Время сеанса подошло к концу

В такие минуты, когда ничего не получается, мне просто хочется лечь и умереть. Но после второго сна подряд я как-то начал больше задумываться об этой фразе: "лечь и умереть". Странно это все. Но именно этого мне сейчас и хочется.

Абсолютно пропало настроение на провождение дня с Алисой. Я даже не знаю, что буду с ней сейчас делать. Как обычно посмотрим фильм? Клипы посмотрим? Не думаю, что будет особо весело. А может мне сейчас совсем и не веселье нужно.

Пока я отложил гитару, разлегся на своих стульчиках и философствовал о бытие и тленности жизни, Алиса уже закончила готовку. Она выключила вытяжку, чтобы подразнить меня запахом. Я так думаю, потому что вряд ли она была выключена за ненадобностью, запах-то еще стоял крепкий по всей квартире. И я соблазнился, как подросток, увидевший свою одноклассницу в короткой юбочке утром в школе. Запах был невероятно притягивающим и заставляющим пустить слюну.

– Сааааш! – раздался протяжной зов Алисы, и я сразу подорвался в кухню.

Вопреки всему этому невероятному запаху меня там ждали только макароны по-флотски и тушеные овощи в добавок к салату из свежих. Я даже немного расстроился. Среагировав на это, подруга подошла ко мне и поцеловала в щеку. Вот с этого я вообще офигел. А к чему это? Быть может, она уже извиняется за такое себе лакомство? Вряд ли, потому что готовит Алиса чудесно. Ладно, нужно пробовать.

На вкус оказалось очень хорошо. Я такого не ел уже достаточно долго, потому что сам готовить я толком не научился, отчего и получается не самое вкусное.

– У тебя там не получается что-то вроде? – поинтересовалась Алиса.

– Да вообще жопа какая-то. Ты это на слух?

– Ну, и да, и как бы ты бросал часто, останавливался. Вывод сам напрашивается.

– Ну да, ладно. Я не знаю, что делать. Вообще. Срань и все.

– Песню, может, другую выберешь?

– Да я могу. Я ее и на акустике сто лет назад играл. Не идет просто. Нужно нормальный отдых взять. А после него усиленно позаниматься.

– Ты и так не играл давно!

– Но и не отдыхал при этом. Я же сказал, что потом нужно будет усиленно заниматься.

– Ладно, как скажешь. Как тебе обед?

– Все прекрасно, Алис. Ты лучшая, как всегда.

– Ой, спасибо, – она мило улыбнулась и немного засмущалась.

– Да чего ты? Ты же часто такое слышишь.

– Но не всегда это так приятно. Не заморачивайся, – она не переставала улыбаться.

Спокойно и вкусно отобедав, мы переместились в зал, где, как я и предполагал, Алиса предложила посмотреть что-нибудь, но я вмешался.

– Смотрела концерт Брингов в Роял Альберт Холле?

– Нет. Стой. Серьезно, хочешь предложить смотреть лайв?

– О, милая, это не просто лайв. Это лучший концерт, который ты увидишь в своей жизни. Жаль только, что не в живую.

– А вдруг и не жаль. Но ты же знаешь, не люблю я этот твой рок кричащий.

– Рок кричащий, ааа, – я рассмеялся. – Алис. Там 90% последний альбом, а он мягкий и местами даже попсовый. Ты видела, что Линкин Парк выкинули? Лучше бы они себя на свалку выкинули, чем это.

– Так, а ну-ка! Вот он мне понравился очень.

Я максимально сморщил свою рожу, показывая недовольство.

– Чего? Нормальная музыка. Давай не начинать.

– Не-не-не. Тебе серьезно ЭТО понравилось?

– Саша, блин. Да, мне понравилось. Не их стиль, конечно, но музыка ведь неплохая.

– Но это и не их уровень! Все, буквально все критики и фанаты разгромили этот альбом, этот новый стиль. Потому что это даже среднего уровня попса! Могли бы и лучше сделать, я считаю.

– Да хоть обсчитайся. Ты же знаешь, такая музыка мне нравится. Вот и закрой рот.

– Хм, извини. Так что, посмотрим концерт?

– Ладно, включай давай. Посмотрю, какое говно ты слушаешь.

Почему я люблю этот концерт? Это невероятное зрелище, вот почему. Бывшая дэдкор группа, сильно смягчившая свою музыку, собрала чертов оркестр со всевозможными инструментами и сделала аранжировки ко всем песням. Это просто завораживает. Слушаешь сначала версию песни с обычными инструментами группы, а потом – версию песни на этом концерте. И приходишь в восторг. Звучит нереально красиво и сочно. Будто единорог лижет радужным языком твои уши. И еще это очень красиво профессионально сняли. Картинка очень приятна глазу, освещение там сделали крутое. Отчасти даже из-за этого приятно пересматривать концерт.

Пока Алиса смотрела, я все думал о разном и вспоминал какие-то ситуации, иногда отвечая на ее вопросы. Но она либо была так увлечена, либо просто не хотела много говорить об увиденном во время просмотра.

Так почему же она волнуется? Она сказала это лишь утром и до сих пор не сказала больше ни слова. Возможно, она и не хотела лезть с какими-то допросами. Возможно, просто хотела присутствовать рядом, чтобы лично убедиться, что все хорошо. Но, чувствую я, не убедилась она в этом. Даже я бы насторожился. Ведь эта хрень с музыкой, что была совсем недавно. Ох… Мне все же интересно, начнет ли она разговор на эту тему.

Помню, однажды у нее был парень. Да, у нее были отношения. И не единожды. Она встречалась с четырьмя парнями. Не со всеми сразу, конечно. Так вот, ее последние отношения. Она тянула и не говорила нам ничего о своем новом парне до самого дня, а точнее – вечера того дня, когда она привела его к нам на тусовку. Кажется, он был расстроен. Потому что его появление в нашей компании как-то не особенно тепло приняли. В любом случае, как он говорил потом, тот вечер он провел круто, и ему все понравилось. Но таки оказалось, что к тому моменту они встречались уже полтора месяца. Полтора месяца! Мы все были, мягко говоря, в шоке. Мы даже и не подозревали, что у нее кто-то есть. И до сих пор она не рассказала, зачем скрывала его так долго. Иногда она поражает такими вещами. Ты можешь ждать от нее чего-то, а потом только забить на это, как она сразу же даст тебе этим прямо в лицо. Но парня мы от нее точно не ждали. Слишком уж она свободу любит. Тусовки, прогулки с друзьями, посиделки со мной. И вряд ли какой-нибудь потенциальный парень будет этому рад, ведь ему будет хотеться, чтобы ему она уделяла максимум возможного времени.

А еще Алиса ни разу не просила меня учить ее играть на инструментах. Это странно, я считаю. Потому что большинство моих друзей, которые рано или поздно попадали ко мне в квартиру, то и дело норовили взять что-нибудь в руки и попросить научить чему-нибудь. Не люблю этот тип людей.

Зачем это делать? Ну покажу я тебе пару аккордов, стукну пару раз по банкам. А дальше что? Все равно выйдешь и забудешь, а тем более никак не станешь развивать увиденное. Мне, конечно, не сложно, но, вашу мамашу, меня это просто раздражает.

Зато помню, как это было мило учить первым аккордам Вику. Примерно через месяц после начала нашего общения она впервые попала ко мне в квартиру и почти сразу же попросила показать ей что-нибудь. Тогда я еще надеялся подкатить к ней, поэтому исполнил самое сложное, что только умел. Ее очень впечатлило, и она попросила научить ее хотя бы основам.

Конечно, для этого я выбрал песню попроще. Там буквально было четыре аккорда, но немного сложный бой. Когда она взяла гитару в руки, мое сердце замерло. Не потому, что мне была дорога гитара, а потому, что она выглядела чертовски мило с ней в руках и в попытках беспорядочно бить по струнам. Она пыталась наиграть какую-нибудь мелодию и смеялась от неудач. А я когда пытался что-то сочинить сам, всегда плевался и называл себя куском глухого дерьма. Даже в самом начале, когда, по сути, не мог предъявлять себе такое.

Тогда я подошел к ней сзади и взял контроль над ее руками на себя. Буквально управлял каждым ее тоненьким пальчиком, показывая, что нужно делать. Помогал переставлять руку, меняя аккорды. Это было похоже на то, как едва оперившийся птенчик пытается научиться летать. А я чувствовал себя так важно, будто не хочу, чтобы в случае неудачи он сорвался с утеса и разбился, не научившись летать.

Это отличалось от всех моих разовых "уроков" не только тем, что Вика была мне очень симпатична, но и тем, что я чувствовал, что она пойдет дальше. Я был уверен, что она не бросит. Я видел, как она довольна, как воодушевлена, как рада, что у нее что-то получается. К тому же, у ее отца была гитара, которую она хотела забрать.

И вскоре это переросло в регулярные уроки акустической гитары у меня на дому. Это еще больше способствовало укреплению наших отношений. Возможно, если бы не это, мы бы и не стали такими хорошими друзьями. Со временем у меня и такая явная симпатия ушла, я больше стал ценить ее как друга.

А на гитаре она сейчас играет будь здоров. Того глядишь, и меня переплюнет. Она всего за год научилась неплохо играть. Так еще и на элетрогитаре, блин. А начинали с акустики. У меня как-то не получилось так быстро перейти. Ей там вроде что-то около пары месяцев потребовалось, чтобы пересесть на электро. И сейчас мы иногда играем вместе, пишем что-то, записываем для себя, для друзей, но никуда не выкладываем. Возможно, еще не время. Возможно, это вообще останется скрытым до конца наших дней.

– Ну, вообще-то здорово. Некоторые песни мне, конечно, не понравились, но в целом здорово и очень красиво, – сказала Алиса сразу, когда видео закончилось.

– Вот видишь, я говорил.

– Прогуляться не хочешь? – вопрос был задан исключительно нежным голосом.

– Да, давай. Я как раз хотел проверить одно место.

На улице уже темнело, включались фонари. И желтеющие деревья под светом их старых желтых ламп выглядели огненно. От этого и все вокруг, казалось, находится в огне. А на небе плыли редкие белые облака и пара огромных серо-синих туч. И я надеялся, что если дождь и пойдет, то пойдет тогда, когда я уже вернусь домой.

Есть что-то в этом такое… Когда сидишь в квартире и слышишь шум дождя, который бьет по окнам, шум деревьев, качаемых ветром… Пусть даже ванильно это все, но на самом деле уютно и атмосферно.

Но прогуливаться под дождем я тоже люблю. Ну, не под ливнем, конечно. Если совсем дождик меленький, то можно и без зонта. Чуть посильнее – зонт, чтобы совсем не промокнуть и не заболеть. Ноги мокнут… но потерпеть можно.

Мы шли с Алисой, говоря о насущных проблемах. Я вел ее в тот двор, где обычно стоит автобус из моего сна. Я должен был узнать наверняка – катафалк это или нет. И вообще, почему у нас так распространены старые автобусы в качестве катафалков? Почему бы не сделать специальные автомобили? Как в США? Наверняка где-то такое есть, но я лично ни разу не видел.

– Мне бы домой вернуться до десяти, Саш, – озабоченно сказала девушка.

– Что такое?

– Мой режим. Я не хочу ложиться после одиннадцати. Этот месяц очень важен. Я пытаюсь немного улучшить свою форму и более-менее высыпаться.

– Ну, еще только семь вечера. Вряд ли мы там сильно загуляемся. Да и в случае чего, ты же можешь остаться у меня.

– Ладно, посмотрим. Спасибо.

– Режим… Интересно. Это реально поможет?

– Ну, типа, знаешь… Питание по графику, сон, для здоровья это очень полезно. Сам бы попробовал. А то вон пузико начинает появляться, да и мешки под глазами не особо радуют, Саш.

– Так блин! Какое пузико? Чего? Нормально у меня все. А синяки… Ну да, такое себе удовольствие.

– Ну, как скажешь. Может тебе тоник или пудру подогнать? Хоть будешь как человек выглядеть.

– Эм… Ну, не знаю. А чего, так можно?

– Пф, да камон, все и без этого знают, что ты петух, – Алиса рассмеялась.

– Так блин, вот не надо тут. Стрижка вот вообще ни хрена не значит.

– Да-да-да, оправдывайся, мальчик. В общем, подумай. Нас ты знаешь, мы к этому нормально отнесемся. Тем более это не должно быть сильно заметно, если ты просто закрасишь круги под глазами.

– Ладно, подумаю об этом.

Итак, мы потихоньку дошли по этим горящим улицам к тому самому автобусу. Это был старый ПАЗик белого цвета с парой полосок оранжевого и зеленого цвета, проведенных через весь кузов по его периметру. Он был обшарпан, местами ржав, стекла были загрязнены, хотя и казались помытыми. Время тоже играет свою роль. Я обошел его и увидел… Табличка "Катафалк" висела на лобовом стекле. Черные большие буквы были пропечатаны на уже пожелтевшей бумаге.

Увидев это, я замер. Я стоял и смотрел на этот чертов автобус, пока Алиса что-то мне рассказывала и держала меня за руку. Я не слушал ее. Точнее я даже ее не слышал из-за своих мыслей. У меня снова бегали в голове кадры из этого сна, проявлялись какие-то новые детали, которые, возможно, уже сейчас додумывал мой мозг.

– Ты чего, Саш? – удивленно спросила девушка.

– Да… эм…

– Катафалков не видел что ли? – в этот раз она усмехнулась.

– Нам нужно домой, – резко ответил я.

– Что случилось? Саш? – мне показалось, она была напугана.

– Дома. Расскажу дома. Ладно?

Я взял ее руку крепче и быстрым шагом двинулся в сторону дома. Ей было неудобно так быстро идти, она не успевала за мной, пару раз оступалась, после чего я замедлил шаг.

– Да куда ты так летишь?!

– Я все расскажу дома, Алис.

– Но торопиться ведь некуда!

И ведь действительно торопиться было некуда.

– Да… прости.

Уже спокойным шагом мы молча дошли до дома.

Алиса завалила меня на диван и уселась рядом.

– Ну и че это было? Совсем дурак?

– Да короче…

Сказав это, я понял, что будет ни разу не короче.

– Вчера мне приснился сон… Там была Вика, ты, Макс. И я. Вика вспоминала моменты из нашей дружбы. Самое такое милое все… Я бы скончался, если бы это произошло в жизни. Но не в этом суть. Она перечислила многое. Сказала, что была дурой, потому что не обратила на меня внимания как на парня. Мол, даже не знала о моей симпатии к ней. Да че уж там, она сказала про любовь…

– Ну, блин, здорово же, мило, вроде. Нет?

– Нууу, не перебивай.

– Ладно, извини.

– Так вот. А ПОТОМ! Она подходит к краю могилы, скидывает туда три горстки земли и идет обниматься к вам, очень сильно при этом рыдая. Кто в гробу? Я. Сказать, что я охренел – ничего не сказать.

– Эм… что-то новенькое… Но явно это не все. Да ведь?

– Угу. Дальше. СЛЕДУЮЩЕЙ НОЧЬЮ МНЕ ОПЯТЬ СНИТСЯ ЭТО. Только уже другая сцена. Автобус. Внутри него. Вика плачет над гробом, вы ее успокаиваете. Там еще были люди, конечно. Но я конкретно запомнил только вас. То есть, ну как бы… Какого черта? Мои похороны? Два раза подряд? Я думал, еще подожду, прежде чем рассказать. Вдруг третий раз приснится. Но этот автобус. Тот самый автобус из сна. Это именно тот, который стоит там во дворе. Но я не так уж и часто хожу мимо него.

О, глядите, а вышло и не так длинно, как я предполагал.

– Ну это легко объясняется. Ты во сне видишь только то, что ты видел в жизни. В кино или еще где-то, но своими глазами. Ну, а случай такой… Вот и автобус этот подвернулся.

– Да все равно это стремная, очень нездоровая хрень. Как думаешь, есть в этом какой-то знак?

– Да вряд ли… Сон как сон. Странный, конечно. Но, зная, сколько раз ты был в депрессии и думал о смерти, это даже не так удивительно для меня.

– Смерть… Ты сама вообще думала об этом? Живешь ты вот лет 70, всю жизнь вкалываешь, как прокаженный. А в итоге что? Черный экран. Просто пустота. И ничто тогда не имеет смысла. И когда ты умираешь… Ты даже ничего не чувствуешь же. Совсем. Ты даже не видишь и не ощущаешь эту пустоту. Это меня пугает.

– Так, Саш. А ну-ка давай завязывай с этими мыслями. Думаю, тебе нужно развеяться.

– Да, я тоже думал об этом. Но мысли эти просто так все равно не уйдут.

– Затусим и посмотрим. Наконец-то мой Сашка пойдет на вечеринку! Давно ж ты не выбирался никуда.

И я действительно уже, наверное, сотню лет не ходил на разного рода вписки или нормальные тусовки. Я даже немного скучаю по этому драйву, громкой музыке, хотя и не всегда самой хорошей, морю алкоголя, танцующих девчонках, к которым прижимаются парни, эх. Хотя я и люблю домашние посиделки больше, но такое в жизни тоже должно присутствовать, и я по этому, как уже сказал, чертовски соскучился.

Саша говорит…

К счастью, этой ночью мне ничего не приснилось. Или я просто это все забыл. Но даже если забыл, то хорошо. Вдруг мне опять снилась эта хрень с похоронами… А если забыл, а там было что-то новое и интересное? Боже, я что, подсел на сериал о своей смерти?

Я поставил чайник и пошел в комнату, где спала Алиса. Солнце так мягко падало на ее лицо сквозь щель в шторах, а она спала, как убитая. Вчера она решила остаться, потому что ей не хотелось тратиться на такси, а я и подавно не хотел давать на это деньги. Тем более ничего же страшного, что девушка осталась ночевать у своего друга. Не в одной кровати же спать пришлось. Но я бы и не против был…

– Тыыы, ходишь тут… Разбудил, – продирая глаза, Алиса сказала хриплым голосом.

Ооо, ее голос по утрам – это что-то. Он похож на самых сильных блюзовых черных певцов. Такой вот прямо он хриплый и низкий, аж страшно становится. Иногда из другой комнаты, когда ты не видишь ее, может показаться, что это говорит какой-то парень со слегка девчачьим оттенком голоса.

– Да я же тут просто стоял, Алис.

– Пришел, топал, пялился. Я это чувствую.

– Ой, да брось. Вставай давай, соня.

– Нет, не встану. С тебя завтрак в постель, – задорно произнесла девушка.

– И что я тебе приготовлю? Кофе и хлеб с мазиком? Ты же видела вчера запас моих продуктов.

– Ну так сходив магазин, купи чего-нибудь, – сказав это, она сильнее укуталась в одеяло.

– Ладно, потом придумаю, что с тобой делать.

Но я даже и не думал о том, чтобы что-то придумывать, хотя и очень хотел этого. До магазина мне идти минут пять, плюс выбрать что-то, плюс назад… Ну ладно, ведь она мне вчера запас еды на неделю приготовила. Могу в кой-то веки напрячь зад и прогуляться.

Вообще она довольно редко оставалась у меня с ночевкой. Да и не люблю я, когда кто-то ночует у меня. Я, конечно, очень гостеприимен, как мне кажется, но мне не по себе, когда кто-то спит в соседней комнате. То ли дело, когда в моей кровати лежит тело. Не мое, естественно. Но и когда мое тело лежит в кровати, мне тоже это по душе. И даже не знаю, с чем это все связано. Просто мне некомфортно. И все. Но я могу потерпеть это ради моих действительно близких людей.

Утром, по крайней мере до полудня, улицы выглядели не так страшно, как в темное время суток. Но они казались гораздо хуже. Все эти облезшие дома, нуждающиеся в ремонте, а некоторые даже в немедленном сносе, и не потому, что они совсем непригодны для жилья, а потому, что они создают ужасною картину и нагнетают на жителей города сильное уныние; раздолбанные дороги, которые пытаются починить тупыми заплатками в некоторых местах, создавая еще больше проблем и ничем не помогая бедным дорогам. Но что мне нравится еще больше, так это алкоголики, которые мило спят в кустах после их ночных буханий. Идешь такой по улице, смотришь, мужичок так сладко лежит под кустиком, от которого падает тень и полностью покрывает его, и так и хочется ему подушку подложить.

Я закупил хлопьев, пару булочек, сыра и колбасы, чтобы хоть что-то подать Алисе. Сделаю пару бутербродов, залью молоком тарелку с хлопьями и подам к этому кофе с булочкой. Не знаю, как она к этому отнесется. По-моему, для нее это тяжеловатый завтрак. Хотя для меня подобное всегда было нормально

– Фух, успела. Ну что там, когда мне ждать мой завтрак в постель? – с небольшой насмешкой сказала девушка.

– Ну, придется чуть подождать. А… чайник ты уже вскипятила. Окей. Минут через десять. Лежи.

И через пятнадцать минут я понес все это к Алисе. Она попыталась скорчить недовольное лицо, но было видно притворство. Ее всегда выдают ее прекрасные глаза. Какую гримасу она не пыталась бы изобразить, ее глазки всегда говорят правду, подтверждая или опровергая то, что изображено на ее лице в ту секунду.

Иногда это на самом деле поражает. Она вроде такая беззаботная и легкая на первый взгляд, но зачастую можно увидеть над ее милой улыбкой глаза, утопающие в горе и будто кричащие просьбы о помощи.

И вот я даже не знаю, что она делает, чтобы справляться с горем. Да, она часто ходит на вечеринки, но ведь это ее отвлекает совсем не надолго. И не скажу, что она постоянно в таком состоянии. Нет. Но такое бывает. И ко мне она ни разу не обращалась за помощью, хотя я не знаю никого, кто был бы ей ближе, чем я, потому что я знаю всех ее друзей, а их не очень-то и много. И с родителями она не очень близка. Они сильно поругались после ее выпуска из школы. Отец хотел, чтобы Алиса шла учиться на филолога, но девушка выбрала юриспруденцию. И ей это подходит намного больше, чем филология, правда. Алиса всегда любила отстаивать свою правовую позицию, пресекать злоупотребление служебным положением и так далее. Это начало проявлять класса с восьмого, и даже наша учительница обществознания и истории подметила в ней эту черту и отметила, что девочка сможет стать хорошим адвокатом, если будет учиться этому, а не просто пинать болты.

– Неплохие бутерброды, Саш, – Алиса мило ухмыльнулась.

– М, спасибо, – я улыбнулся ей в ответ.

– Никуда тебе сегодня не надо?

– Да нет вроде. Я ничего не планировал. А что? Если вдруг захотела остаться на весь день, то нет уж, поедешь домой.

– Вот значит как? Ах ты ж маленький говнюк.

– Ну типа, мне нужно делать мои дела. А я предпочитаю заниматься этим в одиночестве.

– Да уж, ладно. Видеть то, как ты дрочишь, мне действительно не стоит, – она почти засмеялась.

– Так, блин. Музыка. Мне нужно делать видео, – я посмотрел на нее очень серьезным взглядом.

– Да я же шучу, дурак, блин. Я поняла. И нет, я не хотела оставаться на весь день у тебя. Просто спросила.

– Эх, ладно…

– Но я все-таки попробую навязаться. Сегодня вечером, вроде как, намечается тусовка у моей знакомой. Не хочешь пойти? Заставлять не буду, но ты сам вроде что-то говорил про отдых, и что надо бы потусить.

– Что за знакомая? – это меня действительно интересовало, потому что меньше всего я любил ходить на вписки к незнакомым людям. Мало ли чего от хозяев можно ожидать.

– Так, отставить вот это вот твое. Знаю я такое. Хорошая, милая девочка она. Больше тебе ничего знать не нужно. Я была у нее уже, и обычно все проходит без инцидентов.

– Хм. Ладно, пойду. Можно пригласить Вику? Может она еще и Дашу подтянет. Ну, если захочет.

– Да, конечно. Пока еще можно. Только действуй быстрее.

Когда Алиса ушла, я единственный раз попытался сыграть песню на гитаре. Все шло достаточно неплохо, почти как по маслу. И это с первой попытки! Но я – не я, если не налажаю. Под самый конец я сбился и перепутал удары боя местами. Господи, это было так тупо. Я уже представлял, как буду записывать ударную часть на таком кураже. Но увы.

Наверное, действительно стоит отдохнуть и потом начать с новыми силами. А пока это будет длиться, сниму какие-нибудь скетчи. Надо же вносить разнообразие. Глядишь, и аудиторию новую подтяну.

Вдруг зазвонил телефон.

– Эй, Саш, будь готов к восьми, ладно? У Вики спросил уже? Осталось мало мест, пуся, быстрее.

– А, блин, точно. Хорошо, к восьми буду готов. И спрошу у Вики, да. Прикинь, я сейчас с первого раза сыграл гитарную партию! Ну, почти… Я сбился в самом конце, фак…

– Лууузер! Ничего, у тебя все получится. Я жду ответа Вики. Позвони мне.

Следующий час я провел в попытках дозвониться до Вики в перерывах между видео с ютуба. Она не брала трубку, и я начал заметно волноваться. Хотя такое и бывает с ней, но сейчас еще и решался вопрос: пойдет она со мной или нет; а ей как бы тоже нужно время на сборы.

Через полчаса после моего последнего звонка пришло сообщение от нее: "Что хотел? Я спала, извини, мне что-то нехорошо с самого утра". На это я снова попробовал позвонить ей, но теперь ожидая, она сбросит звонок.

– Лучше бы текстом ответил… Не хочу таким голосом с тобой говорить, – он у нее и правда был пугающим. Но не в том плане, что он как-то страшно звучал, просто он был такой встревоженный и грустный, будто она не болеет, а сидит в реанимации у койки своего близкого друга или родственника.

– Что случилось, солнце?

– Проснулась с температурой, теперь еще и голова болит, ходить почти не могу. Все плохо. Закажешь мне гроб?..

– Оой… Может, я приеду к тебе? Тебе нужно что-нибудь из продуктов или лекарства какие-нибудь? И не шути про гроб, ок? – последнюю просьбу мне навязало резкое воспоминание о моих недавних снах… Но раньше я был первым в компании, кто пошутит про смерть. Сейчас как-то меня это настораживало. Но надеюсь, это пройдет.

– Чего это не шути? Уже реально надо. Лекарства… да, надо, но приезжать не нужно. Ко мне Даша скоро придет и принесет все нужное. Не беспокойся, Саш.

– Да как тут не беспокоиться?.. А полдня ты как выживала?

– Ну, я… Обходилась тем, что было дома. Позвонила подружке, которая в меде учится, ну и оказалось, что нужно кое-что докупить. Ну и спала я еще. Как раз вот, когда ты звонил тысячу раз. А ты чего хотел-то? Настырный такой, ха.