Просто Вася

Глава 4

Оставив все эти размышления до следующего похода на зону, Василий продолжал знакомиться с местными обычаями. Народ в посёлок понаехал из разных уголков тогда ещё необъятной страны, были представители почти всех её национальностей, хотя преимущественно русские, украинцы и белорусы. Такая расстановка была как среди вольного населения, так и среди заключённых. Исключение составлял только батальон охраны, где офицеры преимущественно русские и украинцы, а солдаты со средней Азии. Но солдаты по посёлку сами бродили редко и поэтому особого беспокойства не причиняли.

Заключённые из колонии поселения без особого разрешения или для работы тоже в посёлке не бывали, особый режим вообще не выпускали, за редким исключением и под строгим конвоем. Поэтому поселковая жизнь выглядела почти как в обычном таёжном захолустье, но только с несколько странным населением для такой глуши. Большая его часть были с высшим образованием, повышенными амбициями и якобы следящим за веяниями современной моды, культуры, общественной и политической жизни. Всё это переплеталось с устоявшимися народными и международными традициями отмечать любые праздники (а их у нас всегда было много) шумным застольем, песнями, танцами, обильными возлияниями, а в конце, по возможности, хорошей потасовкой.

Не прожив на новом месте и двух недель, Василий успел побывать на нескольких застольях, пока без особых последствий для здоровья, но и без прибавки к нему. А вот, что действительно было здорово – это баня. Первый раз пошёл в воскресенье со своими коллегами. С виду обычное бревенчатое здание бани оказалось внутри сказочно отделанным резными изразцами. Тут за что ни возьмись – произведения искусства (как потом оказалось всё изготовлено руками заключённых). От пола до потолка, начиная с предбанника и заканчивая парилкой, всё отделано резной дощечкой карельской берёзы. Ковшики, ушаты, тазы – та же ручная работа, даже пар здесь обжигающий, звонкий и насколько здоровый, что выходить не хотелось вовсе, хотя температура в парной держалась доныне невиданная, но переносилась легко и с удовольствием. Не заметили, как прошло часа четыре, никогда столько времени в бане до этого Вася не проводил, но даже после этого уходить было не охота, хотя и сил продолжать не осталось. Это был настоящий праздник, лучше любого застолья.

А ещё лес. Когда выдавалось свободное время – пять минут на сборы и – айда в лес. Поначалу было немножко не по себе от таёжных просторов и величия. С детства привычный к лесным прогулкам, Василий робел перед прародителем привычного для него зелёного друга средней полосы. Здешние просторы были настолько необъятными, не походив тут своими ногами, понять этого было невозможно. Старожилы рассказывали о заблудившихся, которых находили через месяцы. Ни одного такого человека в посёлке не было, но на самом деле, если выйти из посёлка почти в любую сторону, можно пройти по прямой километров 200 и кроме тайги ничего не увидеть. Но поскольку по прямой ходить вряд ли получится, то заблудиться можно легко и надолго.

Поэтому поселковые жители в лес по одному ходили редко, разве что опытные грибники да охотники. Поначалу и Вася находил себе компанию для походов. Но постепенно, пообвыкнув, начал самостоятельные путешествия. Первый раз попробовал сходить за грибами на известную уже по предыдущим походам полянку, которую неделю назад показывал Олег. Было до этой полянки километра три-четыре. Местный народ не любил толпиться, почти у каждого были свои излюбленные места, знанием о которых делились неохотно, а то и вовсе не делились, если уж кто-то прознавал про него, то так тому и быть, благо тайги всем хватало. Хотя настоящее грибное изобилие нужно было поискать. А грибы водились знатные – тут тебе и подосиновики, подберёзовики, лисички, сморчки, а главное боровик, величественный белый гриб.

Вокруг посёлка ничего хорошего не осталось. Нужно идти поодаль, а там – как повезёт. Поляну нашёл быстро, как и прошлый раз, свернул с нахоженной тропинки километра через полтора, а дальше по едва заметному следу старой лесовозной дороги – на восток, и вот она – грибная россыпь. Но так было прошлый раз, а сегодня кто-то успел собрать урожай. Сначала думал побродить да возвращаться, до вечера не так далеко, но увлёкся и решил найти ещё хоть одно уже своё грибное место. Шума работающего посёлка почти не было слышно, а скоро и вовсе он затих. Васю это не смущало, двигался, ориентируясь по растущему на деревьях мху строго на север, значит обратно – на юг.

Ничего стоящего не попадалось кроме местных красот, на которые нет-нет, да и засматривался. Вот пронеслась рыжей молнией над головой белочка, остановилась на сосне и начала умываться лапкой, он протянул руку, но зверёк скрылся в чаще. А вот что-то крупное задышало невдалеке, оказалась лосиха с потомством, покосилась на незваного гостя недобрым глазом, но разборки устраивать не стала, он на всякий случай обошёл семейство стороной, и тут взгляду открылась вожделенная картина. На пригорке во всей красе выстроились ядреные подосиновики, все один в один, упругие, шляпки коричневые, ножки толстые, то семейками по несколько штук, то чуть крупнее по одному.

Азарт на грибников действует не хуже чем на охотников с ружьями. Изначально Василий много грибов набирать и не думал, но сейчас напрочь об этом позабыл. Сначала наполнилось ведро, затем пара пакетов, после чего решил снять футболку и остаться в одной ветровке, но бросить такую красоту был не в силах. Грибочки один в один – окрепшие подростки, плотные, ядрёные, выстроились как на подбор и сами просятся в лукошко. Когда и футболка наполнилась под завязку, почти стемнело. Оглядевшись, Вася понял, что выбираться из лесу нужно было с полчаса назад, а теперь уже и поздновато, тем более забрёл в незнакомое место.

Направление взял опять же по мху, хотя угадывать в темноте стало сложнее, да и ноша получилась не сильно подъёмная. Не то, чтобы тяжело, но уж точно неудобно. Поначалу всё шло хорошо, а минут через 20, когда совсем стемнело, тяжесть собранного урожая стала намного ощутимее. Но это полбеды, а вот беда в том, что знакомая тропинка никак не находилась, а вместо неё захлюпало под ногами болото. По звёздам ориентироваться не приходилось, а заветный мох различить было невозможно, поэтому побродил наобум ещё минут двадцать, и понял, что сегодня выбраться домой не получится. Порадовался за себя, что не сумел бросить курить, хотя несколько раз безуспешно пробовал. Теперь в карманах оказались так нужные сейчас спички, зажигалка и сигареты, ну и само собой нож грибника, правда, немного больше чем у грибников более цивилизованной части света.

Первым делом нашёл уютное местечко под большущей корягой заваленной буреломом сосны, нарезал лапника, устроил накрытие сверху, а у импровизированного входа разложил костёр. Временное жилище получилось довольно сносным, ещё бы поужинать… Попробовал поджарить над костром грибы – съедобно, но много не съешь без привычных приправ, да не так уж и проголодался. Попробовал уснуть – жёстко и прохладно. Насобирал ещё лапника, сухой хвои, устроил подобие гнезда – стало куда лучше. Потихоньку провалился в тревожный сон. Просыпался несколько раз от незнакомых звуков и близких шорохов. Кто-то неподалёку возился, издавал какие-то звуки, но близко не подходили. Подбрасывал сушняк в костёр, без него страшновато.

Наконец забрезжил рассвет. Стряхнув остатки сна, проделал несколько гимнастических упражнений, невзирая на то, что костерок горел всю ночь, промёрз основательно. Особенно под утро, с ближнего болота потянуло сыростью и холодом, расслабляться не приходилось. В сером утреннем полумраке попробовал определить направление и понял, что вчера в сумерках шагал явно не в ту сторону. Благо сумерки были короткими, много пройти не мог. Вспомнил, что возвращаться нужно на юг, сориентировался и пошёл. Грибы поначалу думал не брать, а потом пощупал, посмотрел, свежести не утратили, не зря же это всё – забрал с собой.

Минут через сорок, немного не стой стороны, откуда ожидал, послышался сначала неясный, а потом всё более отчётливый шум, явно не природного происхождения. Никогда ещё так не радовался обычному неслаженному и совсем немелодичному звону и лязгу работающих механизмов, сомнений не было – точно они. Ещё через пол часа вышел на окраину посёлка, который показался оазисом в пустыне усталому путнику.

В общежитии все были на ногах, хотя до начала работы часа два. Оказалось, объявили общий сбор на поиски пропавшего Василия. После его появления волнение улеглось, но на выходе вахтёр передала приказ явиться к 10—00 пред светлые очи начальника. До назначенного времени закончил работу, начатую накануне, коллеги подшучивали, но никто не обижался за ранний подъём на поиски.

В назначенное время постучался в кабинет:

– Войдите, – пробасил Сергей Леонидович, – а, это ты, присаживайся.

– Доброе утро, – по военному отрапортовал Василий и несмело присел на краешек дальнего от начальника стула.

– Ну как провёл ночь, русалки не встречались?

– Да нет, но если честно, было страшновато, – почему-то вдруг разоткровенничался Вася, – да и замёрз порядочно.

– Ну ладно, будет тебе наука, как вообще, привык на новом месте?

– Да ничего, мне здесь нравится, правда необычного много. Не бывал раньше в таких местах.

– А раз нравится, подавай документы на аттестацию, присвоим тебе офицерское звание, должность подыщем соответствующую, а женишься, домик дадим.

– Да не думал я о таком повороте, – оробел Василий.

– Думать нужно всегда, а чтобы надолго не растягивать, через неделю, в это же время, приходи на продолжение беседы. А в лесу больше не теряйся, надо быть осторожнее.

– Спасибо, – не нашёлся больше ничего сказать Василий, вышел в приёмную и с облегчением вздохнул.

Мнения у коллег по поводу аттестации на офицера разошлись, после Васиного сообщения. Но Игорь говорил даже с завистью, как позже узнал Василий, такие предложения делались не каждому и на чём основывался выбор начальника – загадка. Самому в это дело ввязываться особо не хотелось. Одно дело приехать в тайгу на пару лет и совсем другое надолго обосновываться. Такого в планах не было. Но, тем не менее, пошёл вечером на переговорный пункт, заказал для начала разговор с далёким, но родным отчим домом, а затем с Алёнкой.

Родители, услышав новость, начали отговаривать, мол, домой возвращайся, на работу устроим, с жильём поможем.

– Да это просто разговор, у меня даже в мыслях не было здесь оставаться, – успокоил Вася родных, при этом понимая, что почти соврал про мысли.

А вот Алёнку начал агитировать приезжать к себе, расписывал очень увлекательно местные красоты, душевных людей, радушный приём, обещанное жильё и перспективную работу. Та, в свою очередь обещала подумать о приезде, но только не на постоянное место жительства, а не больше, чем на пару лет. На том пока и остановились.

Глава 5

Работа у Васи спорилась. С Олегом наладились добрые отношения, Да и с коллегами всё складывалось неплохо. Кроме работы частенько захаживали друг к другу в гости. То в семейном кругу у Олега, то холостяцкие вечеринки в общаге. Жёны от этого были не в восторге, зато сплочённость коллектива возрастала на глазах.

В очередной раз на зону пошёл сам. Нужно было выход деловой древесины одной из лесосек посчитать. Можно, конечно и на лесоповале это сделать, но на месте разделки древесины проще, всё под рукой, не надо никуда ехать, хотя при этом всё, что было утрачено от валки леса и до разделочной площадки не учитывалось, его как бы и в природе не существовало. Но в те времена страна была богатая и на такие «мелочи» закрывали глаза.

В этот раз Вася посоветовался с ребятами из отдела и взял с собой четыре пачки грузинского чая. Это был один из видов зоновской валюты, правда, с не очень высокой котировкой, были повыше, но об этом потом. При прохождении через пропускник проверяли не очень сильно, да к чаю больно то и не придирались, валюта осталась запрятанной за поясом.

Процедура была прежняя, попили чаю, мастер сопроводил до нужных штабелей, а после этого началось паломничество заключённых. Через пару минут после ухода мастера, откуда-то снизу вынырнул вертлявый зэка и постоянно оглядываясь вокруг, подошёл вплотную и с загадочным видом вынул что-то завёрнутое в грязную тряпку.

– Батяня, ты же охотник? Смотри, уникальная вещь, для хозяина делали, деньги очень нужны, тебе в пол цены отдам, – проговорил скороговоркой и косясь по сторонам, развернул тряпку. Такой красоты наш герой не видел ни разу. Охотником он не был, но как и любой мальчишка, даже повзрослевший, на оружие зачастую смотрел с замиранием сердца.

А этот ножичек можно было смело назвать произведением искусства. Нож был охотничий, с виду довольно массивный. Рукоять костяная, отполированная до блеска, с гравировками со всех сторон, лезвие достаточно длинное, с кровостёками по обеим сторонам, тоже отполированное, заточенное так, что можно бриться. А ещё ножны – кожаные, прошитые грубой нитью, с изображением благородного оленя, а с другой стороны, огромного лося. Зэка быстро сунул нож в руки Василия:

– Попробуй, как сбалансирован, а работа какая, где ты такое видел, а? – опять скороговоркой, даже некоторых слов не понять.

От такой подачи Вася уже созрел как покупатель. В те времена в магазинах редко давали подержать в руках красивые вещи, а маркетологи водились только в местах не столь отдалённых, да в городах на толкучках, и называли их немного по-другому – барыгами или спекулянтами, даже срока давали немалые за подобную деятельность. Всем это было известно, но когда попадались хорошие вещи по сходной цене, любой гражданин от уборщицы до прокурора, при наличии денег, брал не взирая на законы и без зазрения совести. А зачастую бежал одалживать деньги, лишь бы вещь не прошляпить.

– Сколько стоит? – как можно небрежнее поговорил Василий.

– А что есть?

Тут он вспомнил про запрятанную валюту и неуверенно проговорил:

– Чай.

– Чай за такую вещь не очень, но ладно, так и быть, десять пачек.

Вася прикинул в уме стоимость, в переводе на деньги цена понравилась, но на всякий случай начал торговаться:

– Давай за четыре.

– Да ты чё, его делали вручную больше месяца, а сталь какая – гвозди рубать можно. Восемь, если сразу отдашь.

– Ну ладно, шесть, две пачки завтра принесу.

– Договорились, бери больше, я тебе завтра ещё кое-что покажу.

Вася отдал чай, получил взамен тряпичный свёрток, не успел оглянуться, как остался один возле штабелей. Только засунул свёрток под куртку, появился следующий зэка и начал показывать женские украшения. Вещички были аляповатые, сильно разукрашены, хотя некоторые не лишены привлекательности. Поскольку намеченный план покупок был выполнен, Вася торговаться не стал, а сразу же отказался, но отвязаться от местного сервиса было не так просто. Подходило ещё несколько человек, предлагали разные безделушки, но работа была выполнена и от греха подальше, убрался Вася восвояси.

Вечером по приходу домой, развернул тряпицу и начал любоваться изделием. Вещь уникальная, такая раньше е попадалась. Сам охотником не был, но родной дядька – заядлый охотник, не пропускал ни одного сезона. Когда Вася немного подрос, дядя Фёдор частенько брал с собой на охоту. Это были самые яркие воспоминания детства. Убийство животных у тогдашнего мальчишки восторга не вызывало, а вот сам процесс завораживал с момента подготовки и до возвращения домой с трофеями или даже без.

Готовился к предстоящей охоте дядя Фёдор загодя, сначала осматривал всю амуницию, подтягивал, чинил, чистил ружьё, заряжал патроны. У него были специальные весы. На которых как в аптеке аккуратно взвешивался порох, дробовой заряд, всё это поочерёдно заряжалось в патроны, сверху запрессовывалось пыжом – и вот патрон готов. Патроны разноцветные, каждый цвет соответствует размеру дроби, размер на определённую дичь, а есть ещё жакан на крупного зверя – тут целая наука. Поначалу Васе разрешали только наблюдать, а потом научился и сам патроны готовить, получалось не хуже, чем у дядьки.

А ещё было у дяди Фёдора два охотничьих ножа. Он их никому не давал, точил и чистил сам, один был поменьше, второй побольше, каждый имел своё место и назначение. Васе удавалось их разве что подержать, да и то не часто.

Тот нож, который у него был в руках сейчас, выглядел намного солиднее и дороже дядькиных. Налюбовавшись вдоволь, попробовал перерубить веточку толщиной в палец, нож разделил её пополам как соломинку, «вот это вещь», восхитился Вася и спрятал нож на дно чемодана.

Прилёг на кровать, задумался о жизни. Когда ехал после института в эти края, оставаться надолго не собирался. А вот пробыл пару месяцев и всё чаще начал ловить себя на том, что думает о здешних краях, как о родном доме. «Скоро зима, приедет Алёнка, куплю ружьё, буду ходить на охоту, а вечером будем сидеть у тёплого очага попивать лёгкое вино, а потом любить друг друга…», на том и уснул.

Глава 6

На охоту пригласил Лёня – главный механик, сосед по общаге. Он взял у своего напарника мотоцикл и поехали в тайгу. По старым лежнёвкам на мотоцикле ехать ещё то удовольствие. Брёвна укладывались лет двадцать назад, а последние десять дорогой пользовались только охотники да грибники. Выглядела она соответственно. Лежнёвка выкладывалась руками заключённых из брёвен, где на приподнятое над болотистой местностью земляное основание, где без него. За прошедшие после постройки дороги десятилетия, часть бревенчатого настила прогнила, некоторые брёвна и вовсе выпали из ряда, встречались торчащие в разные стороны, словно боевые копья древних рыцарей. Поэтому ухо нужно было держат востро, чтобы без него не остаться.

Проехав часа полтора по тайге, свернули на поляну и спешились.

– Это моё любимое место, – сказал Лёня, – попробуем вечером заполучить тетерева, а пока обустроимся вон на том конце поляны, – и показал на другую сторону, метрах в двухстах от места, куда приехали.

Взяли с собой ружьё, рюкзаки и пошагали в обход поляны:

– Через поляну не пойдём, чтобы заранее дичь не вспугнуть, охота – целая наука, враз не постичь, я сам новичок, пока учусь, но кое-что уже усвоил.

– А мне бы тоже ружьём разжиться, – закинул удочку Вася.

– Да не вопрос, приедем домой, я ребят поспрашиваю, думаю, к концу выходных найдём. Тебе попроще, или модное?

– Мне для начинающих, чтобы сбоев не давало, а оформлять сложно?

– Да кто их тут оформляет. Половина местных опера, те же менты, кто сюда с проверкой сунется? Большая часть ружей переходящие. Кто-то приезжает, другие уезжают, первый хозяин уже пять раз сменился, документы давно потерялись, ты этого не бойся, здесь почти все так охотятся.

– Ну хорошо, подыщи что-нибудь подходящее.

– А теперь тихонько, начинаются тетеревиные угодья, нечего лишний раз пугать.

Шли ещё минут пятнадцать, расстояние небольшое, да по заболоченной опушке быстро не пойдёшь, ноги приходилось с силой вытягивать из прогибающегося мха почти с каждым шагом. Иногда проваливались выше колен, благо одели болотники, без которых на охоту никто и не выходит.

По приходу на место начали готовить укрытие. За старым валежником устроили лежанку из елового лапника. Со стороны поляны также изготовили заграждение из веток, теперь никакая птица охотников не разглядит. Пока возились, начали собираться сумерки.

– Теперь тихонько, – шёпотом проговорил Олег, – залегаем каждый в своё гнездо и ждём.

– А чего ждать?

– Ты начало не пропустишь, такого концерта больше нигде не увидишь.

В тишине, нарушаемой птичьим пересвистом, да треском веток под шагами зверюшек прошло минут сорок. Стемнело окончательно. Только на закатной стороне неба, над верхушками деревьев, небо переливалось сизовато-фиолетовыми отсветами, постепенно угасающими с каждой минутой.

Тишина была торжественной и величественной, Вася от такой в городе отвык, а сейчас наслаждался всеми фибрами души. Вот из-за таких моментов стоит жить. После такого у людей творческих обычно бывает подъём, а агрессивные становятся мягче и задумчивее, жаль общение с природой у них редко случается.

Стемнело полностью, на небе появились россыпи звёзд. В этой широте ближе к осени по вечерам можно составлять атлас звёздного неба, правда, не очень часто, в большинстве случаев небо затянуто облаками. Сегодня ясно и довольно прохладно, озноб начал потихоньку овладевать телом:

– А нельзя костерок развести, пока не началось, – шёпотом поинтересовался Василий.

– Я тебе разведу, тихо!

Не успел Вася поплотнее закутаться в бушлат, как на другом конце поляны произошло неуловимое движение. Попробовал всмотреться, начали мерещиться расплывчатые силуэты, ничего конкретного. Вдруг тишину нарушил несмелый свистящий звук, за ним ещё, который потом перешёл в сплошную трель. Он сидел, боясь пошевелиться, вслушиваясь в неслыханные доселе звуки.

Над верхушками сосен появился бледный край восходящей луны и осветил всё вокруг призрачным серебряным сиянием. Расплывчатый силуэт оказался огромных размеров тетеревов с запрокинутой головой, без устали выводящего любовную песню.

– Можешь теперь расслабиться, – во весь голос сказал Олег, – он теперь ничего не слышит, а подруги раньше чем через полчаса не появятся, хочешь – подойди поближе, ты такого красавца ни в одном зоопарке не видел.

Два раза повторять не пришлось, Вася осторожно прокрался на середину поляны, обошёл вокруг глухаря, рассмотрел его со всех сторон, птица была большая и величественно красивая.

– Поэтому их и называют глухарями, – это Олег возник рядом из сумеречного лунного сияния, – когда он зазывает подругу, его можно брать голыми руками, чем многие охотники и занимаются. Браконьерство, конечно, хотя, с другой стороны, нужно выследить, высидеть в засаде, а только потом получишь шикарный трофей.

– А мы тоже браконьерничать пришли?

– Ладно, – ответил Олег, – сегодня не будем красоту портить, – давай посидим, послушаем, полюбуемся, а с рассветом зайцев постреляем, они на завтрак к этому времени выберутся.

Луна поднялась выше, стало светлее. На токовище вышел второй глухарь с противоположной стороны поляны, после чего трели раздавались то в унисон, набирая мощь и высоту звука, то каждая отдельно, при этом звучание было нежнее и тише.

А вот и подруга появилась. По сравнению с красавцем тетеревом это была обычная курица. «И вот это всё для нее», с долей разочарования подумал Василий, «но кавалеру виднее». А кавалеры продолжали свои заигрывания почти до рассвета. К этому времени появилось ещё несколько подруг, а в конце всё утихло, померкло лунное сияние и участники шоу растворились в предрассветных сумерках серыми силуэтами.

Немного хотелось спать, было зябковато, но положительные впечатления от увиденного с лихвой покрывали все неудобства.

– Давай разведём костёр, позавтракаем, а потом немного поохотимся, – не то предложил, не то скомандовал Олег.

Насобирали сухого валежника, вскипятили чай в котелке, открыли тушёнку и запивая ароматным чаем, позавтракали. На природе всё было вкусным, как у бабушки в детстве. После горячего чая мир опять приобрёл яркие краски, да и рассветное солнце в этом начало помогать, из ночного сумеречного мир опять преобразился в яркий и красочный

Поохотились часа два за зайцами, подстрелили по пару штук на той же поляне, за которой ночью наблюдали. Зверья в этих краях достаточно, можно и поохотиться, не то что в средней полосе – на одного зайчишку три охотника из засады смотрят.

Домой ехали полусонные, но счастливые от удачной охоты, а особенно от ночных впечатлений. Одного зайчишку Вася отдал вахтёрше в общаге, а второго вечером зажарили на кухне с соседом и употребили под бутылку водки и душевный разговор.

Глава 7

На следующей неделе Олег, как и обещал, позвал Василия смотреть ружьё. Пошли на край посёлка, где жили бывшие поселенцы. Их было в посёлке десятка два, в основном с жёнами, некоторые с детьми. Большая часть из них за хорошее поведение или стукачество, переводились из колонии поселения на вольное поселение до окончания срока. Им разрешалось проживать в посёлке, приглашать к себе жену, при этом нужно было ходить на принудительные работы и отмечаться два раза в день на колонии. Некоторые из них после окончания срока так и оставались жить в посёлке со своими жёнами, но поселковое «начальство» сторонилось их, дружбы не заводили, общались мало, был у них свой, обособленный мирок. Многие из них пытались передавать на колонию особого режима передачи с воли, но не у всех это получалось. Тех, кто попадался за такие вещи, обычно отправляли из посёлка, а могли и срок дать.

Бывшего поселенца звали Семён. Вольным жил он на посёлке уже давно, работал на лесовозе, в свободное время промышлял охотой.

– Кого там принесло, – встретил нас окриком в тесной прихожей, захламлённой всевозможными вещами, предназначение многих из них понять было трудно, наверное, даже самому хозяину.