Нетривиальность сентября. Книга стихов
- -
- 100%
- +
ЗЕМНЫЕ ГОРОДА ПРЯМЫХ УГЛОВ
Земные города прямых углов: Суровых зданий, шпилей островерхих… Округлым формам места не сыскать В несложной геометрии кубов. Вот нервная рука ведёт курсив… Донос готов. Расчётливый штрейкбрехер Кладёт поверх квадратную печать И перстеньковым пальчиком грозит… Ты прям и остр, почти науковед, Дугообразных форм не замечаешь… И даже в солнце видишь ты квадрат. В прямоугольный входишь кабинет… И где ты там?.. Почти хамелеон, Сравнялся с подавляющим началом, Чью неэпичность высмеял Сократ, Прямых углов шагнув за миллион. «Опять бунтуют… — главный говорит. — А ты, приятель, что же не бунтуешь? Штрейкбрехерствуешь?.. Право, угловат… Тоска с тобой. Полнейший дефицит Округлых линий. Или я не прав? А если округлить единодушно С тобою нам невзрачный наш квадрат Обычным циркулем, за ангела избрав?..» Земные города прямых углов. Чертовски зябко в этом неуюте!.. Как судном рассекается волна, Так, не жалея каменных зубов, Живое рвёт, по нитям распустив, Холодный цех побед сиюминутных… Но как антично вьётся виноград Над полукругом арок и аркад И… круглой кружкой доброго вина, Которым бог поэта угостил!..В НЕСОРАЗМЕРНОСТИ ЦЕНЫ
посвящается Василю Быкову
1. Он вышел в ночь, он вышел в снег И быстро вёл отряд. Отряд — двенадцать человек, На лыжах не стоят… Команда разных возрастов, Способностей и сил. Навислой темени простор Фантазию будил. Один отстал, другой отстал, А третий был убит. Ракетный свет его поймал, Что гроздями висит. Во все концы — собачий лай, На каждый хруст и вздох… Беги от света, налегай, Чтоб не застал врасплох Тебя треклятый автомат, Веди лыжню, не дрейфь… Пройти за ночку шестьдесят — Эт вам не лечь на дрейф. А тот, кто скоро вёл отряд — Усталости не знал. Он сам поймал огня каскад, Был ранен и… хромал… А план был дерзок и непрост — Артиллерийский склад, Где для московских красных звёзд Готов был звездопад. И, потеряв ещё двоих, Измотаны в снегах, Пришли на место семь живых: Вниманье — невпопад. 2. И сон как смерть и смерть как сон… Сквозь сон дозорный зрит, Как по шоссе рекой колонн К Москве война бежит. Зловеща маска палача — Насмешка, злая власть… «Когда?!.. С какого горяча Я сделал ход не в масть?!..» Ни базы нет, ни склада нет… Колючка да столбы. И первый шепчет: «Что за бред?.. Нет-нет!.. Не может быть…» А память — болью прямо в грудь, Разбрызгивая кровь… Бойцов погибших не вернуть, Раз снег уже багров. «Я́ виноват и мне держать Ответ, коль суть ясна… Найти, взорвать, но не бежать… Поговорим, война…» 3. Бойцы отправлены назад. В глазах укор и стыд. А командира взял азарт, Ведь, право, не убит… С юнцом солдатиком вдвоём В одной из деревень, Упав ничком, ползли ползком, Врагу оставив тень. Но вот он, чёрт — случайный фриц, Что метит прямо в грудь… «Соображай… играем блиц…» Упал и… не вздохнуть — Лежит упрямый командир… В сторонке — мёртвый фриц… Юнец-солдат его сразил Одной из единиц. Блуждали долго. Кое-как Промучившись в аду, Один, сражён, упал в овраг, Другой, презрев беду, Унёс с собой, себя взорвав, Двух немцев-дураков… Воронка, красная трава Да снежный хор ветров.СКЛАДСКАЯ ЗАРИСОВКА
В родной грязи изгвазданных подъездов И шатких круч поддонных пирамид, Разверзнув пасть, по-свински занял место Архитектурный скучный монолит. Короче — склад, — картофель в нём хранится… Скрывает мрак громоздкий вид корзин… И ни души. Лишь крыса копошится, Самозабвенно нюхая бензин Под тряпкой чёрной. Видя эту сцену, Унылый трактор, год не выездной, Стоит у стенки гордым офицером И ждёт свой ключ с головкой накидной. А где-то там, в просторном чёрном поле, Где свищут ветры с запахом ботвы, Стоит другой, сломавшийся невольник И тупо смотрит взглядом лобовым. Мельчат дожди, отпрыгивают капли От ровных гряд, похожих на вельвет. И слышен мат к тому, что некий клапан Пора снести с достоинством в клозет. И снова склад. Лениво бродит сторож. Он пьян и добр, почти интеллигент… Ка б не рукав, что до́верху оторван, Ка б не пакет, что на ногу надет. Лицо в морщинах, ветром не разгладить… Погодь с вопросом. Лучше промолчи. — Но где ж хозяин склада? Ждать накладно. — Так он эта́… уехал… в Бррровичи… В углу погрузчик брезжит рыжим боком. Ужель рабочий? Ключики — в замке… А прям на вилах — толстая сорока… Поёт «Кино» на финском языке. А в вышине над аркою покатой, Где на тяп-ляпе держится кирпич, Из красной рамы с видом невропата Во оный бред таращится Ильич.В КОНЦЕПЦИИ ЗЕМНОГО БЫТИЯ
Отравили людям души. Отравили. Даже облик их наружный Изменили. Электричество повыбили По ночи. Красным пафосом повздыбили Рабочих. Повсемест фосфоресцирует Отрава. Превращают целость циркули В анклавы. Да какое государство — скриплый Кульман. Вдавлен в ссохшуюся скрипочку Окурок. Хоть издохни — положенье Не исправишь. Двести граммов в утешенье… А добавишь — То и дьявола увидишь Ангелочком. Вот какая, ***, обида, Заморочка. Что, к попам идти за жалостью?.. Не надо, Чтобы жизнь не превращалась В клоунаду. Бог и так всех этих тварей — В гроб обманом, Что взвели себя едва ли Не в брахманы. В этом мире не даруются Ответы, Так как в душах чередуются Два цвета. Но всему есть окончанье, Смысл известен — Поменяются печали На возмездье. Ну и где ж она та жуткость Опьяненья?.. Даже ад предстанет шуткой В обвиненьи.КТО ГРЕЗИТ ПРОШЛЫМ…
И где ж та глупая влюблённость?.. Стишком нестройным отцвела, Сошла на землю рыжим клёном, Следы порошей замела… Но сердце бьётся не без смысла. И опыт прошлого — не пыль. О, не вертись крючком капризным, Несостоявшаяся быль! Не перечесть мистификаций Сопровождающих тебя, Романтик лёгких иллюстраций, Идущий слепо по стопам Богов любви. Так где ж твой разум, Ослепший баловень?.. Очнись!.. Не возвращайся в сон напрасный — Костёр развеян, убедись… Смотри — все функции в пределах… Вот-вот запнёшься, упадёшь… Ты мучим совестью?.. Не дело. Кто грезит прошлым — множит ложь.В КАЛЕЙДОСКОПЕ МЕЖСЕЗОНЬЯ
Межсезонье. Бравада нестойкая. Жизнь субботняя с горькой настойкою. Объяснения чувствам. Растерянность. В каждом крохотном дельце — истерика. Кто-то бьётся над формулой бытности, За границы условности вытеснен. Кто-то вновь в диалоге с природою Изгаляется в срам, как юродивый. Кто-то мечется с факелом правды, но Остаётся с кадилом и ладаном. Кто-то, кто-то… А мне — ветер с холодом, Слон фарфоровый с поднятым хоботом, Оттоманка с неярким светильником И книжонка под толстым будильником. Межсезонье. Мечта быть не узнанным. Боль в суставах — скрипичная музыка. Блики, птички, сверчки с флажолетами… И… горячее кофе с галетами.ВО ВРЕМЯ ПОХОРОН
В унылом дворике с кадилом рваных туч — Гирлянды траурных венков да лент атласных. Под стать монахиням, противны, но прекрасны, Воркуют женщины о том, как был могуч Умерший. «Господи! — поёт одна из них, — Доколе будешь ты творить свои загадки?.. Чем не угоден был тебе наш друг закатный, Добропорядочный и честный гражданин?..» По чёрным платьям преломляются лучи Дешёвых брошек, блёстких пуговок и бусин. Мужчина в шляпе возмущается: «Допустим…» Другой одёргивает: «Слушай, помолчи… Проблемы с сердцем… Но ведь бабка у меня С двумя инфарктами пошла за девяносто… И мыслит вдумчиво, и видит крайне остро… К тому ж ещё и аппетит, как у слона». Тревожно. Ветрено. И запахи духов, Что ветер смешивает в терпкое зловонье, Теченье мысли делегирует невольно К объекту тления. «Не знаю я, каков Он был учёный, токмо он уже не здесь, — Душа его, поди, далё-о-око отлетела… Опять найдёт она какое-нибудь тело… А это, вон, иди на вешалку повесь», — Беззубо шамкая, играя бородой, Где пальцы цепкие выискивают смыслы, Вещает старый господин с брезгливо-кислой Физиономией. Украшенный тесьмой Выносят гроб и… отправляют в катафалк. Ударил реквием замёрзших музыкантов, Что явно думали о выделенных грантах… И валторнист перетянул диез на «фа». И вслед процессии, под частый кашлячок, Мелькнула фразочка с крючочком вместо точки: «А дом с машиною отписаны не дочке, Раз претендует на недвижимость внучок».СНОВИДЧЕСКИЙ АНГЕЛ
Меркнут праведные лики. Горьким перцем — земляника. На устах поэта — злость. На пороге — странный гость. Молча он садится в кресло, Осияв знаменьем крестным Крайне странного себя. Время — гири на цепях. Мысли бабочками стали. Проглотил графин хрустальный Острый месяц, что блеснул За гардиной. Сев на стул, Я спросил: «Какого чёрта?..» Незнакомец: «Непочётно Ты встречаешься со мной… А ведь я — не кто иной, Как смиренный ангел божий, На тебя слегка похожий… Я ведь что хочу сказать… Что-то начал ты страдать Откровенной паранойей, Будто жизнь померкла ноне Для тебя. Одни угли. Добры люди помогли Впасть в такое состоянье?.. Где оно, твоё блистанье?.. Юмор, новые стихи… Так, довольно чепухи! Черпай жизнь не чайной ложкой, А большущей поварёшкой, Точно вечность пред тобой!.. Пусть кричат наперебой Пустобрёхи-паникёры, Что кранты уже нам скоро… Будь спокоен — не кранты. Солнце, бабочки, цветы, — Тыщи дней, ещё устанешь… Сколько счастья!.. Как представишь — Дух захватывает!.. Знай, Даже если близок край — Нет особенной печали, Потому как ты в начале Восхожденья. Там, потом, В ярком мире золотом, Вспомнив Землю — устыдишься. Так чего же ты боишься? Не боись, поможем, друг!.. Изничтожим твой недуг. Вон и музыка под боком… Умоляю, ради Бога, Не досадуй, а встряхнись! Или в холод окунись. Здесь, в краях несовершенных, Не находят утешенья Только призраки войны — Души их наделены Близоруким пониманьем… Никакие заклинанья Не изменят их ума. Есть две силы (свет и тьма) В этом мире к просветленью… Но да ладно. К сожаленью, Надо, друг мой, уходить… Пару-тройку разбудить Задремавших… Вот те, кстати, Книга в помощь… Сей писатель Не монах, не фантазёр… Но, признаться, до сих пор Популярен во Вселенной. Обращайся непременно, Если снова загрустишь… Помогу держать престиж». И назвавшийся пречудно Бодро хлопнул по плечу мне И… в мгновение исчез. Был немалый интерес Пробежать глазами книгу… Но горячую интригу Потушил звонок часов. Начинаю день с азов — Суета, семья, работа… Как прощаться неохота Мне со сном… Будильник скис… Повторите сон на бис.СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК
Счастливый человек не помнит зла, И перманентность дней ему не в тягость. Он видит, как рентген — и сквозь и за, Как может лишь романтик и бродяга. Он видит незамусоренный свет, Без липкого земного притяженья И, оставляя дымный кабинет, Не злоупотребляет положеньем… Поскольку непривязанность его, Лишённая, казалось бы, геройства, При невнушённом акте волевом Имеет героическое свойство. Счастливый человек не помнит зим. И мысль его стихов светла и зрима. Он выступает с сумкой в магазин За банкой иваси и апельсином… А вечером придёт к нему она, Очаровав волшебной пантомимой, И будет им доподлинно грустна, Ведь жизнь его бежит, по сути, мимо… Бежит она всё мимо неких русл, Что ждут, когда наполнят их печали; Всё мимо слёз, чей смысл не берусь Располагать эпиграфом в начале Приятной бытовой белеберды С распевками и выпивкой застольной… Не обрести — мосты разведены, Раз счастлив по неведенью. Довольно.И ТЕ, КТО СТОЯТ НА ПУТИ
А правду не любят-то многие… Особенно клоны двуногие. Под кальку — и внешне, и внутренне, — Кругом мельтешат эти нутрии, Наплывом бегут по накатанной… Ка́к мир уплотнён дубликатами!.. А гаркнешь, вспугнёшь эту шушеру — И вот тебе счастья отдушина: Такое услышишь раздольное, Что в траур свернётся застольное. Но есть тут одна заковырина — Любой может крысою вынырнуть Из небытия заподвального В реальность земную буквальную И, выбрав себе имитацию, Потребовать с нею считаться… Но, Ви́димо, нет основания Сражаться до изнемогания За душу, ведя к человечности Того, кто проявлен к беспечности. Зато эти серые личности Из мира когтей и вторичности, В безумье, соплях и амбициях, Всегда на пути нам — убийцами.ИЛИ — ИЛИ
Идёт октябрь. Теперь темнеет быстро. В глухой деревне в несколько домов, Переключив один из трёх регистров, Берёт баян негрустный Иванов. И там, где свет над люстрой закопчённой И на дровах не шибко греет печь, Он оживает, песней увлечённый… Нелёгкий день с его сбегает плеч. Яйцо с селёдкой, стопка бормотухи… А над столом, по паузам звеня, В унылом свете носятся три мухи И досаждают… В том ли их вина? Пусть эта тьма, что зреет за окошком, В себе утопит всю, что есть, печаль… «Да так, чтоб, я́зви, не было так тошно!.. А то ведь — раз и… — в полымь сгоряча…» Там, за окном, где сиплым пеньем птицы Лишь лютый ветр отныне вдохновлён, В любой момент так просто раствориться… Но жизнь сильна. Выходит, есть резон. Идёт октябрь. Теперь темнеет рано. И Иванов глядит на циферблат… «Девятый час… Чего ж нейдёт Степанов?.. Видать, старик на чарку дохловат…» И снова песнь. Баян аккордом жирным Изобразил глиссандо в полуметр… «Ка б если знать — душа́ горит по жилам, Иль тот огонь, что выпил и… — привет?..»В СНЕГЕ ЯРКОГО САЛЮТА
Привет тебе, кирпичная провинция! Надеюсь, ты простишь мою позицию, Не станешь уговаривать, как встарь, Вернуться в заполярный твой алтарь Буранными стихами?.. Извини. Как звонко колокольчик твой звенит!.. По Имандре несёшь меня оленями, Поёшь в печи еловыми поленьями, Голодными до жаркого огня… Кирпичная провинция моя, Обдай меня пронятными морозами, Ветрами разбураненными вдо́зымя, Чтоб цепко перехватывало дух, Чтоб в верности к тебе я не потух!.. Открой мне горизонты переливами, Аврорами ночей неторопливыми, Что, как всегда, в зелёных рукавах Таят брильянты звёзд на каждый взмах… Иду-бреду заснеженною улицей… Озябли фонари, — стоят-сутулятся… Детишки лепят бабу во дворе. И тьма, и тьма… Лишь где-то в январе Над Нюдайвенчем, будто бы спохватится, По сопке солнце красное покатится… А как на сопку в солнышке зайдёшь, Так на просторах счастья пропадёшь. Не будь угрюм, мой страж сохатый бронзовый, Ещё не раз подхватишь пламень розовый Ты на свои ветвистые рога!.. Не верь снегам — весна недалека! Привет тебе, кирпичная провинция! Встречать тебя — хорошая традиция, Шагать домой, шагать — стихи слагать, А дома чай с морошкой попивать. И, попивая чай с морошкой той, На краткий миг почувствовать покой.УЖЕ И СКОРО
…и люди подчиняются машинам, Порывисто друг друга обходя… А со стены глядит на них страшила — Царь Антиох — кибо́рг-орангутан. Блестят глаза, в зрачках алеет лазер… И всё про всех он знает наперёд. А чуть в сторонке — термосупервайзер, — За пять монет жетоны раздаёт. Царь Антиох следит за каждым шагом, И каждый вздох он слышит, будто свой. Ряды кабин. Форматная бумага. Диктует номер действие. Освой И ты, старик, нехитрую задачу, Переродись в послушный экспонат. И… если повезёт, тебе на сдачуКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.