Невинный трофей бандита

Глава 16

Адам

Смотрел на эту маленькую сучку и не верил, что она остановила меня. Стоял перед ней с расстегнутой ширинкой, член готов взорваться от возбуждения, а она говорит “нет”. Нет, блядь?! Как такое вообще возможно? Я же, мать ее, только и думаю последние полторы недели о том, как наконец-то отымею ее болтливый рот. Оттрахаю так, чтобы больше и в мыслях не думала спорить со мной.

– Какой на хуй договор?! – опешив, вглядывался в ее хрупкую фигурку, сидящую у меня в ногах, закрыв лицо руками. – Убери руки! – начал терять терпение, схватив её за пальцы и разводя руки в стороны. – На меня смотри!

Не привык ни с кем столько возиться и не помнил, когда вообще кого-то приходилось уламывать. Даже, блядь, в школе все девки сами плыли ко мне в руки. Любые понравившиеся сискьки и задницы оказывались у меня в постели без долгих прелюдий. Еще не имея ни черта за душой, трахал самых красивых девчонок, а если хотел несколько за раз, то и в этом почти никто не отказывал. А стоило стать частью мира больших денег, так я напрочь забыл, каково это слышать “нет”. Теперь мне не отказывал никто ни в постели, ни в бизнесе.

Меня боялись, со мной считались и старались не конфликтовать и предоставить все необходимое. С моей руки ели политики, и никто не смел переходить мне дорогу. Все знали, как я умею добиваться своего. И никто не хотел стать тем несчастным, кого я занес в черный список. Я привык к такой жизни. Последние несколько лет даже не беспокоили разборки со Стрелком. И только на семье мэра произошел сбой.

Еще до последних выборов мне говорили, насколько принципиален и неподкупен Анисимов. Но я не сомневался. Подкупить можно каждого. А если не деньгами, то всегда можно надавить на человека другими способами. Мои люди приглядывали за ним, и поскольку наши дороги не пересекались, я не особо интересовался Андреем Анисимовым. Действовал по привычке: выступал спонсором на городских мероприятиях, совершал пожертвования на реконструкцию памятников архитектуры, парков и детских садов, чтобы маячить на глазах у жителей города и оставаться на хорошем счету в администрации. И не было у меня никаких вопросов к мэру, пока не появился план постройки горнолыжного комплекса.

Крупные инвестиции – шикарное прикрытие для серых схем. Но вот тут и проявилась принципиальность Анисимова. Ни за какие бабки не соглашался подписывать разрешение на вырубку заповедной зоны и застройку. Так долго, как мэра, не уламывал даже девственниц в школьные времена. Сука, уперся рогом и упрямо твердил: “Нет”.

В тот вечер, полторы недели назад, собирался перейти к более решительным мерам, когда в дверях кабинета Анисимова появилась она – идеальный рычаг давления на мэра. Стоило увидеть ее там, перепуганную, хрупкую и светлую, казалось, что у нее над головой даже нимб светится, такой чистой она показалась мне в ту первую встречу. И захотелось немедленно запачкать ее, спустить с небес на землю и окунуть в похоть и разврат. Представлял, как буду драть ее во всех позах, а позже скину видео ее папочке. У которого не останется другого выбора, как играть по моим правилам, чтобы защитить честь дочки.

Сама только мысль о таком сладком возмездии возбуждала до предела. Сразу же навел справки о девчонке, убедившись, что та со всех сторон чиста. В порочащих связях не уличена, школу закончила с золотой медалью и в университете в столице учится на бюджете с отличием. Хотя у такого отца вряд ли могла быть другая дочь.

Нужно ли говорить, что, увидев ее у барной стойки во время открытия моего самого крупного клуба, воспринял это как доброе знамение. Рассчитывал, разговорю, соблазню, и подпись ее папашки уже у меня. Но девка оказалась зубастой. Тряслась там, как кролик, возбуждая меня своим страхом и недоступностью. И каждая новая встреча лишь подогревала мой интерес к чистой и дерзкой голубке. Смотрел на нее, поражаясь, как в такой хрупкой девушке сочетаются страх и дерзость, которыми она лишь сильнее влекла меня. С каждым новым разговором она лишь прочнее заседала у меня в голове, став настоящей навязчивой идеей, от которой можно было избавиться лишь единственным способом.

Вот и сегодня ехал после встречи сюда, думая, что все уже решено. Трахну наконец-то “папину дочку” и выброшу из головы и из жизни, забыв, что вообще существовала когда-то такая Ева Андреевна. Зашел в полумрак квартиры и обалдел от представшей картины. Свернувшись на кресле, будто котенок, спала дочь мэра. Расположилась, блядь, как дома у себя, и просто спала. Встал вблизи, рассматривая ее, не в силах удержаться от того, чтобы не потрогать стройные ноги, и думая, что наконец-то увижу, что скрывается под бессмысленными тряпками.

Но Ева снова удивила меня. И эти ее крики, слезы, они совсем не возбуждали. Хотелось надавать пощечин истеричке и уже взять то, зачем она появилась здесь. Ведь знала, куда идет, так какого хера ведет себя как идиотка?

– Хочешь, чтобы я на бумаге прописал свои права трахать тебя всеми возможными способами? – смотрел в кристально чистые, как осеннее небо, глаза и не понимал, какого хера занимаюсь этим дерьмом. Могу же просто повернуть ее лицом к стене, задрать подол платья и отыметь.

Но я почему-то разговариваю с ней.

– Мне нужно, чтобы вы юридически подтвердили свои намерения освободить папу.

Слишком много говорит. Много думает.

– Моему слову ты не веришь? – смотрел на нее сверху вниз, на заплаканное лицо, розовые пухлые губы и ничего не мог с собой поделать, представляя, как вгоняю член в этот рот.

– Нет, – мотнула она головой и, не дождавшись разрешения, медленно поднялась на ноги, упершись взглядом мне в глаза.

Играет, сучка. Оттягивает время. Но я не железный. И ей лучше не пробуждать мои темные стороны, иначе Анисимова Ева, дочь мэра, пожалеет о своей игре.

– Я поняла, на каких условиях вы… – запнулась, выдавливая из себя, – поможете нам. Но мне нужно понимать, что условия сделки будут выполнены с двух сторон, а не так, что вы воспользуетесь мной и выпнете на улицу.

Голова высоко поднята, смотрела мне прямо в глаза, а губы подрагивали. Она явно находилась не в своей тарелке. Видел жилку, бьющуюся под тонкой белой кожей у нее на шее, желая коснуться ее, лизнуть, и сам закипаю от подобных мыслей. Резко вскинул руку вверх, обхватывая тонкую шею ладонью и прижимая ее к стене.

– Ты, видимо, не понимаешь, с кем связалась? – сократил расстояние между нами, рыча, практически ей в губы. – Привыкла быть принцесской. Думаешь, топнешь ножкой, и все будет по-твоему? Нет, Голубка. Сказка закончилась, карета снова превратилась в тыкву, а тебе пора мешки фасоли перебирать и ноги раздвигать.

Сжимал сильнее девичью шею, чувствуя, как под большим пальцем бьется та самая жилка. Погладил ее подушечкой пальца, изучая ее безупречное лицо. Никакого ботокса или переделок, кажется, в ней все натурально и идеально. Но так быть не должно. Нужно запятнать, испортить, сделать такой же, как и другие.

Таких только рисуют, в жизни подобные девушки не встречаются. По крайней мере, они не ходят по тем же улицами, что и я.

– Не думай меня дурить. Иначе жизнь превратится в ад. Поняла меня?

Ева едва заметно кивнула, пытаясь просунуть пальцы под мою ладонь.

– Договор нужен тебе? Будет тебе договор. Составлю так, что сама пожалеешь о своей идее.

Приблизился, осторожно обхватывая зубами пухлую нижнюю губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не накинуться на нее немедленно. Но у нее по щекам снова потекли слезы, и девчонку затрясло. Неужели так противен?

Разжал пальцы, отпуская хитрую сучку. Она закашлялась, обхватив шею руками и сгибаясь пополам. Кашляла, не прерывая зрительного контакта со мной.

– Будет тебе договор, – рявкнул ей. – Но с этого дня ты не имеешь права выходить из квартиры, пока я не разрешу.

– Что? – испуганно смотрела женщина.

– Теперь ты здесь живешь. Смирись с этим, – застегнул ширинку и пошел к выходу, стараясь не оборачиваться на растерянную девчонку.

Глава 17

Ева

Обессиленно прислонилась к стене и сползла на пол, разрыдавшись. Сидела на корточках, сотрясаясь всем телом. Беззвучные всхлипы прорвались сквозь преграду самоконтроля, превращаясь в настоящий вой. Никогда в жизни я не испытывала такого страха. Даже в тот раз, когда меня силой утащили для разговора с Адамом, я не боялась так сильно, как этой ночью.

До сих пор ощущала прикосновения его рук к своему телу, то, как он прижимался пахом, губами, зубами. И понимала, что чудом избежала самого жуткого, что могло случиться. Меня только что чуть не трахнул в рот совершенно незнакомый мужчина. И он явно дал понять, что обязательно это осуществит, как и многие другие вещи, о которых мне даже подумать страшно.

И что мне теперь делать? Смиренно ждать, когда он вернется с совершенно кошмарным договором и лишит меня невинности всякими извращенными способами? Нежности и ласки от этого монстра явно не стоит ждать. Разве так я планировала расстаться с невинностью? Почему я не сделала это несколькими неделями ранее, когда меня приглашал на свидание парень с четвертого курса. Почему не пригласила его войти ко мне в квартиру, после того как он поцеловал меня на прощание? Ведь он мне нравился. Не так, как хотелось бы. Без бабочек в животе и дрожи от прикосновений. Но он симпатичен мне. И лучше первый раз с кем-то вроде него, чем с безжалостным монстром.

Как я смогу отдать свое тело в распоряжение чудовищу? Тому, к кому не испытываю совершенно никаких чувств, кроме страха и отвращения? Чем я думала, согласившись на любые его условия?

Меня трясло так, что даже зубы стучали. Я снова словила паническую атаку, только на этот раз никого не оказалось рядом, чтобы помочь мне выйти из этого жуткого состояния. Казалось, это никогда не закончится, и я вот так и умру на полу чужой квартиры, не освободив папу.

В какой-то момент я выбилась из сил и заснула, или просто потеряла сознание. Не сумела понять, что именно произошло. Но пришла в себя, услышав, как кто-то поднял меня на руки и положил на диван, накинув сверху плед. Вряд ли это вернулся Адам и в нем проснулась человечность и сострадание. Будь это он, то не упустил бы случая воспользоваться положением и показать свое превосходство, унизив меня в очередной раз.

Я боялась пошевелиться и выдать себя. Молча вслушивалась в звуки, стараясь понять происходящее. Кто-то ходил из стороны в сторону. Шуршали пакеты, стучала дверца холодильника, а затем все стихло.

Приоткрыла глаза, убеждаясь, что я в квартире одна. Медленно присела на диване, осматривая гостиную, начавшую меняться в предрассветном сером свете. Увидела кучу пакетов, стоящих возле дивана. Придвинулась по сидушке к ним, заглядывая в одну из хрустящих бумажных сумок. Внутри оказалась одежда. Достала свернутую белую ткань, обнаружив шелковый комплект из короткого пеньюара с кружевной вставкой и такого же халатика.

– Что за? – растерянно смотрела на вещи, пока не осознала их предназначение, и кинула обратно в упаковку.

Проверила все остальные пакеты, и во всех из них находилось лишь белье и сексуальная обувь. Десяток дорогих комплектов кружевного белья всех цветов радуги, прилагающиеся к ним подтяжки, чулки и туфли на шпильках. Еще несколько пеньюаров с халатами и развратные боди из прозрачного кружева со вставками из китового уса.

То есть это вот должно составлять мой гардероб? Или он хочет, чтобы я надевала это во время наших встреч?

Поморщившись, отпихнула ногой ворох проституточной униформы. Даже на мгновение не могла представить себя в этом, покорно ожидающую хозяина. Что там! Меня передергивало, стоило подумать, что когда-то предстану без одежды перед этим безжалостным человеком.

Поднялась на ноги, пройдя к холодильнику и радостно обнаружив, что он полностью забит едой. Доставая колбасу, сыр и багет, радовалась хотя бы тому, что никто не будет морить меня голодом, вынуждая заняться сексом.

Сделав бутерброд, не переставая думала, куда исчез Панкратов. Если это его квартира, то это означало, что он должен вернуться. Но судя по тому, как резко он ушел и с каким настроем, то до утра его ждать не следовало. Убрав за собой крошки и спрятав еду обратно в холодильник, выпила стакан воды и наконец-то двинулась в глубину квартиры на поиски спальни.

В квартире оказалось еще две комнаты: спальня и кабинет. Обследовать территорию не было никакого желания. Поэтому свернула в единственное помещение с кроватью и, наплевав на гигиену, так и легла в постель прямо в платье. Честно, я до дрожи боялась раздеться на территории Панкратова. Казалось, стоит мне лишь скинуть одежду, как он тут же появится в дверях и закончит начатое без всякого подписания бумаг. А ведь он мог взять меня силой. Что же его остановило?

С этими мыслями я и провалилась в тревожный сон, где снова и снова оказывалась на коленях перед страшным монстром без лица, пытающегося взять меня силой. А проснулась я от навязчивого ощущения, будто за мной наблюдают.

Приоткрыла глаза, вздрогнув. Прямо передо мной в кресле у не полностью зашторенного окна сидела мрачная фигура из моего кошмара. Дернулась, сев на постели и пытаясь понять, явь ли это или до сих пор вижу жуткий сон.

– Ты всегда спишь в одежде? – хрипло спросил Панкратов, наклоняясь вперед так, чтобы на его лицо упал луч света.

– Нет, – так же хрипло ответила я, чувствуя во рту выжженную пустыню.

– Думаешь, одежда сможет защитить тебя от меня?

– Нет, – отвечала, не понимая, чего именно он хочет.

Каждый мускул в теле напрягся при воспоминаниях о минувшей ночи. Я приготовилась к тому, что он пришел завершить начатое. Но Адам не шевелился. Молча сверлил меня темными глазами, заставляя нервничать под его взглядом.

– Ты все еще думаешь, что сможешь уйти? – наконец-то произнес он.

– Нет, – обреченно ответила, ощущая, как безнадега цепкими пальцами схватила меня за горло.

– Пятнадцать минут тебе на душ. Я жду тебя в гостиной.

– Для чего? – в животе завязался тугой узел.

– Поедешь прощаться с папочкой, – ответил Панкратов, медленно поднимаясь с кресла и покидая комнату, оставляя меня один на один с полученной информацией.

Глава 18

Нервно причесывала подсушенные феном волосы. Слова Панкратова о том, что поеду прощаться с папой, крутились на повторе в голове. Что это значит – “прощаться”? Что он имел в виду? Не собирается же он так наказать меня за отказ, за то, что посмела выставить требования?

Меня снова трясло и лихорадило. Не могла попасть тушью по ресницам, и приходилось стирать черные мазки с кожи под глазами и с верхнего века.

Меньше двух недель знаю этого человека, который распоряжается моей жизнью, и уже превратилась в невротика. А что будет, когда я познакомлюсь с ним ближе? Мне нужно было знать, что на уме у Панкратова. Сказанное им не давало покоя, свербило в груди, заставляя покрываться липкой испариной. Я боялась за папу, боялась находиться в обществе того мужчины, что ждал меня в гостиной, боялась того, что он задумал.

Оделась во вчерашнюю одежду и вышла в гостиную. Панкратов ходил возле окна и разговаривал по телефону, засунув одну руку в карман брюк. Я замерла на месте, осторожно рассматривая его.

Прямая осанка, широкий разворот плеч, жесткий взгляд и властный тон. Он выглядел, как хозяин этого мира, завоеватель, тот, к чьим ногам ложатся крепости и города. Солнце подсвечивало его образ через панорамное окно, и на какой-то момент я забылась, залюбовавшись им, его статью и опасностью, исходящей от мужчины на километр. Но вот он заметил меня, указав подбородком на двери лифта, и морок спал. Я вспомнила, что его мне следует бояться, и я никак не могу восхищаться таким, как Панкратов. И быть всегда с ним настороже. Опустила взгляд, страшась встречаться с темно-карими глазами.

– Прогибай его, Михалыч, – говорил в трубку, и мне становилось не по себе от его интонации. – Дави на семью. Да, да. Вряд ли он захочет, чтобы о ее предпочтениях узнали СМИ. У него не останется выбора, кроме как отдать завод по цене ниже рыночной. Работай, Лёха, – скинул вызов, когда мы вошли в кабину лифта.

Панкратов стоял напротив и беззастенчиво рассматривал меня. Я залилась краской, ощущая, как его взор путешествует по моему телу от макушки и до самых щиколоток. Кожа пылала под его взглядом, и, даже опустив голову вниз, я могла безошибочно указать ту часть тела, куда он смотрел в это мгновение. Находиться с ним в замкнутом пространстве было невыносимо. Мне хотелось вырваться на уличную прохладу и вдохнуть полной грудью.

– Куда мы едем? – не выдержав напряжения, спросила мужчину, рассматривая носки его начищенных до блеска коричневых туфель.

– К твоему отцу, – ответил он, все так же с интересом разглядывая меня.

– В изолятор? – удивленно вскинула на него взор. – Мне разрешили свидание?

Мужчина лишь вскинул бровь, игнорируя мой вопрос и продолжая блуждать по мне взглядом.

– Юристы подготовили договор, – заговорил он, переключая разговор на более интересную для него тему.

– Они что, у вас ночами работают? – взглянула в черные омуты и тут же стушевалась, не выдержав тяжелого взгляда.

– Тебе понравятся условия, – хмыкнул он.

Тяжело сглотнула, понимая, что больше не получится оттягивать неизбежное, и одна ночь на подготовку – это слишком мало.

– Когда я с ними ознакомлюсь?

– В машине, – держал руки в карманах брюк.

Лифт остановился, и двери разъехались в стороны. Адам кивнул мне на выход и, засунув руки в карманы брюк, последовал за мной. У лифта нас встретил его охранник, провожая до черного седана, и, открыв дверь, придержал ее для меня. Юркнув на кожаное сидение, уперлась взглядом в молочный подголовник перед собой. Слушала, как едва слышно защелкнулся замок моей дверцы и как отворилась вторая пассажирская дверь. Воздух в салоне авто стал гуще и заполнился древесно-перечным запахом с цитрусовой ноткой мужского парфюма. Нервно вдохнула, наполняя легкие этим ароматом, подумав о том, что ему очень подходит этот запах. Резкий, горький.

Стоило ему сесть рядом, как мне стало сложно дышать. Я пыталась думать над тем, что будет дальше, но его близость сбивала с мыслей, путала их. У меня не получалось расслабиться, игнорируя присутствие мужчины. Ожидая от него, что он снова набросится на меня, как прошлой ночью, сидела вытянутая как струна и боялась пошевелиться.