Своя волна

Глава 6

Момент пробуждения, в отличие от вчерашнего, был необычайно приятным. В тот миг, когда разум и тело только-только начали возвращаться к реальности, все еще находясь «в пограничном состоянии» между сном и бодрствованием, и в голове еще не возникло, и не сформировалось каких-либо конкретных мыслей, Маша почувствовала, что ее плечи обнимают сильные руки, а ее голова, и сама она тесно прижимается к груди обладателя этих самых рук. Чувство было приятное, даже волнующее. С блаженной улыбкой, Маша сильнее прижалась к тому, в чьих объятиях она находилась… Остатки сна мигом слетели с нее. Подскочив, Маша с ужасом уставилась на того, кто лежал рядом с ней на ее диване, и с кем, судя по всему, она провела сегодняшнюю ночь. «Боже мой! Я не только пьющая, но еще и распутная, прыгающая в постель к каждому встречному!»

Андрей потянулся и с улыбкой взглянул на нее.

«Боже!…» Маша почувствовала, что щеки у нее пылают.

–Как ты себя чувствуешь?– спросил он.

«Как шлюха. Как последняя дура. Как самая несчастная женщина, все существование которой теперь состоит из сплошного позора и унижения».

–Почему ты здесь?– осторожно спросила она. Он пожал плечами.

–Мы разговаривали. Сначала на кухне, потом пришли сюда. Ты задремала, и я не стал тебя будить.

–И все?– она с подозрением посмотрела на него. Он был полностью одет. Она тоже. Маша почувствовала некоторое облегчение. Она же, наверное, должна была бы помнить, если бы было что-то еще?

Андрей засмеялся.

–И все.– Он внимательно посмотрел на нее, и видимо догадавшись о ее душевных терзаниях, сказал:– Не переживай. Ты просто уснула.

Маша кивнула.

–Извини…

Он удивленно посмотрел на нее.

–За что?

–За то, что вчера все так вышло.

Она чувствовала себя неловко. Страшно неловко. Андрей поднялся.

–Я выйду со Степкой. Ты пока умывайся,– сказал он.

–Нет! Я сама выйду. Мне нужно пройтись, проветриться,– быстро протараторила она. Если он пойдет гулять с ее собакой, значит, потом он вернется и ей придется предложить ему позавтракать. А она не может, сейчас, по крайней мере, сидеть рядом с ним, смотреть ему в глаза, разговаривать. Потому что он знает все о ее позоре. Потому, что вчера она пыхала на него как огнедышащий дракон перегаром, а потом предстала перед ним в виде нечесаной образины, каркающей страшным голосом. Удивительно, что он вообще сразу не сбежал. И сейчас даже вполне дружелюбно смотрит на нее. Повезло ему с соседями. Ничего не скажешь. Приставучие, болтливые, любящие напиться до беспамятства.

–Хорошо.– Андрей пошел к двери.– Сама так сама.– Он снова посмотрел на нее. Этот пристальный взгляд смущал и нервировал. Маша отвела глаза.– Ладно, я пойду.

–Пока. Спасибо тебе,– она слабо улыбнулась. Почему все так вышло. Он, правда, очень хороший. А вдруг, если бы все сложилось иначе, у них и впрямь могло-бы что-то… Маша одернула себя. Ну что за маразматические мысли лезут ей в голову. Может от большого количества спиртного, употребленного ее, не привыкшим к подобным дозам организмом, мозги стали работать немного странно.

-Сейчас пойдем,– одевая куртку, сказала Маша, вопросительно смотрящему на нее Степке.

«Зачем ты его отпустила?»– Степка наклонил голову на бок. «Он хороший. Мы с ним тебя охраняли ночью».

Маша взяла ключи.

–Пойдем. Не смотри так, просто вчера так получилось. Мне было плохо, поэтому с тобой погулял Андрей. Сегодня же я иду с тобой сама. Все в порядке.

Степка вздохнул. Ничего-то эти люди не понимают. Ты им объясняешь одно. Говоришь важные вещи, а они ничего не могут взять в толк.

Маша сварила кофе и уселась за стол. Она старалась не думать о прошедшей ночи и о том, что ей предшествовало. Позор и унижение – очевидно, это теперь ее пожизненное, привычное состояние. Ее кредо. Отпив кофе, Маша поморщилась. Кофе был слишком горячим. Ее, как волной, вновь захлестнула жалость к себе. Бедная она, бедная, доверчивая и глупая. Раздался звонок в дверь. Степка навострил уши и с лаем бросился в прихожую. «Ну, теперь точно Саня. Убью!»– с мрачной решимостью подумала Маша.

–Когда я скажу «Фас» сожри его,– сказал она Степке, отпирая замок. Сани за дверью не оказалось, за ней стоял Андрей. Маша тупо посмотрела на него. Почему он не оставит ее в покое? Что ему снова от нее нужно? Ждет пока она решит выброситься из окна и покончит, таким образом, раз и навсегда со всей этой унизительной историей?

–Вот, держи,– он протянул ей конверт.

–Что это?– она с удивлением смотрела на него.

–Деньги. Ты сказала, что твоя начальница одолжила тебе деньги для твоего этого ммм… бывшего приятеля.

Маша приоткрыла рот и с изумлением смотрела попеременно на него и на конверт.

–Отдашь ей. Ты сказала вчера, что тебе страшно неудобно перед ней, и ты чувствуешь себя виноватой.

Маша покачала головой и протянула ему конверт с деньгами обратно.

–Я не могу взять у тебя деньги. Спасибо тебе огромное. Но я, правда, не могу. Ты же сам понимаешь…

Андрей пожал плечами.

–Не понимаю. Можешь и возьмешь. Страховая компания, наконец, выплатила компенсацию после аварии. Почти два года тянули, а буквально на днях все же заплатили. Мне Эти деньги в ближайшее время не нужны. А ты отдашь долг и не будешь испытывать неловкость перед начальницей.

–Да, я буду испытывать ее перед тобой.– Маша усмехнулась.– А учитывая, что мне и так перед тобой неловко, после вчерашнего, будет отличный повод просто сгореть от стыда.

Андрей, как обычно, очень внимательно посмотрел на нее.

–Не стоит чувствовать себя неловко передо мной и сгорать от стыда. Просто, если есть возможность помочь, почему не помочь?

–Андрей, забери деньги,– она протянула конверт ему.

–Пока,– сказал он, и пошел в сторону лифта.

–Андрей!!!

Дойдя до лифта, он обернулся.

–Отличная ночь! Мне понравилось.– Он подмигнул и вошел в открывшиеся двери.– Увидимся!

Маша смотрела на конверт в своих руках.

–Степка, ты знаешь, что все мужчины немного сумасшедшие? Правда, некоторые из них при этом бывают еще и мерзкими типами, а некоторые наоборот, очень даже не мерзкие… А, кстати, насчет отличной ночи, это ведь была шутка, правда?

Степка радостно завилял хвостом. «Я же говорил, что он хороший. Может, мы оставим его у нас? Сегодня была такая хорошая ночь. Мы вместе охраняли твой сон. Мне тоже понравилось». Маша потрепала пса по спинке.

–Мне нужно собираться на работу,– как обычно, не поняв всей важности Степкиного высказывания, Маша прошла мимо него в комнату.

––

В издательстве было тихо. Начальство еще не прибыло. Сотрудники помешивали в кружках кофе, пролистывали утренние газеты, доигрывали в игры на телефоне. Каждому хотелось еще ненадолго отложить момент, когда нужно будет включиться в рабочий процесс, повседневную суету. Все наслаждались краткой передышкой между утренней спешкой, в попытке переделать какие-то дела дома, поездкой на работу и самой работой.

Маша повесила пальто в шкаф и подошла к своему столу. Послышался стук каблучков и из-за угла коридора появилась Кира. Как обычно, поражающая, своей несколько надменной, таящей опасность, красотой.

–Привет, не знаешь где наш обожаемый шеф? Не могу ему дозвониться,– сказала она.– И старухи нет. Может они, после вчерашнего, устроили драку прямо в машине.

Кира ухмыльнулась, показав ряд жемчужно-белых зубов.

–Понятия не имею,– пожала плечами Маша.

–Все издательство только и говорит о том, какой цирк тут вчера устроила Мамонтиха, отжигала по полной.

Кира засмеялась.

–Может у нее старческий маразм. Впала в буйство.

Маша промолчала. Кира внимательно взглянула на подругу, и губы ее вновь растянулись в хищной улыбке.

–Ладно, пока начальства нет, давай, рассказывай, что там с тобой такое приключилось, что ты вчера была не мур-мур? Я вообще обалдела. Явно не твой стиль, явиться на работу с похмелья.

Маша поморщилась. Рассказывать о том, что произошло у нее не было никакого желания. По крайней мере, в данный момент. Она еще не отошла, в достаточной мере, чтобы воспринимать случившееся безболезненно и, возможно, даже посмеяться над своими злоключениями.

–Давай потом.

Кира пожала плечами.

–Не хочешь поделиться с подругой? Редиска ты после этого, Морозова. Я вчера весь вечер умирала от любопытства. Хотела тебе позвонить, но поняла, что ты в своем состоянии ничего путного все равно не скажешь.

Маша кисло улыбнулась.

–Точно. Состояние было то еще.

–Ладно, пойду, займусь делами. Раз начальство опаздывает, разгребу пока то, что накопилось, пока я занималась е… отчетом.

Качая бедрами, Кира поплыла в сторону своего кабинета. Взгляды мужчин, как по волшебству, поднимались от дымящихся чашек, отрывались от газет и экранов телефонов, непроизвольно провожая прекрасную бухгалтершу. Маша усмехнулась. Рефлекс, которому коллеги-мужчины не могут противостоять, несмотря на то, что изо дня в день видят Киру и ее шикарное тело на протяжении уже нескольких лет.

В одиннадцать тридцать, когда сотрудники с любопытством и даже легким недоумением уже во всю шушукались, строя всевозможные предположения, в связи с непривычно долгим отсутствием верхушки руководства, одновременно, и в лице издателя, и в лице грозной главной редакторши, дверь распахнулась и на пороге возник Арсений. Лицо у издателя было бледное и какое-то безжизненное. Ни следа привычной жизнерадостности и неизменно сияющей на нем улыбки. Взгляд голубых озорных глаз казался потухшим и пустым. Вслед за издателем в издательство вошел высокий, худощавый мужчина.

–Добрый день,– громко поприветствовал незнакомец присутствующих в «общей комнате» сотрудников, с любопытством разглядывавших обоих вошедших. – Меня зовут Захаров Владимир Владимирович, и я следователь следственного отдела прокуратуры.

Все, как по команде, застыли в немом изумлении.

–Сегодня ночью была убита сотрудница вашего издательства Фаина Родионовна Мамонтова. Я занимаюсь расследованием этого дела, и мне необходимо будет задать некоторые вопросы, которые, возможно, помогут в установлении причин произошедшего и установлении личности убийцы.

Застывшие на своих местах сотрудники одновременно издали вздох ужаса и удивления. Лицо Арсения дернулось. Глядя округлившимися глазами на следователя, Маша непроизвольно прижала ладонь к губам, чувствуя что в ее голове образовался абсолютный вакуум, в котором, болтаясь и сталкиваясь друг с другом крутились две одинаково не значительные и не имеющие особого смысла мысли: «Еще один тезка» и «Что же это за кошмар происходит в моей жизни в последние два дня?».

–Прошу, всех присутствующих оставаться в издательстве до того момента, пока я с ними не побеседую,– сказал следователь, окидывая цепким взглядом застывшие лица, пораженных страшной новостью сотрудников.

За спиной следователя и Арсения возник новый персонаж, в лице арт-директора. Все разом посмотрели в его сторону. Остановившийся на пороге Денис был бледен, кажется даже еще бледнее чем Арсений. Глаза его застыли, и весь его вид говорил о том, что он сильно напуган. Буквально испытывает самый настоящий ужас.

–Добрый день. Следователь Захаров.– Служитель закона внимательно рассматривал пребывавшего в состоянии шока арт-директора.– А Вы,позвольте…?

–Воронцов. Денис… Арт-директор,– тяжело сглотнув, с трудом выговаривая слова пробормотал Денис.

–Стало быть, Вы тоже сотрудник издательства,– удовлетворенно сказал следователь. Взгляд его сверлил арт-директора.– А позвольте полюбопытствовать, Вы, господин Воронцов, всегда ммм… приходите на работу в такое время? Или у вас была встреча, может быть, личные дела, поход к врачу?– он пожал плечами, как бы говоря, что вариантов может быть множество.

–Всегда. Почти всегда…– Денис глубоко вздохнул, стараясь справиться с охватившим его волнением.– У меня свободный график…

–Надо же,– следователь хмыкнул.– Вам можно прямо позавидовать. У меня, правда, график тоже свободный, но это касается только окончания рабочего дня. Утром я, как штык, должен явиться в управление к девяти ноль-ноль. Так, что Вам повезло,– пристальный, цепкий взгляд стал насмешливым.

Денис отвел от следователя глаза. Ему, совершенно очевидно, было не по себе.

–Полагаю, что раз Вы так поздно приходите, то и уходите, вероятно, позже, чем заканчивается рабочий день у остальных сотрудников,– вкрадчиво сказал следователь.

–Да. Обычно, да…

–А вчера? Во сколько Вы ушли из издательства?

–Часов в девять.

–Ага.– Следователь кивнул.– Арсений Дмитриевич сообщил мне, что его тетя, Фаина Родионовна Мамонтова тоже имела привычку сидеть на работе допоздна.

Денис облизал пересохшие губы.

–Да…

–Когда Вы вчера уходили, она была еще здесь?

Арт-директор помотал головой.

–Нет, она уже ушла.

–А Вы не знаете, во сколько она ушла?

–Нет. Я был у себя.

–Ясно. А кто-то еще из сотрудников был в издательстве, когда Вы уходили?

–Н-нет…

–Вы уверены?– колючий взгляд впился в лицо Дениса.

–Больше никого не было,– твердо ответил он и посмотрел на следователя.

–Отлично. А куда Вы поехали после работы?

–Домой. А почему собственно?…

–Ага, домой. А дома Вы, чем занимались? Я имею в виду, Вы весь вечер провели дома или, может, куда-нибудь пошли. Ну, не знаю. Выпить, в кино, на танцы, с друзьями встретились,– следователь ухмыльнулся.

–Я весь вечер был дома.

–Ага. А с Вами кто-то еще был дома? Кто-то может подтвердить Ваши слова?

Денис злобно посмотрел на следователя.

–На каком основании Вы задаете мне все эти вопросы?!– возмущенно выкрикнул он. Тезка президента пожал плечами и добродушно улыбнулся.

–Работа такая. Вы вот чем занимаетесь? Чем-то творческим, судя по занимаемой должности. Чем-то высоко художественным. А у меня работа скучная, к творчеству никакого отношения не имеющая. В основном, состоит из того, чтобы задавать людям вопросы,– следователь смерил творческую личность насмешливым взглядом.– Ну, так что, кто-то может подтвердить, что Вы были дома весь остаток вечера?

–Я могу. Мы провели вместе весь вечер и всю ночь.

Необыкновенно сексуальной походкой, способной свести с ума любого мужчину, к собравшимся подошла Кира. Все взгляды устремились на нее. В них читалось удивление и любопытство. Причем взгляд арт-директора был самым удивленным из всех.

Следователь от дивного видения, явившегося его взору, с ума не сошел. Окинув Киру все тем же насмешливо-проницательным взглядом, он расплылся в радостной улыбке.

–Понимаю, понимаю. Надеюсь, время провели хорошо?

Темные глаза сверкнули и сузились, превратившись в кошачьи.

–А это Вас уже точно не касается,– отрезала она.

–Совершенно с Вами согласен,– примирительно сказал следователь.– Это меня совершенно не касается. Главное, что Вы были вместе и, надеюсь, закон не нарушали. По крайней мере, никого не убивали. Хотя, конечно, бывает, что люди гм… гм… вступают в сговор. Действуют сообща при совершении преступления. Все зависит от мотива…

Кира смерила его ледяным взглядом.

–Послушайте, Вы здесь две минуты и уже разбрасываетесь обвинениями направо и налево. На чем основываются Ваши подозрения?

Лицо следователя сделалось серьезным.

–Я, пока, никого не подозреваю. И уж тем более не обвиняю. Как я уже сказал, я задаю вопросы. И я буду задавать их каждому из Вас. Моя задача выяснить, почему была убита ваша сотрудница и найти, того, кто это сделал.– Взгляд у него стал жестким, игривая веселость исчезла. Повернувшись к застывшему в молчании Арсению, он обратился к нему:– Мне нужен список сотрудников и какое-то помещение, где я смогу побеседовать с каждым из них.

Арсений кивнул.

–Кто был связан в процессе работы с убитой наиболее тесно?– следователь обвел присутствующих взглядом.

–Я,– Маша шагнула вперед.– Я личный помощник Фаины Родионовны.

Она тоже была бледной и выглядела подавленной. Следователь внимательно взглянул на худенькое лицо с огромными, печальными серыми глазами.

–Если не возражаете,– сказал он,– с Вами я поговорю после беседы с остальными сотрудниками.

Маша пожала плечами. Ей было безразлично, когда именно он начнет задавать ей свои вопросы. Произошедшая трагедия как будто придавила ее к земле, лишила сил. Маша чувствовала внутри себя опустошение и полное безразличие ко всему.

–А сейчас я хотел бы взглянуть на кабинет, в котором работала Фаина Родионовна. Следственная бригада приедет чуть позже, чтобы осмотреть его как следует. А я так, посмотрю одним глазком.

В помещении повисла тишина. Слышались только отдельные вздохи, шорох одежды и шарканье ног, переминавшихся, в результате долгого стояния на одном месте, сотрудников. Следователь вновь обвел всех взглядом.

–Еще раз повторяю. До беседы со мной, большая просьба, издательство не покидать. Для следствия может иметь важное значение, информация, которую, возможно, я от вас получу.

Вновь наступила тишина.

–Если у Вас все, то можно уже идти?– Кира вызывающе посмотрела на представителя закона.– Я же не арестована, насколько я понимаю?

Следователь усмехнулся.

–Разумеется. Вы не арестованы, и можете идти. Не смею Вас больше задерживать. Позже мы еще побеседуем.

Гордо вскинув голову, Кира направилась в сторону коридора. Во вновь наступившей тишине отчетливо раздавался ритмичный стук каблучков бухгалтерши.

–У такой женщины лучше не стоять на пути,– улыбнулся Владимир Владимирович, провожая взглядом восхитительную попку и красивые, стройные ноги бухгалтерши.

–Надеюсь, мы все можем идти по своим рабочим местам?– сердито спросил Денис, проследив за взглядом следователя.

–Конечно. Тем более, что Вашу-то непричастность подтвердила свидетельница. Если, конечно, она не солгала.– Колючий взгляд встретился с взглядом арт-директора.– Со свидетелями такое бывает. Например, когда они хотят выгородить кого-то или отвести подозрения от себя.

–Да как Вы смеете?!– гневно сверкнув глазами, Денис двинулся в сторону следователя.

–Денис! Иди, работай,– повелительный голос Арсения, вновь заставил всех одновременно повернуть головы, на это раз, в его сторону.

«Мы как китайские болванчики, вертим сегодня головой туда сюда»– вяло подумала Маша.

Денис смерил следователя сердитым взглядом и пошел к себе.

––

Для беседы с сотрудниками следователю Захарову предоставили небольшую переговорную. Он, естественно, неприменул отметить, что название очень соответствует, тому, чем он собирается заниматься.

Сотрудники приглашались в переговорную по очереди. С кем-то беседа длилась недолго. Всего несколько минут. Другие задерживались в переговорной на довольно продолжительное время. В кабинете Фаины Родионовны работала бригада сотрудников прокуратуры, приехавшая вскоре после того, как начался «опрос» работников издательства.

Около четырех часов Захаров вышел в общий зал и обратился к Маше.

–Мария Александровна, уделите мне немного времени. Прошу прощения за задержку,– улыбнулся он и галантно пропустил Машу вперед себя.

–Итак, Мария Александровна, я побеседовал со всеми остальными работниками издательства. Теперь хочу поговорить с Вами, как с самым приближенным к погибшей человеком, а следовательно, знавшей ее лучше других.

Маша пожала плечами.

–Я отвечу на Ваши вопросы, разумеется, но мы не были слишком уж близки с Фаиной Родионовной. Наши отношения, в основном, были чисто деловыми. Я имею в виду, мы не вели задушевных бесед и не были подружками, поверяющими друг другу тайны.

Следователь расплылся в радостной улыбке.

–Ну, я этого и не ждал. Я имею в виду, тайны,– ухмыльнулся он.– Судя по тому, что я услышал от всех остальных, Фаина Родионовна, вообще, была человеком довольно замкнутым, не склонным делиться чем-то личным. Я прав?

–Да, правы.

–Ну и отлично. Тайны нам пока ни к чему. Расскажите мне о последних днях вашей работы. Не было ли чего-то необычного. Может быть, Ваша начальница упоминала о каких-то неприятностях, как-то связанных с работой. Может, она с кем-то ругалась.