Концерт Патриции Каас. Отрывки

– Ответчица, вы согласны с исковым требованием о разделе имущества в равных долях?

– Да, согласна. У меня вопрос к истцу.

– Истец, ответьте на вопрос ответчицы.

– Для того, чтобы оценить половину имущества необходимо произвести оценку. Поскольку инициатором судебного заседания был … был мой брат, то я считаю правильным возложить бремя оценки на истца.

– Истец, вы согласны?

– Да, ваше честь, я согласен. Мы уже произвели такую оценку. Стоимость наследственного имущества составляет 358 тысяч долларов США.

Ответчица удержала рванувшегося адвоката.

– Я согласна с названной истцом суммой. Таким образом ему и мне причитается по сто семьдесят шесть тысяч. Прошу истца подтвердить эту сумму.

– Я подтверждаю! – закричал взволнованный брат.

– Я не претендую на спорное имущество. Поскольку сумма названа, то я считаю справедливым, если истец возьмет на себя труд принять имущество в натуре и выплатит мне оценочную половину стоимости этого имущества.

Истец не нашелся от неожиданности что ответить, не нашелся и адвокат – Свиридов, незримо присутствующий в зале, сделал соответствующее усилие, и судья ударил молотком.

– Рассмотрев обстоятельства данного гражданского иска суд решил. Требования истца удовлетворить. Спорное имущество передать истцу, реализовать и выплатить ответчику сумму в размере, эквивалентной ста семидесяти шести тысяч долларов США. Решение окончательное и обжалованию не подлежит!

Ошалевший братец и его жена после заседания догнали ответчицу, загородили ее от других и попытались ей угрожать, но не учли, что рядом невидимый стоит Свиридов с видеокамерой. И соответствующий иск появился незамедлительно, и к нему почти сразу прибавился еще один – неугомонная супруга нашла бугаев и подговорила их напасть на сестру.

Нападение не удалось – Свиридов был рядом, все было отснято, признания нападавших попали на стол следователя, и понеслась …

Но это еще был далеко не конец истории.

Совсем скоро появился иск о неэффективном управлении имуществом, о нанесенном коммерческом ущербе, о принудительном изъятии имущества у собственника и выплате суммы ущерба. Только вот ущерб был определен реальным оценщиком, произведшим заодно полную оценку имущества. Полная оценка имущества оказалась намного меньше заявленной ранее, и когда из половины оценочной стоимости имущества вычли сумму ущерба, то оказалось, что сестра должна брату выплатить совсем чуть-чуть больше прежней ежемесячной выплаты, которую она раньше выплачивала ему.

Вдобавок брат получил два года условно за угрозы, а его жена – пять лет за организацию нападения вместе со своими подельниками, и немалых усилий стоило выговорить ей условное наказание.

После этого случая о юристе Свиридове вспомнили, стали опасаться его участия и более внимательно относительно к процессам …

Женя Кульченкова пребывала в раздумьи.

Она очень любила это состояние творчества, когда прекрасно знаешь предмет раздумий, но еще не знаешь как об этом написать.

Четыре дня в городе прожили Олег Митяев и Марна Есипенко. Олег дал два концерта здесь, в Доме культуры и еще у машиностроителей и в колхозе, а Марина выступала с творческими вечерами.

И Женя раздумывала о том, какую статью она напишет в ближайший номер многотиражки – так по привычке продолжали называть городскую газету.

У Жени в папке уже лежали отпечатанные фотографии с концертов – Митяев, Митяев с девушками, Митяев со Свиридовым – оба с гитарами, Митяев и Есипенко, одна Марина в строгом черном костюме, Марина в лесном лагере с детишками, Марина с местными певицами …

Женя уже знала, что она даст в тексте всего две фотографии, и даже заглавие полосы в газете родилось из строк песни, цитату из которой она уже выбрала.

Концерт Митяева длился больше трех часов, и во время концерта Олег общался с залом, рассказывал различные истории. В качестве второй гитары рядом с ним на сцене сидел Свиридов, а затем постепенно к ним присоединился весь состав ансамбля «Живой звук».

Несколько раз из ложи к Митяеву присоединялась Марина, а потом сбоку появился весь состав бек-вокалисток в белоснежных костюмах.

© ©

Когда на сердце покоя нету,

Когда оно промозглым днем чего-то ждет:

«Крепитесь люди, скоро лето!»

К нам наше лето обязательно придет!

Женя повторяла про себя строки, выбранные ею для первой статьи – она чувствовала, что одной статьей ей не отделаться.

А на другой день вечером зал Дома культуры снова ломился от зрителей – с творческим отчетом выступала супруга Митяева ведущая артистка театра Вахтангова Марина Есипенко. А Олег в этот вечер давал концерт в городе машиностроителей, и Свиридов со своей гитарой был там.

Марине аккомпанировал Олег Ерлыкин, и делал это мастерски.

На следующий вечер Олег снова выступал в Доме культуры – народ снова ломился на концерт, и Митяев не обманул ожидания зрителей – он практически не повторял предыдущего концерта, если только по просьбам зрителей, и в этот раз многие песни они пели вдвоем со Свиридовым …

Женя дошла до редакции и открыла свой ноутбук.

На следующий день в газете появилась большая статья Евгении Кульченковой о концертах москвичей, а в студии звукозаписи образовалась очередь на диски с записью состоявшихся концертов.

А с каким восторгом Олега и Марину встречали детишки в лесной школе!

Свиридов не называл свои поездки командировками – это слово было из внешнего лексикона. Даже в разговорах с Тоней Свиридов почти никогда не использовал слово «командировка» – он говорил поездка.

И такие поездки на Кавказ, в горячие точки для Свиридова не были чем-то из ряда вон выходящими – он часто туда отлучался, один или с командой офицеров, просто так для сбора информации или для проведения мгновенной боевой операции.

И после такой отлучки у офицеров команды полковника Воложанина появлялись боевые награды, а у Даши Огородниковой (которая Волжанина) появлялись седые прядки.

Ее Юрочка успокаивал жену, целовал ее, целовал Федю и Алену, убирал в тумбочку около кровати тяжелый пистолет …

На этот раз Свиридов отправился в горы на территории Чечни практически наобум – информация была совершенно непонятной, но тревожной.

Информация была несколько невероятной – якобы существовал секретный центр, где готовили запрограммированных террористов путем целенаправленного воздействия на мозг человека. Координаты этого центра известны не были, и Свиридову нужно было найти его – если такой центр реально существовал …

И Свиридов отправился на Кавказ.

Свой поиск гипотетического центра зомбирования и обучения террористов он начал с поиска специальной аппаратуры, сведения о которой давно кочевала по популярным изданиям. Но Свиридов опирался не на эти не всегда надежные сведения, а на совершенно надежную развединформацию, которой он располагал.

Поэтому поиск был целенаправленным и быстро привел к положительным результатам – местоположение ультразвуковой аппаратуры, обычно применяемой для воздействия на человеческий мозг, было обнаружено.

Опустившись в коконе Свиридов начал поиск входа в подземные помещения центра, скрытого в склоне горного массива. Вход был хорошо замаскирован, и найти его помогли выходящие двое охранников с американскими «Стингерами» – гостей наземных тут не ожидали из-за неприступности склона.

Но для Свиридова крутизна склона препятствием не была, и он невидимым стал путешествовать по туннелям центра – помещения охраны были полны вооруженных бородачей, неярко освещенные туннели разветвлялись и не были снабжены указателями. Но это не помешало Свиридову найти главные помещения, которые тщательно охранялись и скрывались за металлическими створками ворот.

Так как проникновение сквозь преграды для него не представляли затруднений Свиридов двинулся дальше, мысленно отмечая те помещения, которые следовало затем взорвать, и наконец нашел лабораторию. В лаборатории, разделенной прозрачными перегородками на ряд отсеков, было много всевозможной аппаратуры, стояли ложементы с креплениями и кучами датчиков на разноцветных кабелях, а в одном из отсеков шла работа. На ложементе, прикрепленный белыми лентами, лежал смуглый мужчина, и на его голове размещались разноцветные датчики с проводами, уходящими в виде толстого кабеля в соседний отсек.

В соседнем отсеке сидели двое бритых белых мужчин, наблюдая за экраном монитора и регулируя некий прибор, к которому они прикасались очень аккуратно.

Свиридов знал, что существующая аппаратура позволяет воздействовать на мозг человека, создавать управляемых запрограммированных террористов и убийц, и затем управлять этими людьми путем воздействия на третью сигнальную систему посредством обычного телефона, телевизора или кодированным речевым приказом.

Именно поэтому первым делом Свиридова было обнаружение и изъятие рабочей документации с описанием метода и кодировки для управления объектом.

А потом объект по неизвестным причинам взлетел на воздух …

Звонок был неожиданным.

Мари позвонила Свиридову по фирменному сотовому телефону.

– Я слушаю, Мари.

– Вам звонят по спецсвязи, командир!

Обращение «командир» Мари использовала чрезвычайно редко, только в особых случаях

– Соединяйте!

Вечером Свиридов предупредил своих домашних, что отлучится на несколько дней, а Тоне сказал о том, с чем столкнулись наши на австралийском континенте.

– Там в делегации несколько сотрудников разведки под прикрытием как массажисты, корреспонденты, тренеры. Наши спортсмены жалуются на непонятки – вдруг сбой ритма, слабость, потеря настроя на победу. В общем чувствуют постороннее вмешательство в психику. Предполагают организованное целенаправленное вмешательство в психику спортсменов, и именно наших. Мой знакомый ничего конкретного обо мне не знает, но просит о помощи. Надо слетать …

И Свиридов неожиданно появился в комнате своего знакомого, чем вызвал сильнейший ступор. Пришлось выводить Всеволода – так звали знакомого – с помощью коньяка, и в больших дозах.

Это помогло, и наконец Всеволод смог говорить.

– Слушай, Толя, это что-то ужасное! Жалуются все! Человек собирается, настраивается, мобилизуется, выходит на старт – и … И все – ничего не получается, ни настроя, ни мобилизации сил, и идет вперед только на привычке от тренировок! И многие ничего потом не помнят – не помнят, почему не выкладывались, почему снижали темп, теряли ориентировку. Все по неизвестным причинам, но бывают последействия – слабость, иногда головная боль … Помогай, Толя!

– Вот тебе мое прикрытие – я массажист-травматолог! С дипломом!

– Это прекрасно! Давай выпьем! За твое здоровье! За твои успехи!

Свиридов быстро ознакомился с программой соревнований, с расстановкой спортсменов в командах, с болевыми точками …

– Кто завтра выступает? Давай, быстро знакомь меня с твоими коллегами!

С учетом мощного психологического воздействия Свиридова его появление было встречено без особого удивления, и он тем же вечером приступил к работе.

Массаж прыгунье с шестом проходил нормально, если не считать, что Свиридов снял всю нужную ему информацию из сознания прыгуньи. И не только снял, но и постарался внедрить ей уверенность в собственных силах, и вдобавок присовокупил некоторые элементы защиты от постороннего вмешательства в ее сознание.

А утром он присутствовал при общем медицинском осмотре, где его представили всей команде – это представление прошло спокойно и даже весело, именно так настраивал всех Свиридов, тем более что кое-кто непонятным образом вспомнил Свиридова.

В униформе, в темных очках и фирменной бейсболке он появился в зале, и утроился рядом с тренерами. Сканируя зал Свиридов быстро обнаружил то, что искал – группу сильнейших экстрасенсов, изготовившихся к мысленному «нападению» на российских представителей.

Для полного сканирования этой группы Свиридову понадобилось около минуты – никто из этой группы и не подумал защищаться, считая себя неуязвимыми.

Для начала Свиридов поставил защитный экран над выступающими россиянами, который препятствовал преступной группе воздействовать на их сознание.

Девушка прыгнула, взяла контрольную высоту, и довольная отошла к своим вещам.

Свиридов сканировал группу экстрасенсов, определяя наиболее уязвимое место в их информационном поле. Для устранения двух из этой группы особых усилий даже не требовались, но Свиридов пока выжидал, изучая остальных.

Оставался последний, а тем временем выступали другие участники соревнований, и экстрасенсы отдыхали – это было даже на руку Свиридову.

– Толя, сейчас вторая попытка у Вероники! – шепнул ему на ухо Всеволод.

– Знаю. Помолчи.

Свиридов усилии действие защитного экрана и не напрасно – экстрасенсы мобилизовались и их мысленный сигнал значительно возрос.

Но экран работал, и одновременное сканирование сознания Вероники доказывало это. Она уверенно разбежалась, взлетела и перевалила через планку.

А Свиридов в импульсе «ударил» по всем экстрасенсам сразу, и видел – а не только чувствовал – что его удар достиг цели.

Экстрасенсы дернулись, а двое даже упали в проход между сиденьями, и начали протирать глаза. В их информационном поле Свиридов уловил невероятный разброд, смятение и страх от непонятных ощущений.

Не дожидаясь пока они опомнятся, Свиридов нанес дополнительный «удар», дополнив его воздействием на пищеварительную систему, и это подействовало сразу – один за другим экстрасенсы бросились из ложи.

Это не укрылось от внимания Всеволода.

– Слушай, а что это с ними? Ты не знаешь? Нет, нет, я молчу!

В этот день экстрасенсы в зал не вернулись и соревнования прошли спокойно.

А Свиридов сверившись с графиком соревнований и побеседовав с тренерами стал обследовать суставы бегунов с барьерами.

И поскольку делал это он с улыбкой, с разговором и очень мастерски – по отзывам бегунов – то его воздействия на психику спортсменов не смог заметить никто. Но такое воздействие было, и с обратной связью. Именно так характеризовал этот процесс Свиридов – он старательно вникал в информационное поле, знакомился с мыслями и установками каждого, а потом каждому индивидуально «давал» установки на следующий день.

Вечером после отбоя в комнате Всеволода собрались те, с кем можно было говорить без особых умолчаний. Оказалось, что Свиридов знаком не только с Всеволодом – он вспомнил и его вспомнили. Среди тренеров был человек, который знал боксера Свиридова, другой встречался с судьей международной квалификации по борьбе Свиридовым, третий видел стрелка-стендиста Свиридова, а кое-кто был из «своих», под прикрытием.

Были и просто вменяемые и разумные люди без предрассудков.

Поэтому разговор был почти откровенным, с планированием будущих достижений и защитных мероприятий.

В числе защитных мероприятий предусматривали не только противодействие чуждому воздействию, но целенаправленное воздействие на сознание отдельных участников соревнований.

– Толя, а насколько это реально? Извини, но тут все свои, и болтовни не будет!

– Надеюсь. Я попробую, но насколько это сработает … Для существенного результата одноразового воздействия мало, но будем работать … Как по-вашему, кто обладает наиболее восприимчивой психикой?

Свиридов задержался на соревнованиях до финала, и к нему стали проявлять интерес представители иностранных спецслужб. Как правило, представители таких служб присутствуют на всех соревнованиях и вычисляются достаточно быстро.

Свиридова стали все чаще фотографировать, пытаться разговорить, выяснить владение им иностранных языков. А поскольку в базах данных уже содержались фотографии Свиридова, снятые во время его сопровождения Президента, то его быстро вычислили.

И всего одна достаточно серьезная структура сумела объединить образ массажиста, сопровождающего Президента и участника конференции в Индии по молекулярной модификации.

Но на этом любопытствующие даже успокоились – они посчитали Свиридова неопасным, но совершенно напрасно.

Экстрасенсы оправились от его первого «удара» и вернулись в зал, и вновь попробовали воздействовать на российских спортсменов.

Свиридову понадобилось осуществить еще один «удар» по их сознанию, значительно более мощный, и этот удар вывел экстрасенсов из строя надолго. По крайней мере до конца соревнований эти «специалисты» не появились, но заинтересованным лицам связать это со Свиридовым не удалось.

И Свиридов улетел домой вместе со спортсменами, так удачно выступившими в большинстве квалификаций, на что многие из них даже и не помышляли.

А участники этой истории нигде и ничего не рассказывали …

– У нас с Сергеем Кужугетовичем возникли вопросы.

– Слушаю вас.

– Если возникнет крайняя необходимость военного вмешательства в известной вам местности, то что вы можете предложить нам с учетом ваших специфических … специфических возможностей.

– Примерно так. Несколько ящиков гранат … разных. Пара лимонок в люк танка, или лимонка и пара гранат типа РГД. И так все танки в этой местности.

– Транспортеры? Орудийные точки? Авиация?

– Транспортеры можно будет поразить ракетами из ручного гранатомета. Прислуга орудий поражается из стрелкового оружия. Самолеты уничтожаются либо на стоянке аэродрома, либо в полете.

– И все из невидимого источника?

– Да. Надеюсь американцы им еще не поставили станции для обнаружения моего «кокона».

– Есть и такие?

– Есть. Я уже с этим сталкивался. Но есть и меры противодействия.

– Вы примерно представляете … представляете театр военных действий. Что можно ждать после … после вашего вмешательства?

– Через двадцать – двадцать пять часов воевать будет нечем. И некем … Но шуму будет много!

Свиридов не уточнил, что в случае необходимости будут задействованы два невидимых «кокона» с системами противодействия обнаружения с «экипажами» по пять человек и с полным боекомплектом …

– Что вам требуется для того, чтобы реализовать все это?

– Политическая воля и ваш приказ, товарищ главнокомандующий!

Однажды из своей «командировки» Свиридов принес домой странный сверток.

Он отнес его в свой кабинет, а после ванны, позднего обеда, укладывания спать детей позвал Тоню к себе.

Он стал развертывать сверток, и под грубой парусиной оказался потертый скрипичный футляр. Тоня замерла – в футляре, завернутая в кусок алого бархата лежала скрипка, и рядом с нею смычок.

– Это Гварнери. – почтительно сказал Свиридов, вынимая скрипку.

– Где ты украл ее?

– Я ее спас. Через несколько минут она бы сгорела вместе с домом. Но спасти ее хозяина я не смог …

– Ты подаришь ее Аркадию?

– Да, я хочу подарить эту скрипку ему. Но без подробностей. Я даже не знаю, кто был последним владельцем этого раритета, хотя узнать это не трудно. Но этот человек достоин уважения – смотри, как он уважал свой инструмент.

– А если это был коллекционер, а не скрипач?

– Нет, он играл на ней! Смотри, смычок наканифолен, натянут.

Свиридов коснулся струн и они издали негромкий чистый звук.

– И струны настроены!

– Аркадий с ума сойдет от радости!

– Но пусть пока скрипка полежит в шкафу, подарю чуть позже …

– Где же ты украл ее, милый?

– В Испании, – чуть слышно, касаясь губами Тониного уха, шепнул Свиридов.

Аркадий Аскадский, скрипач-самоучка, неизменный участник всех выступлений ансамбля «Живой звук», надолго потерял дар речи.

Сперва, когда Свиридов еще только разворачивал сверток, вынимал явно неновый футляр, на внутренней стороне крышки которого виднелась полустертая надпись: «Х Gvarneri», он еще как-то реагировал на окружающую обстановку.

Но когда его руки развернули бархат и коснулись скрипки Аркадий стал недосягаем для окружающих.

– Толя, что ты сделал с Аркашей? Что ты ему дал?

– Валюша, я принес ему скрипку Гварнери.

– Гварнери? Да где ты взял ее?! Это же … это же … я понимаю его … это же невозможно!

– Уймись, Суковицина. Можешь потрогать сама. Только осторожно, он сейчас опасен!

Аркадий трогал скрипку, гладил ее и губы его шевелились.

Наконец он взял смычок, приложил скрипку к плечу и коснулся смычком струн.

Скрипка отозвалась нежным громким и чистым звуком, и Аркадий просиял, и заиграл что-то сложное, с аккордами и переходами …

– Теперь это надолго … Свинтус, он даже не поблагодарил тебя, Толя!

– За такую скрипку благодарить нельзя. На ней нужно играть.

– Где ты взял ее? Ведь это величайшая ценность, у нас в консерватории, наверное, мало у кого есть такие.

– В консерватории по моим данным настоящей Гварнери нет. А у твоего Аркаши теперь есть!

– Спасибо тебе, Толя! Я понимаю, что это подарок бесценный! Дай, поцелую тебя!

Когда Аркадий в первый раз принес эту скрипку на сцену, то все собрались около него и разглядывали скрипку и ахали от удивления.

– Это я подарил Аркадию! – раздался сзади голос Свиридова. – И пожелаем ему успеха с этой скрипкой!

И каждый старался хоть немного прикоснуться к этой древней скрипке, и желал успеха Аркадию.

Скрипка попала в хорошие руки – и она, и Аркадий относились друг к другу с большим уважением и любовью, Валентина ревновала Аркадия к скрипке. Но убираясь дома она касалась футляра очень осторожно, удивляясь себе сама – откуда у нее появилось такое уважение к древности?

А скрипка, казалось, распевалась, становясь податливее смычку, легче поддаваясь руке скрипача, радуя слушателей богатством и чистотой звука …

ИЗ записей ЖЕНИ КУЛЬЧЕНКОВОЙ

Генерал Анатолий Иванович Свиридов заинтересовал Женю Кульченкову с первой встречи, когда он прилетел в их заброшенный и всеми забытый гарнизон и организовал эвакуацию всего личного состава.

Женя оказалась в последнем самолете, увозившем офицеров в Москву.

В последнем ряду в хвосте самолета устроился Свиридов с сопровождающими его офицерами, и Женя тогда подошла к ним.

– Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться! Старший лейтенант Кульченкова!

– Слушая вас, старший лейтенант.

– Я сотрудница местной газеты – пока она выходила … Вы первый человек, который здесь не пользовался лозунгами, высокими словами о долге и чести, не давал завлекательных обещаний, а занялся конкретным делом. Я не знаю, когда и где я буду писать, но не взять у вас интервью было бы просто преступно.

– Даже преступно … Поди ж ты!

И Свиридов попросил офицеров потесниться и дать место даме.

– Я ничего не знаю о вас, товарищ генерал …

– Начнем с того, что зовут меня Анатолий Иванович. Вы – Евгения Анисимовна или просто Женя. Теперь можно продолжить.

– Хотя бы несколько слов о вашей биографии.

– Нет, Женя. В газете, где вскоре вам придется работать, вам кратко и доступно ответят на этот вопрос. Поэтому давайте следующий.

– Но мне же не за что зацепиться! Вы из МЧС? Вы из управления ракетных войск? У вашей формы нет нашивок!

– Знаете, погоны на камуфляже тоже бывают далеко не всегда – зачем врагу давать дополнительную информацию. Пробуйте далее?

– Пробовать? Значит вы сознательно играете со мной? – Жене стало еще интереснее. – Вы занимаетесь этим по должности или по велению сердца?

– Я попросил Президента поручить мне это …

– Президента ?… Вы запросто общаетесь с Президентом?… Кто вы, генерал Свиридов?!

– А из вас выйдет толк, Женя. Давайте пока ограничимся этим, мне нужно побеседовать с полковником …

Ни один номер городской многотиражки, прибавивший еще одну сдвоенную страницу – полосу на языке газетчиков – не обходился без материала Евгении Кульченковой.

Очень часто половину полосы занимал материал об одном из жителей города, причем до такой публикации об этом человеке знали только самые близкие знакомые.

Зато после публикации все окружающие удивленно смотрели на этого человека совершенно иными глазами – кто бы мог подумать?

Женя беседовала со многими жителями города около «НИПЦ» что недалеко от Москвы – этим термином широко пользовались не только в официальной документации, но и в просторечии.

Беседа с Таисией Архиповной Савостьяновой оказалась весьма интересной, и Женя записала ее очень подробно.

В этой беседе заинтересованность Жени вполне совпала со словоохотливостью Таисии Архиповны, и Женя узнала многое из истории города, о первом коменданте и самом Свиридове.

Павел Тимурович Большаков – полковник, разжалованный за расправу над персоналом концентрационного лагеря, который с ходу захватили солдаты его дивизии, ветеран и инвалид, был первым комендантом города и сделал очень много для обустройства создаваемого города …

Таисия Архиповна Савостьянова – гражданская жена Большакова, с самого начала занималась сиротами из лесного интерната, и это позже вылилось в создание своеобразного «общежития», где жили сироты, учившиеся здесь, в городе, учащиеся разнообразных профессиональных училищ.