Дом моей мечты. Часть 2

Зная характер Светы, думаю, ей было непросто произнести это. Кроме того, смерть матери – такое тяжкое испытание. Да еще при таких обстоятельствах.

Не сомневаюсь, что теперь ее мучает чувство вины. Тяжелое чувство.

Мне самой очень непросто принять факт своей вины в чем-либо. А уж, попросить прощения…

Помню, как в детстве мать ставила меня в угол за детские шалости. Я могла стоять в углу до ночи, могла уснуть в этом углу. Но вымолвить слово о прощении, нет, нет и нет. Это всегда злило мою маму.

Ведь мой брат, стоило ей поставить его в угол, сразу орал: «Мамочка, прости, я больше так не буду!»

Перед сном, я позвонила Свете и сказала: «Ладно. Что было, то прошло. Я прощаю тебя!»

Мы помолчали немного. Никто первым не клал трубку.

– Спасибо! – наконец, ответила Света и нажала на рычаг.

Внутри у меня будто узел разрубили.

– Не найдется ли у вас в аптеке, небольшой комнаты, которую вы готовы сдать в аренду, под медицинский кабинет? Мой приятель и бывший одноклассник Алексей Янов, врач-психотерапевт, ищет помещение для приема пациентов. Он хотел снимать комнату в центральной аптеке, но там резко увеличили арендную плату… – позвонил мне в один из декабрьских дней Сергей Герасимов.

Эта просьба была неожиданной для меня.

Когда-то, в одном из фармацевтических журналов, я прочитала о московской аптеке, внутри которой были расположены платные кабинеты, где принимали больных. Идея мне очень понравилась.

По этому поводу, я даже разговаривала с главным врачом поликлиники Сосновской Фаиной Петровной.

– Какие кабинеты, Полина? Прием закрыть не кому! Кабинеты пустуют! Молодые специалисты хотят остаться в областном центре, они не хотят ехать в наши городки! А наши, сама знаешь, еле ходят. Выйдут на смену, я уже рада. А уж как работают, вопрос второй…Каждый выпуск, приезжаю в мединститут и умоляю приехать в Сиверск! – воскликнула Фаина Петровна.

Действительно, в Сиверске была большая проблема с узкими специалистами.

Одряхлевшая Бикина Валентина Ивановна занимавшая должность психиатра, давно по степени своей ментальности, сравнялась со своими больными.

Трясущаяся, словно в ознобе, Головко Ванда Степановна, врач-эндокринолог, разменяла восьмой десяток и стала путать щитовидную железу с поджелудочной.

Ревматолог Дудыкина Серафима Михайловна, которой исполнилось 70 лет, все время находилась на больничном листе, оформив себе инвалидность по профильному заболеванию.

Посоветовавшись с Максимом, мы решили построить перегородку в просторной комнате отдыха. Я убедила своего партнера, что нахождение медицинского кабинета увеличит приток посетителей. Максим отзывался на все новшества, несущие дополнительную прибыль.

Тем более, эта комната, все равно редко использовалась по назначению.

Специалисты принимали пищу в другой маленькой комнатке, на первом этаже.

Там, мы устроили, что-то вроде «мини – кухни».

В ней был установлен столик, стулья и микроволновка для разогрева пищи. На стене висел деревянный белый шкаф с необходимой посудой.

Но наличие комнаты отдыха в перечне обязательных помещений для сертификации, было обязательным.

Таким образом, мы не нарушили требования сертификации и, одновременно организовали медицинский кабинет с отдельным входом, по винтовой лестнице.

Через пару недель в аптеку пришел красивый представительный мужчина лет сорока. Он был одет в дорогой костюм стального цвета, ворот темно-синей накрахмаленной рубашки окружал крепкую шею. Синий галстук был заколот золотой заколкой в форме стрелы.

– Здравствуйте, милые барышни! Будьте любезны, пригласите свою заведующую Полину Дмитриевну! Я по протекции Сергея Владимировича! – обратился мужчина к оцепеневшим от такой редкой в наше время речи, Инне и Ольге.

Как раз, было время «пересменки».

Так в нашем коллективе, появился Алексей Кириллович Янов, врач-психотерапевт, руководитель медицинского центра «Целитель».

Доктор Янов окончил высший медицинский вуз по специальности «врач общей квалификации», другими словами, семейный доктор. Затем прошел двухлетнее обучение по специализации «психотерапия». Я посмотрела многочисленные дипломы доктора, показала ему новый кабинет.

Кабинет его устроил, арендная плата приятно порадовала. Янов сразу попросил нас поработать у него на приеме заявок, обещая платить за каждого записанного пациента. Специалисты охотно согласились. Мы не заметили, как Алексей Кириллович, а, по его настоятельной просьбе, мы обращались к нему по имени, стал незаменимой частью нашего маленького коллектива.

Мы отметили наступление двухтысячного года радостно и с надеждой на дальнейшее процветание «Ориона».

После закрытия аптеки, накрыли в торговом зале изобильный стол. Продукты были куплены на рынке: упругая малосольная форель, икра двух видов, красная и черная, домашнее масло, жареная на гриле курица. Все, согласно русской традиции: как встретишь новый год, так он и пройдет.

Праздник прошел отлично. Павел руководил музыкальным сопровождением, мы уговорили его принести гармонь. Всем девичьим коллективом исполнили частушки и нашу любимую «Старый клен стучит в окно».

Все расходы, включая новогодние подарки, были за счет аптечного бюджета.

– По внешнему виду, ты выглядишь мягкой и покладистой…но, если тебе что-то нужно, тебя не остановить. Ты просто веревки из меня вьешь! – сказал Максим в задумчивости, когда я положила перед ним список расходов.

– Извини, если не оправдала твоих ожиданий! – улыбнулась я.

Однажды, в один из январьских новогодних дней, я дежурила на смене в аптеке в ожидании редких посетителей.

«Орион» работал во все праздники, без выходных. Торговый зал пустовал, народ отдыхал на новогодних каникулах.

Как правило, в такие дни людям не до лекарств. До конца смены оставалось почти два часа. Служебная дверь аптеки открылась, я увидела на пороге Максима. Он был чем-то озабочен.

– Полина, закрой, пожалуйста, сегодня пораньше! – попросил он.

Мы сели за столик в нашей мини – кухне. Я вскипятила чайник, заварила зеленый чай с мелиссой и шиповником.

Не торопила Максима, не задавала вопросов. За годы нашей работы, я стала его чувствовать, как чувствуют близкого человека.

Хотя, знала, что Максим не склонен к открытости. Он не любил, когда его спрашивают о личном. Впрочем, как и я…

Максим немного посидел, прихлебывая горячий чай из кружки. Потом спросил: «Как ты думаешь, астролог, если я женюсь на Стефании, у нас может получиться семья?»

От удивления, я обожгла небо глотком горячего чая.

– С астрологической точки зрения, ответ положительный. Есть много случаев, когда люди совместимы и у них все признаки, указывающие на супружеский союз. Но, есть что-то, что разрушает брак…Точно это увидеть, не подвластно ни одному астрологу. Но, зная тебя и многие обстоятельства, скажу, что тебе, в таком случае, надо полностью сменить место жительства! Готов ли ты к этому? Решать только тебе! – ответила я.

Не понимаю почему, я была уверена, что Максим не решится на этот шаг. Слишком, он был осторожен и сдержан, чтобы круто поменять свою жизнь.

– Стефания настаивает на браке? – тихо спросила я.

– Нет, она ни на чем не настаивает. Она не такая решительная натура, чтобы что-то требовать. Но, ее мать настаивает, чтобы Стефа вышла замуж за одного заезжего молодца! – с горечью ответил Максим.

За окном свистел морозный ветер, в аптеке было тихо и тепло.

Обычно Максим страшно спешил. Ему всегда нужно было срочно быть, где-то там, где его ждали.

Сейчас он сидел за столиком пил чай и не хотел уходить.

– Ты слышала про организацию «Дельта – информ»? Такие интересные ребята! Они развивают экстрасенсорные способности у каждого. Я прошел один курс обучения. Знаешь, я в восторге! Купил у них магическое зеркало. В него видишь свое будущее! Я смотрел в него…ты удивишься, но я увидел там свой череп… Не пойму, что это означает…Что я скоро умру? Если хочешь, я принесу тебе его? Ты смотрела мой гороскоп, ничего не говорила о смерти… – Максим выжидающе посмотрел на меня.

У каждого астролога есть темы, которых он не любит касаться. Для меня, это срок человеческой жизни. Вопросы на эту тему я не обсуждаю.

Все же, я – православный человек. Считаю, что есть тот предел, куда астрологу лучше не лезть. Особенно, если нет стопроцентной уверенности, что твой прогноз верный.

А у меня, такой уверенности нет.

– Могу только сказать, что тебе грозит опасность от огня. Это, может быть причиной смерти. Повторяю, может быть, значит, не точно… Астрологические прогнозы сбываются процентов на семьдесят… Тем более, ты не знаешь времени своего рождения до минут, значит, погрешность в прогнозах, еще больше…Срок твоей жизни я не определяю, не могу…все, в воле божьей… – я подыскивала нужные слова, чтобы не сказать лишнего.

Без того, Максим был опечален. Внезапно меня охватила жуткая тревога.

– Что это, мы стали говорить о смерти? Ты – здоровый молодой человек! Ты будешь жить до ста лет! – сказала я, пытаясь улыбаться. Но тревога не проходила.

Мы вместе закрыли аптеку. Максим подвез меня к подъезду дома.

– Я не буду покупать газовую печь, выкину все свечки из дома, проверю проводку! – сказал Максим, открывая мне дверь машины.

– Вот, правильно! Все проверь и живи дальше! – ответила я и зашла в подъезд. Поднималась на второй этаж и думала: « Какая сосущая печаль! Мы будто прощаемся с Максом!»

Дверь открыл улыбающийся Павел, он был в кухонном фартуке. По квартире гулял аромат гуляша с картошкой. Кухня сияла всеми шестью лампами новой люстры.

Мама уже сидела за столом и что-то рассказывала Антону. Адочка ела из своей тарелки, поглядывая на вазу с конфетами. Все мои родные были со мной. Тревога ушла из моего сердца.

На следующей неделе, Максим уехал в Боратск, на следующий курс психологического тренинга «Дельта-информ». Курс длился двадцать дней.

Оттуда, он вернулся веселый и вдохновленный новой идеей – организовать тренинг в нашем Сиверске.

Он приглашал нас, но безуспешно. Ольга отказалась, сказав, что ей это чуждо.

А мы с Инной уже записались на тренинг к Диане Беловой, которая снова ездила в Индию и привезла новые методики по усовершенствованию личности.

Стало модно ходить на разные тренинги.

Моя знакомая Таня Грошева, как-то похвалилась, что прошла уже 22 курса тренинга «Искусство жизни». Что ей это дало, я так и не поняла.

Наверное, мое развитие не дотягивало до такого осознания. Но, чтобы, все же, как-то развить свою недоразвитую личность, я снова записалась к Диане.

На этот раз ее занятия проходили в соответствии с фазами луны. Если нужная фаза наступала, допустим в два часа ночи, то занятия начинались в два часа ночи.

Уставшие, не выспавшиеся, мы с Инной приходили в аптеку и едва шевелились, постоянно зевая.

Психолога Диану такой режим не беспокоил, потому что она приходила домой и отсыпалась до обеда.

В группе были еще работающие люди.

Однажды мы,собравшись, высказали желание выйти из тренинга.

Ко всему прочему, трудно было объяснить мужу, куда я пошла ночью, с подушкой в пакете.

Подушку или коврик, каждый приносил с собой, для медитации на холодном цементном полу помещения, где проходил тренинг. Инна же, должна была оставлять двоих детей без присмотра. Ее старший сын Семен уже поступил в медицинский институт.

Диана забеспокоилась, что группа распадётся и установила время занятий по средам, с шести до восьми часов вечера.

Однако бывали дни, когда некоторые участники тренинга, не утруждавшие себя поглядыванием на будильники, приходили с опозданием на полчаса. Тогда все их ждали. Диана стала делать замечания участникам, которые перепирались с ней. На это тоже уходило время.

В результате, занятия продолжались до девяти часов вечера. Я не успевала домой к ужину. Не успевала поговорить с сыном, чтобы узнать о его школьных делах. Павел раздражался.

Мои попытки привлечь его к занятиям были безуспешны. Он пришел один раз и сразу ушел.

– Не могу слушать этот бред! Не понял ни слова! Лучше уж, я буду ждать тебя дома!– сказал Павел.

Иногда во время медитации раздавался громкий храп.

Это храпела Гелена Федоровна, женщина средних лет, учитель литературы, активный участник всевозможных тренингов.

Когда Диана спрашивала, что видел и чувствовал каждый во время медитации, Гелена Федоровна внезапно вздрагивала, просыпалась, протирала глаза и начинала рассказывать, какие чудеса чудесные произошли с ней во время медитации.

Я была уверена, что Гелена Федоровна врет или у нее бешеная фантазия. Глаза Гелены были устремлены в потолок, растрепанные от спячки волосы торчали во все стороны, руки блуждали в воздухе.

Подозреваю, даже, что у Гелены было расстройство личности.

Потому что сорок минут рассказывать про видения пресвятой богородицы, архангела Михаила и прочих святых, приключившиеся за десять минут медитации, на мой взгляд, может только психически нездоровый человек .

Но Диана слушала бредовые рассказы Гелены Федоровны и принуждала слушать нас. Гелена Федоровна с воодушевлением занимала почти все время, отведенное на тренинг.

– Может, Гелена долго рассказывает, но человек она необычный! – восхищенно говорила Диана.

Что касается меня, то слушая Гелену, думала о том, что дефицит учительских кадров приводит к таким печальным последствиям.

Прежде, чем допустить к детям такую необычную преподавательницу, я бы пролечила ее у опытного психиатра.

Когда в очередной раз, пресвятая богородица снова явилась к Гелене Федоровне в своем белом одеянии, с тем, чтобы поведать, какая она Гелена, великая и талантливая, о чем должны узнать все смертные, я решила уйти с тренинга.

Диана пыталась остановить меня, сказав, что мой уход прервет энергетическую цепочку нашей группы, но я подумала, что тратить свое личное время, выслушивая фантазии больной женщины, да еще платить за это немалые деньги – это уже слишком для моей, несомненно неразвитой личности.

Следом за мной ушла Инна, сославшись на простуду у детей.

Потом ушли еще две женщины, врачи – терапевты из городской поликлиники, которые с большим трудом выкраивали время для занятий, а их заставляли в это время слушать храп спящей Гелены Федоровны, с последующей его занудной расшифровкой.

Предполагаю, что на больничном приеме они ежедневно встречали по пять-шесть таких необычных Гелен, возможно с другой тематикой их сновидений.

В один из вечеров, Максим приехал в аптеку и привез нечто, закутанное в мягкую светлую ткань.

– Я уезжаю в Иркутск! Я понял, мне надо побыть одному, подумать о своей жизни, помедитировать! А тебе привез на хранение магическое зеркало. Юля велела убрать его из дома, она боится, что зеркало навредит ей… – проговорил Максим, поставив сверток у стены.

– Приеду, продолжу регистрацию нашего помещения в кадастровой службе. Я сдал техпаспорта обеих квартир, на оформление единого нежилого помещения. Они будут делать бумаги дней двадцать. Как раз, мне хватит времени, чтобы принять решение…Ты знаешь, о чем я… – добавил Максим перед уходом.

Проводив Максима, я развернула ткань. Зеркало напоминало обычное зеркальное полотно, без всякой рамки. Обратная сторона была закрашена черной краской. Любопытство одолело меня.

Я заглянула в темное зеркальное полотно. Но ничего не увидела, кроме своего отражения. Снова завернула зеркало в ткань и поставила во встроенный шкаф, к самой стене.

Между тем, слава о докторе – психотерапевте Янове, лечащем все недуги, разнеслась по нашему маленькому городку. К Янову записывались семьями.

Наша книга жалоб и предложений разбухла от благодарностей, которые писали пациенты Алексея.

Они считали, что наша аптека имеет самое непосредственное отношение к появлению такого чудесного доктора и воспевали нам дифирамбы, со слезами на глазах. Я не ожидала, что желание посетить психотерапевта у жителей Сиверска так велико.

Алексей Кириллович привез с собой аппарат по общей диагностике, исследующий организм на наличие слабых энергетических точек. С этого исследования, он начинал свой прием.

Он умел так расположить к себе пациента, что, не хватало стандартных полчаса, отведенных на одного человека, чтобы выслушать все жалобы и проблемы человека. Пациенты готовы были приходить каждый день, чтобы встретиться с врачом, который готов был их выслушать.

Самое удивительное, что, пациентов не останавливал факт, что прием у доктора Янова стоил немалых денег, 500 рублей.

После приема, пациент заходил к нам в торговый зал и покупал лекарства, которые рекомендовал доктор Янов.

Поскольку Алексей Кириллович перед приемом брал у меня список ассортимента, то назначалось то, что было у нас на прилавке.

К слову сказать, Янов разбирался в новых методиках и писал нам свои рекомендации. Я тотчас, садилась за компьютер и заказывала нужное количество новых препаратов. Выручка в аптеке при Янове, заметно выросла.

Работать с Яновым, беседовать с Яновым, доставляло мне интеллектуальное наслаждение. Он был умен, тонок, остроумен.

Меня снедало любопытство. Что такое делает Алексей Янов с пациентами, что они выходят от него с сияющими лицами и кидаются к книге предложений, чтобы вдохновенно написать очередную пламенную благодарность?

Однажды, я напросилась на прием к доктору Янову, чтобы испытать такой же душевный экстаз.

Алексей усадил меня в мягкое кресло, спросил, удобно ли мне. Потом, на каждый мой палец закрепил тоненькие держатели, в правую руку вложил электрод, в виде продолговатого стержня.

Все его движения были деликатными, осторожными. Его руки были заботливыми и мягкими, от них исходило доброе тепло.

Доктор посмотрел на свой экран и стал рассказывать мне, обо мне.

Прежде, я не рассказывала доктору о своем здоровье, поэтому удивилась, насколько верно он указал на мои диагнозы. Повышенная функция щитовидной железы, сердечно – сосудистая недостаточность, склонность к гипертонии…

Одним словом, назвал все мои болевые точки.

Алексей стал задавать мне разные вопросы, о моем самочувствии.