Нет ни рая, ни ада

Глава 7

Я ненавидела первые свидания. Обычно всё начиналось с лёгкого волнения, предвкушения чего-то важного, но быстро накатывала скука. Я видела, как мой визави, как правило, какой-нибудь надутый от собственной важности мужичок в своём лучшем спортивном костюме или блестящей фиолетовой рубашке, пытается произвести впечатление рассказами о работе, машине, отпуске, даже бывших подружках или жёнах. Меня угощали мороженым, пивом или шампанским, катали по городу, нарушая правила дорожного движения, а потом неизменно приглашали в сауну или напрашивались в гости на «чашку чая». А я раскладывала каждого на детальки: запах, глаза, руки, улыбка, голос. Если хотя бы что-то из этого мне нравилось, я могла согласиться на быстрый одноразовый секс. Изредка знакомство продолжалось, но ещё никто не зацепил меня настолько, чтобы я могла назвать это хотя бы подобием влюблённости.

В этот раз всё было по-другому. Мне хотелось знакомой, проторенной дорожки, я была готова к скуке, мимолётной похоти и быстрому расставанию, но Сергей вызывал во мне слишком противоречивые чувства. Я обещала: «Пересплю и брошу», но тут же ловила дрожь в руках и жуткое волнение, от которого скручивало внутренности. Перед назначенной встречей в кофейне я десять раз переодевалась и в итоге остановилась на просторном умеренно коротком платье. Надела белые босоножки на высокой платформе — в них ноги выглядели длиннее и стройнее, но не вызывающе. Взбила нежелающие ровно лежать волосы, заправила за уши самые непокорные пряди и, решив, что большего от себя добиться не смогу, шагнула навстречу неизбежному.

Маленькая кофейня встретила меня ароматами эспрессо, ванили и жареного сыра. Внутри было прохладно и пусто, большинство посетителей расположились на летней веранде, мне же хотелось скрыться от уличного зноя и посторонних глаз. Сергей уже ждал за столиком у окна. Улыбнулся, привстал, отодвинул для меня стул. Я спрятала руки между колен и задрала подбородок, оглядывая интерьер, чтобы скрыть неуверенность.

— Никогда бы не подумала, что всё ещё способна волноваться на первом свидании, как школьница. Я дрожу, как берёзовый лист.

Сергей состроил гримасу сомнения, а потом расхохотался в голос.

— Берёзовый лист? Значит, нам обоим нужно добавить в кофе по капельке коньяку. Хотя можем просто подрожать вместе.

Через пятнадцать минут я забыла о том, где нахожусь, и любовалась тем, как ласковое вечернее солнце освещает его фигуру. Глаза и волосы казались темнее, но в них вспыхивали золотистые искорки, а кожа отливала лёгким коричневым загаром.

Мелодия телефонного звонка изменила выражение лица Серёжи, а голос, которым он ответил звонящему, стал твёрдым и сухим.

— Да? А что Волков? Понял. Через полчаса буду.

Посмотрел на меня.

— Мне нужно ехать в больницу. Заменить коллегу. Срочная операция. Тебя довести до дома или

Я кивнула и, бросив прощальный взгляд на тающее в белом блюдце шоколадное мороженое, вышла из-за столика.

Сергей проводил меня до дома, по-дружески чмокнул в щёку и спешно попрощался. Но в этот раз я не могла отпустить его так просто.

— Эй, а ты не хочешь записать мой номер телефона? В конце-то концов

Он обернулся и серьёзно ответил:

— Да он давно уже у меня записан. Неужели ты думаешь, что я не воспользовался родственными связями?

Я помахала рукой. Поднявшись в квартиру, увидела своё отражение в большом зеркале, висящем напротив двери, и застыла. Оттуда на меня смотрела женщина с обескураженно счастливыми глазами. Но мозг отказывался это принять. «Он бросил меня в середине первого свидания. Умчался на работу. Я никогда не смогу этого изменить. — Мысли, как гладкие камешки, стучали в голове. — Да пошёл он! Больше никаких свиданий. Если позвонит, скажу, что он не в моём вкусе».

Сергей позвонил. И я ничего такого не сказала.

* * *

Я долго не могла понять, что изменилось, и списывала всё на июль — раскинувшийся во всю ширь, яркий, жаркий, вкусно пахнущий солнцем, горячим асфальтом, жареными пирожками, бархатцами. Под безоблачно-синим небом дни не кончались, а когда, всё-таки устав, нежно гасли в голубом сумраке, начинались пьянящие, как медленный глоток коньяка, ночи. И всё вокруг торопилось жить и жадно впитывало в себя роскошь короткого сибирского лета.

Странно, но впервые у меня не было ощущения, что время летит слишком быстро, ускользает, не даёт насладиться теплом и светом, а там, не успеешь оглянуться, зарядят дожди, придут пронизывающие ветра, слякоть, шапки — и привет, осень. Напротив, я вся была в настоящем, и оно замерло вокруг, не спеша переплавляясь из утра в день, из дня в вечер, из вечера в ночь.

Я стала просыпаться без будильника, и у меня всегда оставалось в запасе блаженных пятнадцать минут, чтобы потянуться, как кошка, под тонким одеялом, посмотреть в приоткрытое окно, послушать звуки бодро встречающего новый день города. Простые вещи начали приносить радость: горячий кофе из любимой кружки, неторопливый душ, новое платье. И коротенькое сообщение в телефоне: «Привет, сегодня задерживаюсь, но приеду. В 20 у фонтана?»

Я начала смотреть на свой город глазами туриста: выискивать самые тенистые аллейки в парке, любоваться жёлтым светом пушкинских фонарей, зажигающихся в вечернем полумраке, разглядывать иллюминацию вывесок на главной улице, наслаждаться посиделками у реки и заворожённо наблюдать, как мерцают огоньки на противоположном берегу. Мне всё хотелось показать Сергею — и тёмный нестрашный лес с соснами, врастающими в небо, и кованую скамейку на площади, на которой так уютно сидеть и смотреть на разлетающихся от детской беготни голубей.

Мы встречались один или два раза в неделю, гуляли по частному сектору, разглядывали дома — старые деревянные, почти вросшие в землю, высокие кирпичные, с коваными заборами вокруг, причудливые и не похожие на другие, с разноцветными крышами и уютными палисадниками — и придумывали истории про людей, которые там живут.

Вот здесь обитает древняя старушка, которая переехала вместе со своим домом, разобранным по брёвнышку, из старого города, когда тот затапливали при строительстве ГЭС. Она любит печь блины и скучает по внукам, у неё три кота и ласковая рыжая дворняжка, которая лает только от радости. А тут живёт семья с пятью детьми. Отец со старшими сыновьями начал возводить пристройку из сибита, потому что скоро в доме появится шестой малыш, да и дедов нужно перевозить поближе. По вечерам все собираются на первом этаже в большой гостиной, едят жёлтый ароматный плов, запивают горячим сладким чаем и вспоминают, какие жаркие ветра дуют в это время года в казахстанской степи.

Мы гуляли и разговаривали. О том, как хорошо иметь свой дом и большую семью, где все ладят и любят друг друга, не круглосуточно, конечно, потому что побухтеть о пересоленном супе и разбросанных носках — это святое дело, но всё-таки понимая, что вместе — хорошо, уютно и радостно. О том, как можно жить, не загоняя себя в душную клетку, не впадая в осеннюю депрессию, не общаясь с чужими людьми. О том, как здорово заниматься любимым делом, от которого покалывает кончики пальцев, и всё вокруг приобретает смысл, вкус, вес.

Сергей часто рассказывал о работе, я сама его просила. О пациентах, операциях, лечении, реабилитации. Истории были разными: и грустные, и страшные, и оптимистичные, и забавные. Но в каждой из них я видела его — сосредоточенного, внимательного, доброго, из последних сил вежливого, уставшего. Он только начинал свой профессиональный путь и буквально горел энтузиазмом. Казалось, мог не спать, не есть и ни о чём не думать, кроме своих пациентов. Это было поле битвы — за других и за себя. Нужно не только помочь, спасти чью-то жизнь, поставить на ноги, нужно доказать, что ты можешь, и можешь с каждым разом лучше. Он гнал вперёд упрямо и яростно, пытаясь приблизиться к совершенству. Это и завораживало, и пугало меня. А ещё я ему завидовала.

Мне хотелось так же страстно любить то, чем я занимаюсь, уходить с головой в работу, гордиться достигнутыми результатами, чувствовать себя нужной и полезной.

— Ты не хочешь вернуться в аспирантуру? — спросил Сергей однажды.

— Я не смогу.

— Сможешь.

— Я всё забыла!

— Кто и когда открыл вирусы?

— В тысяча восемьсот девяносто втором году Дмитрий Ивановский опубликовал статью о небактериальном патогене табака, а через шесть лет Мартин Бейеринк открыл вирус табачной мозаики.

— Вот видишь!

— Ты издеваешься?

— Немного, но, когда твой зуд станет нестерпимым, ты сможешь. Даже если придётся начать всё с нуля.

***

Он любил готовить, на кухне — моей или своей — совершенно преображался. Шутил, жонглировал яблоками, с ловкостью профессионального повара строгал овощи и рубил мясо, мог за полчаса приготовить ужин из трёх блюд. В это время я сидела на стуле, поджав под себя босые ноги, и не могла оторвать взгляда от его фигуры. Потом мы ели, не спеша, продолжая болтать ни о чём, мыли посуду, наводили порядок.

А ещё меня поражало, как он общается с незнакомцами. Как там это называется, смол-ток? Никогда не понимала, о чём можно десять минут болтать с продавцом фруктов из солнечного Узбекистана или молодой мамашкой, у которой коляска с дитём застряла в глубокой луже. Он не мог проехать мимо сломавшейся на дороге машины и подробно объяснял каждому заплутавшему путнику дорогу, а то и сам вызывался проводить. Я же думала только о том, что это погубит его, когда-нибудь обязательно погубит. Вот и вся разница: я кругом видела опасность и подвох, он — добрых людей. Любое поведение мотивировано позитивным намерением, это ж ещё Ричард Бендлер сказал, отец НЛП, говорил Серёжа, и я начинала спорить до хрипоты и с Серёжей, и с этим «отцом», но пыл моего оппонента всегда утихал первым, и он заключал: «Да ладно, НЛП — это вообще псевдонаучная теория».

Мне нравились наши встречи-прогулки-разговоры, но они совершенно сбивали с толку, не укладываясь в привычную систему координат. Мы не устраивали романтических свиданий со стихами, свечами и лепестками роз, не напивались и ни разу не занимались любовью. Это было немыслимо и ни на что не похоже. Я не узнавала себя, так легко сбрасывающую одежду, смелую, наглую, безразличную. Каждое прикосновение Сергея, будь то заботливые объятия, лёгкое касание губами, поглаживание по щеке или голове, отзывалось во мне волнами разной интенсивности: от приятного тепла до настоящего пожара в теле. Но стоило только дойти до заветной черты, как я отпрыгивала на безопасное расстояние, боясь непонятно чего. Торопилась домой, придумывала срочные дела, меняла тему. Я думала, что, оказавшись голой, уже не смогу защитить себя: ни промолчать, ни с

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.