Прынц

Елена была из такого типа женщин.

Окончив школу, Леночка собиралась поступить, как рекомендовали мама с бабушкой, в райцентре на бухгалтерские курсы: мол, в сельсовете все бухгалтеры предпенсионного возраста, закончишь курсы и придёшь их сменить. Жильё своё, работа будет рядом – это ж замечательно.

Поехала Леночка в райцентр сдавать документы, на автостанции столкнулась с бывшей одноклассницей. Вера Газова не пошла в девятый класс, а ринулась покорять большой город. И вот теперь перед Леночкой стояла шикарная дамочка, в суперском прикиде. Мало того у Веры ещё и своя машина была: вишнёвый "оппель". Вера поделилась опытом, как смогла подцепить денежного папика, он в ней души не чает, задаривает дорогими подарками, квартиру подарил, вот машину, каждое лето на престижные курорты возит.

– Ленка, не будь дурой! Нахрен тебе сдались эти дебиты, кредиты. Езжай в город, там такие перспективы. Я сейчас еду своих проведать, вот тебе номер моего телефона, через пару дней позвони. Я подумаю, чем тебе помочь.

Мамы с бабушкой не было рядом и Леночка, невольно, отдалась влиянию Веры, а её напористое "езжай в город" звучало как приказ. И Леночка подчинилась ему.

Прощаясь, Вера дала адрес одной своей знакомой, у которой временно поживёт Леночка.

Роза Абрамовна сорокалетняя полноватая женщина приняла протеже Веры весьма радушно. Узнав, что Леночка ещё не определилась с выбором пути, Роза Абрамовна веско заявила:

– Поработаешь пока у меня, а там видно будет. Подцепить папика, это, конечно, хорошо, только стоящие все давно расхватаны. Остались одни извращенцы. А с такими лучше не связываться, уж поверь мне.

У Розы Абрамовны было своё дело – небольшая фирмочка по ремонту квартир. И стала Леночка красить, клеить обои, в зарплате хозяйка не обижала. До Веры было не дозвониться: абонент всё время находился вне зоны приёма. Леночка особо-то и не переживала: нынешняя жизнь ей нравилась, ведущая-Роза Абрамовна – есть, чего ещё желать. Даже парней, которые пытались познакомиться с Леночкой, Роза Абрамовна раз и навсегда отваживала. Леночка трезво рассудила: значит, эти парни были плохие, хоть и кажутся приличными, ведущей виднее.

Через два месяца Леночка узнает неприятную правду о том, почему Роза Абрамовна так заботилась о ней. Хозяйка никогда не была замужем, ибо лесбиянка. К моменту появления Леночки, у Розы Абрамовны завершалась давняя связь с одной молодой женщиной. Обе понимали, что отношения зашли в тупик, надо поставить точку и интеллигентно разбежаться, но почему-то тянули с этой самой точкой. Когда появилась Леночка, Роза Абрамовна сразу просекла, что из этой девочки выйдет прекрасная замена. Только нужно неспеша, исподволь подготовить, приручить настолько, что станет, как собачка выполнять команды.

Однако вмешался Господин Случай и похерил мечты Розы Абрамовны.

Однажды Леночка доклеивала обои в квартире одной старушки. А к ней как раз пришёл в гости внук, студент института культуры. Игорь был хорош собой, о таких обычно говорят "смазливый". Леночке он понравился с первого взгляда, а когда стал напористо обхаживать, рисовать убедительную картину их совместной жизни, она поверила каждой буковке. И что с этим ведущим ей суждено прожить всю оставшуюся жизнь. "Внимать и исполнять". И Леночка, не задумываясь, отдалась душой и телом.

Через пару дней Игорь стал избегать встреч. Леночка не могла понять причину и со слезами пришла к бабушке Игоря. А та огорошила её ещё больше:

– Ох, и дурёха ж ты. Где глаза-то были? Нешто не видно, что это бездумный бабник? Бзик у него поганый, девственниц коллекционирует. Зарок дал: на тысячной женится. Намедни хвастался, что седьмой десяток разменял, так что девка тебе ничего не светит. Он своё получил и ты боле ему неинтересна…

У Розы Абрамовны был свой бзик: она тоже предпочитала молоденьких девственниц, не ведавших мужской любви. Порченная Леночка больше её не привлекала. Выселить не выселила, но отношение резко изменилось: из привилегированной Леночка стала обычной работницей, обычной съёмщицей комнаты – ежемесячная квартплата, стол раздельный.

А Вера по-прежнему находилась в "зоне не приёма".

А потом, как в "мыльной драме" ошеломительное открытие: беременна.

Пожалуй, впервые за восемнадцать лет, Леночка самостоятельно обдумала создавшееся положение и приняла решение: буду рожать.

Роза Абрамовна брезгливо поморщилась, процедила сквозь зубы:

– Ладно, пока живи, но как надумаешь рожать, будь любезна, оставь этот дом.

Мама с бабушкой на письма не отвечали. Обидевшись на самовольство Леночки, они выдерживали характер, ждали, что вот-вот вернётся блудная дочь, покается и поступит так, как они велят.

Возвращаться Леночка и не думала. Похоже, программа, заложенная в ней, давала сбои: новая Леночка научилась размышлять. Она осознала и спокойно приняла факт, что Вера, скорее всего и не собиралась помогать ей, а тогда в райцентре просто рисовалась перед бывшей одноклассницей.

Осознавала грядущие трудности, после рождения ребёнка. Подружиться она ни с кем не смогла, поэтому помощи ждать будет не от кого. А теперь, когда беременность не секрет, её ещё больше сторонятся, считая набитой дурой. Потому что в наше время только идиотки и дебилки "залетают", умные предохраняются.

Наконец, что по-всему она повторит участь мамы: останется навсегда матерью-одиночкой, так же никто не возьмёт замуж, помается и вернётся Ленка непутёвая в родные стены…

Первые четыре месяца Лена чувствовала себя на удивление отлично, будто и не беременна вовсе, и лишь заметно округлившийся животик говорил об обратном. Но едва пошёл пятый месяц, как все запоздавшие симптомы проявились столь сильно, что Лена оказалась в больнице. Прямо в робе на "скорой" увезли. Когда пришла в себя, врач сначала пропесочил её, за то, что до сих пор не стоит на учёте, а уж потом сообщил сногсшибательную новость: у вас будет тройня. И что вторая половина срока будет тяжёлой, а потому, милая, ложись-ка на сохранение.

В этот же день Роза Абрамовна собрала вещи Лены и временно перенесла в офис, а комнату сдала новой жиличке.

За неделю до положенного срока Лена благополучно родила трёх чудных девчушек.

А за день до выписки ей передали два конверта. В одном было письмо…от Веры. Она дико извинялась, что по её вине они так и не встретились, что у папика возникли серьёзные проблемы, вынуждающие покинуть эту страну. Они уезжают на ПМЖ, скорее всего в Канаду. Вера всё время помнила о своём обещании, и раз ничего не получилось, то она, компенсируя, делает скромный подарок. Во втором конверте были документы на 20-ти метровую комнату в коммуналке на имя Лены.

И стала Лена жить поживать, дочек растить. Обидевшись на маму с бабушкой за их молчание, она так и не решилась им сообщить ни о беременности, ни о рождении внучек.

Чудовищно тяжело было первые месяцы, Лена с ужасом ждала дня, когда силы её иссякнут, и она просто однажды не встанет с постели. Но к счастью соседка по коммуналке, Раиса Матвеевна, в прошлом учительница младших классов, прониклась жалостью и сочувствием к молоденькой мамочке, помогала, сколь могла. От Раисы Матвеевны исходила знакомая энергия ведущего, идентичная бабушкиной. Намного слабее, но всё же ведущая. И Лена воспряла духом. По рекомендации Раисы Матвеевны Лену взяли на работу в ЖЭК дворником.

И вот однажды рано утром, подметая свою территорию, Лена увидела спящего бомжа на скамейке. Невольно поддавшись внутреннему порыву, подошла, зачем-то всмотрелась в его лицо. Сквозь неопрятность, неухоженность каким-то незнакомым чувством Лена "увидела": и что бомж на самом деле моложе, чем выглядит, и что на дно жизни его привела не собственная глупость, а чья-то жестокая подлая несправедливость, и что этот мужчина ещё способен выпрямиться, вновь подняться наверх, нужно только помочь ему подняться, подать руку, и что он может стать тем самым ведущим, который сейчас так необходим Лене.

И Лена подала руку. И не только руку, а и плечо подставила. Лично объездила бывших друзей –афганцев Бориса,– а это был наш Борис, как вы поняли,– общими усилиями восстановили документы. Лена прописала к себе, Борис устроился в частную фирму токарем с довольно приличной по тем временам зарплатой. А спустя три месяца они с Леной расписались, Борис удочерил девочек.

Тринадцать лет прошли как в сказке, в любви и согласии. И Борис и Лена благодарили судьбу, что она сжалилась над ними и, наконец, свела вместе. И оказалось, что они и есть те самые настоящие половинки одного целого. И хоть богатств не нажили, зато купались в море нежности, пропитанные всеобщей любовью. Когда девочкам исполнилось три года, супруги решились ещё на одного ребёнка. По иронии судьбы родилась опять девочка, назвали Настенькой. Борис любил и обожал одинаково всех четырёх дочек.

И вот пошёл четырнадцатый год их совместной жизни. Тройняшки вступили в трудный подростковый период. Четыре девочки подростка в семье, это только в "Папиных дочках" всё легко и смешно, в жизни всё намного сложней. Насаждаемый телевидением и глянцевыми журналами образ жизни, исключающий мораль, совесть, подростки воспринимали как инструкцию: будь классным и крутым! Семейная мораль "жить скромно, но чисто и по совести" уступала одну позицию за другой. Девочки требовали дорогих шмоток, настоящих, а не секонхенд, первоклассную косметику, компьютер с Интернетом, мобильники, цифровые видеокамеры. И ещё много чего. Всё чаще нагло заявляли матери в лицо: а зачем вообще нам нужен такой отец, который не может заработать даже на компьютер? У нас телик и холодильник совковые, позор!

По закону подлости в эти трудные для Бориса времена вдруг объявилась Вера. Сначала пришло письмо, в котором сообщался Интернет адрес и сайт, где можно общаться онлайн. Девочки в компьютерном клубе пообщались с тётей Верой, поплакались в жилетку, как им скверно живётся. Вера пообещала помочь.

И помогла. В своей Канаде нашла богатенького стареющего в одиночестве господина, выступила в роли свахи, описав достоинства Лены и дальнейшую счастливую жизнь. Господин уже слышал, что из русских женщин получаются очень и очень хорошие жёны.

Через неделю всё завертелось с бешеной скоростью. Вера приехала в Россию с женихом, к ним подключились дочки и буквально смяли волю Лены. Их коллективный напор оказался сильнее любви к Борису. И Лена поддалась, отдалась в руки этой "оголтелой банды".

Понятное дело, что в один прекрасный день все скопом отбыли в благословенную Канаду, оставив в коммуналке Бориса, оглушённого таким предательством.

Он долго не мог оправиться от такого удара. Забросил работу, стал жутко пить, в итоге потерял комнату и вновь стал бомжем.

Сестра Елена через третьи руки узнала о судьбе братишки, поехала в Питер, после долгих поисков, наконец, отыскала братца в жутком месте – в бомжатнике на свалке. Привезла домой, с мужем и детьми потихоньку-полегоньку возвратили к нормальной жизни. Только теперь Борис стал молчуном, оброс как бирюк, на дух не выносит женщин, живет, будто рак отшельник, закупорившись в раковине.

5

– Вот такая нехорошая история,– закончила Елена рассказ, вздохнув, смахнула набежавшую слезинку.

– Да-а… – сочувствующе протянула Зоя, солидарно вздохнула, удивлённо взирая на пустую миску: когда это она успела умять, если слушала, развесив уши?

– Теперь и с Юлькой не знаем, что делать,– продолжила плакаться Елена, уже как близкой подруге.– Влюбилась, говорит, в Бориса без ума. Соплюха, а туда же…Я говорит, излечу его душевные раны и получу самого лучшего мужа. Лекарша выискалась…Ну, скажите, нормально это? Другие вон в артистов влюбляются, в певцов, в ровесников, в конце концов, а эта дурында в родного дядю…

–Бывает…А он как?

– Как…Либо в упор не видит, либо рычит что зверь, когда эта нахалка переходит границу…Может их обоих полечить, у вас ведь в городе есть эти…как их…всё по телику показывают…Вспомнила: экстрасенсы.

– Да они в основном шарлатаны. Нужен хороший психолог.

– Ой, думала я уже про психолога,– махнув рукой, Елена поднялась.– Они берутся, если есть желание пациента. А эти охламоны упёрлись как бараны: мы здоровы, отвалите. Ладно, побегу я: у меня в духовке шарлотка, да и посмотрю вашу одёжку, просохла, поди, уже…

Елена ушла, забрав посуду, пообещав вскорости принести свежего чайку и шарлотку отведать.

Зоя подошла к окну, отодвинула занавеску. Борис, словно заведённый, механически выполнял одну и ту же операцию: брал чурку, ставил на попа, взмах топором, поленья в стороны. И всё же в этой монотонной картине, было нечто неуловимое, что притягивало глаз, заставляло смотреть и смотреть. Так бывает иногда с полотнами великих мастеров: вроде ничего особенного, примитивный пейзажик, а станешь в нужную точку – и открывается всё потаённое, пейзаж оживает, дышит, и ты вдыхаешь запахи травы, слышишь шелест листвы деревьев, очарованно следишь за передвижением букашки по травинке…

Вот и Зоя сейчас оказалась в такой точке, откуда картина не казалась плоской и банальной, а напротив, объёмной, выпуклой, обнажая всю дотоле скрытую красоту. Она, красота, была и в движениях Бориса, и в его блестевшем от пота теле, и даже хмурое лицо теперь казалось философски задумчивым.

В какой-то момент Зое показалось, что стекла мешают полнее насладиться, как досадное пятнышко на очках. И Зоя убрала это пятнышко – распахнула окно настежь. А следующий шаг был уж точно не сегодняшней Зои, а той, из бесшабашных школьных лет: она просто вылезла в окно.

– Здравствуйте, Борис. Я хотела поблагодарить вас…– к своему удивлению Зоя обнаружила, что испытывает давно забытую робость. В последний раз это с ней случилось на выпускном, когда пригласила на "белый танец" учителя истории, к которому испытывала лёгкую симпатию. И голос её тогда, так же дрожал.

Борис продолжал колоть, проигнорировав и появление Зои, и её взволнованный голос. Будто и не было её вовсе здесь.

–Тётка ты что, тупая совсем? Русского языка не понимаешь?– рядом с Зоей возникла Юлька, в руке кисть черноплодки, взгляд, будто крапива обжигает.– Повторяю для заторможенных: проваливай в свой город.

– Юля, во-первых, не хами, во-вторых, не суйся, когда взрослые разговаривают.

– Ха, ты что, училка по этике? Будет всякая старуха мне указывать…

– Слушайте, вы! – Борис грохнул обухом топора по чурке.– А ну пошли нахрен отсюда! Обе!

– Борь, я то чего?– пискнула Юлька.– Это всё она…

– Обе! я сказал! Живо!

Борис зыркнул исподлобья на Зою, она невольно дёрнулась, точно получила увесистую пощёчину. Очарование пропало, краски померкли, и предстала плоская банальная картина, в центре которой некрасиво гневный мужчина.

– Хорошо, Борь, как хочешь, я уйду,– забросив в рот горсть ягод, Юлька, уходя, презрительно усмехнувшись, глянула на Зою так, будто окатила из ведра студёной колодезной водой.

Зоя осталась стоять, где стояла. Борис, расколов очередную чурку, прорычал:

– А тебе что особый путевой лист нужен?

– Во-первых, не тыкайте, мы не настолько близки…

– Слушай, ты, в пятых, в шестых! Или ты сейчас повернёшься и…

– И что? Ударите?

– Я тебя свяжу узлом и зашвырну в твою тачку!

– Оригинальный способ общения с женщиной.

Борис с силой вогнал топор в кругляк, на котором колол, выпрямился:

– Где ты видела женщину? Твари вы все! Бабы поганые!

– Орать ни к чему, у меня слух нормальный. Ладно, будем на "ты". Значит все твари? И мать, что тебя родила? И сестра, что тебя вытащила из помойки, отмыла? А ты значит весь такой нормальненький, благородненький прынц. Мужик, одним словом, да? А мне вот не кажется. Я вижу хама и нытика. Няньку, что нянчит свои обиды. Ты не мужик, ты тряпка.

Борис рванул топор, сдавленно выдохнул:

– Уйди, шалава, от греха подальше!

– Насколько подальше?– Зоя отступила на три шага.– Столько хватит?

– Заткнись!– Борис саданул топором по кругляку и тот развалился на три половинки.

– Попыхти, попыхти, крепче спать будешь,– усмехнулась Зоя, удивившись, с чего это вдруг вспомнились любимые папкины слова – она в детстве никогда не плакала, лишь насупившись, пыхтела как закипавший чайник, а папа этими словами её как бы успокаивал.

– Сука!– пнув чурки, Борис быстро пошёл со двора, в сторону мостика через речку.

А Зоя внезапно почувствовала дикую усталость, будто Борис своим пинком опрокинул сосуд, питающий её силы, и вот приток прекратился. Ноги подломились, и Зоя ничком опустилась на траву.

Подлетела, тяжело дыша и обдавая запахом ванили, Елена:

– Что? Неужели ударил?

– Нет, нет, успокойтесь. Всё нормально.

– Какое нормально! Вы побледнели и вся дрожите…Ударил?

– Пальцем не тронул. Так покричал немного. Да, странно, что-то я вся…трясусь,– Зоя засмеялась, смех вышел нервный.– Надо же…с роду так не пугалась…

Елена, наконец, облегчённо выдохнула, поправляя сбившиеся волосы, заговорила, будто с родной сестрёнкой:

– Ты с земли-то вставай, холодная, придатки застудишь. Пошли чайком побалуемся, шарлотка на славу удалась. Пошли, пошли, а то Юлька из вредности всю слопает. И одёжка твоя просохла, только прогладить.

6

–Ты ещё здесь? – глянула Юлька с ненавистью на вошедшую Зою.

– Юля, прекрати!– шикнула Елена.– А то живо вон крапивой отхлестаю. Распоясалась, совсем совесть потеряла.

– Не боись, ничего я не потеряла,– Юля взяла с противня самый большой кусок шарлотки, положила на тарелку.– Это для Бори,– проходя мимо Зои, фыркнула:– Ходят тут всякие мымры, только аппетит портят.

– Тебе испортишь, как же,– усмехнулась Елена.– Садись, Зоя, не обращай внимания на эту нахалку. Она только тявкает, как щенок.

Уже от двери Юлька прошипела:

– Я бы с удовольствием эту мымру искусала.

– Юлька! Не нарывайся! Закрой дверь с другой стороны. Иди вон лучше с дядькой погрызись.

– Не дождётесь. Мы будем любиться и миловаться. А вам НЕприятного НЕаппетита. Чао, банбино.

– Ну, вот что с этой ненормальной делать? Пороть?

– Не поможет.

– Да я и сама знаю, что не поможет. Всё тешу себя, что перебесится, трудный возраст и всё такое…

– А муж как относится к этому?

– Вдова я, Зоя. Уже шестой год…Юлька-то наш поскрёбыш.

– Извини, Лена…

– Ничего, отболело уже. Я вот что подумала…сегодня понедельник…

– Что?! Ааа, чёрт, чёрт! Совсем из головы вылетело. Люська с меня шкуру сдерёт!

– Начальница?

– Я, я начальница! а она моя правая рука. Представляешь: правая рука не знает куда голова провалилась…А у меня ж вагон назначенных встреч, презентаций…Бедная Люська, вертится там как белка в колесе…Она мне этого не простит!

– Неси телефон. Я поговорю с ней, объясню, что и как. Ты ж не на пляже бока отлёживаешь, несчастный случай, всякое бывает…

Зоя принесла буквально раскалившийся от не принятых звонков телефон, Елена зачем-то тщательно вытерла руки, прежде чем взяла мобильник. И тут же очередной, наверно двухсотый звонок от Люськи.

Вот кому надо бы работать психологом! Елена, спокойно и ровно, в два счёта успокоила взбешённую Людмилу Владимировну, так описала несчастный случай и страдания бедной Зои Олеговны, что Люська прослезилась и готова была сейчас же ехать к любимой подруге в сиделки. Елена убедила её не приезжать, так как уход за пострадавшей самый что ни наесть лучший, уже к утру будет как огурчик и вовремя явится на работу. Потом позвонили ещё два самых настырных клиента, и Елена блестяще их угомонила, перенеся встречи на завтра.

– Потрясающе! Лен, ты прирождённый секретарь-референт.

– Так я и работала секретаршей при директоре совхоза. А когда совхоз развалили, меня сократили. Теперь в школе секретарю. Ну ладно, бог с ней с работой. Давай я тебе перевязку сделаю, потом баньку стопим, попаришься с травками, и уже к утру все твои поцарапки отвалятся. Будешь лучше, чем была. Ой, а ты больше никого не забыла?

– В смысле?

– Ну, не знаю, может еще, кто беспокоится…Воздыхатель, к примеру.

– А почему не муж?

– Нет, подруженька, нет у тебя мужа. Замужних я с первого взгляда признаю, они какие-то…Не знаю я как это объяснить, просто чую и всё. От тебя дух особенный, чистый идёт, как от юной девицы. Моя бабка, помнится, называла его "дух непорочной девы". Утверждала, что за версту чует, "испорченная девка аль нет". Злые языки её ведьмой дразнили, за прямоту.

–Дух непорочной девы,– усмехнулась с горчинкой Зоя.– Да от меня наверно разит кислятиной старой девы.

– Тьфу, на тебя,– замахала руками Елена.– Что ты такое говоришь! Ты ещё ого-го, богатая, красивая. Ещё и деток успеешь нарожать. Слушай, Зоя, может я сейчас, как говорит Юлька, хрень сморозю,…но я вот подумала,…даже не знаю, как сказать…

– Прямо.

– Прямо? Ладно, прямо. А что если тебе попробовать разморозить Бориса. Или ты хочешь из своих, бизнесменов?

– Нет, только не бизнесмена. Нормального настоящего мужика.

– Настоящего…Таких, говорят, раз-два и обчёлся. Вот мне кажется, что Борис подойдёт тебе. Ты не подумай, что я так говорю, потому что сестра. Я чисто по-человечески. Это он сейчас озлоблённый, а вообще-то мягкий, что важно, верный, детишек любит. Опять же рукастый. Я думаю, у тебя получится, ты девка деловитая, за словом в карман не полезешь.

– Деловитая. Это я в бизнесе деловитая. А в житейских делах, рохля, глупее Юльки уж точно.

– Ты всё-таки подумай. Если даже Юлька своим мушиным бабьим чутьём чует в Борисе хорошего мужа, это что-то значит. Верно?

Они ещё немного поговорили "про жизнь", затем пошли готовить баню.

Борис собрался и укатил на велосипеде. Он подрабатывал в окрестных деревнях: кому дрова напилить, наколоть, кому крышу перекрыть. Третий день трудится в Ярловке: забор варит из обрезков труб.

Юлька залезла на крышу сарая загорать.

Слишком уж быстро закончился день. После бани, а вернее, после того как Елена напарила Зою с травками, она так разомлела, что, уже одеваясь, клевала носом.

– О, подруженька, замодела совсем. Пошли в постельку, отоспишься за год вперёд. Будешь, как говорит молодёжь, ещё круче и, даст Бог, сможешь Бориску вернуть к жизни. И будет тебе счастье долгое и сладкое…

7

Впервые за последние пять лет Зоя не поехала в деревню. Позвонила маме, извинилась, сославшись на занятость. Мама не огорчилась, напротив, в её голосе звучала плохо скрываемая радость: даже при большей занятости, дочка вырывалась, тут нечто другое, наверняка появился молодой человек…

А Зоя просто хандрила. Нечто непонятное, необъяснимое с ней стало происходить ещё во вторник, когда вернулась из Яблониц. Поначалу раздражало и бесило, что непонятное, что не подаётся объяснению. Вроде хочется чего-то, а чего не понять. Депресняк, одним словом.

Люська, сославшись, что сейчас она нужнее здесь, отказалась от командировки в Индию, сама нашла себе замену, проинструктировав, отправила сотрудницу одного из филиалов.

– Так, мать, я свободна и могу заняться тобой. Ты мне категорически не нравишься.

– Я сама себе не нравлюсь,– вяло обронила Зоя, рассеянно смотря в окно офиса.– Так бы и убила себя такую…

– Что сдерживает? Помочь? У меня есть один знакомый киллер, берёт не дорого.

– Люсь, как думаешь, если этой вазой огреть по твоей саркастической башке, ваза не расколется?

Люська глянула поверх очков на вазу:

– Нет, не расколется, она малахитовая. А вот моя несчастная головушка точно потрескается. Останутся мои детки сиротиночками, и придётся тебе их ростить, ставить на ноги. Но если учитывать, что как мать ты…никудышная, попадут мои детки в детдом. Бедные сиротинушки…

– Всё, завязываем трёп! – Зоя решительно встала.– Я домой, меня нет ни для кого. Умерла, в коме, ври что хочешь.

– Ладушки. Прими таблетку, выспись, как следует. К врачу записать?

– Себя запиши,– не зло огрызнулась Зоя.– Кстати, для тебя, меня тоже нет, до утра.

– Как скажете, госпожа.

Дома первым делом Зоя отправила домработницу в отгул. Оплаченный.

– Галя, только ты ни о чём таком не думай. Просто у меня депрессия и хочется побыть одной. Плата как за полный день.

– Может врача позвать?– сочувствующе глянула Галина.– У меня есть знакомая докторша, душевная женщина…

– Не нужно. К утру пройдёт.

Оставшись одна, Зоя не успокоилась, а напротив ещё больше почувствовала гнёт. Заметалась по квартире, как зверюга по клетке, ища место, где бы пришёл покой. Но такого места не нашлось. Поддавшись опять-таки непонятному желанию, Зоя принялась переставлять местами мебель. Но и это не помогло. И тогда Зоя решила воспользоваться банальным способом: напиться.

Коньяк был качественный, дорогой, но почему-то эффект от него был как от компота: только тяжесть в желудке и ничего более. Да, и на душе стало ещё поганее.

И Зоя заплакала. Как тогда, в день смерти папы…

– О, да тут бордель! Пьянчужка, посмотри на себя в зеркало. Кошмарный ужас!