Первым делом самолеты

Кот как чувствовал предстоящую разлуку – валялся на пороге, путался в ногах и всячески препятствовал передвижению хозяйки по дому. На полную миску он не обращал внимания, хватал Марину лапами за ноги и добился своего – порвал тонкие колготки.

– Уйди, скотина! – закричала она, схватила кота за шкирку, швырнула в ванную и закрыла дверь. Потом осмотрела повреждения – стрелка расширялась на глазах и стремительно ползла вверх.

– Сволочь неблагодарная! Сейчас к соседке зайду и скажу, чтобы она тебя не кормила! И в самом деле не подохнешь! – Марина чуть не плакала, сдирая с себя безнадежно испорченную деталь одежды. Кот не отзывался, в ванной было подозрительно тихо. Времени переодеться не оставалось, Марина натянула джинсы, накинула плащ, надела туфли. Она подбежала к зеркалу, и улыбнулась самой себе – вроде, все неплохо, волосы убраны в хвост на затылке, глаза накрашены, остался последний штрих. Марина быстро накрасила губы, бросила помаду в белую сумочку, ремень спортивной перекинула через плечо и взялась за ручку входной двери.

– Все, я пошла, – она оглянулась и толкнула дверь в ванную. Но внутри было темно и тихо, кот не показывался.

– Завтра приеду, веди себя хорошо, – Марина открыла входную дверь и едва успела подхватить выпавшую рекламную газетенку. Сложила ее кое-как, попыталась запихнуть в спортивную сумку, но в это же время зазвонил мобильник.

– Сейчас, одну минуточку, – сдавленно пробормотала Марина, прижимая газету подбородком к груди, одной рукой поворачивая в замке ключ, а второй копаясь в сумке в поисках телефона.

– Выходите, машина на месте, – отчеканила диспетчер.

– Спасибо, – Марина дернула за ручку, убедившись, что дверь закрыта и побежала по лестнице вниз. Серая «шкода» стояла у подъезда, Марина сбежала с крыльца, рванула к машине, потом остановилась на полдороги, оглянулась на урну у подъезда, но возвращаться не стала. Она затолкала газету в маленькую сумку, бросила спортивный баул на заднее сиденье, сама плюхнулась вперед и подала водителю, насупленному седому мужику лет пятидесяти, схему проезда.

– Понятно, – пробубнил тот минуты через полторы, – пристегнитесь, дамочка. – И завел двигатель. Машина плавно взяла с места, выехала со двора на проезжую часть. Марина еще глянула на свои окна и отвернулась, уставилась на дорогу.

– Часа за два доедем? – поинтересовалась она у водителя и посмотрела на наручные часы. Верный кварцевый «Тиссот» поедет с ней назад, в прошлое. Их никто не заметит под длинным рукавом пиджака, а она сможет контролировать свои действия по времени.

– Как получится, – важно отозвался тот после значительной паузы, – сами понимаете – пробки.

– Понимаю, – Марина смотрела в окно и почти всю дорогу старательно гнала от себя мысль о не выключенном в суматохе чайнике.

***

– Видеокамера находится вот здесь, – молодой человек, представившийся Марине как Виктор Данилов, консультант, – указал на крохотное, с десятикопеечную монетку, отверстие в стенке сумки и продолжил:

– Чтобы изменить ракурс съемки вам достаточно сделать так, – сумка повернулась в одну сторону, – или вот так. В общем, можете крутить ее, как хотите, «глазок» камеры не бликует, шума она не издает. Чтобы включить или выключить камеру, сумку надо открыть. Вот так.

Консультант продемонстрировал Марине, как закрывается и открывается ее сумка, научил несложным манипуляциям по ведению съемки, затем подвинул распахнутую сумку хозяйке.

– Теперь далее. Диктофон, – на стол легло крохотное устройство в пластиковом корпусе, – упрощенный функционал, простое и надежное управление, что важно в критической ситуации, цифровая подпись сделанной записи. Во время работы не подавляется устройствами для защиты от аудиозаписи, малое токопотребление и, что немаловажно, имеет сверхминиатюрные размеры. Плюс возможность ведения стереозаписи. Прошу, – молодой человек кончиком авторучки подтолкнул диктофон к сидящей напротив Марине. Она взяла устройство, внимательно рассмотрела его и зажала в кулаке.

– А как… куда… – договорить ей не дали.

– Уберите его в карман или просто держите в руке, как вам будет удобно, действуйте по обстановке. Не советую вам тыкать диктофоном в лицо человеку и вообще как-либо демонстрировать наличие у вас странного устройства. Те времена отличались тотальной подозрительностью, все следили друг за другом и только и делали, что целыми днями писали доносы в ФСБ.

– В НКВД, – механически поправила консультанта Марина, – в народный комиссариат внутренних дел. Потом он превратился в КГБ, а теперь в ФСБ.

– Неважно. Вы лучше бы подумали о том, как сольетесь с толпой, чтобы не выделяться. Первый совет – побольше молчите, открывайте рот только в самом крайнем случае, когда уж совсем прижмет. А второй… – Данилов скептически осмотрел Марину, – чтобы не вызвать подозрений вам надо преобразиться внешне. Мы могли бы помочь вам подобрать соответствующую эпохе одежду, сшить платье, костюм или обувь…

– Вряд ли у вас это хорошо получится. Крой платьев, начиная с тридцатых годов и включая начало шестидесятых, был настолько замысловатым, что современные портнихи не могут сшить стилизованные вещи, характерные для тех десятилетий. Многие портнихи старой школы владели уникальными навыками шитья и конструировали одежду прямо на человеке, без выкройки, раскраивая и закалывая материю на теле заказчика. Для этого требуется очень высокий уровень мастерства. Очень, – отрезала Марина.

– Квалификация наших специалистов… – мигом набычился оскорбленный консультант, но Марина не стала его слушать.

– Я сама специалист в своей области и могу проконсультировать ваших специалистов по любому вопросу, который касается эпохи тридцатых годов в СССР. Поэтому ни в чьих советах я не нуждаюсь. Вы закончили? Тогда, может быть, приступим? – Марина попыталась подняться из мягкого и удобного кожаного кресла, но Данилов остановил ее.

– Подождите, еще не все. Раз уж вы отправляетесь в эпоху массовых репрессий, то вам, возможно, пригодится вот это, – консультант достал из папки и подал Марине маленькую книжечку в обложке из обтянутого темно-синей потертой тканью картона.

– «Викторова Марина Валентиновна, корреспондент, газета «Социалистическое земледелие» – написанные чернилами буквы основательно выцвели, фотография была бледной и размытой, да еще и наполовину закрыта светло-голубым оттиском печати. Но лицо под ней просматривалось неплохо, и себя Марина узнала сразу.

– Обработали фотошопом, состарили вас на семь десятков лет, – ухмыльнулся консультант, – хоть какая-то защита в период разгула сталинского произвола. Если что – предъявите эти корочки, это поможет вам протянуть время. Но даже если вас и заберут, вам нужно лишь продержаться до полудня завтрашнего дня. Газета в то время существовала, я проверял…

– Да, под этим названием она выходила с января тридцатого года и до апреля пятьдесят третьего, пока ее не переименовали. А постоянными читателями и рабкорами газеты были агрономы, инженеры, руководители земорганов, МТС, председатели колхозов, – не глядя на консультанта, проговорила Марина. Тот посидел секунд десять с приоткрытым ртом, потом воззрился на потолок и тщательно пригладил волосы у себя на затылке. Ждать, пока к консультанту вернется дар речи, Марине пришлось минуты полторы.

– И последнее. Здесь, – он снова взялся за сумку, по-хозяйски залез внутрь и вытащил оттуда три толстые пачки банкнот, – сорок тысяч советских рублей. Они подлинные, так что опасаться вам нечего, за фальшивомонетчицу вас не примут, – стянутые резинкой старые купюры улетели обратно. Консультант щелкнул застежкой и вернул белую сумочку на середину стола. Марина схватила ее, поставила себе на колени.

– Вот теперь – пройдемте, – Данилов вышел из-за стола и направился к двери и приоткрыл ее.

– Да, спасибо. Только еще одно – где я могу переодеться? – нагруженная сумками Марина неловко топталась у стола.

Консультант соображал недолго, он вышел в коридор, и придержал дверь, пропуская Марину вперед.

– Прошу за мной, – буркнул он, и зашагал по коридору мимо светлых одинаковых дверей, Марина едва поспевала за ним.

Беретка постоянно сползала на лоб и закрывала глаза, пока они шли по длинным коридорам через посты охраны и спускались в лифте. Марина одной рукой вцепилась в сумку, другой то и дело поправляла оказавшийся слишком большим для нее головной убор, поэтому толком ничего рассмотреть не успела. Она заметила только краем глаза стеклянные двери и перегородки, за которыми виднелись диковинные приборы и сверкающие белизной помещения, и слышала несколько раз писк считывающих устройств на дверях. Они остановились перед очередной дверью, Марина в который раз запустила руку в нагрудный карман пиджака, проверяя, на месте ли диктофон, потом подняла голову и увидела перед собой окошко из толстого прозрачного стекла. За ним виднелось что-то светлое и круглое, но что именно – толком рассмотреть она не успела.

– Проходите, – снова запиликал сигнал замка, зашипела пневматика отворяемой двери, Марина шагнула вперед, оказалась в просторном прохладном помещении и замерла на пороге. Перед ней в центре помещения находилась площадка-круг, покрытая белоснежным синтетическим материалом. Круг возвышался над полом сантиметров на двадцать, в диаметре имел метров пять или немного меньше, и был накрыт прозрачным куполом, высотой в высшей точке метра три. В куполе имелась овальная дверца, больше поблизости ничего не было.

– Проходите, проходите, – поторопил Марину Данилов, – не надо стоять в дверях. Итак, мы с вами находимся в центре хроноперемещений, перед вами, – он указал авторучкой на круглую площадку – контактный круг, или стартовая площадка, как вам больше нравится. Вы глотаете вот это, – ручка указала на низенький столик. На нем Марина увидела металлическое блюдце с крохотным белым шариком-пилюлей и стакан с водой.

– Потом проходите в круг, присаживаетесь на корточки, руками обнимаете колени и ждете, когда начнется перемещение. Обычно это занимает меньше минуты. Все, можете начинать, – Данилов умолк, убрал ручку в папку и отступил к двери. Марина подошла к столику, потянулась к шарику и тут же уронила сумку. Данилов бросился на помощь, поднял ее и подал Марине. А она уже держала кончиками пальцев маленький белый шарик.

– Отлично, теперь глотайте его и в путь, – подбодрил туристку консультант.

– Да, да, я сейчас, – Марина не сводила глаз с шарика, – а что будет потом?

– Потом вы окажетесь в восемнадцатом августа одна тысяча девятьсот тридцать девятого года, – вкрадчивым голосом открыл ей страшную тайну Данилов.

– Я помню. А где именно – сразу в толпе на трибуне или…

– Нет, не в толпе. Сразу материализоваться в скоплении народа чревато – люди могут не понять вас, испугаться или заподозрить в чем-либо нехорошем и отказаться от интервью. Ваша высадка пройдет в лесополосе рядом с аэродромом. Это близко, метров двести, не больше. Приземлитесь, осмотритесь и вперед, а завтра, ровно в полдень вернетесь сюда. Глотайте капсулу.

– Да, я сейчас. А обратно… груз? Сколько я могу привезти с собой? – Марина потянулась, было, к карману сумочки, где лежала распечатка с «индивидуальным заданием», чтобы освежить в памяти список «покупок».

– Пятнадцать килограммов, – отозвался консультант, – это ваш максимум. Можете, конечно, набрать и больше, но я вам не советую – все лишнее исчезнет на входе. Глотайте капсулу и пойдемте. – Он повернулся, наконец, к Марине и сделал шаг вперед. Она попятилась, налетела на столик, тот качнулся и упал на пол, стакан покатился по полу, расплескивая воду. Из дальнего угла метнулась чья-то белая тень, Марина вздрогнула и шарахнулась в сторону.

– А вещи? – пискнула она, сжимая в пальцах чудо-кристалл, – мои вещи? Где они?

– В камере хранения, опись и ваш экземпляр договора у меня, – не обращая внимания на произведенные Мариной разрушения, отозвался Данилов. – Ровно через сутки вы получите их назад. Все, Марина Валентиновна, ждать больше нельзя, график хроноперемещений должен соблюдаться строго. Вы же не одна у нас на сегодня, за вами очередь, – Данилов подал Марине новый стакан с водой. Она взяла холодную емкость свободной рукой и сделала большой глоток.