Погром

В Шаффурт, Томас Кейси отправился в открытом кабриолете. За рулем был некто Войтеховский, который появился в номере, где происходила порка миллиардера, в самом конце. Уже после того, как отельера посвятили в государственную тайну, сообщив, что Шаффурт это стратегическая точка нулевой вселенной, которая играет ключевое значение в борьбе между западным социал-либерализмом и восточным патриархатом.

Всю дорогу до пространственного перехода, Кейси донимал Войтеховского вопросами, мол, почему этот аппендикс нулевого измерения не обнаружили раньше, как получилось, что его обнаружили и, как это вообще согласуется с международным правом.

На вопросы об аномальном аппендиксе Земли, спутник Кейси отвечал, что эта херня ему не по зубам, это дело профессора Канта, который за это отвечает. Сообщил, что аномалию открыл он лично, но опираясь не на физику, а на исторические несоответствия. Насчет международного права он сказать ничего не может, потому что по ходу работы в Шаффурте с ним еще не сталкивался.

– А, вообще, чего ему сказать, этому вашему графу?

– Бургграфу.

– Ладно, пусть будет бургграфу. Когда мы к нему попадем, кстати?

– Сразу, как приедем – отправимся к нему в замок.

– В замок… – Мечтательно сказал Кейси. – Я себе хотел построить замок. Только архитекторы заверили меня, что сейчас это не в тренде и пришлось оставить эту идею.

Пространственный переход они пересекли незаметно, для глаза. Только вдруг резко похолодало. Субтропический климат сменился умеренным. Секунд десять они ехали в тумане, который видимо, образовывался из-за перепада температур. А потом Кейси увидел, что стена буйной зелени, вдоль дороги, уступила место разреженному лесу, с елями и березами. Впереди у обочины нарисовалась фигура человека, который словно выскочил из-под земли. Войтеховский выключил двигатель, и машина пошла накатом.

Возле человека, машина затормозила. Незнакомец был одет, словно ряженый в средневековой реконструкции.

– Рад вас видеть господин секретарь. – Склонился встречающий, в полупоклоне.

– Здравствуй, Вертер. – Ответил Войтеховский.

– О, так ты еще и секретарь! – Восхитился Кейси. – Интересно – чего?

– К господину Войтеховскому, следует обращаться ваша милость или господин Тайный Советник. – Строго сказал малый, которого Войтеховский назвал Вертером. – Обращение «секретарь» приемлемо, к его милости, лишь для членов гильдии, секретарем которой он является.

– Ого! – Сказал Кейси и похлопал Войтеховского по плечу.

– Здорово, ту тут устроился.

После этих слов, Кейси был извлечен Вертером из кабриолета, на дорогу. Это – несмотря на тучность нувориша. Парень был здоров, как бык.

«Ты – чего?!» – были последними словами миллиардера, перед тем как все вокруг померкло.

Очнулся он от тряски. Лежал Кейси на каких-то досках, покрытых слоем земли и, о господи, навоза. Свет вернулся обратно, а вместе с тем и поток сознания. Он стал вспоминать, что с ним произошло и, как ни странно, вспомнил все. Причем, довольно быстро и во всех подробностях. Повернув голову, он увидел, что Войтеховский и Вертер располагаются выше его. Сидят на обитой красным бархатом скамейке. При этом оба попирают Кейси ногами. По запаху лошадиного пота, и ритмичной тряске стало ясно, что он на дне какой-то коляски. А ногами его не столько подминают под себя, сколько придерживают, чтобы пассажир не вывалился. Жители средневековья беседовали.

– Немедленно поднимите меня.

– Лежи и не рыпайся, душегуб. – Вертер достал из сапога, обтянутую кожей дубинку. – А, не то…

Кейси притих.

– Лейб-гвардия амуницию в порядок приводит, оружие надраивает. – Продолжил, прерванный рассказ, Вертер. – Палачи горожан секут на площади, за несоблюдение санитарных норм. В замке все на ушах. Камеристки окна моют. Сильно, сильно не в духе бургграф вернулся. Бургграфиня тоже. Ни с того, ни с сего, прошлась по первому этажу, проверяя службы, и всех, кто под руку попался, приказала пороть. Кухарки теперь не нагибаются, а всё – вприсядку. Короче – беда.

– Ничего. Скоро все это кончится. Тем более все это на пользу. А, то народ совершенно страх потерял.

– Насчет страха, это, вы – зря. Страха народ не потерял, но, скажем так, расслабился. Но, конечно, встряска горожанам не помешает. В этом вы правы, ваша милость.

– К городу подъезжаем.

– Остановить? По нужде сходить желаете?

– Нет. Давай этого посадим. Сильно хотел город и замок увидеть.

– Вот вы ваша милость гуманист, не приведи господи. Всегда готовы доставить радость человеку, перед смертью. Другой бы плюнул. Решил бы, что он насмотрится, когда его на казнь поведут. А, вы – нет. Вы целую обзорную экскурсию, злодею организовали. И в одну, и в другую сторону у него ознакомительный тур получится.

Пока его подсаживали, Кейси почувствовал, как у него млеет тело. Когда его, как куль с мукой водрузили на переднее сидение ландо, он даже не потребовал, каких-то объяснений. Скособочившись и упираясь ногами, чтобы не вывалиться, он разглядывал из-за спины кучера-мальчишки открывающуюся панораму. Правее, от дороги виднелись старинные крепостные стены и башни. Крайнюю, угловую башню, прикрывал мощный бастион, на котором проглядывались длинные стволы зачехленных орудий, а так же – группы овец и коз. Когда коляска проехала еще немного, стали видны городские ворота и стража перед ними. Слева от ворот, из-за каменной изгороди выглядывал верхний этаж то ли трактира, то ли гостиницы. И пахло вокруг девственной природой – сеном, навозом и полынью.

Несколько повозок, две с сеном, одна – с дровами остановились перед воротами, видимо пропуская их экипаж. Когда они проезжали мимо, возницы сняли шапки и поклонились. Не очень низко и с достоинством. Войтеховский небрежно кивнул в ответ.

– Господи, куда я попал?! В чьих руках оказался?! – Мысленно причитал Кейси. – Этот Войтеховский, буквально два часа назад, с президентом Соединенных Штатов ячменный кофе пил. С генсеком НАТО пикировался, с командующим Седьмым флотом у столика со спиртными напитками анекдоты травил! Сон? Нет не сон. У стражников, в руках – алебарды, на голове – тазики. Хуйня – какая-то.

Когда коляска въехала в город и перед ним открылась торговая площадь, в стадии перепланировки. Кейси сразу понял, что это точно – средневековье. Лавок с сувенирами не было. Никто не сидел за гончарным кругом, на радость досужим зрителям, никто не махал челноком и не сучил пряжу, под открытым небом. Было видно, что все заняты реальным делом. В лавках горел свет. Вдобавок, многие торговали прямо с повозки или с земли. Если кто-то копал или тесал, то было видно, что это не напоказ.

На второй площади, где возвышался собор, Войтеховский скомандовал:

– Людвиг, останови повозку.

Мальчишка на козлах натянул вожжи и, весело улыбаясь, уставился на Кейси. Причем смотрел с трепещущим любопытством, словно на приговоренного.

Войтеховский обратился к своему агрессивному спутнику:

– Ты давай, Вертер, дуй в ратушу или к Зашкварному. Найди судью. Сообщи ему, что, мол, так и так, дал в рог чужеземцу.

– Да, знаю я ваша милость.

Вертер вылез из ландо, расправил плечи и направился не в ратушу, а в трактир М. Зашкварного, справедливо полагая, что судью, он скорее, найдет там, чем на рабочем месте.

– Он к судье, зачем пошел? – С робкой надеждой спросил Кейси.

– Ну-ка, Людвиг, ответишь? – Спросил Войтеховский.

Пацан расплылся в улыбке.

– Без проблем ваша милость. Тут видимо будет уместна статья из редакции городского права Шаффурта, от тысяча четыреста семьдесят восьмого года. «Если чужестранец нападет на горожанина или ранит его, то если горожанин известит судью прежде, а чужестранец придет в город позже, то, какое бы зло ни причинил ему горожанин, он не претерпит у судьи никакой кары».

– Видали, какие таланты растим. – Кивнул на Людвига, Войтеховский. – Ученик гильдии!

– Что-то я не понял. Какое такое нападение? Я ехал, никого не трогал…

– Ваше общение запанибрата, со мной, здесь означает нарушение сословного этикета. Что можно приравнять к оскорблению. Вертер, так сказать, вступился за честь своего наставника. Если бы он был благородным человеком, то скрестил бы с вами шпагу. А, так обошелся с вами по бюргерски. Такому закоренелому преступнику, как вы, господин Кейси, насчет местных юридических тонкостей беспокоиться нечего. Минимум, что вас ждет, так это то, что вас проткнут вас шпагой, во многих местах.

– Шутите…

– Ваша милость. – Упрямо глядя в глаза Кейси, сказал знаток городского права, Людвиг.

– Шутите, ваша милость. – Без малейшего усилия, испуганный до полусмерти, поправился миллиардер.

Всю последующую дорогу до замка, он молчал не в силах объять ситуацию, в которой оказался. Коляска пересекла мост, миновала Первые и Вторые ворота замка и остановилась. Войтеховский закурил и дождался, пока к ландо, неспешно, не подошел военный. То, что это настоящий военный, а не артист, играющий опереточного мушкетера, было ясно сразу. По неспешности, по выражению лица и, особенно, по взгляду, который говорил о полном безразличии к жизни и смерти.

– Приветствую, тайный советник.

– Здравствуй, полковник.

– Может, ты скажешь, что там стряслось на этом Самоа. Может, слава Всевышнему, хоть этой Америке войну объявим?

– Америка, тут – не причем.

– Жаль.

– Вот этот иноземный купец виноват. – Сказал Войтеховский, спуская господина Кейси по ступенечкам, на землю.

– Этот?! – Угрюмо спросил полковник и без всяких прелюдий засадил Томасу в зубы.

Когда Войтеховский поднял на ноги господина Кейси, полковник сказал:

– У нас тут такая суета, из-за этого. А, что случилось.

– Нанес оскорбление его светлости.

– Я не нарочно… – Прошепелявил, разбитыми в кровь губами, Кейси.

– Тебя никто не спрашивал.

Последовал еще один удар в челюсть и когда Кейси пришел в себя, то обнаружил, в непосредственной близости, возле себя, уже три пары ног. Одна пара в сандалиях, одна в ботфортах и одна в башмаках. За время его отсутствия, подошли башмаки. Подглядывая, Кейси увидел, что третий, как и полковник, был весь, из себя – средневековый. Такой, потертый, пахнущий конюшней, салом и капустой.

– Значит, когда очнется, приставишь к нему стражу. – Наставлял Войтеховский. – Пусть полковник выделит. Я переоденусь, и сопроводим его, к бургграфу. Я за ним пришлю.

Когда Войтеховский, шлепая сандалиями, ушел. Этот третий, пнул, что есть силы «торговца» в ребра и сказал:

– Подымайся. Нечего притворяться. Я, на своем веку, всяких притворщиков навидался.

– Как определяешь? – Поинтересовался полковник.

– По глазам. – Сказал третий. – По тому, как они под веками шевелятся. Как начали крутится, значит – пришел в сознание. На пытке бывало и мяса на костях уже у подозреваемого не осталось. Валяется покойник, покойником. А глаза зашевелились, значит ожил.

Сделав перерыв на «тихий час», президент США был бодр и полон энтузиазма. Поэтому через полчаса, после его пробуждения, в номере отеля, выбранном для совещаний, вновь собрались сильные мира сего. Правда, не всего. Китайского посла не пригласили. Вместо него пригласили Вождя Вождей Самоа, Кмереля Малиетоа и его премьер-министра господина Балия Тупуа. Оба явились полные достоинства и уселись с независимым видом.

– Итак, господа. Давайте подведем некоторые итоги нашего саммита. – Потер руки президент США. – Кто мне скажет, какие, у нас – итоги?

– Итогов никаких. – Сказала генсек НАТО, Лукреция Фонте.

– Такого не бывает. – Возразил ей командующий Седьмым флотом. – Итоги и последствия бывают всегда. Это от нас не зависит. Стоит флот или плывет, куда-то – он есть.

– Все очень хреново, но все ровно – живем. – Тяжело вздохнул цензор Вселенского Надзора по финансам, Яков Фридман.

– Так, что у нас плохо? – Радостно спросил Самуэль Альварес.

– То, что ситуация с этим Шаффуртом дошла до широкой общественности, а мы не продвинулись вперед ни на шаг. Даже меморандума никакого не подписали. Совместного.

– Ну, до широкой общественности еще далеко. – Убежденно сказала госсекретарь Попандопулос.

– Оставьте, Диана, жизнерадостные эмоции, для обывателей. – Уныло сказал Фридман. – Начинайте готовиться к взрыву интереса, со стороны публики. В этом плане, нам – хана. Это – точно. Даю неделю, на раскачку, а потом начнется шабаш. Во вселенском Надзоре, кстати, к этому готовы. Советую и вам подсуетиться.

– Вы, что заранее знали об утечке информации?

– Конечно. Как только обнаружили эту зону отчуждения. Сразу стали готовится. Специальную комиссию создали. О Шаффурте, до Самоанского кризиса, знали девять человек. И то двое постоянно находились в командировке. В этом самом Шаффурте. Теперь, когда полсотни человек в курсе – пиздец. Ждите неудобных вопросов, со стороны журналистов и правозащитных организаций.

– Что можно сделать, чтобы минимизировать силу вспышки народного гнева? – Спросил директор ЦРУ.

– Тянуть с информацией о неисчерпаемости ресурсов Шаффурта. Пусть избиратели сначала привыкнут к тому, что он существует.

– Это можно устроить? – Спросил советник президента по разведке.

Вице-адмиралу Нельсону ответила представитель Европы Кристина Собесская:

– У Независимого Государства Самоа, с бургграфством Шаффурт – торговый договор. – Сказала она.

Взоры присутствующих обратились, на Вождя Вождей и премьер-министра Независимого государства Самоа. Правители, принадлежащие к двум знатнейшим, королевским фамилиям островов светились уверенностью и непоколебимой твердостью.

Премьер-министр, Балия Тупуа встал с дивана, подошел к президенту США, вежливо поклонился и протянул ему папку. Самуэль Альварес папочку принял, развернул, заглянул туда и сказал:

– Очень, очень интересно. Только, Диана, растолкуйте, чего тут написано. Госсекретарь, Диана Попандопулос забрала документы, бегло пробежалась по ним глазами и хмыкнула.

– Независимое государство Самоа, готово отказаться от реэкспорта товаров из Шаффурта. Взамен на преференции в торговле и компенсацию, за потери, которые оно понесло в ходе торговой блокады.

– Что-то я не понял, насчет экспорта. – Завертел головой Альварес.

– Реэкспорта, господин президент. Реэкспорт, это, когда они будут покупать в Шаффурте, только для собственного потребления и не будут перепродавать эти товары на мировом рынке.

– Неужели это им выгодно?

– Это нам выгодно, Самуэль. – Сказал директор ЦРУ. – Это значит, что до поры до времени, сырьевой потенциал Шаффурта, останется вне зрения общественности.

– А, нам это надо?

– Просто необходимо.

– Много просят? Нет, цифры я заметил. Только не понял – много это или мало.

– Многовато, конечно, но дело того стоит. Тем более мы разделим эту сумму пополам. Половину заплатим мы, половину – Евросоюз.

– У Евросоюза таких денег нет. – Сразу заявила Кристина Собесская. – Все уходит на борьбу с глобальным похолоданием.

Тут Диана Попандопулос стала на пальцах считать, в какую копеечку влетят Европе народные протесты. В какие разрушения выльются мирные марши экологов, пацифистов и вегетарианцев. Доводы возымели на Собесскую воздействие, и она согласилась, что Евросоюз оторвет от сердца треть суммы.

– Очень предусмотрительно, вы все посчитали заранее. – Благосклонно обратился президент США к самоанцам.

– Очень, очень предусмотрели. – Кивнул Вождь Вождей Кмирель Малиетоа. – Господин Войтеховский, еще полгода назад, предсказал подобное развитие событий.

– Знаете, тайный советник, эта идея с переговорами с представителями демонического предела, с самого начала казалась мне плохой затеей. – Заметил бургграф Конрад фон Шаффурт, рассеянно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

– Попыткой начала диалога, ваша светлость.

– Ладно, пусть – попыткой. Но все ровно, я всегда считал, что защита рубежей Шаффурта, от бесовского влияния – дело гильдии.

– Все так, ваша светлость. Однако эти сатанисты, должны были убедиться в наличии в Шаффурте законного государя, в том, что Гильдия Алхимиков находится под его просветленным правлением, а не действует от своего имени.

– Так, что они не убедились? Ты считаешь, что я погорячился?

– Наоборот, ваша светлость. Они, там, убедились, что в Шаффурте правит сильный государь, искусный политик, не идущий ни на какие компромиссы с прислужниками Сатаны и не ищущий никаких выгод для себя, в ущерб своим подданным и святой католической церкви.

– Ты, думаешь?

– Я, убедился в этом, после вашего отъезда, ваша светлость. Знали бы вы, какой переполох поднялся, в демонических верхах, после вашего демарша.

– Хм. – Удовлетворенно прищурился бургграф Конрад. – Очень интересно.

– Вы ведь помните, что в нашем плане не предусматривалось никаких решений.

– Хорошо помню. Только не помню в подробностях. А, все из-за этого хама-торговца.

– На первой встрече, мы намеревались ограничиться общими рассуждениями о том, что если они не будут лезть к нам со своими еретическими воззрениями, то мы их не тронем.

– Ага, точно.

– Наоборот, если они будут вести себя хорошо, то между Шаффуртом и их пределом могут быть установлены торговые отношения. Как жест доброй воли, от вашей светлости.

– Вот, вот. Теперь, окончательно все всплыло в памяти. Вы же утверждаете, что гильдия получила в свое распоряжение, все их секретные механические принципы.

– У них не осталось ничего такого, ваша светлость, чего мы не могли бы изготовить на наших мануфактурах. Они не могут предложить вам ничего такого, чего бы у вас не было. Можно сказать, что переговоры, как таковые состоялись. Ваша светлость твердо обозначила свою позицию. Бесы поняли, что вы не готовы идти ни какие уступки и дрогнули.

– Вот, даже – как!

– Посовещавшись, они, там, приняли решение выдать вам того, кто вел себя в вашем присутствии неподобающим образом.

– «Неподобающим образом» это очень мягко сказано, Войтеховский. Я человек закаленный в войнах и политических интригах, но моя милая Женевьева, с ее ангельским характером, воспринимает все очень трагически.

– Так, что прикажете заводить преступника?

– Так, он – здесь?

Бургграф обернулся к юнкерам, подпирающим стену, в дальнем конце зала.

– Эй, кто-нибудь! Бегом – к госпоже! Сообщите ей, что преступник, который расстроил ее, уже арестован и доставлен в замок.

После этого, он интимно, вполголоса сказал Войтеховскому:

– Это вы очень вовремя, тайный советник! Вы же знаете тонкую душевную организацию Агнессы Женевьевы. Я, даже не представляю, что бы было, если бы не ваша расторопность. Боюсь, к утру, от замка, камня на камне бы не осталось.

Ведомый по залам замка, Томас Кейси, несмотря на заплывшие глаза, сумел оценить вкус бургграфа. Замок, простой и суровый на вид, снаружи, изнутри был изысканно отделан и обставлен. Не было во внутренней отделке излишней борочной вычурности. Барокко присутствовало, конечно, но было видно, приложил руку дизайнер, что это дизайн двадцать второго века, поэтому во все присутствовала умеренность.

Цена полотен, мимо которых вели миллиардера, просто зашкаливала. Просто голова кружилась у коллекционера, от работ голландских и итальянских мастеров, развешанных на стенах. Один раз он даже зашатался, на миг, потеряв сознание. Только непонятно было, это – от восхищения перед Караваджо или от сотрясения мозга.

Бургграф Конрад фон унд Шаффурт, встретил просителя сидя в кресле. Кресло из черного дерева украшала искусная резьба, но никакой позолоты не было. От всего облика фон Шаффурта веяло государем.

– Как я этого не рассмотрел, на пляже?! – Подумал Кейси и снова чуть не лишился чувств.

Ему вспомнилось, как выглядел бургграф без одежды. Все эти мышцы, переплетенные, между собой, естественным образом, от ежедневных физических упражнений, с младенческого возраста…

– Если сорвется и бросится морду бить, изуродует, как бог черепаху. – Мелькнуло в голове у воротилы.

Рядом с государем стоял Войтеховский. Он избавился от легкомысленных сандалий и гавайской рубашки и являл собой образец Тайного Советника. Темный костюм из черного бархата, расшитый серебром, на золоченой перевязи – сабля в потертых ножнах. Прямо – образец государственного деятеля эпохи позднего средневековья. Слева стоял похожий на Войтеховского царедворец, только здоровый как конь, косая сажень в плечах.

Дыша в затылок Кейси перегаром, канцлер-юстициарий подтолкнул его в бок. Пальцы у него были твердые, как железо.

– Господин бургграф, ваша светлость, приношу вам свои глубокие и искренние извинения. – Промямлил миллиардер. – Признаю свою ошибку. Виноват. Больше так не буду.

– Что с ним делать, как думаешь. – Наклонил голову в сторону Войтеховского, бургграф.

– Понять и простить! – Вспыхнуло в мозгу у Кейси, но рта он не открыл, боясь спугнуть удачу.

– Ну, во-первых – не торопится с решением. – Сказал Войтеховский.

– Правильно! Дай бог тебе здоровья! – Мелькнуло в голове у капиталиста.

– Пока вы не решите, принимать извинения или не принимать, виновный будет содержаться в тюрьме. Мы его там до конца жизни держать можем. Crimen laesae misstates4 – дело тонкое. Допускает массу толкований и вариантов правоприменения. Это требует подробного разбирательства.

– Простить я его не прощу. Это однозначно. Но и держать в тюрьме, его будет как-то не гуманно. Я ведь просвещенный правитель.

– А вы, что думаете, камер-канцлер? – Обратился бургграф ко второму сановнику.

Плечистый малый сказал:

– Может – поединок, ваша светлость? Разумеется, дворянину из столь Высокого Дома, будет зазорно скрестить шпагу с этим торговцем. Вы сами не можете пасть так низко, чтобы обнажить оружие, против этого бюргера. Но можно выставить против него бойца. Сейчас я вам кое-что покажу. Эй, Богомольный! Заводи курощупа!

Из боковой двери, со стороны Надворной канцелярии, вышли двое. Палач бургграфа Кристиан Богомольный подталкивал перед собой связанного преступника. Что это – душегуб, было видно с первого взгляда. Один глаз, у него, пересекал шрам от сабельного удара. Он был наполовину закрыт бельмом. Под вторым глазом, на щеке, тоже был шрам, но сам глаз не пострадал и светился постоянной яростью. Мужчина прихрамывал на левую ногу, но передвигался живее, чем невоенный человек с целыми конечностями.

– Вот. – Кивнул в сторону человека со шрамами камер-канцлер. – Бродячий кнехт Янкель ван Дам. При Сен-Готарде, служил капралом в роте капитана де По. После сражения повздорил с командиром и отправился, куда глаза глядят. Забрел к нам. Отобрал силой у крестьянки Марты Поклонной, из Ханфкраута, курицу и головку сыра. Теперь у него два варианта продолжения этого ужина. Первый – мы его колесуем полностью. Второй – колесуем частично и закапываем живьем.

– Тебе, что больше нравится? – Спросил бургграф у Янкеля.

– Трудно сказать, ваша светлость. – Засмущался тот. – И то и другое, как-то не очень…

– Ты, кстати, зачем его в замок приволок? – Обратился бургграф, к камер-канцлеру.

– Это я – для Войтеховского, ваша светлость. Он коллекционирует подобных типов.

Бургграф благосклонно кивнул, и Александр Кельнский продолжил:

– В ходе предварительной беседы, палача Богомольного с преступником выяснилось, что этот Янкель, по его словам – искусный фехтовальщик. Большую часть службы провел в испанской пехоте.

– Да, испанской пехоте, в искусстве владения мечом, не откажешь. – Согласно, покивал бургграф и обратился к Вандаму.

– Так говоришь, хорошо мечом владеешь?

– Без лишней скромности заявляю, ваша светлость – виртуоз, в этом деле.

– С этим, справишься?

Кнехт только презрительно ухмыльнулся.

– Не ухмыляйся. Я сам понимаю, что справишься. Этого борова шпагой проткнуть, даже юный барабанщик из моего полка сумеет. Тут дело тонкое. Тут его агонию растянуть надо. Чтобы он умирал помедленнее. Чтобы до конца осознал, свою грешную сущность.

Кнехт сделал озабоченное лицо.

– Все в моих силах, ваша светлость. Обязуюсь рубить пальцы по одному. Глаза выколю аккуратненько. Так, чтобы мозги не задеть. Ну и не смертельные уколы в различные части тела. Под конец распорю живот, так, чтобы дня два умирал.

Кейси грохнулся в обморок, а когда пришел в себя разговор насчет его дальнейшей судьбы продолжался.

– …адвокатов, он, конечно, своих затребует. Только мы ему инкриминируем государственную измену, и они ничего поделать не смогут. – Говорил Войтеховский.

– Он же иностранец. Какая – измена? – Возразил кто-то, по голосу – тот, в башмаках, специалист по пыткам.

– Измена – дело тонкое. – Пояснил Войтеховский. – Это тебе, как канцлеру-юстициарию, следует усвоить, в первую очередь. Оскорбление величества подозревает умысел. Не буду озвучивать, чего он говорил, Мы это засекретим, под честное слово его светлости и ее светлости бургграфини Женевьевы. Здесь, я тоже этого озвучивать не буду, но могу сказать, что все сказанное тянет на призыв к горожанам Шаффурта поднять восстание против его светлости. В виду нелегитимности нынешнего бургграфа.