Инструктор по выживанию

– По-моему это уже «В мире животных» началось, – Егор доел остывшую жареную картошку и потянулся к пластиковой бутылке, дед подвинул Егору свой стакан и сделал звук погромче.

– Стадо баранов с чабаном могли наблюдать на Симферопольском шоссе в среду утром автолюбители, стоявшие в пробке на въезде в Москву всего в нескольких километрах от МКАД, – радостно сообщил ведущий и Егор замер с полуторалитровой емкостью в руках, уставился на экран. Иван Михайлович отогнал от картинки назойливого мотылька и повернул телевизор экраном к Егору.

– По словам водителя, ставшего свидетелем необычного для нашего региона явления, около полусотни баранов под наблюдением чабана мирно жевали подстриженную траву прямо на дорожной насыпи. В результате выпаса никто не пострадал, – окончание речи ведущего пришлось на сделанные камерой мобильника кадры: пара овец несется к кольцевой, за ними следом, подбадривая себя матюками, мчатся чабаны. На этом сюжет закончился, дальше пошла реклама.

– Сдуреть, – повернулся к Егору дед и аккуратно, двумя пальцами, взял свой полный стакан, – в Москве овец пасут. Дожили. Дальше-то что будет?

Егор поднял свою посудину и отпил глоток терпкой крепкой настойки.

– Да и черт с ними, – сказал он, – пусть пасут, нам же легче будет.

– В смысле? – не понял старик.

– В том смысле, неплохо, что баранов и овец в Москве прибавилось. Теперь гости столицы смогут полнее удовлетворять свои секс-потребности в соответствии с национальными особенностями, – Егор приложился к стакану еще раз, дед выдержал паузу и расхохотался, но тут же зажал себе ладонью рот.

– Гаси ты его нафиг, – попросил Егор. Старик выключил телевизор, и под навесом стало тихо, только шуршали под потолком слетевшиеся на свет лампочки бабочки и мотыльки.

– Давай, – шепотом скомандовал дед, и Егор свернул пластиковой бутылке «голову». Вспомнили всех, выпили и за здравие, и за упокой, обсудили и переговорили обо всем, что произошло за последние два десятка лет. Говорил, в основном, старик, Егор предпочитал слушать, поддакивая иногда в нужный момент. Потом вымыл посуду, и, нагруженный подарками – парой дополнительных пакетиков «волшебного» средства и полуторалитровой бутылкой настойки – кое-как, боком, пролез в дыру в заборе. Добрался до крыльца, сгрузил ношу и не удержался – вернулся к сортиру, осторожно приоткрыл дверцу. Воняет, конечно, но уже не так убойно, можно и потерпеть. Но и аромата роз пока не наблюдается. «Утром проверю» – Егор оставил подарки на кухне и в темноте сунулся под лестницу – вспомнил, что забыл посмотреть, что там делается. Наткнулся на старую сложенную раскладушку, набитый чем-то мягким пластиковый белый мешок и кучу старой обуви, обнаружил свои собственные старые кроссовки, в которых еще норматив по физо в училище сдавал, оступился и врезался лбом в ступеньку.

– Зараза! – потирая ушибленное место, он поднялся на второй этаж и растянулся на старом, слишком широком для одного диване, закрыл глаза. В голове еще шумело от выпитого, зато не было ни одной мысли о прошлом, они словно сгорели сегодня вместе с осиными гнездами. Егор прислушался к шороху за стеной, повернулся и приоткрыл глаза. В стекло билась огромная ночная бабочка, ее крылья неприятно шелестели, стучали о пыльное стекло.

– Иди отсюда, – посоветовал ей Егор непослушным языком и заснул.

Время «Уралу» оказалось нипочем, обе камеры были в полном порядке. Егор подкачал колеса, прокатился по кочкам на своем участке и выехал за ворота.

– На родник съезди, – посоветовала ему Надежда Георгиевна, – тут два километра всего. Заодно водички свежей привезешь.

– Посуду давайте, – согласился Егор. Дорогу он отлично помнил и в пути не заблудился. Два километра по лесной дороге мимо старых, в два обхвата берез – сначала в горку, потом вниз, не сбрасывая скорость и входя в повороты в последний момент. Утрамбованные, наезженные колеи грунтовки, ведущие к федеральной трассе за лесом, за ними ельник – и вот он, мостик в пять шагов длиной, узкая, едва заметная речушка под ним и врытая в земляной склон пластиковая труба. А когда-то вместо нее была металлическая… Егор наполнил две пятилитровые канистры, одну пристроил на багажник, вторую поставил на раму и, пока ехал обратно, придерживал ее одной рукой.

– Спасибо, – благодарили его старики, – мы туда редко выбираемся, из города проще привезти.

Егор забрал свою посудину, принес ее на кухню. Потом послонялся по дому, уселся на пороге. И не выдержал, посмотрел на наручные часы. Сутки еще не прошли, но все же… И направился на инспекцию домика в углу участка. Внутри действительно пахло розами. И фиалками одновременно – Егору показалось, что здесь кто-то воспользовался двумя разновидностями дезодоранта. «Ничего себе!» – он старательно принюхивался, но кроме еле уловимого цветочного запаха ничего не чувствовал, мухи тоже куда-то подевались. Отлично, просто отлично, осталось только пол вымыть, и в домике можно жить. А чтобы вымыть пол нужна вода. А кроме питьевой воды в доме нет, и ее жалко. Значит, придется тащиться на пруд, на самый край поселка.

– Надеюсь, одного ведра мне хватит, – Егор нашел в сарае подходящую пластиковую емкость, внимательно осмотрел ее на предмет наличия отверстий и отправился по воду. Одного ведра не хватило, пришлось топать за вторым, во время третьей ходки Егора встретил дед.

– Так у тебя скважина на участке была, – напомнил ему Иван Михайлович, – отец твой тогда еще от общего водопровода отказался.

– Была, – согласился Егор, – да столько лет прошло. Она заилилась давно или ее песком занесло.

Заросшую трубу нашли через полчаса совместных поисков. Ржавый раструб торчал из земли недалеко от прокопченного сруба бани. Егор вырвал траву, присел на корточки рядом с осыпавшимся бетонным кольцом.

– Я же говорил, – наставительно заявил дед, – вот она. Помню, Сергей воду в дом завести хотел, но не успел.

– Не успел, – согласился Егор, сел на траву и привалился спиной к теплым бревнам. Жара-то какая, словно не конец августа на дворе, а середина июля. На пруд что ли еще раз сходить, поплавать? Или…

– Дядь Вань, – попросил он старика, – можно мне у вас еще воды набрать? В последний раз? Я со скважиной завтра разберусь, или послезавтра, и больше мешать вам не буду.

– Да бери на здоровье, – разрешил измученный жарой старик и вытер лицо подолом майки.

Егор поднялся на ноги, направился к сараю. Где-то там должен быть топор, ведь кроме воды понадобятся еще и дрова, но это уже не проблема – лес рядом.

Порядок в бане он навел быстро, на добычу дров, растопку и разогрев ушло еще часа три. Пока выгреб головешки и угли, дождался, пока из крытого сруба выйдут остатки дыма, и заткнул найденную под потолком дыру тряпкой.

– Чем топил? – деловито поинтересовался Иван Михайлович, стоя рядом с Егором перед растопленной банькой.

– Березой. И осины немного, – отчитался Егор, – от них сажи меньше.

– Понятно. Отец твой, помню, тоже баньку уважал. Раз в неделю – святое дело. И зимой, и летом. А я вот не могу, сердце, – пожаловался Егору старик.

«Веник бы» – в который раз подумал Егор. Но эта роскошь сейчас уже недоступна – на дворе почти что осень, поздно пить боржоми. «На следующий год обязательно наломаю» – поклялся он себе, открыл дверь и шагнул в темное, полное горячего пара помещение. Кусок мыла и много горячей воды – как мало иногда надо человеку для счастья. Когда это было в последний раз – месяц, два, три назад? А черт его знает. Домой, как ни приедешь – то отключили, то напора такой, что душ не включается, а на стройке хорошо, если раз в два дня в летний душ забежать успеешь… Егор заставил себя выползти из бани только через два с лишним часа. Обмотался найденным на втором этаже старым полотенцем и пошел босиком по траве к дому. Остатка сил хватило, чтобы найти банку консервов и разогреть ее содержимое в сковородке. Старая электроплитка раскочегарилась быстро, ужин пролетел незаметно. После минутного раздумья Егор отодвинул грязную посуду на край стола и вполз по лестнице наверх.

– Завтра, все завтра, – пробормотал он уже в полусне, заворачиваясь в просушенное и проветренное за день на солнце одеяло, – не могу больше. Мелькнула последняя мысль – надо возвращаться в город, привезти продукты и кое-что из одежды. «Мне здесь нравится, я остаюсь» – то ли он действительно сказал это сам себе, то ли уже приснилось – непонятно.

До города добираться пришлось на попутке, Егор просидел на остановке почти час, потом плюнул и пошел пешком. Но повезло, его подобрал веселый водила на «бычке», взял немного и высадил почти у самого дома. Егор потоптался на распутье, направился, было, к магазину, но передумал. Денег с собой в обрез, а затариваться придется на неделю или больше. Дома он пересчитал наличку, сунул деньги в карман и вышел из квартиры. На площадке чисто и тихо, за дверью соседей-фанатиков тишина и покой. Зато на площадке рядом с их квартирой разлилась в углу огромная вонючая лужа, и несло от нее в точности как от заброшенного деревенского сортира.

– Уроды, – Егор сбежал вниз по лестнице, выскочил из подъезда и зашагал к магазину. Консервы, подсолнечное масло, крупа, макароны, специи, бытовуха – к кассе он подошел с полной корзиной. «Это еще надо, это и вот это» – некоторые полки пришлось миновать без остановки. И так еще барахло на себе тащить, да еще неизвестно, сколько маршрутку прождать придется. Он расплатился, переложил все в пакеты и вышел из магазина.

Маршрутка не подвела, пришла всего через полчаса, и до места он добрался быстро. Дорогу помогли скоротать озабоченные перепуганные пенсионерки-дачницы. Нагруженные садовым инвентарем старушки опасливо поглядывали на Егора и страшным шепотом передавали друг другу подробности события минувшей ночи – ограбление инкассаторов одного из банков. Со слов женщин Егор понял, что есть жертвы: убит охранник и ранена припозднившаяся уборщица, нападавшие угнали бронированный инкассаторский «фиат» (не забыв про мешки с наличкой), а стреляли злоумышленники из автомата. «Уж не те ли, что в аптеке стекла били?» – вспомнился ему недавний рассказ Титова. Очень может быть, что отметились те самые бандиты, устроившие засаду и положившие полицейских из охотничьих ружей. Если так, то радости мало знать, что где-то недалеко уже вовсю тренируется кто-то, опыта набирается, готовясь с грядущим смутным дням, не иначе.

Егор вышел на своей остановке, перепуганные бабульки поехали дальше, а он миновал пруд, заполненный почти доверху мусорный контейнер у въезда в дачный поселок, и теперь шагал по пустой тихой улице. Жара и не думала спадать, на небе ни облачка, трава желтеет на глазах и листья держатся на ветках старых, чудом уцелевших в центре поселка берез, из последних сил. Осень придет без предупреждения, жару сдует ледяным ветром и смоет потоками серых промозглых дождей. Но не сегодня и, явно, не завтра. Егор толкнул калитку, вошел во двор. Все на месте – дом, сарай и баня. Да и что тут брать-то, кто на это старье позарится? Но все равно, замочек на калитке мы сейчас поменяем, и на входной двери тоже… Егор остановился перед крыльцом, повернул голову влево. Там, где когда-то росла картошка, сейчас остался перепаханный заросшими бороздами газон, еще вчера Егор старательно «причесал» его граблями. А сейчас почти в его центре сидела мелкая тварь, похожая на покрытого шерстью таракана. Мелкое, на кривых подогнутых дрожащих лапах мышиного цвета существо вытянуло голову, принюхалось и разразилось писклявым лаем.

«Что за хрень?» – Егор поставил пакеты на ступени, скинул рюкзак и направился к животине. Та выпучила на человека гигантские, водянистые с синим отливом глазки, отпрыгнула назад и завертелась на месте. Егор смотрел на ее поросшую бурого цвета шерстью спинку, короткий обрубок хвоста и ждал. Тварь уперлась носом в землю, покрутилась еще немного и зависла над травой, поджав задние лапы. «Не понял» – пока Егор соображал, что происходит, псина сложила небольшую аккуратную кучку, помахала для вида лапами и скрылась в кустах малины.

«Сволочь» – Егор вынес из сарая лопату, закопал следы жизнедеятельности лохматого таракана и подошел к кустам. Сразу за ними начинался забор на пустовавший до этого дня участок. Но не сегодня – тишину, шорох ветра и пение птиц накрыло ревом, отдаленно напоминающим музыку. Егор пробрался через заросли и осмотрел забор. Ни черта не видно, травища прет, крапива и лопухи, придется ползать тут на коленях, чтобы найти и закрыть дыру.

– Еще раз тебя тут увижу – убью! – крикнул Егор, но слова пропали в грохоте хорошо проработанных басов. Он сморщился, грохнул по забору кулаком и пошел к дому. Концерт с соседнего участка продолжался до половины третьего ночи, Егор лежал на диване и рассматривал потолок и прикидывал планы на завтрашний день – уснуть было невозможно, от «музыки» дрожали стекла. «Надоест же им в конце концов» – он перевернулся на живот и посмотрел в окно. Ни бабочек, ни пауков, никого, не слышно даже мышей в пустом погребе – все живое разбежалось от диких звуков куда подальше. Грохот и вой стихли внезапно, тишина рухнула внезапно, как после близкого разрыва. «Слава те, господи» – Егор закрыл глаза и повернулся на бок. Все, теперь спать, утром надо встать пораньше и разобраться со скважиной. Дергать стариков лишний раз нельзя, кто он им – одноклассник любимого сына, и все… За окном грянул взрыв, за ним еще один, следующий, потолок и стены озарила сначала желтая, потом зеленая вспышка. Егор замер под одеялом, с трудом преодолев желание свалиться на пол. «Это еще что?» – он приподнялся на локтях, посмотрел на окно. Стекло стало красным, потом снова желтым, затем зеленым и синим. С улицы донеслись пьяные вопли, пропали в грохоте взорванных петард. Грянул следующий залп, звуки разрыва заглушили крики, но Егор ничего не разобрал в несвязных женских визгах.

«Идите куда-нибудь, придурки, и подальше отсюда» – пожелал он соседям вместо «спокойной ночи», и уснул под стихшие, но не замолкшие совсем звуки «музыки», льющиеся с соседнего участка.

– Ну, как спалось? – спросил утром Иван Михайлович.

Злой и грязный Егор не ответил ничего, ругнулся коротко и снова запустил трос с желонкой в раструб. Дед вытащил полное песка и ила ведро за калитку, выплеснул его и вернулся обратно, на боевой пост.

– И так каждые выходные. Круглые сутки. Это вчера они чего-то рано успокоились, – сообщил дед. – Мужика Костик, вроде, зовут, а бабу его Кристиной кличут.

– Понятно, – буркнул Егор, – а поговорить с ними пробовали? Объяснить по-хорошему?

– Пробовали, – признался старик, – но без толку. Они не понимают. Вообще, то есть совсем. То есть они слова «здравствуйте» и «пожалуйста» воспринимают как сигнал, что к ним дурачки какие-то пришли, или юродивые, – Иван Михайлович потянулся к наполненному тухлой водой и илом ведру, но Егор остановил старика.

– Сиди, я сам, – он вылил грязь в канаву и вернулся назад, глянул на солнце над головой. Уже почти полдень, а он только воду взбаламутил, так целые сутки черпать можно, и все без толку. Егор плюхнулся на колени и опустил желонку в трубу.

– Значит, не помогает? – уточнил он, и старик покачал головой.

– Нет, больные они, что с них взять. Но в воскресенье вечером точно в Москву уедут, за все лето ни разу не остались, и у нас тут снова благодать будет. А тебе чего? – Егор вылил в ведро очередную порцию дряни и повернул голову.

– Пошла вон! – заорал он, – катись отсюда нахрен! – и вскочил на ноги. Дед, кряхтя, поднялся с перевернутого пластикового ведра и завертел головой по сторонам в поисках подходящего метательного предмета. Лохматая шавка то ли блеяла, то ли выла и металась по газону. Она увернулась от брошенного Егором обрезка трубы, присела на травку, быстро сделала свои дела и ринулась обратно в малину.

– Тварь! – рявкнул Егор и врезал носком ботинка по забору, – сука драная! Порву, как крысу! – и осекся, прислушался к звукам по ту сторону деревянного забора.

– Миклуша! Миклуша, иди ко мне! Иди сюда, мой мальчик, мой зайчик! – от приторного воркования стало нехорошо. Егор подпрыгнул, схватился за край забора и подтянулся на руках, осмотрелся по сторонам. Ни деревца, ни кустика – все вырублено под корень, остались только пеньки на пожухшем к концу лета бесконечном газоне. Двери и окна одноэтажного деревянного домика распахнуты, у забора в землю вкопаны качели под цветастым тентом, рядом дымится мангал. Недалеко от него бассейн, перед закрытыми воротами сияет на солнышке новенький «логан». В самом дальнем углу участка скромно притулилась синяя кабинка, дверь деревянного строения слева, насколько смог рассмотреть Егор, была заколочена.

– Зайчик мой, где ты был? Тебя не обижали? – Егор посмотрел вниз. Под забором сидела девица в красных шортах и зеленой майке на тонких бретельках – та самая Кристина, надо полагать. Ее голову прикрывала светлая, заношенного вида тряпка, и Егору сначала показалось, что это кусок савана. Но нет – это оказались волосы, выкрашенные в какой-то жуткий цвет и старательно уложенные идеально ровными прядями вокруг маленькой головы с острым подбородком. Лоб скрывала квадратная челка, в надутые, толстые, как гусеницы, губы девицы тыкался собачий нос.

Егор сполз по доскам назад и выбрался из зарослей малины.

– Что там? – волновался дед, – что это за урод тут бегал?

– Там все такие, – прокомментировал увиденное Егор, и снова поплелся за лопатой. По случаю жары решили сделать перерыв, устроились в теньке и смотрели в небо.

– Надо с ними еще раз поговорить, – подал голос Иван Михайлович.

– Ты же сам сказал, что бесполезно, – ответил Егор, – они не понимают. Тут либо морду сразу бить, либо…

– Либо – что? – старик повернулся к Егору и повторил заинтересованно:

– Ну, договаривай, раз начал, не тяни.

– Я пачку дрожжей им в сортир кину, – поделился своими планами Егор.

– Точно, – повеселел дед, – только сахарку добавить не забудь. Кило сахара на пачку дрожжей и в летнее время, особенно в жаркий денек.. Крику будет! – он даже зажмурился, предвкушая грядущий спектакль.

– Дрожжи кушают не только сахар, они отлично растут на любой белковой и углеводной питательной среде, – начал дискуссию Егор, но Иван Михайлович вдруг замотал седой гривой.

– Нет, не советую. Смотри, – он ткнул пальцем в сторону забора, – видишь – тут склон, участок понижается. Где у них сортир стоит?

– Биотуалет – там, далеко, а нормальный рядом, – пояснил Егор.

– Вот видишь – их участок выше, и в случае взрыва все дерьмо твое будет. И мое заодно, – расстроенным голосом загубил он идею Егора.

– Жалко, – Егор поднялся на ноги и поплелся к скважине, – пошел я, некогда мне. А ты посиди, отдохни.

В нос ударил запах тухлятины и гнили, Егор поднял из скважины порцию грязи, вылил ее в ведро и поволок за калитку. Дед следил за ним еще минут пятнадцать, потом подполз поближе, уселся на перевернутое ведро и принялся вещать:

– Ничего у тебя не получится, так ты неделю провозишься. Звони спецам, пусть приезжают и всю эту дрянь откачивают. Заплатишь один раз, зато потом надолго хватит, – зудел он над ухом.

Егор ничего не ответил, руки даже в хб-шных перчатках онемели от ледяной воды, гнилая вонь от песка, воды и ила становилась невыносимой, слой взвеси и осадка на дне скважины и не думал уменьшаться.

– Они все аккуратно сделают, даже на участок заезжать не будут, – твердил дед, – я сам видел. Приехали, через забор шланг кинули – и все, пошла чистая водичка… Егор, у тебя телефон звонит! – дед вскинулся, закрутил головой. Мобильник лежал на столе в кухне, Егор потащил из скважины полную песка тяжелую трубу и крикнул деду:

– Тащи, видишь, у меня руки заняты!

Старик добрался до кухни, схватил со стола телефон и протянул трубку Егору.

– Вон ту нажми, зелененькую, а теперь подержи. Да, слушаю! – Прижавшись к трубке ухом, крикнул Егор.

– Привет, чего не отвечаешь? – воодушевленно проорал Титов, – я тебе работу нашел сказочную – делать ничего не надо, денег море! Сам бы пошел, да тут человек с твоим опытом нужен, я не гожусь! Давай быстро сюда, через полчаса жду!

– Прямо сейчас что ли? – слегка опешил от такого напора Егор, – я не успею, у меня…

– Егор, тут люди серьезные собрались, они два раза повторять не будут, – уже тише, вполголоса проговорил Титов, – приезжай, мы пока тут будем, в «Даче».

– В какой даче? – не понял приятеля Егор.

– Дикий ты человек, Архипов! «Летняя дача»– ресторан так называется. Надеюсь, что ты знаешь, где он находится. Все, выезжай.

– Знаю, – ответил Егор, – но я не в городе, тут маршрутки редко ходят, пока доеду – полдня пройдет. Может, завтра?

– Сегодня, Егор, сегодня. Я тебя уже в лучшем виде отрекомендовал. Все, не тяни. – Голос и фон, тихая музыка и нестройные голоса, оборвались, из трубки понеслись короткие гудки.

– Все на сегодня, дядь Вань, поехал я, – Егор бросил заляпанную грязью трубу в ведро, стащил грязные мокрые перчатки и поднялся на ноги.

– Далеко собрался? – старик положил телефон на ступеньку.

– На работу устраиваться. Приятель звонил, – объяснил старику ситуацию Егор и пошел в дом переодеваться.

До «Летней дачи» Егор добрался в рекордный срок – всего за час. То ли ветер был попутный, то ли с транспортом несказанно повезло, то ли все и сразу. Парковка перед нарядным фасадом радостной бело-голубой раскраски двухэтажного здания была забита машинами. Егор прошел мимо иномарок, высматривая среди них «тойоту» Титова, но знакомой машины не обнаружил. Взгляд задержался на черном «гелендвагене», припаркованном на тротуаре напротив входа. Отмытый до блеска монстр блестел под неярким солнцем, кузовные панели из нержавейки сияли, блики от огромной, во всю «морду» гелика звезды с тремя лучами в круге били в глаза. Егор обошел навороченный внедорожник и направился к дверям ресторана. Створки разъехались, из полумрака потянуло прохладой и запахом хорошего кофе. Егор прошел мимо закрытых стеклянных дверей небольшого зала, поднялся на второй этаж и оказался в холле.

– У вас столик заказан? – подскочил к посетителю вежливый белобрысый юноша. Егор помотал головой и остановился напротив входа в зал. Ничего не разобрать, народу полно – шум, гул, тихая музыка, официанты носятся туда-сюда – жизнь бьет ключом.

– Прошу прощенья, но свободных мест сейчас нет, – не отставал хостес, – возможно, через час или полтора…

– Не надо, – отмахнулся Егор и полез в карман джинсов за мобильником, – меня тут ждут, ждали… – Он нашел номер Титова, нажал «вызов». Приятель ответил сразу, словно ждал звонка, ответил после первого же гудка и выкрикнул раздосадовано и недовольно:

– Егор! Мы же договорились! Тебя люди ждут.

– Да здесь я, – ответил Егор, – в ресторане. А вы где?

– Сейчас! – голос чиновника заглушил грохот и чей-то смех, – стой там, не уходи! – и разговор оборвался. Егор убрал телефон и посмотрел в переполненный зал. Даже в этой толчее Титов был виден издалека, похожий на огромного уродливого комара с несуразно длинными конечностями, влетевшего в комнату, и рвущегося обратно на свободу. Он шагал от дальнего полукруглого окна и застегивал на ходу светлый пиджак.

– Вижу, – Егор двинулся навстречу приятелю, махнул издалека рукой, и Титов остановился.

– Наконец-то, – проговорил он, осмотрел Егора с ног до головы, собрался сказать что-то еще, но передумал.

– Пошли, – он посторонился, пропуская Егора вперед, – вон туда, к окну. Только там не курят.

– Ну и хорошо, – отозвался Егор, – уж как-нибудь переживу.

За овальным, накрытым пестрой скатертью столом сидели четверо. Двоих Егор успел рассмотреть, пока шел к столу – один здоровенный, лет сорока, в белой полосатой рубашке с жирной щетинистой обвисшей мордой, непрерывно жевал и одновременно говорил по телефону. Второй – комплекцией пожиже, но тоже с рыхлой физиономией и зарождающейся лысиной, постарше первого. Третий, сидевший к залу спиной, что-то говорил последнему – светловолосому, сидевшему к окну в пол оборота. Пятый стул пустовал, на клетчатом сиденье валялась скомканная салфетка.

– Вот, – заявил нервно-веселым голосом Титов, – Архипов Егор, я вам о нем рассказывал. Думаю, что его навыки и опыт могут быть нам полезны.

– Добрый день, – Егор по очереди бросил взгляд на каждого. Ленивые сытые лица, безразличие в глазах, дорогая одежда, навороченные телефоны, выложенные рядом с тарелками. «Тут люди серьезные собрались» – Титов не обманул, пока все сходится, едем дальше.

– Мокрушин Виталий, – сквозь зубы буркнул первый, обросший и потный, не смотря на леденящий спину кондиционер.

– Владелец сети ювелирных магазинов «Золотой скорпион» – добавил маячивший за спиной Егора Титов.

Второй, плотный, с мокрыми развесистыми губами оторвался от тарелки и представился сам:

– Бондарь Петр, хозяин двух салонов ритуальных услуг. Милости просим, – и захихикал, поджимая разваливающиеся губы.

– Спасибо, – Егор смотрел на третьего, с длинным костистым лицом и огромными черными глазами человека. Он покосился на Егора и произнес с набитым ртом: