт, но этого не случилось. Сказалось влияние Октябрьской революции в России. Плановый принцип управления, возведенный в абсолют военного коммунизма, ужаснул правительства и предпринимателей, а также рабочих. Планированием стали пренебрегать, тем более что в нем уже не было явной военной необходимости.

Второй период был самым значимым во всей мировой экономической истории. В нем тоже есть своя периодизация. Начальный этап – военный коммунизм 1918-21 гг. – характеризовался конфискацией капиталов, экспроприацией имущества у богатых и представителей среднего класса того времени, отменой денег, как средства платежа, всеобщим нормированием.

Советские политэкономы полагали, что такая политика являлась следствием идеализма коммунистических вождей. Российские политологи оценивали ее как неудачную попытку внедрения чистого (истинного) социализма. Между тем более точная оценка В.И. Ленина, что военный коммунизм позволил большевикам победить в Гражданской войне. С этой точки зрения он был самой эффективной политикой. Не следует также забывать, что военный коммунизм логично продолжал экономическую политику прежнего режима. Так, первая продразверстка появилась не в 1918, а в 1916г. Тем не менее, в мире политика военного коммунизма вызвала шок и резкое неприятие. Средства внеэкономического принуждения на фоне массового белого и красного террора способствовали консолидации консервативных сил и ослаблению позиций социалистических партий.

В официальной советской историографии бытовало мнение о росте сторонников социализма на Западе, вызванном именно Великим Октябрем. Это имело место на протяжении очень короткого отрезка времени, примерно до конца 1918г. По мере ознакомления с информацией, поступавшей из Советской России, нарастало неприятие российской трактовки социализма левыми партиями Запада. Это вело к расколу в их рядах и обусловило сокращение числа сторонников социалистического учения. Фактически уже через год после Октябрьской революции на Западе был вновь восстановлен симбиоз представителей власти и социалистических движений. При этом социалисты умерили свои аппетиты и претензии на власть, а правительственное круги начали более тесное сближение с предпринимателями. Именно тогда началось формирование тройственного союза буржуазии, чиновников и политиков, благодаря которому впоследствии удалось бескровным путем осуществить все трансформации капитализма в XX веке.

Окончание войны и ноябрьская революция в Германии позволили Западу сконцентрировать усилия на борьбе с Россией. Впервые в своей истории она оказалась во враждебном окружении, сформированном не по феодальным или империалистическим, но по идеологическим принципам. При этом противостояние приобрело черты цивилизационного разлома. Этот факт, упускаемый из виду исследователями, стал на самом деле отправной точкой всех сколько-нибудь исторически значимых событий XX века.

Гражданская война в России закончилась победой сторонников Советской власти. Многие считали, что для преодоления разрухи потребуется не менее 10 лет. Но новая экономическая политика (нэп), предложенная В.И. Лениным на X съезде партии, совершила чудо. Уже в 1923г. была, в основном, решена продовольственная проблема. Началась денежная реформа. В 1922г. Россия прорвала экономическую и политическую блокаду, подписав Раппальский договор с Германией. В конце декабря 1922г. был образован Советский Союз. Ресурсные возможности резко возросли. Этот факт тоже проходит мимо внимания исследователей. Включение в общий союзный рынок среднеазиатских и закавказских республик вкупе с Украиной позволило резко нарастить объемы товарной массы. Причем это относится не только к потребительским товарам, но и к средствам производства, сырью и полуфабрикатам.

После смерти Ленина началась полоса признания Советской России ведущими странами Запада. Почему они пошли на сотрудничество с СССР? Демократизация жизни в Советском Союзе, сопровождавшаяся либерализацией экономики, сделала коммунистов более привлекательными и понятными. Это психологический аспект, но главной была, безусловно, экономическая целесообразность сотрудничества. Послевоенная Европа остро нуждалась в российском сырье. Баснословно дешевые концессии заставляли капиталистов закрывать глаза на окраску власти в России. Все по К. Марксу, который писал, что капиталист готов пойти на преступление из-за 300% прибыли. Несостоявшаяся изоляция России обернулась ее включением в мировую торговлю и международное разделение труда. Существует и иная точка зрения, в соответствии с которой в основе решения Запада о сотрудничестве с Россией лежал геополитический фактор. Это верно в том случае, если мы исходим из самостоятельности геополитики и геоэкономики. Но ведь первая определяется второй. Масштабы сотрудничества были незначительными – на долю России приходилось не более 3-4% всей западной торговли. Это определялось возможностями обеих сторон. Они не были готовы к более значительному товарообмену. Западные деловые круги понимали, что нужно создавать условия для его роста в будущем. При этом они и в тот момент извлекали максимально возможную выгоду из сотрудничества. Российские золото, лес, наряду с правом разработки недр давали хорошую финансовую отдачу. Поэтому бизнес подталкивал власти к признанию СССР и налаживанию с ним торгово-экономических связей. Кстати говоря, политики, по крайней мере, трезвомыслящие, этому не противились. Они сами понимали важность наличия полномасштабных контактов для усиления западного влияния на правящие круги и народ СССР.

Информация из России поступала на Запад в объеме, достаточном для того, чтобы задуматься о различиях в положении рабочих. Внедрение 8-часового рабочего дня, социальных гарантий и пособий в СССР стимулировало борьбу рабочего класса западных стран. Предприниматели, уже имевшие опыт социального взрыва, легко шли на уступки рабочим, а правительства устранялись из этого процесса, считая свое участие вредным. Западные капиталисты оказались осторожнее и дальновиднее русских и взяли курс на социальное партнерство.

Выгода и страх – причины экономических контактов Запада с СССР в те годы. Социализация бизнеса – результат этого сотрудничества.

Устранение западных правительств из активной экономической деятельности стало одной из важнейших причин Великого кризиса 1929-32 гг. Депрессия началась уже в 1928 г. Тогда в СССР приняли первый пятилетний план. Не все, что задумывалось, удалось выполнить, но успехи были поразительны. В то время как на Западе производство сократилось на 40-60%, в СССР отмечался такой же рост. Невольно напрашивались аналогии, и нашлись люди, которые сделали соответствующие выводы. Речь идет, прежде всего, о Ф. Рузвельте. В 1932г. он провозгласил Новый курс, в основу которого лег советский опыт. Своими декретами он установил следующие экономические правила и административные ограничения:

– сдача всеми гражданами золота (за исключением обручальных колец) для пополнения золотого запаса страны;

– недопустимость увольнений;

– проведение общественных работ;

– лимитирование цен и объемов производства.

Конечно, советская модель впрямую не применялась, но принципы планирования, контроля и учета, расширения внутреннего спроса использовались максимально широко.

Всего лишь через год, в 1933г., США уже были на выходе из кризиса – самое страшное осталось позади. В связи с этим еще один факт. Тогда же между СССР и США были установлены дипломатические отношения.

Германия тоже использовала советский опыт планирования, причем в большей степени, чем США. В 1933г. немцы приняли четырехлетний план, который успешно и выполнили в 1937г.

Эти страны сильнее многих пораженные кризисом, быстрее всех остальных от него оправились благодаря наиболее полному использованию принципа планирования и организации экономики по образу и подобию СССР.

А влиял ли капитализм на социализм? В тот период влияние шло по убывающей. Безусловно, нэп не что иное, как слепок капиталистического способа производства с нюансами молодого социализма. По сути – это смесь госкапитализма с рыночным социализмом. Поэтому в период нэпа влияние было – СССР брал не классику капитализма, а его трансформации, которые еще только развивались на Западе. Однако уже в конце периода, в годы первой пятилетки, макроэкономическое влияние Запада резко уменьшилось, до некоторых форм производственного капитализма. Впрочем, наиболее явно эта форма влияния проявилась позже.

В начале третьего периода, примерно до 1939г., западные демократические государства, выйдя из кризиса, стали уменьшать влияние государственных институтов в экономике. В Германии и Италии, наоборот, происходило активное строительство госкапитализма. Например, Италия создавала корпоративную экономику с опорой на собственные силы. До 1937г. связи СССР и Италии были очень тесными и дружественными. Интересно, что по мере сближения СССР с Германией в 1939-41 гг. отношения с Италией становились все хуже и хуже.

Фактически перед войной главные державы мира использовали три экономические системы: страны антикоминтерновского пакта – госкапитализм, страны демократической ориентации – рыночный капитализм и СССР – госсоциализм.

Наиболее эффективными оказались госкапитализм и госсоциализм. Можно с высокой вероятностью утверждать, что если бы Германия не начала войну с СССР, то крах Англии был не за горами, а совокупная мощь Германии и Японии могла поставить США на колени.

Впрочем, в годы войны и США, и Англия отказались от рыночного капитализма в пользу государственного. И опять влияние социализма было определяющим. Государственный социализм, выросший из примитивного госкапитализма образца Первой мировой войны и Великой Октябрьской социалистической революции, доказал, что в кризисных условиях он – наиболее эффективная экономическая система. Госкапитализм стран пакта сочетал частную собственность на средства производства, полномасштабное планирование правительством экономической деятельности, мощный государственный и общественный контроль.

В то же время вторая пятилетка в СССР характеризовалась ростом влияния западных (капиталистических рыночных) систем организации труда. В первую очередь это относится к конвейерным и поточным массовым производствам. Получили широкое распространение сдельные и аккордные варианты оплаты труда, увязанные с конкретными результатами работы предприятий, участков и отдельных работников. Экономика предприятия в те годы все больше приобретала черты денежной, и это накладывало соответствующий отпечаток на всю экономическую систему СССР. Надо отметить, что тогда налаживался весьма полезный и взаимовыгодный обмен опытом между различными экономическими системами. Это был первый пример мирного сосуществования, когда идеология ушла в тень реальной экономики.

Война еще более укрепила государственные или, если угодно, административные начала в экономике. Потрясающие достижения СССР в быстром восстановлении разрушенного в годы войны народного хозяйства (уже в 1947г. была проведена денежная реформа и отменены карточки), запуск первого спутника, ускоренное развитие науки, техники и образования сыграли главную роль в том, что после войны на Западе не произошло уменьшения роли государства в экономических процессах – она лишь возрастала. Любопытно, что наибольшую активность в строительстве госкапитализма проявили предвоенные аутсайдеры: Франция и Англия. Если в США, Германии и Японии никогда не проводились масштабные национализации, то во Франции и Англии в 1947-50-е годы эти акции имели воистину массовый характер. В Германии и Японии, наоборот, произошло некоторое ослабление государственного влияния, но с начала 1950-х годов активность правительства также начала возрастать.

Конечно, НТП предъявлял все более жесткие требования к экономическим системам, и оказалось, что в условиях относительного экономического и социального благополучия инновационный бизнес лучше развивается в рыночной среде, нежели в условиях государственного социализма или капитализма. Сыграл свою роль и идеологический консерватизм нового советского руководства. Экономическая реформа А.Н.Косыгина не получила развития. Социализм советского образца в начале 1970-х годов перестал развиваться и «сел на иглу» валютных доходов от экспорта энергоресурсов. Напомню, что в конце периода разразился самый крупный за послевоенные годы экономический кризис, обусловленный дефицитом нефти и нефтепродуктов и ростом цен на них. В эти же годы подошла к бесславному для США концу война во Вьетнаме. Социализм достиг пика своего могущества, что нашло отражение в фиксации его успехов международным сообществом Хельсинкским актом. Капитализм же, пробовавший решать проблемы за счет усиления роли государства и столкнувшийся с тяжелым кризисом уже в новом своем состоянии, казался действительно бесперспективным и загнивающим. По сути дела речь шла о том, что ни рыночный, ни государственный капитализм не обеспечивают должного процветания и социального мира. На фоне впечатляющих успехов СССР это выглядело, по меньшей мере, окончательным приговором. Речь не шла о крахе в ближайшие годы, но все понимали, что постепенно, шаг за шагом, позиции капитализма будут слабеть, а социализма – усиливаться.

История рассудила иначе. Дряхлеющее руководство СССР оказалось неспособным адаптироваться к быстро меняющейся ситуации. Тот факт, что в начальных условиях НТП всеобщего кризиса быть не может, так как находятся новые нетрадиционные возможности и ресурсы, не был принят во внимание. Не было учтено, что благополучие социализма вопреки здравому смыслу поставлено в зависимость от нефти. Не поняли, что добыча не может расти без развития новых технологий не только в этой отрасли, но и в металлообработке, машиностроении, химической промышленности, транспорте и коммуникациях. Так, на пике могущества решение об отказе в развитии социализма стало катализатором всех последующих процессов.