Научи меня убивать

– У меня машину сегодня угнали, – сказал Олег, – когда я из Москвы ехал, на заправке.

– Угнали? – Вера подалась вперед так, что ремень безопасности натянулся у нее на груди. И могла бы так сидеть и дальше, зрелище было, скажем так, более чем привлекательным, но хорошо, что отпрянула обратно, и Олег смог отвлечься и посмотреть на дорогу.

– А та, на которой вы приехали? Я думала, это ваша. Правда, из нее потом какой-то человек выскочил и орал не по-русски, мне показалось, что это ваш друг…

– Да какой там друг… Таксист это был, бомбила азиатская, я машину не мог поймать, а уже опаздывал, пришлось на этом олене ехать, – отмахнулся Олег.

– А лицо? – не отставала Вера, – что у вас с лицом? Вот тут следы свежие.

Она протянула руку к щеке Олега, но тут же отдернула пальцы, прижала кулак к груди.

– Это кот постарался, – Олег глянул на себя в зеркало. Царапины подсохли, и были уже светло-красными, а не багровыми, как еще недавно. Не забыть обработать их антисептиком, у кошачьих когтей есть поганое свойство – их следы не заживают очень долго.

– Кот?! – поразилась Вера, и уставилась на Олега, у нее глаза уже горели почти в точности, как у той персидской зверюги, только не желтым, а синим с зелеными искрами. Так бы и смотрел, не отрываясь и от себя не отпуская, чтобы хоть иногда, хоть изредка этаким пламенем окатило, продрало до самых глубин, к жизни возвращая.

– Да, кот, он в машине на дачу ехал, а машина с моста улетела. Нет, не моя машина, пенсионеры, их какой-то придурок подрезал, а дед с управлением не справился. Вот я в речку за ними и полез, когда это Хайрулло мимо проходило. Но это после того, как меня чуть из итальянской помповухи утром не застрелили.

И рассказал ей все, как на исповеди, ни малейшей детали, самой крохотной, вроде сушки в зубах у бледной девушки-кадровички, не упустив. Вера сначала слушала, потом пыталась задавать вопросы, потом хохотала в голос и даже слезы вытирала, не забывая, впрочем, за дорогой следить. Олег и сам под конец, вернее, под начало своей эпопеи рассмеялся, и почувствовал, что ни от злости, ни от обиды и горечи уже и следа нет, унесло их к чертовой матери, остались лишь легкость и какая-то детская радость ожидания завтрашнего дня.

А дорога тем временем подошла к концу, они стояли перед громадой шестнадцатиэтажки, гигантского новенького муравейника с фитнесс-центром на первом этаже и супермаркетом в подвале. «Неслабо» – Олег знал это место, квартиры тут стоили почти как в Москве, но пустых в наличии не было. Сам узнавал с полгода назад, когда всерьез планировал дедовскую двушку продать и новым жильем обзавестись, но обломали вмиг, такую цифру назвали, что нехорошо стало. А она, стало быть, здесь живет – Олег аккуратно припарковал «тойоту» на охраняемой парковке перед домом и вышел из машины. Ну, все, и он почти приехал, от остановки до дома осталось всего ничего.

– Олег, вы простите меня, пожалуйста, – сказала Вера. Она тоже вышла из машины и шла к нему, на ходу накидывая куртку, – я себя так отвратительно вела. Но вы и меня поймите, вас так долго не было.

– Это вы меня простите, – сказал Олег, посмотрел через ее плечо в сторону остановки: маршрутка только что ушла, следующая будет минут через десять, торопиться ему некуда, а вот ей…

– Вера, тут такое дело, – добавил он, и лицо девушки стало серьезным, – у вас завтра стрельба, я помню. Я приеду, как только машину свою заберу, ее нашли, так что все в порядке. Заберу, и сразу приеду. Но если что… Вдруг, там волокита какая или очередь из таких же дураков.

– Ничего, я подожду, – перебила его Вера, – у меня времени много. До завтра.

«До завтра» – Олег смотрел ей вслед, на изящную фигуру и длинные волосы до лопаток, на весь ее гибкий силуэт, смотрел, не отрываясь, пока не опомнился от гудка в спину. Водитель «мерса» просигналил еще разок и завел свою махину на место рядом с «тойотой». Олег отошел, повернулся, но Веры уже не было, да еще и на небо наползли серые облака, стало темно, загулял острый ветерок. Олег направился к остановке, увидел маршрутку, прибавил шаг и скоро оказался в полупустом салоне. Проехали уже две остановки, когда зазвонил мобильник, Олег посмотрел на определившийся номер и нажал «отбой». Ужин, как и планировал, он сегодня приготовит себе сам, Марину ни видеть, ни даже говорить с ней неохота, да и не только с ней. И коньяк он тоже пить не будет, во всяком случае сегодня – стояла бутылка три месяца, и еще постоит, не протухнет, как-нибудь в другой раз. Мобильник зазвонил снова, и это снова была Марина, но на этот раз Олег не стал «отбиваться», а просто ждал, пока той надоест названивать, или сообразит, что вечер при свечах сегодня не состоится. Мобильник заткнулся, Олег вышел на своей остановке и побежал под мелким дождем к дому.

      Утром все прошло гладко и быстро: «ауди» ему гайцы вернули, лекцию о том, что бывает с теми, кто оставляет ключи в замке зажигания прочли, подаренную бутылку коньяка – не французского, попроще, но вполне пригодного к употреблению – благодарно приняли, тут же надежно заныкав, и выпроводили счастливого хозяина «авдотьи» куда подальше. Тот, едва сдержавшись, чтобы не расцеловать вновь обретенную, хоть и пыльную, но целую и невредимую «лошадку», сел в машину, дал по газам и помчался в «Бункер», хоть до назначенного времени оставалось еще больше двух часов. Вера пришла минута в минуту, хоть часы по ней сверяй, радостная, аж светится. И одета по-другому: джинсы, черно-белая футболка, удобные балетки, волосы собраны на затылке в густой тяжелый «хвост». Подошла к стойке, остановилась в шаге от нее и принялась рассматривать приготовленное оружие, изредка поглядывая на Олега. От вчерашней усталости и разочарования у нее не осталось и следа: взгляд острый, въедливый, полный нетерпения и азарта, как и голос.

– Ну, что – приступим?

Олег надвинул на глаза очки, пристроил на макушку желтые наушники. Вера без напоминания поступила точно также, кивнула, блеснув стеклами «окуляров»:

– Приступим. Командуйте.

Сизый дым не плавал в воздухе, а висел, как туман над рекой, плотными клубами, точно рота бойцов без передышки час курила, а то и больше. Но так подумает только непосвященный, случайно оказавшийся здесь человек, и будет, мягко говоря, неправ. Во-первых, курить в стрелковой галерее строго запрещено, за нарушения не штраф, не словесное порицание, и а мгновенный и безоговорочный вылет с территории без права на возвращение. А во-вторых «дымят» тут уже не час, а целых три, и конца-края вакханалии не видно, ибо события, равного нынешнему, на ближайшие полгода не запланировано, вот народ и оттягивается, как в последний раз. Редкий случай, когда все завсегдатаи «Бункера», или элита, если угодно, на одном пятачке собирается, и сегодня ка раз тот самый день, вернее, ночь, ночной клубный дуэльный матч, именуемый по задумке организаторов «Western Night Shoot», костюмированное мероприятие со стрельбой, иными словами, хоть и сама по себе дуэльная стрельба занятие довольно увлекательное. Нет, стрелки палят не друг в друга и не на время, а по металлическим мишеням, что при попадании со звоном валятся на пол к восторгу зрителей и участников. А весь фокус в том, что на рубеж выходят сразу двое участников, и бьются, стремясь первым завалить контрольную мишень, но строго после того, как «прикончат» остальные. И обязательное условие – «дуэлянты» должны перезарядиться между первым и последним выстрелом, или результат не будет засчитан.

А уровень стрелков разный, и никто не знает, с кем окажется в паре, жеребьевки все ждут точно Судного дня, азарт и адреналин прут через край, участники и без водки как пьяные, а уж вид у них… Полное ощущение, что на Диком Западе оказался, причем непосредственно в салуне в толпе ковбоев, не хватает только пианиста за «инструментом» и кордебалета на подтанцовке. Но и ни к чему они тут, все равно внимания на них никто бы не обратил, все глядят в одну сторону, на эти самые мишени, тоже не простые, а исполненные в виде ветвистых мексиканских кактусов, организаторы настояли. Вот они, как всегда, своим кругом за своим столом держатся особняком от прочей публики, но участвовать будут, для этого весь балаган и затевали, выложив хорошие деньги на аренду галереи и призы.

И самих «благодетелей» как всегда четверо, все крепкие уверенные в себе мужики хорошо за сорок, сытые, обеспеченные, могут много себе позволить. Особенно этот – Олег отхлебнул из стакана минералки и посмотрел в ту сторону. Весом за сотню, уже чуть оплывший, но еще резкий, с хорошей реакцией мужчина по фамилии Шестаков, высокий, с него самого, пожалуй, с короткой седой щетиной на макушке, загорелый, в дорогих очках. По-хозяйски развалился на стуле, посматривает чуть свысока на «ковбоев», постукивая донышком стакана по столу. А в стакане не то, что вы подумали, употребление алкоголя на территории «Бункера» карается по всем строгостям военного времени, а простая минералка, причем без газа. Бережет себя дядя, о здоровье заботится, хотя, как некоторые утверждают, уже поздно пить «боржоми». Нет, с печенью и почками у Шестакова, говорят, полный порядок, а вот с головой проблемы имеются, и довольно обширные, и с психикой заодно. И есть отчего, послужил этот товарищ в свое время еще на благо краснознаменной империи да в таких краях, куда ворон костей не заносил, а особисты по возвращении полный отчет требовали не только о передвижениях, но так же мыслях, чувствах и настроениях вернувшихся с тропы войны.

Слава о дяде шла по городу не то, чтобы недобрая – странная, глухая и мутная, кто о припадках говорил, кто о приступах неконтролируемой ярости, но толком сказать ничего не могли, ибо прямых и непосредственных свидетелей дядиных слабостей живьем Олег не видел. А на людях Шестаков ничего такого себе не позволял, вид имел представительный и надменный, но это ему по рангу положено, как-никак владелец самой крупной в городе фирмы, промышлявшей строительством как жилья, так и промышленных сооружений. Фирма как фирма, и хозяин ее по местным меркам – олигарх, по московским – бизнесмен средней руки, но и тут не все было складно. Поговаривали, что у «Стройсервиса» полтора десятка лет назад другой хозяин был, он-то дело и поставил, наладил, контакты среди нужных людей завел, на новый уровень выйти собирался или вышел уже, готовясь развернуться во всю, как взял и продал бизнес Шестакову, а сам умер через несколько дней после сделки. Но фамилия того человека давно из головы у Олега выскочила, да и не до того было, он из командировок не вылезал, и к деду, в чьей квартире сейчас жил, нечасто наведывался. А когда окончательно в родной город вернулся, та история быльем поросла, как и могила того человека на городском кладбище. А Шестаков вот он, сидит, как ни в чем ни бывало и минералку попивает, но вид при этом у дяди такой, точно кровушку свежую прихлебывает, нехороший видок, подозрительный.

«В жизни бы тебе оружия в руки не дал» – Олег еще посмотрел на довольного Шестакова и отвернулся. Не дал бы, да кто ж послушает, хозяин «Стройсервиса» – главный спонсор этого балагана, что развернулся сейчас перед носом, и только начинает набирать обороты. До сего момента «ковбои» пока пристреливались, потом прошли два пробных отборочных этапа, и пьянка, вернее, турнир, катился к своему пику – собственно дуэли. Видел Олег все это не раз и не два, и свободно мог бы дома отсидеться, отоспаться, например, ибо выходной сегодня, но все ж пришел, зато сидит за столиком для посетителей, а не работает, как невезучий Толик. Зато красавец – в широких джинсах, клубной футболке и кожаной жилетке поверх нее, в «казаках» со шпорами, специально на такой случай приобретенными и шляпе со звездой шерифа – выглядел он потрясающе. Вышел к рубежу, где сегодня вместо стойки стояли две пластиковые синие бочки, повернулся к залу и хлопнул в ладоши. Гул и смех разом стихли, «ковбои» из первой группы побежали на исходные – кто в кресло-качалку, кто за стол с разбросанными по нему картами, расселись с делано-непринужденным видом, затаились в ожидании сигнала.

И охота людям в игрушки играть, но, как говорится, любой каприз за их же деньги, да что им деньги, когда у мужиков сорокалетних глаза горят, как у подростков, вдохновение в них светится, азарт, а жизнь вдруг становится полна смысла и драйва. За такое последнее отдашь… Олег поставил пустой стакан на стол и принялся рассматривать участников – он искал среди них Веру. По жребию она попала в эту группу, участники в ней подобрались примерно одного уровня, так что проблем быть не должно. Три месяца почти ежедневных тренировок даром не прошли, необходимые пятьдесят часов давно остались позади, а выстрелы они считать перестали уже на второй неделе, и результат ждать себя не заставил. По анатомической мишени из полюбившейся девяносто второй «Беретты» десять попаданий из пятнадцати приходились на восьмую, девятую и десятую зоны. Этакие успехи за довольно короткий срок плюс одержимость на тренировках, плюс пунктуальность – за три месяца Вера не опоздала ни разу – вызывали в нем причудливую смесь чувств: от радости ее успехам да и своим в роли инструктора, до настороженности, что ли и некоторой опаски: уж больно лихо и безжалостно девушка расправлялась с картонными и металлическими мишенями.

С другой стороны каждый развлекается в меру своей фантазии и средств, вела она себя адекватно, требования безопасности соблюдала безукоризненно, к советам прислушивалась, и на распечатки смотрела уже с видом победительницы. И не только на распечатки, Олег все чаще ловил на себе взгляды девушки, но счет был неравным, десять к одному примерно, и не в его пользу, и длилось так почти месяц. А потом он не выдержал, и, собравшись с духом, предложил довезти ее до дома, когда Вера приехала в «Бункер» на такси. И она согласилась, не сделав при этом вид, что удивлена или несказанно рада, села в «ауди», потом они проболтали всю дорогу, а потом она вежливо поблагодарила, попрощалась и вышла из машины. И на следующий день вела себя как обычно, только взгляд стал чуточку теплее, а улыбка мягче, потом Олег заехал за ней на тренировку, потом они, заранее созвонившись, встретились в кафе.

«Три месяца, точно» – Олег все высматривал Веру среди участников из первой группы, а те в шляпах, попроще, чем у Толика, и пестрых «ковбойских» накидках-пончо все были одинаковые, как инкубаторские, мать родная не отличит. И увидел, наконец, знакомый темный «хвост» с яркой заколкой, едва видневшейся из-под дурацкой шляпы, вытянулся, как спаниель на стойке и не сводил с Веры глаз. А та точно почувствовала, повернула голову, хитро улыбнулась в ответ и натянула шляпу на нос, откинулась на стуле и принялась опасно раскачиваться на задних ножках. Деланное спокойствие, от него моментально и следа не останется, как только прозвучит сигнал «к барьеру!», как и еще у десятка человек, рвущихся в бой.

Толик повернулся к мишеням, поднял правую руку и щелкнул пальцами, Диман, помещавшийся за стойкой импровизированного бара с исключительно безалкогольными напитками, ударил в самый настоящий, правда, маленький гонг, и началось. Вера, ее соперник, длинный поджарый бритый наголо парень, а так же еще две пары дуэлянтов ринулись к бочкам, где распорядители заранее разложили выбранное оружие. Вера подлетела к своей, схватила «Беретту», подняла, прицелилась и, на добрые тридцать секунд опередив парня, открыла огонь. Кактусы она выкашивала один за другим, те весело валились на пол, сталкивались со звоном и путались «ветками», зрители орали и свистели, и Олег сам не выдержал, свистнул через губу, когда главный кактус рухнул на груду поверженных ранее, сразу после того, как Вера перезарядила «Беретту» и выстрелила последний раз. Положила оружие на бочку, повернулась к что-то сказавшему ей Толику, стянула шляпу вместе с наушниками и пошла к столику Олега. Села верхом на стул, оперлась на стол локтями, и накрыла пустой стакан шляпой.